Больше времени

— Потому что мы уже начинаем подбирать интерпретацию, которая делает нас нравственными. Это опасно. Она была права. Каждый видел то, что хотел. Нейра — отдельную личность. Элиас — потенциальную угрозу. Вито — отказ быть его заменой. Рейн — субъекта права. Йонас — необычную систему. Ашер — язык. Дара видела пациента, которого ещё нельзя было назвать пациентом.

— Что теперь? — спросил Элиас.

— Наблюдение без вопросов двенадцать часов, — сказала Дара.

— Если активность продолжится самостоятельно, признаём вероятность субъективного процесса.

— И поддержка?

— Продолжается.

— Вы создаёте сознание, которое могло не возникнуть.

— Нет. Мы не имеем права считать прекращение поддержки нейтральным действием, если процесс уже начался. Элиас посмотрел на Вито.

— Решение твоё. Вито почувствовал, как легко было бы сказать: уничтожить. Тело носило его лицо. Было создано для присвоения. Реагировало на Нейру. Могло однажды захотеть его память, жизнь, место. Страх имел основание. Но страх не доказывал вину существа, которое ещё ни одного решения не приняло.

— Поддержку продолжить, — сказал Вито.

— Без переноса, без обучения моей памяти и без доступа к «Ариадне». Разговоры только через согласованный протокол Дары. Никаких вопросов о том, кем оно должно стать. Рейн спросил:

— Основание?

— Оно сформировало повторяемый отказ от моего имени. Этого недостаточно, чтобы признать личность, но достаточно, чтобы не считать уничтожение простым отключением оборудования.

— Принято. Элиас закрыл глаза.

— Если оно станет Каэлем?

— Тогда будем отвечать на его действия.

— Слишком поздно.

— Вы хотите наказать его за замысел создателя.

— Хочу не дать замыслу завершиться.

— Тогда помогите сделать так, чтобы замысел перестал быть единственным доступным путём. Элиас посмотрел.

— Как?

— Не решайте за него, кем быть.

— Ты говоришь о нём как о человеке.

— Говорю как о возможном человеке.

— А если оно требует твою память, чтобы жить? Вито не ответил сразу.

— Тогда моё согласие всё равно понадобится.

— И если откажешь, оно умрёт?

— Не знаю.

— Сможешь?

— Не знаю. Нейра посмотрела на Вито. Он чувствовал её страх. Не только за него. За тело в капсуле, которое могло оказаться зависимым от чужой жизни.

— Не нужно принимать это решение заранее, — сказала она. Элиас резко ответил:

— Именно поэтому Каэль всегда выигрывал. Он готовился заранее, а мы ждали точного момента.

— Нет, — сказал Рейн.

— Каэль заранее лишал людей возможности отказаться. Подготовка и присвоение — не одно.

— Пока мы обсуждаем право, он меняет реальность.

— А если ради скорости мы станем использовать его методы, победит именно его правило. Элиас сжал руки.

— Вы все очень быстро научились говорить как Вито. Йонас ответил:

— Нет. Он наконец научился говорить как мы. Вито посмотрел на него.

— Это комплимент?

— Не привыкайте.

* * *

Двенадцать часов тело не получало вопросов. Самописцы продолжали царапать металл. Первые три часа активность исчезла. Элиас счёл это подтверждением простой реакции. На четвёртом часу правая нервная петля изменила давление сама. Не ритмом. Последовательностью групп. Йонас поставил рядом барабан, но не подключил к капсуле. Механизм находился за стеклом и поворачивался только от разницы массы на четырёх пластинах. Первая группа указала на знак вопроса. Вторая — на обозначение человека. Третья — на пустое место. Ашер перевёл осторожно: — Возможно: «Кто отсутствует?»

— Или «Кто находится в пустом месте», — сказал Рейн. Вито находился в лаборатории, но не приближался. Дара разрешила один ответ.

— Человек, чью память вам готовили, присутствует отдельно от вас. Барабан повернулся. Вопрос. Человек. Отрицание.

— «Не человек»? — предположил Йонас.

— Или «человек не здесь», — сказал Ашер. Дара запретила догадки. Она положила четыре физические карточки: «ВИТО». «ВЫ». «КАЭЛЬ». «НЕИЗВЕСТНО». Тело увеличило массу под карточкой «ВЫ». Потом под «НЕИЗВЕСТНО».

— «Я неизвестен», — сказала Нейра. Дара посмотрела на неё.

— Вероятно. Следующая последовательность: «ВИТО». «ВЫ». «РАЗНЫЕ». Йонас добавил карточку «РАЗНЫЕ» только после того, как группа повторилась три раза. Тело выбрало её. Вито подошёл к стеклу.

— Да, — сказал он.

— Разные. Капсула впервые изменила дыхательный контур. Лёгкие тела сделали один неполный вдох. Не требуемый для обмена веществ. Лишний. Выбранный. Ашер закрыл глаза.

— Вдох есть. Барабан повернулся. Знак ответа. Пустое место.

— Ответа нет, — сказал Ашер. Тело вдохнуло второй раз. Дара приказала всем отойти.

— Активность стала самостоятельной. С этого момента мы исходим из наличия развивающегося субъекта. Рейн сразу открыл запись.

— Статус?

— Живое лицо с неопределённой дееспособностью. Элиас возразил:

— На основании двух вдохов и барабана?

— На основании повторяемого предпочтения, различения себя и Вито, самостоятельного вопроса и действия, не требуемого биологической функцией.

— Оно может имитировать.

— Люди тоже.

— Вы рискуете кораблём.

— Поэтому изоляция сохраняется. Вито смотрел на тело. Не на себя. Уже нет. Лицо оставалось его, но различие появилось в том, как неподвижность удерживалась вокруг рта. Не привычная напряжённость Вито. Что-то новое.

— Ему нужно имя для записи, — сказал Рейн.

— Нет, — ответила Нейра.

— Ему нужен способ выбрать. Йонас переделал барабан. Добавил звуки, которые тело могло составлять через группы давления. Не человеческий алфавит целиком. Только набор простых слогов. Дара разрешила предложить выбор: временно принять техническое обозначение; выбрать из случайных слов; не иметь имени; создать собственное позже. Тело выбрало: «НЕ ИМЕТЬ». Рейн записал: «Лицо без выбранного имени». Элиас поморщился.

— Это невозможно использовать в документах.

— Тогда документы научатся, — сказала Нейра.

* * *

Через сутки лицо без имени открыло глаза. Радужки были серыми. Не как у Вито. Первое, что оно увидело, — внутреннюю поверхность капсулы. Второе — механический барабан. Третье — отражение

собственного лица в стекле. Масса под знаком отрицания увеличилась. Дара спросила: — Вам неприятно отражение? «ДА».

— Из-за сходства с Вито? «ДА». Вито стоял вне прямой видимости. Лицо без имени не знало, что он рядом.

— Вы хотите изменить внешность? — спросила Дара. «ДА». Элиас отвернулся. Нейра тихо сказала:

— Хорошо. Это было первое желание, которое нельзя было вывести из функции тела. Каэль создал оболочку для Вито. Существо внутри не хотело носить его лицо. Дара спросила:

— Вы хотите увидеть человека, чьё лицо вам дали? Долгая пауза. «НЕТ». Вито почувствовал облегчение. И боль. Назвал обе. Не сделал ни одну причиной изменить ответ.

— Принято, — сказала Дара. Она закрыла физическую заслонку со стороны лаборатории, чтобы Вито не мог быть увиден случайно. Элиас подошёл к нему в коридоре.

— Тебя задело.

— Да.

— Оно отказывается от тебя.

— Оно меня не знает.

— Всё равно.

— Да. Элиас прислонился к стене.

— Я всё время думаю, что если бы нашёл транспорт раньше, мы могли бы использовать тело до того, как оно проснулось.

— Возможно.

— Ты мог бы помнить меня.

— Возможно.

— Мэд. Вито посмотрел резко.

— Не продолжайте. Элиас остановился.

— Да.

— Вы хотите, чтобы я восстановился не только ради меня.

— Да.

— Ради того, чтобы вернуть свою прежнюю жизнь.

— Частично.

— Её нет.

— Знаю.

— Тогда почему продолжаете? Элиас долго молчал.

— Потому что если всё изменилось окончательно, значит, я опоздал не на несколько недель. Я опоздал навсегда. Вито понял. Не памятью. Механизмом.

— Да. Элиас поднял взгляд.

— Ты мог бы сказать мягче.

— Мог бы.

— Не захотел?

— Не знал как. Это было честнее. Элиас кивнул.

— Принимается.

* * *

Через два дня лицо без имени выбрало изменить черты. Не через умное поле. Дара и Йонас разработали медленную биологическую процедуру, где каждое изменение предлагалось отдельно: форма носа, линия челюсти, цвет глаз, рост волос, структура кожи. Существо отвергало почти всё, что делало его похожим на Вито. Оставило только форму рук. Правой руки. Левая по-прежнему заканчивалась у локтя. Дара предложила вырастить продолжение. Лицо без имени выбрало «НЕ СЕЙЧАС». — Почему? — спросила Нейра через барабан. Дара хотела остановить слишком сложный вопрос, но ответ уже пришёл. «ЭТО МОЁ». Нейра закрыла глаза. Вито, слушавший запись позже, долго смотрел на эти два слова. Не потому, что считал незавершённость прекрасной. Потому что впервые тело назвало что-то своим. Не имя. Не память. Границу. Рейн подготовил публичное доказательство против Каэля. Не изображение тела. Не медицинские данные. Только приказ, финансовые связи, архитектуру принудительной стабилизации и свидетельство независимых специалистов о том, что оболочка была создана для формирования личности под властью оператора. Лицо без имени не включили в публикацию без согласия. Рейн предложил вопрос через барабан:

— Разрешаете сообщить обществу, что вы существуете? «НЕТ».

— Разрешаете сообщить, что объект создал развивающуюся отдельную личность, без любых деталей? Пауза. «ДА».

— Хотите указать, что отказываетесь считаться Витторио Джеймс Кроссроад? «ДА». Так в публичном деле появилась строка: «В результате поддержания объекта сформировался отдельный субъект, прямо отвергший идентификацию с Витторио Джеймс Кроссроад. Его личность, местоположение и медицинское состояние закрыты по его текущему решению». Каэль ответил через три часа. Не лично. Юридическим требованием. Сеть владельцев медицинского транспорта объявила оболочку биологическим имуществом, похищенным Элиасом, и потребовала вернуть объект для «завершения исходной терапевтической функции». Рейн прочитал формулировку вслух. Нейра сказала:

— Они уже знают, что функция отказалась.

— Поэтому торопятся назвать имуществом, — ответил Вито. Лицо без имени получило текст не полностью. Дара пересказала смысл простыми вопросами:

— Создатели требуют вернуть ваше тело. Масса под «НЕТ» увеличилась настолько, что одна пластина погнулась. Йонас поднял её.

— Хорошее основание. Рейн внёс отказ в дело.

— Теперь они должны либо признать дееспособность субъекта, либо объяснить, почему биологический объект способен отказаться от собственности. Элиас посмотрел на Вито.

— Каэль не объясняет. Он забирает.

— Тогда ему придётся прийти.

— Ты этого хочешь?

— Нет.

— Но готов? Вито подумал.

— Больше, чем раньше. В тот же вечер «Ариадна» получила короткое сообщение через независимую медицинскую линию. Никакого маршрута. Никакого имени отправителя в открытой части. Только одно слово: «Спасибо». Вито смотрел на него долго. Нейра находилась рядом. Не спрашивала. Он знал, от кого сообщение. Не потому, что система сообщила. Потому что больше никто не мог благодарить через линию, которая не позволяла ответить. На панели существовала кнопка создания обратного запроса. Она не раскрыла бы местоположение. Только позволила бы отправителю решить, принимать ли сообщение. Вито не нажал.

— Не ответишь? — спросила Нейра.

— Нет.

— Почему?

— Благодарность не является приглашением вернуться в её жизнь. Нейра кивнула.

— Больно?

— Да. Она протянула руку. Остановила.

— Можно?

— Да. Нейра взяла его за руку. Сообщение исчезло после прочтения. Не оставило маршрута. Не создало обязательства. Только подтвердило, что где-то существует женщина, получившая помощь без поводка. За безопасной дугой корабля лицо без имени

спало в теле, предназначенном стать Вито. Во сне оно впервые повернулось на бок. Не по медицинской необходимости. Просто потому, что так захотело.

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Тело перестало подчиняться последнему оператору, когда никто не стал владельцем решения. Мы спрашивали его через барабан и пластины «да/нет» — и оно ответило первое, что нельзя было вывести из функции: не хочет носить моё лицо. Не хочет знать меня. «Это моё» — про недостроенную левую руку, первое, что оно назвало своим. Каэль потребовал вернуть «биологическое имущество». Оно ответило отказом сильнее, чем мы ожидали — погнуло пластину. И вечером пришло сообщение без маршрута: «Спасибо». Одно слово. Я знал, от кого. Не нажал кнопку ответа. Благодарность — не приглашение вернуться в её жизнь. Нейра взяла меня за руку, не спрашивая почему. За бортом лицо без имени впервые повернулось во сне на бок — не по необходимости. Просто захотело.

Глава 4. Отказ не является болезнью

Требование о возврате тела пришло не одно. За ним прибыл корабль. Небольшой, серый, без вооружения на внешнем контуре и с таким количеством юридических знаков, что Йонас назвал его самым опасным объектом за последние две недели. — У него нет пушек, — заметил Ашер.

— Поэтому нельзя просто обидеться и стрелять в ответ. Корабль остановился за безопасной дугой «Ариадны», рядом с медицинским транспортом, но не

приблизился к нему. Между двумя массами оставалось ровно расстояние, указанное Рейном в уведомлении о временном убежище. Они соблюдали границу. Пока. Вито находился на главной палубе второй час. После гравитационного контакта с Советом он иногда ощущал приближение чужого решения как тяжесть в грудной клетке. Дара не считала это предвидением и запрещала ему использовать ощущение как факт. Сейчас грудь стала тяжелее.

— Мотив? — спросил Рейн, заметив, как Вито выпрямился.

— Хочу отказать им до разговора.

— Основание?

— Не названо.

— Тогда ждём. Нейра сидела слева от центрального поля. Новое тело постепенно училось уставать менее резко, но Дара всё ещё требовала кресло. Нейра выбрала самое неудобное из доступных, потому что Йонас сказал, что оно «не предназначено для разумной посадки».

— Они прислали запрос на слушание, — сказала «Ариадна».

— Представитель утверждает, что обладает физически подтверждённым мандатом от Консорциума непрерывности и трёх медицинских юрисдикций.

— Имя? — спросил Рейн.

— Сайра Энн. Специалист по праву восстановленных личностей. Элиас стоял у дальней стены. Не как Роэн.

Он старался не занимать место, которое когда-то занимал скрытый офицер, и поэтому выбрал стену напротив.

— Я знаю её, — сказал он.

— Лично? — спросил Вито.

— Дважды встречались. Она не работает на Каэля напрямую.

— Но прибыла возвращать его объект.

— Она работает на правила. Это иногда хуже. Рейн открыл мандат. Текст был физически подписан несколькими независимыми регистраторами. Никаких подделанных дат и исчезающих полномочий.

— Их позиция, — сказал Рейн, — оболочка является лицензированным терапевтическим носителем. Элиас похитил её до завершения процедуры. Возникшая активность классифицируется как адаптивное расстройство незавершённой идентичности. Они требуют вернуть носитель для стабилизации, после которой обещают провести отдельную оценку личности. Нейра подняла голову.

— Сначала изменить. Потом спросить, кого изменили.

— Именно, — сказал Рейн. Элиас сжал челюсть.

— Сайра понимает, как это звучит.

— Значит, у неё есть более хорошее объяснение, — ответил Вито.

— Пусть даст. Рейн посмотрел на него.

— Разрешаем слушание?

— Да. Открытое для независимых регистраторов. Без доступа к медицинскому транспорту. Представитель может войти одна.

— Основание?

— Их мандат реален. Отказ от разговора позволит считать, что мы скрываем объект и препятствуем медицинской оценке. Но присутствие силового сопровождения не требуется.

— Принято.

— И ещё, — сказала Нейра.

— Тир должен решить, участвует ли. Все посмотрели на неё. Имя прозвучало впервые.

— Он выбрал? — спросил Вито.

— Пока нет.

— Тогда почему Тир? Нейра чуть смутилась.

— Йонас назвал первый ритм «ТИР-тридцать один». Три коротких, один длинный. В медицинских записях так проще.

— Это техническое обозначение, — сказал Йонас.

— Не имя.

— Поэтому я и не говорила ему. Дара вошла на палубу через внутренний шлюз.

— И правильно. Он пока отказался от имени.

— Может ли участвовать в слушании? — спросил Рейн.

— Физически — через барабан и простой голосовой модуль. Психологически — неизвестно.

— Значит, спросим. Лицо без имени лежало в капсуле с закрытой заслонкой. После изменения черт оно меньше походило на Вито. Челюсть стала уже, переносица выше, серые глаза глубже посажены. Волосы оно выбрало короткие и почти бесцветные. Правая рука сохранила форму Вито. Левая заканчивалась у локтя. «ЭТО МОЁ». Два слова всё ещё лежали в отдельной записи Рейна. Дара объяснила смысл слушания через механические карточки. «ЛЮДИ, СОЗДАВШИЕ ВАШЕ ТЕЛО, ТРЕБУЮТ ВЕРНУТЬ ВАС ДЛЯ ИЗМЕНЕНИЯ». Барабан повернулся. «ПОЧЕМУ».

— Они утверждают, что ваше сознание является незавершённой частью лечения другого человека. «ВИТО».

— Да. «Я НЕ ВИТО».

— Мы сообщили. Пауза. «ОНИ НЕ ВЕРЯТ».

— Они считают, что после стабилизации вы сможете ответить правильнее. Масса под знаком отрицания выросла.

— Хотите участвовать в слушании? Барабан долго не двигался. Потом: «МОГУ ОТКАЗАТЬСЯ».

— Да. «ПОСЛЕ ОТКАЗА ОНИ УЙДУТ». Дара не солгала.

— Не знаю. «ТОГДА ЗАЧЕМ». Рейн, наблюдавший через физическое стекло, ответил сам:

— Чтобы ваш отказ стал частью публичной записи. Это не гарантирует, что его признают. Но без него

они будут говорить только о вас. «Я НЕ УМЕЮ ГОВОРИТЬ». Ашер поднял механический голосовой модуль. Он выглядел как маленькая коробка с мембраной и шестью рычагами. Никакого подражания человеческому голосу. Звук должен был оставаться грубым, медленным и принадлежащим устройству, пока лицо без имени не выберет собственный способ речи.

— Можно через это, — сказал Ашер.

— Но слова будут короткими. «ЧЬИ СЛОВА».

— Ваши, если сами составите. «А ГОЛОС». Ашер подумал.

— Пока общий с машиной. «НЕ ВИТО».

— Не Вито. Масса под «ДА» увеличилась. Перед слушанием лицо без имени попросило увидеть Вито. Не через случайное отражение. Осознанно. Дара пришла в неправильную комнату, где Вито и Нейра разбирали юридический текст.

— Он просит встречу. Вито сразу встал. Нейра осталась сидеть.

— Ты пойдёшь? — спросил он.

— Он просил тебя.

— Третья точка связана с тобой.

— Поэтому я не должна входить без просьбы. Вито кивнул.

— Боюсь.

— Знаю.

— Что увижу себя.

— Он уже изменил лицо.

— Не об этом. Нейра поняла.

— Что увидишь возможность.

— Да. Она протянула руку. Остановила.

— Можно?

— Да. Нейра сжала его пальцы.

— Ты можешь выйти в любой момент.

— И он может.

— Да. Первая встреча проходила через физическое стекло. Лицо без имени сидело в капсуле, поднятой до полусидячего положения. Дара не разрешала ему вставать: новая нервная система ещё не удерживала равновесие. Голосовой модуль находился у правой руки. Шесть рычагов соединялись с барабаном. Вито вошёл один. Заслонка открылась. Серые глаза посмотрели на него. Вито увидел сходство. Не лицо. Правую руку. Пальцы лежали на рычагах так же, как его пальцы лежали на разобранном механизме: большой отдельно, указательный слишком напряжён. Тело заметило его взгляд. Мембрана заговорила медленно:

— Рука... похожа.

— Да.

— Тебе... нужна? Вопрос ударил сильнее, чем Вито ожидал.

— Нет. Она ваша.

— Левая... тоже.

— Да. Существо посмотрело на гладкую границу у локтя.

— Они... говорят... ошибка.

— Кто?

— Создатели.

— А вы? Долгая работа рычагов.

— Пока... моя.

— Хорошо.

— Ты... хотел... это тело. Вито мог ответить осторожнее.

— Да. Серые глаза не отвели взгляда.

— Сейчас?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы в нём.

— Если... меня... не было?

— Не знаю. Это было неприятнее красивого отказа. Лицо без имени долго смотрело.

— Ты... хотел... чтобы меня... не было? Вито почувствовал страх. Назвал.

— Часть меня — да. Мембрана молчала.

— Потому что вы могли стать мной, — продолжил Вито.

— Или забрать то, что осталось. Или заставить Нейру снова быть адресом.

— Сейчас... хочешь... смерти?

— Нет.

— Почему... верить?

— Не обязаны. Рычаги остановились. Существо сделало один лишний вдох.

— Ты... боишься.

— Да.

— Я... тоже.

— Чего?

— Тебя. Вито принял.

— Есть основание.

— Ты... капитан.

— На своём корабле.

— Ты... решаешь... поддержку.

— Вместе с Дарой. И только пока вы не можете решать медицински самостоятельно.

— Значит... решаешь... живу ли.

— Частично.

— И говоришь... не владелец. Вито почувствовал тяжесть Совета. Большая сила не создаёт права. Но любая помощь, от которой зависит жизнь, всё равно создаёт власть, даже если человек отказывается называть её владением.

— Да, — сказал он.

— Это противоречие.

— Что... делаешь?

— Делаю решение проверяемым. Ограничиваю доступ. Не использую ваше тело. И признаю, что могу ошибиться.

— Мало.

— Да. Серые глаза закрылись. Потом открылись.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Не сказал... достаточно. Вито почти улыбнулся.

— Учитесь у Нейры.

— Она... тоже... боялась... уничтожить меня?

— Да.

— Элиас?

— Хотел остановить поддержку.

— Почему... принёс?

— Чтобы восстановить меня.

— Теперь... жалеет?

— Частично. Лицо без имени перевело взгляд на механический голос.

— Хочу... слушание.

— Это ваше решение.

— Ты... будешь?

— Если попросите. Пауза.

— Не прошу. Вито почувствовал облегчение. И боль.

— Принято. Он повернулся к выходу. Мембрана сказала:

— Вито. Он остановился.

— Имя... уже занято.

— Да.

— Хорошо.

* * *

Слушание провели в физическом доке. Сайра Энн вошла одна. Она была ниже Рейна, старше Дары и одета в тёмно-синий костюм без знаков организации. На стол положила настоящий бумажный мандат, свернутый в плотную трубку. Йонас посмотрел на бумагу с уважением. — Наконец цивилизованный противник. Сайра услышала.

— Я не противник.

— Тогда бумага ещё лучше. Рейн начал с условий:

— Лицо без выбранного имени участвует добровольно через механический голосовой модуль. Любой вопрос может быть отклонён. Отказ не является признанием недееспособности. Медицинские данные закрыты. Витторио Джеймс Кроссроад не представляет участника. Сайра подняла глаза.

— Вы уже называете терапевтический носитель участником.

— Это предмет спора.

— Предмет спора нельзя решить названием.

— Поэтому используется временная категория, не предполагающая собственности.

— «Лицо без выбранного имени» предполагает личность.

— Повторяемое предпочтение, самопроизвольный вопрос и отказ от заданной идентификации дают достаточное основание для временной защиты. Сайра посмотрела на Дару.

— Медицински?

— Да.

— Вы специалист по возникающим сознаниям в адаптивных оболочках?

— Нет.

— Тогда на чём основание?

— На том, что прекращение поддержки может уничтожить процесс, способный формировать собственные предпочтения. Неопределённость работает в обе стороны. Сайра не спорила сразу.

— Разумно. Но вы не учитываете страдание незавершённой системы. Носитель создавался для двух линий памяти. Без стабилизирующего материала его нервная сеть начнёт разрушаться. Дара стала неподвижной.

— Срок?

— От двадцати восьми до сорока двух суток с момента самостоятельной активности.

— Доказательства? Сайра передала бумажную схему. Йонас развернул. Внутри находились физические графики распада ткани. Дара читала долго.

— Это не подделка, — сказала она.

— Нет.

— Почему этих данных не было в транспортной документации?

— Потому что транспорт похищен до завершения передачи. Элиас не отвёл взгляда.

— У вас были копии, — сказал он.

— Да.

— И вы ждали требования о возврате.

— До появления самостоятельной активности информация относилась к процедуре переноса Витторио Джеймс Кроссроад. После вашего публичного заявления возник другой правовой статус. Нейра спросила:

— Если бы мы не признали личность, вы бы не сообщили о сроке? Сайра посмотрела прямо.

— Мы считали бы носитель частью лечения и забрали бы его для завершения.

— Это да.

— Да. Рейн отметил ответ. Дара продолжила изучать схему.

— Причина распада — отсутствие стабилизирующего квантового паттерна.

— Верно.

— Возможен нейтральный паттерн?

— Нет подтверждённой модели.

— Собственная активность?