Больше времени

— Недостаточна. Архитектура выращена вокруг двух подготовленных линий.

— Текущей и возможной памяти Вито.

— Да. На отдельном экране, не соединённом с сетью, лицо без имени следило за слушанием. Рядом находились Дара, Ашер и барабан. Мембрана заговорила:

— Значит... умру. Сайра повернулась к камере.

— Без стабилизации риск смерти крайне высок.

— Вы... можете... спасти.

— Да.

— Как?

— Завершить непротиворечивую идентичность. Рычаги двигались медленно.

— Чью? Сайра остановилась.

— Вашу, после восстановления исходной архитектуры.

— Ответ... не чей.

— Вы возникли в носителе Витторио Джеймс Кроссроад.

— Я... не Вито.

— Сейчас вы испытываете расхождение, типичное для незавершённого переноса.

— Отказ... симптом? Сайра ответила честно:

— Может быть.

— Согласие... здоровье? Пауза. Рейн не вмешивался. Сайра сказала:

— Согласие само по себе не является доказательством здоровья.

— Но после... согласия... вы верите.

— После стабилизации оценка будет надёжнее. Мембрана издала грубый звук. Не слово. Потом:

— Как доказать... что могу решить... если правильное решение... согласиться с вами? В доке стало тихо. Сайра посмотрела на лицо без имени.

— Это серьёзное возражение.

— Ответ?

— У меня нет достаточного. Вито увидел, как Рейн едва заметно кивнул. Сайра не была Каэлем. Она могла признать предел. Но мандат оставался.

— Существует ли другой способ стабилизации? — спросил Вито.

— Теоретически — донорство минимального нейронного паттерна без автобиографической памяти. Дара подняла голову.

— Почему вы сказали, что нейтрального паттерна нет?

— Минимальный паттерн не нейтрален. Он должен принадлежать совместимой личности. Все посмотрели на Вито. Сайра продолжила:

— Его двигательные и телесные связи могут стать основой, не передавая воспоминаний. Но донорство требует глубокого контакта. Риск для Витторио Джеймс Кроссроад — потеря части текущих ассоциаций и усиление орренского повреждения. Нейра побледнела.

— Другой донор?

— Совместимость недостаточна. Элиас сказал:

— Я могу.

— Нет, — ответила Сайра.

— Вы не являетесь источником архитектуры. Лицо без имени спросило:

— Если Вито... даст... я живу?

— Вероятность выше восьмидесяти процентов.

— Я стану... им?

— Автобиографическая память не передаётся.

— А способ... быть? Сайра посмотрела на Дару. Дара ответила:

— Частично. Телесные реакции, моторные предпочтения, некоторые эмоциональные ассоциации могут перейти. Мы не знаем, где проходит граница.

— Значит... снова... Вито.

— Не полностью, — сказала Сайра.

— Достаточно... чтобы вы сказали... исправлен. Сайра не ответила. Вито почувствовал желание сказать: я дам. Прямое. Сильное. Спасти существо, которое могло жить благодаря части его тела. Быть нужным.

Он узнал механизм раньше, чем произнёс. Рейн спросил:

— Вито, текущее желание?

— Согласиться на донорство.

— Основание?

— Оно умрёт без совместимого паттерна.

— Это факт? Дара ответила:

— Высокая вероятность, но срок и альтернативы ещё не проверены независимо. Вито заставил себя сказать:

— Тогда основания для немедленного решения нет. Нейра закрыла глаза. Не облегчённо. Благодарно. Он не хотел её благодарности. Но позволил ей существовать. Сайра сказала:

— Времени мало. Консорциум предлагает немедленно перевести носитель в лицензированный центр. Там можно параллельно искать альтернативу.

— Под вашим контролем, — сказал Рейн.

— Под медицинским контролем.

— Где отказ от стабилизации может быть признан симптомом.

— Да.

— Тогда перевод создаёт риск принудительного изменения личности.

— Оставление здесь создаёт риск смерти.

— Оба риска реальны. Сайра кивнула.

— Да. Это делало её позицию сильнее. Не злодейство. Выбор между смертью и возможным присвоением. Голосовой модуль сказал:

— Я хочу... время. Сайра ответила:

— У вас его может быть меньше месяца.

— Это... моё время.

— Да. Рейн спросил:

— Запрос на временное убежище сохраняется?

— Да.

— Отказываетесь от возвращения консорциуму сейчас?

— Да.

— Понимаете риск смерти? Долгая пауза.

— Нет. Дара подняла голову. Лицо без имени продолжило:

— Но вы... тоже не понимаете.

— Верно, — сказала Дара.

— Тогда... понимаю достаточно. Рейн внёс решение.

— Временное убежище подтверждено. Мандат на возврат не исполняется до независимого рассмотрения статуса и медицинских альтернатив. Сайра свернула бумагу.

— Консорциум не признает вашу юрисдикцию.

— Тогда обращайтесь в независимый регистр.

— Уже.

— До решения силовой вход будет считаться попыткой изъятия лица, запросившего убежище.

— Наш корабль не вооружён. Йонас посмотрел на внешнюю схему.

— Я насчитал шесть медицинских устройств, способных разобрать шлюз.

— Они предназначены для эвакуации.

— Как всё удобное оружие. Сайра не стала спорить. Она уже собиралась закончить слушание, когда на внешнем корабле появился новый физический канал. Не автоматический. Личный. «ЗАПРОС КАЭЛЯ ТАРДО НА УЧАСТИЕ». Элиас выругался. Рейн спросил лицо без имени:

— Хотите слышать создателя? Барабан не двигался долго. Потом: «ДА». Каэль появился только голосом. Без изображения. Он говорил спокойно.

— Я не создавал вас. Мембрана ответила:

— Тело... создали.

— Тело создавалось для Витторио Джеймс Кроссроад. Ваше сознание возникло из-за прерванной терапии.

— Значит... не планировали.

— Нет.

— Тогда... не знаете... кто я. Пауза.

— Нет, — сказал Каэль. Это был первый честный ответ.

— Но знаю, что ваша архитектура разрушится без завершения.

— Вы хотите... спасти?

— Да.

— Кого? Каэль не ответил сразу. Вито почувствовал тяжесть в груди.

— Вас, если это возможно без потери основной цели.

— Основной... цели.

— Сохранить непрерывность Витторио Джеймс Кроссроад.

— Значит... сначала его.

— Вы существуете благодаря носителю, созданному для него.

— Это причина... не долг. Нейра посмотрела на Вито. Фраза была его логикой. Но существо составило её само. Каэль сказал:

— Вы не способны существовать независимо.

— Пока.

— У вас нет времени доказать обратное.

— Тогда помогите... без имени Вито.

— Невозможно. Дара вмешалась:

— Не подтверждено.

— Доктор, — сказал Каэль, — вы видите распад.

— Вижу риск. Не невозможность альтернативы.

— Вы готовы поставить жизнь субъекта на надежду?

— А вы готовы сохранить жизнь, уничтожив субъекта?

— Я не признаю, что стабилизация уничтожит его.

— Потому что любое сопротивление считаете повреждением. Каэль молчал. Вито услышал в молчании не сомнение. Раздражение.

— Вито, — сказал Каэль, — ты понимаешь цену отсрочки. Донорство минимального паттерна может сохранить вас обоих.

— Может.

— И ты отказываешься?

— Пока не соглашаюсь.

— Разница существует только для твоего чувства контроля.

— Нет. Для человека, который должен решить, хочет ли жить с частью моего способа быть.

— Он уже живёт в твоём теле. Мембрана сказала:

— Не ваше. Каэль остановился.

— Тело принадлежит вам биологически, — продолжило лицо без имени.

— Но архитектура создана из Вито.

— Архитектура... не владелец.

— Я не говорил о владельце.

— Говорите... как будто функция... важнее.

— Без функции вы умрёте.

— Тогда ваша функция... плохая. Йонас тихо сказал:

— Начинает нравиться. Каэль услышал.

— Вы превратили медицинскую ошибку в политический символ. Рейн ответил:

— Мы скрыли личность и местоположение. Политическим сделал её ваш иск о собственности.

— Элиас похитил биологический носитель.

— Да.

— Консорциум обязан вернуть имущество.

— После возникновения личности имущество перестало быть только имуществом.

— Это ваша интерпретация.

— И его отказ. Каэль сказал:

— Отказ не может быть надёжным до стабилизации. Мембрана ответила:

— Отказ... не является болезнью. Слова прозвучали грубо. Каждый слог проходил через механическую мембрану отдельно. Но фраза принадлежала ему. Не Вито. Не Нейре. Не Рейну. Сайра закрыла глаза. Каэль ответил:

— Иногда является.

— Тогда докажите... не исправляя меня. Молчание. В этот момент все механические самописцы дёрнулись одновременно. Йонас повернулся.

— Разорвать внешний канал.

— Почему? — спросил Рейн.

— Масса нервных петель меняется под голос Каэля. Дара вскочила. На экране физической камеры тело выгнулось в капсуле. Серые глаза закрылись. Правая

рука сжалась так, что ногти повредили ладонь. Лицо начало меняться. Челюсть расширялась. Переносица опускалась. Шрам у виска, которого не было, проступил под кожей.

— Они активировали стабилизацию! — сказала Нейра. Сайра резко повернулась к своему кораблю.

— Мы не давали команды. Каэль молчал.

— Разорвать! — приказал Рейн. Йонас закрыл механический канал. Голос исчез. Изменение продолжилось.

— Не канал, — сказал Йонас.

— Встроенный отклик на идентификатор голоса.

— Каэль знал? — спросил Элиас. Сайра побледнела.

— Такой протокол не указан в мандате.

— Значит, вы не знали.

— Нет. Дара говорила в физический микрофон:

— Вы слышите меня? Тело не отвечало. На барабане знаки вращались без выбора. «ВИТО». «ВИТО». «ВИТО». Левая рука начала расти. Не постепенно. Ткань вытягивалась из гладкой границы, формируя предплечье возможного Вито. Нейра встала. Сердце ударило слишком быстро.

— Оно использует старую третью точку.

— Ты не входишь, — сказал Вито. Она посмотрела.

— Я знаю. Он сам услышал приказ.

— Я прошу не входить. Основание — связь может восстановиться и завершить захват.

— Принято. Элиас достал нож. Йонас посмотрел.

— Хотите зарезать корабль?

— Если понадобится.

— Наконец нормальный план. Ивар вышел на физический канал.

— Я могу повернуть лабораторный модуль.

— Что даст? — спросил Йонас.

— Тело ориентировано на корабль Каэля через абсолютное положение голосового источника. Если развернуть модуль вокруг собственной массы, геометрия перестанет совпадать.

— Вращение убьёт пациента. Дара ответила:

— Если медленно — нет. Но отклик может адаптироваться.

— Тогда не медленно, — сказал Элиас.

— Нет. Вито смотрел, как чужое лицо возвращается к его лицу. У него был другой способ. Войти. Дать телу собственный паттерн и перехватить власть у Каэля. Спасти. Стать нужным.

— Вито, — сказала Нейра. Он не смотрел.

— Я могу стабилизировать.

— Возможно.

— Если войду.

— И станешь его законом.

— Временно.

— Так всегда говорят. Он повернулся к ней. Она боялась, но не запрещала.

— Тогда что? Нейра посмотрела на экран.

— Напомнить, что оно уже выбрало.

— Не слышит. Ашер стоял у механической мембраны.

— Возможно, слышит. Ответа нет. Вито понял. Не великие воспоминания. Не его голос как власть. Собственные малые решения тела.

— Передайте ритм, — сказал он. Йонас уже бил по механической балке. Три коротких. Пауза. Один длинный. Тело дёрнулось. Изменение лица замедлилось. Ашер повторил. Три коротких. Один длинный. Дара говорила:

— Вы отказались от имени Вито. Барабан продолжал вращаться. «ВИТО». «ВИТО». Вито подошёл к стеклу, оставаясь вне прямой связи.

— Имя уже занято. Правая рука разжалась.

— Вы выбрали серые глаза. Цвет радужек дрогнул.

— Вы выбрали другое лицо. Челюсть остановилась между двумя формами. Нейра сказала:

— Вы решили не выращивать левую руку. Новая ткань у локтя продолжала удлиняться.

— Потому что она ваша, — сказала Нейра.

— Не их ошибка. Левая рука замерла. Элиас подошёл к механическому замку внешнего соединения.

— Что делать? Йонас ответил:

— На моей команде отсечь транспорт Каэля от общей оси и дать Ивару повернуть модуль.

— Это повредит доказательства.

— Сейчас там человек. Элиас посмотрел на Рейна. Раньше он бы сделал без вопроса. Рейн кивнул.

— Основание подтверждено: продолжающееся принудительное изменение личности. Выполняйте. Элиас ударил ножом не по кораблю. По тонкому физическому тросу, который удерживал юридический корабль на общей навигационной оси с медицинским транспортом. Лезвие Мэд вошло в материал наполовину. Йонас добавил механический резак. Трос лопнул. Ивар включил старые двигатели буксира. Лабораторный модуль резко повернулся вокруг медицинского транспорта. Гравитация ударила в стены. Дара удержалась за капсулу. Тело скользнуло в фиксаторах. Встроенная связь потеряла направление. Барабан остановился. На нём осталось: «ВИ...» Потом знак сменился. «НЕТ». Масса под отрицанием выросла. Лицо начало возвращаться к выбранной форме. Но выросшая левая рука не исчезала полностью. Осталась до середины предплечья — неровная, новая, не Вито и не прежняя граница. Дара проверяла показатели.

— Слышите меня? Мембрана не работала. Тело открыло глаза. Губы шевельнулись. Звука почти не было.

— Нет. Первое слово собственным голосом. Тихим. Хриплым. Не похожим на Вито. Нейра закрыла лицо руками. Вито прислонился к стене. Не от облегчения. Чтобы не войти и не сделать спасение своим. Сайра стояла у бумажного мандата, белая от ярости.

— Это было вмешательство без согласия.

— Да, — сказал Рейн.

— Я отзываю требование о немедленном исполнении до расследования протокола.

— Ваш консорциум признаёт субъекта?

— Я признаю достаточный риск личности, чтобы остановить принудительную стабилизацию.

— Формулировка слабая.

— Она юридически исполнима.

— Принято. Сайра посмотрела на Вито.

— Каэль утверждает, что отклик был автоматическим и необходимым для предотвращения распада.

— Автоматическим на его голос.

— Да.

— И не указанным пациенту.

— Да.

— Значит, даже его присутствие было лечением без согласия.

— Да. Она не защищала систему. Только фиксировала. Рейн добавил её признание в запись. Лицо без имени отдыхало двенадцать часов. Когда голос восстановился, оно попросило механический барабан. Дара положила перед ним варианты: «ОСТАТЬСЯ БЕЗ ИМЕНИ». «ВЫБРАТЬ ПОЗЖЕ». «ВЫБРАТЬ СЕЙЧАС». Оно выбрало третье. Йонас принёс список случайных слогов. Без значения, происхождения и привязки к

известным людям. Лицо без имени отвергало их один за другим. Потом Ашер спросил:

— Хотите использовать первый ритм? «ДА».

— Техническое обозначение было ТИР-тридцать один. Существо повторило новым голосом:

— Тир.

— Это имя? — спросила Дара.

— Пока.

— Почему? Тир посмотрел на механический барабан.

— Первое... что сделал... не для функции.

— Ритм мог быть физиологической реакцией, — сказала Дара.

— Возможно.

— Тогда почему имя?

— Не должно... доказывать... почему существую. Нейра улыбнулась.

— Хорошее основание. Тир посмотрел на неё.

— Не твоё.

— Нет.

— Моё.

— Да. Рейн внёс имя в запись: «ТИР. ВРЕМЕННОЕ ИМЯ, ВЫБРАННОЕ НОСИТЕЛЕМ. МОЖЕТ БЫТЬ ИЗМЕНЕНО БЕЗ ОБОСНОВАНИЯ». Тир прочитал.

— Убрать... носитель. Рейн исправил: «ТИР. ВРЕМЕННОЕ ИМЯ, ВЫБРАННОЕ ТИРОМ».

— Хорошо. Медицинский прогноз оставался. От двадцати восьми до сорока двух дней. Дара не скрывала.

— Мы будем искать нейтральную стабилизацию, — сказала она.

— Если нет?

— Вернёмся к вариантам.

— Вито... даст?

— Это решает Вито. Тир посмотрел на заслонку, за которой тот находился.

— Я решу... брать ли.

— Да.

— Раньше... тело брало.

— Теперь нет.

— Проверим. Через день скрытый протокол Каэля прислал последний пакет. На этот раз Рейн разрешил открыть только текст и только внутри физически изолированной комнаты. «ПОЛНАЯ МОДЕЛЬ РАСПАДА НОСИТЕЛЯ ПРИЛОЖЕНА. ЕДИНСТВЕННАЯ ПРОВЕРЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ — ПЕРЕДАЧА БАЗОВОГО ПАТТЕРНА ВИТО. ОТКАЗ СНИЖАЕТ ВЕРОЯТНОСТЬ СОХРАНЕНИЯ ТЕЛА НИЖЕ ДОПУСТИМОЙ». Йонас прочитал дважды.

— Даже отсутствуя, он пытается назначить единственно правильное решение. Дара открыла приложенную модель без запуска исполнительного кода.

— Расчёты настоящие, — сказала она.

— Но вывод не доказан. Каэль проверял только перенос от одного доминирующего источника.

* * *

Тир посмотрел на заслонку, за которой находился Вито. — Вито... даст?

— Это решает Вито, — ответила Дара. Тир медленно согнул новую левую руку.

— Я решу... брать ли.

— Да.

— Раньше... тело брало.

— Теперь нет.

— Проверим. Рейн спросил, кого Тир хочет видеть при обсуждении модели.

— Вито. Нейру. Дару. Элиаса. Элиас удивился.

— Почему меня?

— Ты принёс.

— Это не доброе действие. Я хотел, чтобы тело вернуло прежнего Вито.

— Мог уничтожить.

— Да.

— Но принёс. Тогда присутствуй... и не решай.

— Постараюсь. Тир сказал:

— Нет. Не постарайся. Согласись... или откажись. Долгая пауза.

— Согласен, — ответил Элиас. Вито находился за стеклом. Тир пока не просил открыть заслонку, и Вито не превращал новое имя в разрешение приблизиться. Нейра подошла к нему в коридоре.

— Ты хочешь отдать паттерн.

— Да.

— Почему не входишь?

— Потому что он ещё не решил, хочет ли брать.

— А если не выживет? Вито посмотрел на закрытое стекло.

— Тогда я буду жить с тем, что уважение к отказу не гарантирует счастливого исхода.

— Это страшно.

— Да. Нейра взяла его руку после вопроса глазами. За стеклом Тир поднял новую левую руку. Она выросла наполовину и не соответствовала никакой подготовленной схеме. Он медленно согнул пальцы, которых вчера не было. Они двигались плохо. Неровно. Но по его воле. В отдельной комнате Дара уже сравнивала модель Каэля с семью добровольно предложенными телесными ритмами. Впервые решение искали не в правильном оригинале, а среди многих людей, каждый из которых мог сказать «нет».

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Тир — так он назвал себя, по первому ритму, который сам выбрал не ради функции. Каэль появился только голосом — и голос оказался спусковым крючком: тело начало насильно возвращаться к моему лицу от одного звука его создателя. «Отказ не является болезнью» — сказал Тир Каэлю его же

механической мембраной, и это была самая честная фраза за весь разговор. Мы разорвали трос и раскрутили модуль, чтобы сбить прицел его голоса. Первое слово Тира собственным голосом было «нет». Я стоял у стекла и не вошёл — не потому что не хотел спасти, а потому что спасение стало бы новым присвоением. Он ещё не решил, возьмёт ли мой паттерн. Хочет проверить сначала — среди многих, кто может сказать «нет», а не только у меня. Впервые решение ищут не в правильном оригинале.

Глава 5. Из многих

Модель Каэля Тардо была безупречной внутри собственного предположения. Если считать, что тело Тира обязано вернуться к одному исходному человеку, единственным устойчивым источником действительно оставался Вито. Небольшая часть его телесного паттерна могла задать сердцу ритм, нервной системе — норму боли, мышцам — способ заканчивать движение. Проблема заключалась в цене. Тело выжило бы с вероятностью восемьдесят четыре процента. Тир как отдельная личность — с вероятностью, которую Каэль вообще не рассчитывал. — В модели нет такой строки, — сказал Рейн.

— Для него сохранение тела и есть сохранение личности, — ответила Дара. Они находились в физической медицинской комнате. Никаких умных стен. Йонас потребовал обычный металл, механические замки и отдельное питание, чтобы скрытый код Каэля не смог изменить среду во время обсуждения. Тир лежал за прозрачной перегородкой. Серые глаза оставались открытыми. Левая рука, выросшая после принудительного запуска,

заканчивалась неровной кистью. Пальцы уже сгибались, но иногда тело пыталось вернуть прежнюю пустоту и рука становилась почти прозрачной.

— Объяснить... цифры, — попросил он. Дара повернула экран так, чтобы он видел.

— Если взять базовый телесный паттерн Вито, твоё тело, вероятно, перестанет распадаться.

— А я?

— Не знаю.

— Каэль знает?

— Он не задавал этот вопрос. Тир долго смотрел на схему.

— Тогда модель... неполная.

— Да. Вито сидел у дальней стены. Он заранее согласился на передачу, если Тир попросит. Это решение уже поднялось в нём знакомым облегчением: наконец можно было стать необходимым и заплатить собой. Нейра знала. Она не запрещала. Только сидела рядом и не позволяла ему назвать готовность доказательством правильности. Йонас вращал между пальцами маленький винт.

— Любая машина возвращается не к целой исходной форме, — сказал он.

— Она возвращается к завершённым циклам. Резьба ловит следующий виток. Клапан закрывается после нужного давления. Рука останавливается, когда движение закончено. Дара посмотрела на него.

— Вы предлагаете собрать норму тела из отдельных циклов?

— Не из одного человека.

— Несовместимость будет огромной.

— Если передавать всё сразу. А если по одному движению? «Ариадна» участвовала только голосом через физический канал.

— Теоретически возможно создать мозаичную стабилизацию. Каждый фрагмент должен быть завершённым, малым и подтверждённым Тиром как приемлемый.

— От скольких доноров? — спросил Рейн.

— Не менее семи. Восьмой цикл должен принадлежать самому Тиру, иначе система снова назначит внешнюю норму. Тир поднял левую руку.

— Эта?

— Возможно, — ответила Дара.

— Если найдём движение, которое тело не получило от Вито или заранее заложенной программы.

— Риск? — спросил Вито.

— Выше, чем по модели Каэля.

— Для тела?

— Да.

— Для Тира? Дара не отвела взгляд.

— Возможно, ниже. Но чисел нет. Тир закрыл глаза.

— Хочу... выбирать каждый.

— Каждый фрагмент? — уточнила Дара.

— Да. И убрать... если не мой. Рейн оформил решение. Не как медицинское согласие на неопределённую процедуру, а как серию отдельных предложений. Тир мог остановить процесс после любого цикла. Доноры могли отозвать согласие до передачи. Ни один фрагмент не считался обязанностью.

* * *

Первым пришёл Йонас. — Моё движение очень достойное, — сказал он.

— Я прекращаю давить на винт, когда понимаю, что сорвал резьбу.

— Вы обычно понимаете позже, — заметил Ашер.

— Именно поэтому цикл хорошо отработан. Йонас положил руку на механическую пластину. Она записала не память и не характер, а короткую телесную последовательность: давление, остановка, уменьшение усилия, поиск резьбы и новый вход. Тиру передали цикл. Его правая рука сжалась. На лице появилась боль.

— Чужое? — спросила Дара.

— Да.

— Удалить? Тир попробовал движение ещё раз. Пальцы остановились до повреждения кожи.

— Оставить. Вторым был Ашер. Он предложил вдох перед ответом. Не спокойствие и не мудрость — короткую паузу, в которой тело ещё не обязано говорить. Тир принял вдох, но отказался от привычки Ашера касаться языком зуба перед сложным словом.

— Раздражает, — сказал он. Ашер впервые за много часов улыбнулся.

— Это справедливо. Саана пришла с серым керамическим жетоном. Её горе после Келара не стало меньше. Она просто научилась на несколько минут отделять его от чужого страха.

— Я могу дать способ различать жетон в ладони и пол под ногами, — сказала она.

— Не чувства. Только два разных веса. Тир согласился. Когда цикл вошёл в тело, он заплакал.

— Больно? — спросила Дара.

— Нет. Жетон... не пол. Саана кивнула и ушла, не требуя благодарности. Рейн передал движение руки, которая останавливается перед записью неподтверждённого факта. Тир почувствовал вместе с ним раздражение перед пустой строкой и оставил только остановку. Элиас долго не мог выбрать. Каждая его привычка казалась формой контроля: проверять дверь дважды, считать лекарства, возвращаться к человеку, даже когда тот просил уйти.

— Первый поворот замка, — сказал он наконец.

— Не второй.

— Почему? — спросил Тир.

— Первый закрывает дверь. Второй успокаивает меня. Тир принял первый и отказался от желания проверить. Нейра подошла к пластине предпоследней. Её человеческое тело ещё училось останавливаться. Раньше форма отвечала желанию сразу, без мышц и расстояния. Теперь рука двигалась через время.

— Я предлагаю момент перед прикосновением, — сказала она.

— Когда желание уже существует, но другой человек ещё может отказаться. Тир посмотрел на Вито.

— Ты используешь?

— Да, — ответила Нейра.

— Не всегда достаточно хорошо. Она записала движение: рука поднимается, останавливается, ждёт. Тир принял его. Вместе с циклом пришло не спокойствие. Страх отказа и желание коснуться сохранились одновременно.