Больше времени

— Вы решили за них.

— Да.

— Сожалеете?

— О времени не сожалею. О способе — да.

— Это не одно и то же.

— Знаю. Нейра посмотрела на Элиаса иначе. Не мягче. Узнавая. Рейн забрал доказательства.

— Материалы войдут в дело Каэля. Транспорт остаётся изолированным. Никакого сближения до решения Вито и медицинской оценки Дары. Элиас сказал:

— У нас может не быть времени. Дара:

— Назовите срок.

— Не знаю.

— Тогда не используйте неопределённость как срочность.

— Его текущее тело нестабильно.

— Все тела нестабильны.

— Это риторика.

— Нет. Медицинский факт, который не даёт вам права заменить человека более удобной версией. Элиас повернулся к Вито.

— Я не предлагаю заменить.

— Предлагаете сохранить возможность.

— Да.

— За чей счёт?

— Транспорт изолирован. Ресурс мой.

— Не только ресурс. Пока тело существует рядом, каждое ухудшение моего состояния будет превращаться в аргумент переноса. Элиас молчал.

— Вы уже смотрите на меня как на временную оболочку, — сказал Вито.

— Нет.

— Тогда почему сначала увидели повреждения?

— Потому что я отвечаю за безопасность.

— Уже нет. Слова ударили. Элиас опустил глаза. Вито не знал, кем он был для этого человека. Но видел боль сейчас. Не отступил.

— Вы не мой офицер, врач или опекун. Вы принесли информацию и объект. За это спасибо. Но дальнейшее решение не принадлежит вам.

— Я знаю.

— Нет. Пока слышите. Нейра посмотрела на Вито. Его собственная фраза вернулась. Не как месть. Как точность. Элиас принял.

— Да. Внешний транспорт неожиданно передал один физический импульс. Не сигнал. Изменение массы. Йонас повернулся к датчикам.

— Объект реагирует.

— На что? — спросила Дара.

— На Вито.

— Расстояние не менялось.

— Зато открыли изображение и протокол. Вито почувствовал холод.

— Оно знает? Элиас ответил:

— Тело имеет пассивную совместимость. Не сознание.

— Пассивные вещи не меняют массу от информации в другой комнате, — сказал Йонас. Он вызвал физическую схему контейнера. Внутри медицинской капсулы одна из незамкнутых нервных петель стала тяжелее. Сорок три грамма. То же изменение, которое давал орренский фрагмент на мёртвой луне.

— Изолированный организм, — сказал Йонас.

— Где контейнер с фрагментом? Рейн ответил:

— На карантинной массе. Вне маршрута «Ариадны».

— Получить показания через буксир Ивара. Только массу. Без соединения. Через несколько минут пришёл ответ. Белый фрагмент в физической коробке тоже стал тяжелее на сорок три грамма. Два объекта не были связаны каналом. Они узнавали одну и ту же возможность. Йонас разложил перед собой схему тела и рисунок трёх чёрных глаз организма.

— Первый глаз смотрел на Вито, — сказал он.

— Два — на Нейру.

— Почему это важно? — спросил Элиас.

— Потому что новая оболочка имеет три незамкнутые точки ориентации. Одна рассчитана на текущую память. Вторая — на возможную. Третья не завершена. Нейра побледнела.

— На меня.

— Возможно. Вито посмотрел на схему.

— То есть тело не только для меня.

— Оно использует тебя как внешний ориентир, — сказал Йонас.

— Или твою связь с ним. Элиас резко ответил:

— Нейра не входила в протокол.

— Потому что Каэль мог не называть зависимость, которую хотел сохранить. Дара сказала:

— Перенос мог бы не просто заполнить память. Он мог закрепить Вито в версии, где Нейра остаётся постоянным внешним адресом. После отделения Нейра больше не была адресом Совета. Но тело приготовили раньше. Для прежней Нейры. Для

существа, которое можно использовать как путь. Она положила ладонь на грудь. Сердце билось быстро.

— Оно больше не сможет завершить третью точку.

— Не знаем, — сказал Йонас.

— Может попытаться использовать нынешнюю связь иначе. Вито посмотрел на Элиаса.

— Вы проверяли реакцию на Нейру?

— Не знал, что она часть архитектуры.

— Потому что смотрели только на то, как спасти меня. Элиас не возразил. Нейра встала со стула. Дара уже собиралась приказать сесть, но она удержалась.

— Я хочу подойти к внешней границе транспорта, — сказала Нейра.

— Нет, — одновременно сказали Вито и Дара. Нейра посмотрела на Вито. Он почувствовал собственное слово. Приказ. Страх.

— Я хочу сказать «нет», потому что объект может использовать тебя, — исправился он.

— Это мой страх и реальный риск. Предлагаю не приближаться до отдельной физической модели.

— Я не хочу входить, — сказала Нейра.

— Хочу проверить, реагирует ли тело на меня после отделения.

— Зачем?

— Чтобы решение Вито основывалось не на предположении, что я всё ещё адрес. Дара спросила:

— Ты понимаешь, что реакция может восстановить связь, от которой ты отказалась? Нейра побледнела сильнее.

— Да.

— Тогда медицински я против.

— Основание?

— Необратимое отделение произошло шесть дней назад. Мы не знаем, стабилизировалась ли граница. Контакт с объектом, созданным под прежнюю форму, может нарушить её без возможности повторного выбора. Нейра села. Не потому, что подчинилась. Потому что основание было точным.

— Принято. Элиас наблюдал за ними.

— Вы теперь всё так решаете? Йонас ответил:

— Нет. Иногда спорим дольше. Вито смотрел на закрытую пластину с изображением собственного другого тела.

— Что предлагаете делать с объектом? — спросил Рейн. Элиас сказал:

— Сохранить в изоляции. Он является доказательством и возможностью лечения. Дара:

— Доказательство можно сохранить без активного тела.

— Уничтожить?

— Остановить биологическую поддержку после полного физического копирования структуры. Элиас напрягся.

— Это может быть единственный способ восстановить Вито.

— Или способ завершить план Каэля.

— Вы не знаете.

— Поэтому не называю его лечением. Вито спросил:

— Если остановить поддержку, тело умрёт?

— Биологические процессы прекратятся, — ответила Дара.

— Личности там нет.

— Уверены?

— По данным Элиаса — да. Я должна проверить независимо.

— Если личность появится при приближении ко мне?

— Тогда решение изменится. Живого субъекта нельзя уничтожить как оборудование. Рейн записал категории.

— Подтверждено: тело биологически активно, создано до похищения, рассчитано на две линии памяти, содержит незавершённую левую руку и реагирует массой синхронно с орренским фрагментом.

— Сообщено, — добавил Вито, — что перенос сохраняет текущую личность.

— Предполагается: может вернуть утраченные связи.

— Неизвестно: кто станет ведущей личностью, что является третьей точкой ориентации, возникнет ли самостоятельное сознание и является ли

сопротивление частью предусмотренного Каэлем сценария. Рейн кивнул.

— Каково ваше текущее решение? Вито посмотрел на Элиаса. Потом на Нейру. Она не просила отказаться. Не просила выбрать тело. Просто сидела рядом, бледная, уставшая, конечная. Её присутствие не было доказательством правильного ответа.

— Перенос не проводить, — сказал Вито.

— Транспорт не приближать. Дара получает доступ только через физические образцы и механические данные без активной связи. Йонас сравнивает архитектуру с орренским фрагментом через независимые измерения. Рейн сохраняет объект как доказательство до решения о биологической поддержке.

— Срок пересмотра? — спросил Рейн.

— После независимой медицинской оценки и при изменении моего состояния. Элиас тихо сказал:

— Ты можешь потерять шанс. Вито посмотрел на закрытую пластину.

— Пустое место — не приглашение.

— Что?

— То, чего я не помню, не обязано быть заполнено первым подходящим содержанием. Даже если оно носит моё лицо. Элиас сжал руки.

— А если это действительно ты?

— Тогда он не имеет права получить моё тело без моего решения.

— Он?

— Возможная личность, которую оболочка может создать.

— Ты говоришь о себе как о двух людях.

— Потому что Каэль уже сделал это за меня. Нейра тихо спросила:

— А если память вернётся сама?

— Тогда буду разбираться с тем, что вернулось. Не пересаживать себя в заранее приготовленный вывод. Дара кивнула.

— Медицински поддерживаю отсрочку. Рейн:

— Юридически решение принадлежит Вито. Доказательства сохраняются. Йонас:

— Технически хочу разобрать тело.

— Нет, — сказали все.

— Проверял новую процедуру. Элиас сел на свободный стул. Впервые с момента входа перестал выглядеть готовым уйти.

— Я думал, ты обрадуешься. Вито ответил честно:

— Часть меня обрадовалась.

— И?

— Я ей не доверяю автоматически.

— Раньше доверял облегчению.

— Раньше многое делал неправильно. Элиас посмотрел на нож Мэд.

— Она тоже так сказала бы.

— Не используйте её как аргумент.

— Не использую.

— Используете. Элиас опустил руку от ножа.

— Да. Пауза.

— Я не знаю, как говорить с тобой теперь, — сказал он.

— Как с человеком, которого не контролируете.

— Я и раньше не контролировал. Нейра посмотрела на него. Элиас заметил.

— Хорошо. Пытался.

— Почему? — спросил Вито.

— Потому что люди уходили, когда я не следил.

— И когда следили?

— Тоже.

— Значит, метод не работал.

— Знаю.

— Но продолжали.

— Да. Вито ощутил странное узнавание. Не память. Сходство механизма. Элиас контролировал, чтобы не потерять. Вито спасал, чтобы быть нужным. Нейра выбирала возможную версию, чтобы не пережить окончательную смерть. Разные формы одного страха.

— Останетесь на корабле? — спросил Вито. Элиас поднял взгляд.

— Ты предлагаешь?

— Предлагаю временное убежище и участие в расследовании Каэля. Не возвращение прежней роли.

— У меня была роль?

— Вероятно.

— Ты не помнишь.

— Поэтому не восстанавливаю. Элиас почти улыбнулся.

— Очень неудобно.

— Да. Рейн уточнил:

— Доступ ограниченный. Без медицинских и личных контуров. Любые данные о Мэд исключены, даже если появятся.

— Согласен.

— Оружие? Элиас снял нож. Положил на стол. Вито посмотрел. Белая чашка. Женщина без лица. Полевая рукоять.

— Оставьте себе, — сказал он. Элиас удивился.

— Это её вещь.

— Тогда почему не отдали?

— Не было возможности.

— Если встретитесь, решит она. Пока нож у вас не создаёт права говорить от её имени. Элиас снова закрепил его на поясе.

— Принято. Внешний транспорт остался за дугой. Тело внутри него продолжало ждать. Не Вито. События, для которого его создали.

* * *

На следующий день Дара взяла первый физический образец из оболочки через механический зонд Йонаса. Ни одно интеллектуальное поле не соединялось с «Ариадной». Ткань оказалась живой. Слишком живой. Она пыталась перестроить собственные клетки под руку Дары, хотя никогда её не касалась. Дара остановила анализ. — Оно не пустое, — сказала она. Вито находился в наблюдательной комнате вместе с Нейрой, Рейном и Элиасом.

— Личность? — спросил он.

— Нет. Но в нём есть правило приспособления к тому, кто принимает решение рядом. Это тело не ждёт конкретного сознания. Оно формирует совместимость с тем, кто обладает властью над переносом. Рейн понял первым.

— Каэль мог определить итоговую личность через процедуру стабилизации.

— Да. Элиас побледнел.

— То есть приказ не допускать исходную группу…

— Нужен был не только для защиты, — сказала Дара.

— Без людей, способных оспорить версию, тело подстроилось бы под единственного решающего оператора.

— Каэля, — сказал Вито.

— Или назначенного им врача. Нейра смотрела на образец.

— «Непротиворечивая идентичность» означала личность, которая не спорит с тем, кто её собирает. Дара кивнула.

— Вероятно. Элиас встал.

— Тогда уничтожить. Все посмотрели на него.

— Вчера хотели сохранить шанс, — сказал Вито.

— Вчера я думал, что объект может восстановить тебя. Сейчас он является механизмом присвоения.

— Возможность лечения осталась.

— Цена слишком высокая.

— Решаете за меня снова? Элиас остановился.

— Да.

— И? Он сел обратно.

— Решение твоё. Вито почувствовал, что хотел услышать именно это. Не согласие. Остановку.

— Дара, можно ли удалить правило подстройки?

— Не знаю. Оно находится не в отдельном контуре. Вся ткань выращена вокруг него.

— Сохранить биологическую поддержку до завершения анализа. Никакого переноса. Рейн спросил:

— Почему не уничтожить сейчас?

— Потому что незнание риска не является основанием уничтожить возможное лечение. Но и надежда не является основанием использовать.

— Принято. Нейра тихо сказала:

— Ты оставляешь третий путь. Вито посмотрел на неё. Фраза отца. Красивое имя для страха выбрать.

— Нет.

— Объясни.

— Решение сейчас — не переносить. Это выбор. Сохранение доказательства не отменяет отказ. Если появятся новые данные, будет новое решение. Нейра кивнула.

— Хорошо. Он почувствовал облегчение. Не потому, что она согласилась. Потому что она проверила.

* * *

Вечером они сидели в неправильной комнате. Нейра лежала на полу, подложив под голову свёрнутую тёмную ткань. После отделения ей нравилась твёрдость пола: тело точно знало, где заканчивается. Вито разбирал маленький механический таймер. — Ты хочешь то тело? — спросила она. Он не стал отвечать сразу.

— Да. Нейра закрыла глаза.

— Спасибо.

— И боюсь его.

— Да.

— И злюсь, что Каэль приготовил решение раньше, чем я получил травму.

— Да.

— И часть меня думает, что если память вернётся, я смогу простить тебя правильнее. Нейра открыла глаза.

— Нет правильного прощения.

— Знаю.

— И ты не обязан восстановиться, чтобы решить.

— Знаю.

— Но хочешь.

— Да. Она села. Сердце ускорилось от движения.

— Я боюсь, что если ты перейдёшь, вернётся тот Вито.

— Возможный.

— Да.

— Которого ты выбрала.

— Да.

— И он будет любить тебя проще. Нейра не спрятала желание.

— Возможно.

— Ты хочешь?

— Часть меня — да. Он кивнул. Боль пришла. Не обвинение. Факт.

— Спасибо.

— За что?

— Что не сказала удобное. Она протянула руку. Остановила.

— Можно? Вито положил отвёртку.

— Да. Нейра коснулась его пальцев.

— Я не выберу перенос за тебя.

— Знаю.

— И не стану просить отказаться ради меня.

— Знаю.

— Но если однажды решишь, что хочешь, я скажу, чего боюсь.

— Это будет давлением.

— Да.

— И участием.

— Да. Он переплёл пальцы.

— Хорошо. За стеной медицинский транспорт продолжал висеть в пустоте. Тело с лицом Вито не дышало лёгкими. Не спало. Не думало. Но его клетки перестраивались вокруг решения, которое ещё никто не принял. И впервые с момента создания оно не знало, чья воля станет для него законом.

Запись для «Ариадны» (личный дневник)

— Элиас привёз тело. Моё лицо, симметричное, без шрамов, которые я заработал уже после Адриана. Левая рука не завершена — как у того, возможного меня, что стоял у чёрного моря. Каэль готовил его за

тридцать один день до похищения — не спасение, а запасной носитель, настроенный подстраиваться под того, кто им управляет. «Непротиворечивая идентичность» означает личность, которая не спорит с собирающим. Я хотел его. Признал это вслух — и всё равно отказался. Пустое место — не приглашение, даже если оно носит моё лицо. Элиас впервые за разговор перестал выглядеть готовым уйти, когда я предложил ему остаться без прежней роли. Нейра сказала, что часть её хочет, чтобы вернулся тот, возможный Вито — тот, что будет любить её проще. Я поблагодарил её за то, что не солгала. Тело всё ещё висит за бортом, не зная, чья воля станет для него законом. Моя тоже пока не знает.

Глава 3. Имя уже занято

Тело начало думать в тот момент, когда никто не принял решение. Дара заметила это не по мозговой активности. Её ещё не было. Сначала изменилась температура в медицинской капсуле. На одну сотую градуса — слишком мало для органической реакции и слишком точно для случайности. Затем незамкнутые нервные петли перестали перестраиваться под последний голос. До этого оболочка каждый раз пыталась определить человека, обладавшего властью над переносом. Когда говорил Элиас, ткань усиливала контуры контроля и внешней стабилизации. Когда Дара останавливала процедуру, приоритет смещался к сохранению текущей биологии. Когда Рейн требовал основания, оболочка формировала дополнительные точки проверки. Когда Вито отказывался переноситься, обе линии памяти расходились, не пытаясь победить друг друга. А потом обсуждение закончилось без окончательного приказа. Никто не

стал владельцем решения. Тело впервые не нашло, под кого нужно перестроиться. И сохранило неопределённость. — Это не мышление, — сказал Элиас. Дара стояла перед физической картой показаний. Никакие данные не передавались напрямую в «Ариадну». Йонас изготовил ряд механических самописцев, каждый из которых царапал линию на отдельной металлической пластине.

— Я не сказала, что оно мыслит, — ответила Дара.

— Я сказала, что оно перестало подчиняться последнему оператору.

— Потому что операторов несколько.

— Раньше это не мешало. Оно выбирало того, чьё решение считало окончательным. Рейн листал записи.

— После того как Вито оставил объект на поддержке, но отказался от переноса, окончательное решение стало отрицательным.

— Нет, — сказала Нейра.

— Отрицательным было действие. Не существование тела. Она сидела у стены лаборатории. После отделения ей требовался отдых каждые сорок минут, и Дара установила это как медицинскую границу. Нейра каждый раз спорила ровно две минуты, затем садилась.

— Для системы Каэля это противоречие, — продолжила она.

— Тело создано ради переноса. Если переноса нет, оно должно считаться ненужным. Но Вито не приказал уничтожить.

— Поэтому оно не знает, кому соответствовать, — сказал Элиас.

— Или впервые существует без соответствия, — ответила Нейра. Вито наблюдал через толстое физическое стекло. Медицинский транспорт оставался за безопасной дугой. Лабораторный модуль Йонаса пристыковали к нему механической балкой без полей и интеллектуальных соединений. Вито находился достаточно близко, чтобы видеть капсулу, но слишком далеко для причинного контакта. Тело лежало на спине. Его лицо было лицом Вито, из которого убрали всё случайное. Ни усталости. Ни шрама. Ни привычки сжимать челюсть, когда он не хотел показывать страх. Левая рука заканчивалась ниже локтя гладкой границей. Не раной. Незавершённым предположением.

— Оно меняется сейчас? — спросил Вито. Йонас посмотрел на самописцы.

— Нет. Уже четыре часа сохраняет одну конфигурацию.

— Какую?

— Никакую из предложенных. Элиас сказал:

— Это может быть режим ожидания.

— Может, — согласилась Дара.

— Или начало самостоятельной стабилизации.

— Может.

— Нужно остановить поддержку до того, как появится сознание. Нейра подняла голову.

— Почему?

— Потому что если оно проснётся, мы получим существо, созданное Каэлем для захвата Вито.

— Созданное для захвата не означает согласное захватывать.

— У него не будет другого назначения.

— У меня тоже было назначение. Элиас посмотрел на неё.

— Ты была частью Совета.

— Именно.

— Это другое.

— Почему? Он не ответил сразу. Нейра ждала.

— Потому что ты могла выбрать, — сказал Элиас.

— Не сразу. Вито почувствовал, как фраза прошла между ними. Элиас хотел уничтожить тело до того, как оно получит право отказаться. Не из жестокости. Из страха, что потом станет поздно. Тот же механизм.

— Пока личности нет, решение медицинское, — сказала Дара.

— Если начнётся устойчивая субъективная активность, оно станет решением о живом существе.

— Как определить субъективность? — спросил Рейн.

— Не по реакции на боль. Не по ответам, которые мы хотим услышать. И не по сходству с Вито.

— Тогда как? Дара посмотрела на оболочку.

— По способности сформировать предпочтение, которое не выводится из функции. Йонас поднял одну

из пластин. На ней появилась новая линия. Не плавная. Три коротких движения иглы. Пауза. Одно длинное.

— Что это? — спросил Элиас.

— Изменение давления в правой нервной петле.

— Причина?

— Никто не говорил. Линия повторилась. Три коротких. Пауза. Одно длинное. Ашер, слушавший механический микрофон, подошёл ближе.

— Это не речь.

— Спасибо, — сказал Йонас.

— Я уже собирался отвечать.

— Но интервал повторяется. Вито посмотрел на капсулу.

— Три и один.

— Не орренский ритм, — сказал Йонас.

— У них два и задержанный третий.

— Может быть, пытается использовать единственный доступный способ изменения. Дара приказала всем замолчать. В лаборатории остались только звуки самописцев и редкие удары механизмов охлаждения. Три коротких. Пауза. Один длинный. Дара поставила рядом с капсулой две металлические пластины. На первой Йонас выгравировал: «ДА». На второй: «НЕТ». Между пластинами находились независимые датчики массы.

— Мы не задаём сложных вопросов, — сказала Дара.

— Не называем его Вито. Не объясняем функцию. Сначала проверяем, различает ли оно повторяемый выбор.

— Какой вопрос? — спросил Рейн.

— «Вы хотите, чтобы звук повторился?» Ашер воспроизвёл четыре удара через механическую мембрану. Три коротких. Один длинный. Дара задала вопрос вслух.

— Вы хотите, чтобы звук повторился? Ничего. Через двадцать секунд пластина «ДА» стала тяжелее на два грамма. Ашер повторил ритм. Масса вернулась к исходной.

— Это может быть реакция на звук, — сказал Элиас.

— Да, — ответила Дара. Она не назвала это ответом. Следующий вопрос:

— Вы хотите, чтобы звук прекратился? Пластина «НЕТ» стала тяжелее. Ашер повторил. Тело не изменило массу.

— Оно хочет ритм, — сказала Нейра.

— Оно изменяет массу рядом с обозначением, — поправила Дара.

— Смысл ещё не подтверждён. Йонас принёс механический барабан с двадцатью четырьмя знаками.

— Алфавит слишком сложен, — сказала Дара.

— Поэтому не алфавит. Четыре направления, шесть повторов. Оно сможет выбирать группы.

— Если понимает.

— Если нет, барабан останется красивым.

— Он не красивый.

— Это медицинская оценка? Вито подошёл ближе к стеклу. Тело не открыло глаза.

— Можно задать вопрос? Дара посмотрела на расстояние между ним и капсулой.

— Один.

— Вы знаете, что вас создали для переноса памяти другого человека? Элиас резко повернулся.

— Слишком сложный.

— Возможно. Ничего не произошло. Потом обе пластины стали тяжелее одновременно.

— Не различает, — сказал Рейн. Нейра покачала головой.

— Или вопрос содержит два ответа.

— Объясни.

— Оно знает, что создано. Не знает, кто «другой». Дара посмотрела на Вито.

— Переформулируйте. Он видел своё лицо в капсуле.

— Вы считаете себя мной? Пластина «ДА» стала тяжелее. Вито почувствовал холод. Через секунду «НЕТ» тоже стала тяжелее. Обе удерживали одинаковую массу. Элиас подошёл к стеклу.

— Две линии.

— Или два ответа, — сказал Ашер. Дара остановила:

— Не делаем вывод. Вито продолжал смотреть.

— Меня зовут Витторио Джеймс Кроссроад. На пластине «ДА» появилось два грамма.

— Это имя уже занято, — сказал он. Пластина «НЕТ» стала тяжелее. Впервые только одна. Йонас медленно повернул барабан.

— Оно поняло отрицание.

— Или отреагировало на слово «занято», — сказала Дара.

— Вы хотите имя Вито? — спросил Вито. «НЕТ». Элиас выдохнул.

— Оно не хочет быть тобой.

— Пока мы не знаем, что оно хочет, — сказала Дара.

— Но отказ повторяемый. Нейра встала. Дара посмотрела на время.

— Ещё три минуты.

— Достаточно. Она подошла к стеклу.

— Вам дали форму другого человека. Вы не обязаны её принимать как имя. Ничего. Нейра продолжила:

— Я тоже существовала сначала как часть чужой структуры. «ДА» стало тяжелее. Нейра замерла.

— Оно знает о тебе? — спросил Элиас.

— Не должно. Йонас посмотрел на капсулу.

— Третья точка ориентации. Тело создавали с расчётом на связь Нейры. Даже после её отделения правило могло хранить описание. Нейра побледнела, но не отступила.

— Я больше не являюсь адресом Совета. «НЕТ» стало тяжелее.

— Оно считает, что являешься? — спросил Рейн.

— Или говорит, что само не является адресом, — ответил Ашер. Нейра положила ладонь на стекло. Не касаясь капсулы.

— Я не буду вашим ориентиром без согласия. Обе пластины вернулись к исходной массе. Потом «ДА» стала тяжелее. Дара подошла и физически убрала пластины.

— Достаточно.

— Почему? — спросил Вито.