Больше времени

— Два, — сказал он.

— Что два?

— Хочу. Боюсь. Оба.

— Да. Шестой цикл принадлежал оррену Севу Ару. Рейн разрешил участие только после отдельного согласия Тира. Сев предложил движение специалиста, который прекращает процедуру, увидев несоответствие ткани, даже если заказчик требует продолжать.

— Вы всегда прекращали? — спросил Тир. Оррен опустил глаза.

— Нет.

— Тогда нет. Сев принял отказ. После долгой паузы он предложил другое: движение, которым его рука открывала камеру сестры до прихода охраны. Тир проверил цикл.

— Оставить только открытие. Убрать... сестру. Сев вздрогнул, но согласился. Седьмого донора не было. В комнате все посмотрели на Вито. Он подготовил цикл заранее: считать до восьми после потери

семисекундного предвидения. Первые семь чисел принадлежали старой способности. Восьмое возвращало его в момент, который нельзя было увидеть заранее.

— Я предлагаю счёт, — сказал он. Тир посмотрел на его руки.

— Ты используешь... когда боишься распасться?

— Да.

— Тогда тебе нужен.

— Я могу отдать копию цикла.

— Каэль тоже говорил... можно взять мало. Вито почувствовал удар. Не обвинение. Точное различие, которое он сам хотел бы не замечать.

— Ты прав.

— Не беру. Часть Вито испытала облегчение. Другая — обиду. Не быть нужным оказалось почти так же болезненно, как отказ в любви. Нейра не сказала, что он всё равно важен. Не стала закрывать боль красивой фразой.

— Что ты чувствуешь? — спросила она позже, когда они отошли к стене.

— Что хотел стать основанием его жизни.

— Потому что любишь его?

— Я почти его не знаю.

— Тогда почему?

— Потому что умею быть полезным так. И потому что страшно просто ждать.

— Это не делает тебя плохим.

— Но может сделать опасным.

— Да. Она взяла его руку после согласия.

— Я остаюсь рядом не потому, что ты являешься моим основанием, — сказала Нейра.

— Знаю.

— Тебе больно это знать?

— Иногда.

— Мне тоже.

* * *

Седьмой цикл предложила Дара. Не врачебное решение. Простое движение: убрать руку после того, как пациент сказал «достаточно», даже если процедура не закончена. Тир принял. Теперь требовался восьмой — собственный. Его искали долго. Дыхание тела было выращено фермой. Способ смотреть происходил от Вито. Поворот головы входил в заложенную архитектуру. Даже неровное движение новой руки частично повторяло возможного Вито без предплечья. Тир устал. — Нет моего, — сказал он.

— Пока не нашли, — поправила Дара.

— Разница?

— Большая. Он отвернулся. На столе стояла чашка. Тир уже несколько дней учился держать её правой рукой. Теперь попытался левой. Кисть не смогла обхватить гладкую поверхность. Пальцы разошлись. Чашка начала падать. Тир подхватил её краем ладони,

прижал к груди и, вместо того чтобы вернуть на стол, медленно повернул так, чтобы ручка оказалась слева. Никто не учил его этому. Для Вито ручка всегда находилась справа. Ферма не закладывала предпочтения.

— Повтори, — сказала Дара. Тир поставил чашку и снова повернул ручкой к новой руке. «Ариадна» подтвердила:

— Цикл не совпадает ни с одним внешним источником. Тир улыбнулся впервые не как отражение чужого лица.

— Моё. Восьмой цикл вошёл последним. Сердце остановилось. Дара не запустила автоматическое восстановление. Оно попыталось бы вернуть Вито. Она считала вслух. Один. Два. На третьем ударе пальцы Тира нашли чашку. На четвёртом сердце сократилось самостоятельно. Не в ритме Вито. Не в ритме Каэля. Не в ритме любого из доноров. Семь чужих завершённых движений и одно собственное создали способ возвращаться, который никто не назначил заранее. Тир открыл глаза.

— Чашку, — сказал он. Дара подала. Он взял её левой рукой, повернул ручкой к себе и сделал глоток.

— Ужасный напиток, — произнёс он. Йонас посмотрел на Ашера.

— Это точно отдельная личность. Вито пьёт ещё хуже. Вито рассмеялся. Ненадолго. Но без необходимости быть основанием.

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Каэль хотел одного донора — меня целиком. Йонас предложил семь: движение Йонаса, вдох

Ашера, вес жетона от Сааны, остановка руки Рейна, первый поворот замка Элиаса, пауза перед прикосновением от Нейры, отказ прекратить процедуру от оррена Сева. Я предложил свой счёт до восьми — Тир отказался. «Каэль тоже говорил — можно взять мало». Точное попадание. Не был нужен. Больно почти так же, как отказ в любви — и Нейра не стала это заглаживать красивой фразой. Восьмой цикл Тир нашёл сам: чашка, повёрнутая ручкой влево, для руки, которой ни у кого не было. Сердце остановилось на счёте три и забилось заново на четыре — не в моём ритме, не в ритме Каэля, ни в чьём. Собственным. «Ужасный напиток», — сказал он, взяв чашку левой рукой. Йонас сказал, что я пью хуже. Я смеялся — впервые без необходимости быть чьим-то основанием.

Глава 6. Основание доверия

Тир прожил сорок восемь часов. Дара не назвала это окончательной стабилизацией. Только подтверждением, что немедленный распад остановлен. Его сердце сохраняло собственный ритм, новая левая рука больше не исчезала, а мозг перестал искать одного внешнего владельца. На третье утро он попросил чашку и сам повернул ручку влево. Это движение стало медицинским показателем. Йонас считал его ещё и проявлением хорошего вкуса. Пока Тир учился держать предметы, «Ариадна» закончила расшифровку орренских архивов. В них находился протокол уничтожения незавершённых носителей. СТЕРИЛИЗАЦИЯ НЕПОДТВЕРЖДЁННЫХ ФОРМ. Не лечение. Не эвакуация. Уничтожение тел, которые могли стать доказательством проекта или сформировать собственную личность. Семь хранилищ

уже получили команду. Одно перестало существовать двенадцать часов назад. — Были ли там люди? — спросил Тир.

— Не знаем, — ответил Вито.

— Значит... могли быть.

— Да.

— Другие как я?

— Возможно. Но мы не будем считать каждое тело человеком только потому, что хотим исправить прошлое. И не будем считать пустым только потому, что это удобнее. Тир кивнул. Ближайшее хранилище находилось у холодной звезды, за пять часов пути. Пространство вокруг было заполнено причинным шумом после старого фазового взрыва. Умная навигация «Ариадны» не могла отличить настоящий маршрут от нескольких одинаково правдоподобных. Рейн потребовал определить командование операцией. Вито всё ещё юридически оставался капитаном, но после орренского плена и повреждения памяти команда не возвращала ему оперативную власть автоматически. Он встал перед ними без капитанского знака.

— Прошу временное командование только на время операции, — сказал он.

— Основание: я различаю текущие и возможные фазовые следы лучше остальных после воздействия «Акхета». Ограничения: Дара имеет медицинское право остановки. Ивар — право отменить маршрут. Йонас — право физически отключить систему, если я попытаюсь соединиться с носителями. Рейн — право снять меня при отсутствии названного основания.

Нейра — право назвать момент, когда я превращаю людей в средство собственного спасения.

— Очень длинная должность, — сказал Йонас.

— Можете сократить на табличке. Рейн посмотрел на каждого. Саана заговорила первой:

— Я доверяю ему не потому, что он всегда выбирает правильно. Он назвал, кто может остановить. Ашер сказал:

— Он больше не обещает ответ до вдоха. Йонас повертел в пальцах новый винт.

— Он не подключился к Тиру тайно, хотя мог назвать это спасением. Для меня достаточно на одну операцию. Элиас находился у стены. После возвращения он ещё не получил прежней роли и не требовал её.

— Он ограничил меня прежде, чем я снова решил за другого человека. Согласен. Нейра посмотрела на Вито.

— Я доверяю ему потому, что он признаёт желание быть нужным. Но если перестанет различать желание и основание, я скажу.

— Скажи сразу.

— Да. Рейн внёс решение: ВРЕМЕННОЕ ОПЕРАТИВНОЕ КОМАНДОВАНИЕ ДО ЗАВЕРШЕНИЯ ОПЕРАЦИИ. НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ВОССТАНОВЛЕНИЕМ ПРЕЖНЕГО СТАТУСА.

— Основание принято, — сказала «Ариадна».

* * *

В причинный шум вошли на старом корабле Ивара. Он называл его мёртвой луной, хотя внешне судно напоминало тяжёлый тёмный осколок длиной около километра. Никаких изменяемых пластин и умной геометрии. Корпус держался на физической массе, которую пространство не могло легко убедить в другом положении. «Ариадна» шла рядом, но не управляла маршрутом. Ивар читал механические гироскопы. Йонас слушал вибрацию корпуса. Вито ощущал направление как давление вдоль позвоночника. Нейра использовала память о том, где заканчивается её нынешняя форма. Не связь со Сводом Ткачей — только человеческую границу тела. Рейн требовал независимого подтверждения каждого поворота. Так они нашли хранилище. Обычный радар показывал пустоту. После включения частоты, рассчитанной на Анкиноне, пространство заполнилось объектами. Чёрная керсанская платформа висела в нескольких километрах. Вокруг неё находились четыре корабля охраны и восемь ретрансляторов. Всё это время они шли рядом, уверенные, что Федерация не способна их увидеть. — Не открывать огонь, — приказал Вито.

— Сначала блокируем ретрансляторы.

— Они могут запустить стерилизацию, — сказал Ивар.

— Если ударим по платформе, сделаем это за них. Йонас выпустил физические размыкатели. Простые металлические массы вошли в пространство между ретрансляторами. Сеть попыталась сместить их, но каждый раз получала другой механический ритм. Корабли Керсана заметили атаку слишком поздно. На их радарах федеральские суда возникли сразу вокруг. Ивар нанёс один удар по двигателям ближайшего крейсера. Остальные корабли Рейна одновременно

отключили вооружение трёх других. Ни один не успел передать предупреждение по фазовой сети.

— Коридор открыт, — сказал Ивар. Вито уже вставал. Дара посмотрела на его показатели.

— Вы не идёте.

— Я различаю внутренние следы.

— Ваш позвоночник показывает начало орренской реакции. Через двадцать минут вы перестанете отличать давление от команды интерфейса.

— Я могу успеть.

— Основание недостаточно. Есть другой человек, способный вести группу. Ивар. Вито почувствовал знакомое сопротивление. Он хотел быть там, где решается жизнь носителей. Хотел увидеть, что Каэль сделал с телами, созданными по его образцу. Хотел не остаться снаружи.

— Личная причина есть, — сказал он.

— Операционной необходимости нет. Рейн снял его с десантной группы. Вито принял без спора. Это оказалось труднее любого героического решения.

* * *

На платформу пошли Ивар, Йонас, Дара и Элиас. Нейра осталась с Вито, потому что он попросил — не как медицинский якорь, а как человека, которого хотел рядом. В центральном зале платформы находилась женщина. Её лицо принадлежало Маре Элл — погибшей владелице крупной переходной сети. Тело было молодым, но лицо сохранили в возрасте смерти. На правой руке оригинальной Мары отсутствовали два пальца. У женщины перед рычагом

были все пять. Она держала ладонь над командой стерилизации. На экране значилось: ВЛАДЕЛЕЦ ДВА. — Назовите себя, — сказал Ивар.

— Я являюсь продолжением Мары Элл.

— Это имя или функция?

— Это установленный факт.

— Кем? Женщина посмотрела на таймер. До уничтожения оставалось девять минут сорок секунд.

— Носители представляют угрозу. Их нельзя оставлять Федерации.

— Вы тоже носитель, — сказала Дара.

— Я подтверждена.

— Кем?

— Владельцем проекта.

— Каэлем Тардо?

— Его кодом. Не человеком. Протокол продолжал командовать после исчезновения создателя. Элиас подошёл к рычагу, но не коснулся.

— Вы хотите уничтожить остальных?

— Это необходимо.

— Я спросил, хотите ли. Женщина замерла. Её левая рука сделала короткое движение, которого не было в записях Мары Элл. Пальцы коснулись запястья, будто проверяли собственный пульс.

— Как вас называют здесь? — спросила Дара.

— Владелец Два.

— А когда никто не слышит? Таймер показывал семь минут.

— Лиан, — сказала женщина. Имя не существовало в документации.

— Лиан, вы можете отменить стерилизацию? — спросил Ивар.

— Могу.

— Хотите?

— Я не доверяю себе. Элиас посмотрел на неё.

— Это основание не быть единственным человеком, который решает.

— Если отпущу рычаг, вы используете носителей.

— Возможно, Федерация попытается, — сказал Ивар.

— Поэтому решение будет записано, а доступ разделён. Но если вы уничтожите их сейчас, никакого следующего решения не будет.

— Каэль утверждал, что незавершённые формы не являются людьми.

— Каэль утверждал то же о Тире, когда его отказ мешал функции, — ответила Дара. Таймер показывал две минуты. Лиан закрыла глаза.

— Если я отпущу, это будет моё решение или ошибка Мары?

— Не знаем, — сказал Элиас.

— Тогда почему доверяете?

— Не доверяем полностью. Поэтому остаёмся и разделяем последствия. На сороковой секунде Лиан убрала руку. Стерилизация остановилась. Она не передала управление Федерации. Только разделила доступ так, чтобы ни одна сторона не могла запустить процедуру одна. В хранилище нашли пять тел. Два не показывали самостоятельной активности. Одно сохраняло биологические циклы, но не отвечало. Четвёртое попросило выключить свет. Пятое повторяло имя, которого не было ни в одном документе.

— Не называйте их людьми заранее, — сказала Дара.

— И не называйте пустыми. Лиан добровольно отправилась на «Ариадну» как свидетель и временный участник контроля. Не пленница и не член команды. После операции Рейн собрал экипаж снова. Вито ожидал, что временное командование закончится автоматически.

— Оцениваем не обещания, а фактические действия, — сказал Рейн.

— Капитан признал отсутствие основания идти на платформу и принял отстранение. Команда сохранила работу без него. Предлагаю восстановить оперативное командование на прежних условиях до нового решения. Каждый подтвердил отдельно. Не возвращение старого капитана. Новый договор с нынешним человеком. Йонас принёс прежний капитанский знак — поцарапанную металлическую пластину. Вито посмотрел и не взял.

— Она принадлежала человеку, который помнил больше меня.

— Вы всё ещё тот же Вито, — сказал Элиас.

— И не только тот. Он попросил Йонаса сделать новую пластину без надписи.

— Пустую? — спросил тот.

— Пока.

— Пустое место не является приглашением.

— Именно. Позже Нейра нашла Вито у внешнего окна.

— Капитан, — сказала она. Слово не вернуло память. Не вызвало старую власть. Оно означало только работу, которую люди сейчас согласились ему доверить.

— Можно? — спросила Нейра. Вито кивнул. Она положила голову ему на плечо. Её человеческое тело оказалось тяжелее прежней световой формы и теплее, чем он ожидал.

— Я боялась, что ты пойдёшь на платформу, — сказала она.

— Я тоже.

— Ты хотел.

— Очень.

— И не пошёл.

— Это не делает меня лучше навсегда.

— Нет. Только сейчас. Он повернулся и поцеловал её. Не как награду за правильное решение и не как способ перестать бояться. Медленно, с паузой, в которой она могла отступить. Нейра не отступила. За стеклом Тир учился держать чашку левой рукой. Он повернул ручку к себе не потому, что это спасало жизнь. Просто сегодня хотел именно так.

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Попросил временное командование и сам назвал, кто вправе меня остановить: Дара — медицински, Ивар — маршрутом, Йонас — физически, Рейн — по основанию, Нейра — если перестану различать желание и нужду. Все согласились именно потому, что я ограничил себя первым. На платформе Дара сказала: моя реакция на орренов начинается, я не иду. Личная причина была. Операционной необходимости — нет. Принял это тяжелее, чем любое геройство. Лиан — «Владелец Два» — назвала своё настоящее имя за семь секунд до истечения таймера и отпустила рычаг стерилизации не потому, что мы её убедили, а потому что мы остались разделять с ней последствия, а не просто требовать. Йонас принёс мою старую капитанскую табличку. Я попросил новую — пустую. Пустое место — не приглашение. Пока.

Глава 7. Частота присутствия

Когда Йонас повернул механический регулятор на четверть деления, звёзды не исчезли. Они просто перестали быть пустыми. Сначала на обзорном экране появилось одно серое пятно, вытянутое вдоль торгового маршрута. Потом второе — выше плоскости системы, там, где гражданские радары обычно списывали помехи на остаточное излучение переходного маяка. Затем пространство начало заполняться кораблями. Они проявлялись не сразу. Каждый словно догонял собственный свет: чёрный нос, плоский корпус, две боковые секции, скрытые до этого на долю секунды раньше общего времени. Некоторые шли настолько близко к федеральным транспортам, что между обшивками оставалось

меньше десяти километров. На космических скоростях это было не расстояние, а издевательство. Никто на мостике не произнёс ни слова. «Ариадна» продолжала отмечать новые цели. Сорок семь. Девяносто две. Сто восемнадцать. Вито стоял, положив ладонь на край командной консоли. Он не сжимал её. Просто проверял, что металл остаётся под рукой и не меняет положения вместе с изображением.

— Это один сектор? — спросил Ивар.

— Нет, — ответила «Ариадна».

— Это объекты, попавшие в диапазон трёх

восстановленных частот. Полная решётка не определена.

— Сколько мы не видим?

— Основание для точного ответа отсутствует.

Раньше она предложила бы вероятностный диапазон. Теперь ждала, пока кто-нибудь сформулирует, на что готов опереться. Вито посмотрел на Рейна.

— Основание временного командования не изменилось?

— Нет, — ответил тот.

— До завершения операции. Медицинская остановка остаётся

у Дары. Техническая — у Йонаса и Ивара. Правовая — у меня. Решения, касающиеся носителей, требуют их участия, если они способны его выразить.

— Принято.

Вито снова повернулся к экрану.

— Не отправлять частоту флоту.

На мостике стало ещё тише. Ивар медленно развернулся к нему.

— Обоснуй.

— Если Керсан узнает, что мы их видим, они изменят смещение или запустят сеть

раньше. Мы пока видим корабли в радиусе одной системы и не знаем, сколько ретрансляторов уже установлено. Передача частоты без одновременного плана удара даст им предупреждение.

— Федерация сейчас слепа, — сказал Рейн.

— Поэтому она не должна узнать о зрении раньше, чем сможет им воспользоваться.

Рейн не ответил сразу. На его лице не было согласия, только проверка.

— Основание принято. Но сокрытие от Федерального Совета ограничено временем

подготовки операции. Не дольше двенадцати часов без повторного решения.

— Двенадцать, — согласился Вито.

«Ариадна» добавила к экрану тонкие линии. Они соединяли проявившиеся корабли не по расстоянию и не по направлению движения. Связи шли через пустые точки.

— Что там? — спросил Ашер.

— Объекты с недостаточной массой для кораблей. Предположительно ретрансляторы.

— Предположительно? — переспросил Йонас.

— Я не вижу их полностью.

Йонас поднял механический регулятор, словно это был аргумент.

— А сейчас?

Он сместил шкалу ещё на волос. В центре пустой точки возникла тёмная конструкция размером с жилой дом. У неё не было двигателей. Только четыре тонкие опоры, раскрытые в разные стороны, и круглая сердцевина, почти не отражавшая свет.