Люблю тебя

В груди вспыхивает ярость. Мама знала. Все знала и молчала. Нет, не просто молчала. Лгала. На все мои вопросы про Лилю отмахивалась: «Ой, да она к какому-то парню переехала. Не лезь к ней». У меня не было повода не верить словам матери. Да и если логически подумать: действительно, а куда и зачем Лиля могла переехать? Ей нравилось жить с родителями, она прекрасно с ними ладила. Второй квартиры у них нет, а арендовать бессмысленно. Наверное, и правда к парню, думал я и сходил с ума от ревности.

Сотню раз смотрел ее страницы в соцсетях. Фотографий с мужчинами не было, но это же не значит, что Лиля одна. Может, она не выкладывает. Поэтому не писал ей и не звонил. Считал неправильным вмешиваться в чужие отношения и уважал Лилин выбор. Думал, ну раз она полюбила другого, решила создать с ним семью, значит, я должен остаться в стороне. Потому что мне самому бы не понравилось, если бы к моей жене вдруг начал лезть ее бывший. Тем более я сам отпустил Лилю, сам бросил ее.

Блядь…. Мама врала мне. Нагло и гнусно, глядя прямо в глаза. Возмущение, обида и чувство предательства обжигают огнём. Достаю из кармана телефон и вызываю такси. Эмоции разрывают меня на части. Хочется кричать, бить и крушить. Руки сами в кулаки сжимаются, воздух со свистом вылетает из ноздрей. Меня распирает от гнева.

Всю дорогу до родительского дома подгоняю таксиста. Когда наконец-то захожу в подъезд, устремляюсь на седьмой этаж бегом. Нет терпения ждать, когда доковыляет лифт. Остановившись напротив двери, хочу со всей силы зарядить по ней кулаком, но торможу буквально за пару сантиметров. Ярость стучит в ушах и не дает здраво мыслить. А надо.

Приваливаюсь к стене и перевожу дыхание. Отвращение к собственной матери зашкаливает, но мне же будет лучше, если я поговорю с ней спокойно и узнаю то, что мне нужно, а не наору, хлопну дверью и уеду. Поэтому простояв в подъезде несколько минут и немного успокоившись, цивилизованно нажимаю звонок. Часы показывают половину первого ночи, наверное, уже спать легли.

— Кто там? — раздается мамин сонный голос за дверью.

— Это я, мам.

Замки щёлкают, дверь открывается и передо мной предстоет изумленная мать в халате.

— Никита!? Господи! Как… Что… Почему ты не сказал, что приедешь!?

Родительница бросается меня обнимать, буквально виснет на моей шее. Из глубины квартиры выходит сонный отец в одних спортивных штанах.

— Никита! Почему не сказал, что приедешь?

Отца я обнимаю без особого желания. Он же тоже наверняка все знал, а не рассказал мне.

— Почему ты не сказал, что приедешь? Ты надолго? Разве у тебя отпуск? — мама заряжает в меня вопросами.

— Я приехал спонтанно и через пару часов мне надо лететь обратно.

— Ты по делам сборной прилетал?

— Нет. Мы можем поговорить?

— Да, конечно, пойдем на кухню. Что-то случилось?

Я разуваюсь, но куртку не снимаю. Вряд ли задержусь тут надолго. На кухне мама суетится, ставит чайник, достаёт что-то из холодильника. Это мельтешение ещё больше распаляет меня.

— Я ничего не буду ни есть, ни пить. Можешь сесть? — произношу с раздражением.

Мама замирает с кастрюлей в руках. Потом, видимо, понимает, что дело серьёзное, убирает ее обратно в холодильник и садится рядом с отцом.

— Никита, что случилось? — испуганно спрашивает.

— Я виделся с Лилей. Она рассказала мне обо всем, что с ней произошло.

И мать, и отец застывают с вытаращенными глазами. Вид у обоих такой, будто я поймал их с поличным на месте преступления.

— Кхм, ну я пойду спать, мне завтра на работу, — отец первым приходит в себя. — Никит, ну ты почаще приезжай, — говорит, вставая со стула. Хлопает меня пару раз по плечу и выходит из кухни.

Ну да, а как еще может отреагировать отец, если все, что касалось ситуации с Лилей, исходило от матери.

— Никита, я тебя не очень поняла… — нервно начинает.

— Я видел Лилю. Я разговаривал с ней.

— О чем именно разговаривал?

Гнев вспыхивает с новой силой. Меня бесит, что мама решила прикинуться дурочкой.

— Почему ты скрыла от меня все?

Как ни стараюсь держать себя в руках, а, судя по изменившейся в лице маме, я ее пугаю. Порывается что-то сказать, но замирает с открытым ртом. Захлопывает его и молчит.

— Ты скрыла от меня, что на Лилю напали, — цежу со злостью. — Ты скрыла от меня, что она была беременна и потеряла ребёнка. Ты заплатила следователю, чтобы меня не допрашивали. Ты лгала мне в глаза, что Лиля больше тут не живет, потому что переехала к парню и выходит замуж, — делаю глубокий вдох, чтобы не разнести нахрен всю кухню. — Зачем ты это делала, мама?

Она растерянно молчит. Глаза наливаются слезами, но этим трюком меня не проймёшь.

— Я боялась, что ты бросишь футбол! — наконец, выпаливает и шмыгает носом. — Ты так долго шёл к этому, столько лет. У тебя не было нормального детства! Ты терпел изнурительные тренировки, травмы. У тебя столько переломов было, сотрясений. А колено? Да ты чуть ноги не лишился! Ты столько работал, ты всего себя посвятил футболу. Я боялась, что все твои труды окажутся напрасны!

По ее лицу бегут слезы. Они меня вообще не трогают. Вспоминаю плачущую Лилю — и ярость новой вспышкой ослепляет.

— Ты не имела никакого права скрывать от меня такое. Ты хоть понимаешь, что ты наделала?

— Я спасла твою карьеру!

— Да мне нахрен не нужна эта карьера! — рявкаю и, не выдержав, со всей силы бью по столу. Мама вздрагивает и натягивается как струна. — Ты не имела права утаивать от меня! Ты не имела права подкупать следователя! Ты не имела права лгать мне про Лилю! Что она тебе сделала, что ты так поступила?

Ооо, наконец-то мама решила сбросить маску. Слезы как рукой сняло. Сейчас ее лицо приобрело такую знакомую мне строгость и бескомпромиссность.

— Дело не в Лиле конкретно, а в том, что появилась девушка, из-за которой ты стал пренебрегать футболом. Лиля, Валя, Маша, Катя — не важно. Я же видела, каким ты стал.

— Каким?

— Влюблённым дураком! Тебе надо было о карьере думать, а ты со своей ненаглядной Лилей разлучиться не мог. Как ещё хватило мозгов от Германии не отказаться. Да я в церковь сходила помолилась, когда ты уехал. Думала, откажешься из-за Лили. Ну а потом с ней вот эта неприятная история случилась. Узнай ты об этом — примчался бы тут же. Мне очень жаль, что с ней такое произошло, но я боялась, что ты бросишь Германию. Поэтому да, я договорилась со следователем, чтобы тебя не допрашивали. Конечно, был риск, что ты все равно узнаешь: Лиля позвонит или кто-то из ваших друзей расскажет. Но, к счастью, этого не произошло.

У меня нет слов. Просто нет слов. Сжимаю руки в кулаки под столом, пытаясь обуздать гнев. Ненависть к родной матери затапливает с головой.

— Почему ты лгала мне потом? — зловеще выдыхаю. — Когда я про неё спрашивал.

— А потом я уже боялась, что ты узнаешь, что я скрывала от тебя нападение на Лилю.

Зашибись. Она боялась, что я узнаю, что она скрывала.

— Поэтому лгала, что Лиля вышла замуж!?

— Я не говорила, что Лиля вышла замуж, — выкручивается. — Ты спросил, почему она переехала. Я предположила, что, наверное, она переехала к парню.

— Ты не предполагала, а утверждала это! И ещё сказала, что Лиля собирается замуж.

— Нет, я предполагала, — настаивает. — Ну а куда ещё она могла переехать? Вряд ли же она переехала просто так.

Прищуриваюсь.

— Подожди. А ты не общаешься больше с ее матерью?

— С Верой? Да давно не общаемся. Ну, с тех пор, как все это произошло.

Просто пиздец. Я и этого не знал. Я был в полной уверенности, что моя мать и мама Лили по-прежнему лучшие подруги, а значит, моя родительница все про Лилю знает. И если мать говорит, что Лиля переехала к парню и выходит замуж, значит, так оно и есть.

Гнев и ярость уходят на второй план. Ненависть тоже. Остается разочарование. Полное и абсолютное разочарование в родной матери, казалось бы, самом близком человеке. Я не хочу ее видеть, я не хочу с ней разговаривать. Мне противно находиться рядом с ней. Поднимаюсь со стула. Она встает следом.

— Сынок… — заискивающе начинает.

— И последнее. Дай телефон следователя, который вёл дело Лили.

— Следователя? — удивляется просьбе. — Зачем?

— Дай телефон, я сказал.

— У меня, наверное, уже нет его. Столько лет прошло.

— Значит, найди.

— Да где я найду.

— Дай номер, я сказал! — ору на всю кухню.

Пугается.

— Я посмотрю в телефоне в контактах, но я с тех пор два или три телефона сменила, не знаю, сохранился ли…

Быстро семенит в их с отцом комнату. Через минуту возвращается.

— Вот. Семён Аркадьевич, но я не знаю, работает ли он ещё…

Выхватываю у нее из рук мобильный, достаю свой из кармана и переписываю номер.

— Сынок… — переминается с ноги на ногу.

— Видеть тебя больше никогда не хочу. Даже не смей мне звонить.

Сую ей обратно в руки телефон и ухожу прочь из родительской квартиры. Ноги моей больше здесь не будет.

Глава 8. Фанатка

Никита

В самолёт я сажусь абсолютно разбитым. Ощущение — что на меня легла бетонная плита и раздавила в лепешку. Перед глазами Лиля. Злая на меня, заплаканная и в то же время такая беззащитная.

Никто не наказан. Ни одна тварь. Все разгуливают на свободе, живут в свое удовольствие, кайфуют. Отморозки, может, ещё кого-то избивают, калечат, ломают. Ну а почему нет? Один раз же сошло с рук и дальше сойдёт. И чокнутая Юля, не сомневаюсь, тоже припеваюче живет.

Ее давно нет. Не знаю, куда делась. После того случая, когда я жестко отбрил ее в баре, она сходила на несколько моих матчей в Германии и исчезла. То ли резко перестала фанатеть от меня, то ли не хватило денег на жизнь в Мюнхене, не знаю. Сейчас у меня фан-клуб ещё больше, в основном в нем немки. Они, кстати, адекватнее русских. В Германии очень строго с неприкосновенностью частной жизни и подобными вещами.

А Юля тогда шесть лет назад притащилась за мной в Мюнхен, каким-то образом смогла меня выследить и подкатила ко мне в баре. Я так удивился, увидев ее, что не возразил, когда она без разрешения уселась за мой столик.

— Привет! — плюхнулась на диван рядом со мной. — Сюрприиииз!

Она улыбалась во весь свой искусственно отбеленный белоснежный рот. Расстегнула куртку, бросила рядом на диван, оставшись в одной обтягивающей сиськи кофте. Я заглянул под стол. Там была мини-юбка.

— Мы так и не познакомились лично, — начала, пока я шокировано ее разглядывал. — Меня зовут Юля.

— Привет, Юля. Какими судьбами?

У меня все ещё было ощущение, что передо мной сидит призрак из прошлой жизни. Откуда она вообще взялась? Каким образом нашла меня?

— Я твоя самая верная поклонница, поэтому всегда с тобой, — игриво подмигнула одним глазом.

Что за…? Я, кажется, мигом протрезвел, хотя опрокинул в себя пару стаканов виски. Да она уже не поклонница. И даже не фанатка. Она сталкерша. Тут точно какое-то шизо, нормальный человек не будет никого преследовать.

— Сколько тебе лет? — задал давно интересующий вопрос.

— Я на год старше тебя. Мне двадцать один. Но это же не проблема? Год — это не большая разница.

— А чем ты в свои двадцать один занимаешься? Работаешь? Учишься?

— Учусь.

— И тебе не надо завтра в институт?

— Надо, но я приехала к тебе.

— Зачем?

— Чтобы быть рядом с тобой, — и глазками блым-блым.

Мой следующий вопрос, откуда у нее, студентки, деньги всюду за мной таскаться. Но решил не спрашивать. Про деньги вроде как не очень тактичный вопрос. Может, у нее родители богатые. Ну да, наверное. Иначе откуда у студентки средства ездить за мной по всем городам и странам.

— Ну как тебе тут? Нравится? — спросила.

— Пойдёт.

Юля придвинулась ко мне ещё ближе.

— Я так рада, что мы наконец-то вдвоём, — ее наманикюренная рука легла на мое плечо. Параллельно Юля оттянула вниз кофту, чтобы мне было лучше видно ее пышную грудь.

Я смотрел прямо в ее декольте с сиськами и вообще ничего не чувствовал. Полный ноль. Даже проскользнула мысль, что стал импотентом. Объективно: Юля красивая девушка. Правильные черты лица, аппетитная задница и большие сиськи. Что ещё надо? Но меня не торкало. Я ее не хотел. То ли пугал ее фанатизм, то ли мало времени прошло после расставания с Лилей.

Лиля… Вспомнил — и сразу в сердце защемило. Это пройдёт, тут же успокоил сам себя. Это однажды пройдёт.

— Ты бы хотел стать у меня первым? — Юля соблазнительно накрутила локон на палец.

— Что? — не сразу понял.

— Ты бы хотел стать моим первым мужчиной?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.

— Ты девственница?

— Да.

Бляяяя. Она мало того, что больная на голову, так ещё вдобавок девственница. Да это просто антисекс.

— Девственницы не в моем вкусе, — отрезал. — Найди себе другого героя на роль первого.

Юля опешила.

— Каждый парень мечтает стать у девушки первым!

— Чего???? Где вы эту дурь берёте вообще? В любовных романах, что ли?

— А разве нет!?

— Конечно, нет! Секс должен приносить удовольствие, а с девственницей оно невозможно.

Юля смотрела на меня так, как будто я ей Америку открыл. А я снова вспомнил Лилю и снова защемило в груди. Стать первым у Лили — это самая большая удача для меня. В случае с Лилей я не просто рад, я безмерно счастлив, что она была девственницей. Часто вспоминаю наш первый раз. Меня не раздражали ни ее скованность, ни страх в глазах, ни слезинки на щеках.

Лучший секс в моей жизни у меня был только с Лилей, и наш самый первый раз на вершине этого списка. Но это касается исключительно Лили. Что до других девушек, то девственницы по-прежнему не в моем вкусе.

Пока я задумался о Лиле, чокнутая Юля преодолела оставшееся расстояние между нами и буквально вцепилась мне в губы своими. Я аж растерялся от неожиданности. Первые несколько секунд сидел истуканом, и только потом до меня дошло, что фанатка полезла целоваться. Резко отстранился от неё.

— Я же сказал, что девственницы меня не привлекают, — ответил довольно грубо.

На губах было противное ощущение чужих слюней и, не боясь обидеть Юлю, я вытер их рукавом джемпера.

— Но зато я умею хорошо целоваться!

Бляяяяя.

— Я не в детском лагере, чтобы целоваться, — достал из кармана кошелёк, бросил на стол тридцать евро и поднялся с дивана. — Хорошего тебе вечера, Юля.

Чувствуя спиной ее взгляд, я вышел из бара.

Ну а потом Юля сходила на несколько моих матчей, ещё пару раз прислала мне свои сиськи в соцсетях и исчезла. Больше я ее не видел. И если бы кто-то сказал мне, что однажды я сам начну искать Юлю, не поверил бы. Но эта чокнутая на голову ответит мне за все, что произошло с Лилей. И не только она. Я каждого лично найду и раздавлю.

Глава 9. Клип

Никита

Следователю я решаю пока не звонить. Вряд ли он скажет мне что-то полезное, раз дело закрыли и никого не нашли. Но даже если дело возобновят, кого-то сейчас поймать будет намного сложнее. Той же Юле теперь ещё проще отмазаться. Наймёт адвоката, скажет, что ничего не знает и вообще не помнит, что было шесть лет назад. Так что сам выбью из неё признание. И контакты исполнителей. Запишу все на диктофон, а потом возьму ее за шкирку и повезу в участок.

Да и если честно, прежде, чем усадить всех за решетку, очень хочется пообщаться с ними лично и заставить прочувствовать то, что чувствовала Лиля.

Найти Юлю оказывается не так уж и просто. Сначала я очень долго листаю ленту входящих сообщений в соцсети на шесть лет назад. Я никогда не закрывал личку, поэтому у меня там в прямом смысле миллион непрочитанных от незнакомых людей. Почему-то по имени Юлия поиск в сообщениях не выдаёт мне нужную Юлю.

У меня неделя уходит на то, чтобы найти диалог с чокнутой. Ее страница удалена. Просматриваю все, что она мне писала. Помимо обнаженных фото там были и текстовые сообщения.

«Никита, ты лучший»

«Никита, я мечтаю с тобой познакомиться»

«Все мои эротические фантазии только с тобой»

«Никита, я тебя люблю»

«Ты мне снишься каждую ночь»

«Я берегу свою девственность для тебя»

«Давай сходим на свидание?»

«Твоя девушка тебе не подходит»

А вот на этом сообщении я задерживаюсь на несколько секунд. Злость охватывает такая, что руки в кулаки сжимаются. Господи, дай мне сил не убить Юлю, когда я ее найду. Мне ведь ещё исполнителей отыскать надо. Но для Юли я придумал отдельный котёл ада. Она будет рыдать, умолять и дрожать от страха.

Мне приходится пролистать сотни сообщений от Юли в самое начало, чтобы получить зацепку.

«Привет! Меня зовут Юля Тишина. Я организатор твоего фан-клуба».

Отлично, у меня есть фамилия. А то ее удаленная страница называется «Deleted Deleted», а была ли фамилия шесть лет назад, я не помню. Ещё три дня приходится потратить на поиск ее новой страницы. Это попытки тыкнуть пальцем в небо, потому что я не знаю, есть ли у нее новый аккаунт, под ее ли он именем, а может, она вышла замуж и поменяла фамилию. Но мне снова везёт. Я нахожу страницу чокнутой. У нее закрыты профиль и личка, поэтому, недолго думая, я отправляю Юле запрос на добавление в друзья.

И тридцати минут не проходит, как Юля принимает мой запрос и пишет первой:

«Ну вы только посмотрите, кто про меня вспомнил. Ахах»

Мне нужно заинтересовать ее по переписке и назначить встречу. Так что приходится подыгрывать.

«Я тебя и не забывал»

«Что, немецкие поклонницы не вставляют?»

«Немки некрасивые»

«А у тебя итальянская модель есть. Я читала»

Закатываю глаза. Итальянская модель, роман с которой мне приписывают, — двоюродная сестра моего товарища по клубу. Несколько месяцев назад мы отмечали его день день рождения в ресторане, я разговорился с Алессией, а на следующий день все желтые журналы написали о том, что мы встречаемся. Мне-то по фиг, а вот у Алессии есть парень, и ей пришлось перед ним объясняться.

«Итальянки тоже не очень»

«Что ты хочешь?»

Сразу к делу. Ну так даже лучше.

«Я тебе ещё интересен?»

«Смотря в каком смысле. Фан-клубом мне некогда заниматься»

Да неужели у нее появились дела.

«Я бы хотел с тобой встретиться»

Читает мое сообщение сразу, но долго не отвечает. Сомневается?

«Что тебе нужно? Спустя кучу лет просто про меня вспомнил? Я не верю»

Блядь. Неужели что-то подозревает и боится? Ну если она сотворила такое с Лилей, то логично, что стала подозрительной и ждет с моей стороны подвоха.

«У меня к тебе дело. Один известный рэпер предложил мне сняться в его клипе. Я там буду играть самого себя. По замыслу, я должен быть в окружении поклонниц. Сейчас у меня фан-клуб преимущественно в Германии, но я там никого лично не знаю, да и в Россию не повезу. Я хотел спросить, интересно ли тебе и другим девочкам сняться в клипе? Если нет, то тогда просто наймём массовку, это не проблема. Но было бы лучше, если бы в клипе снялся настоящий фан-клуб».

Надеюсь, я правдоподобно сочинил. Опять просматривает сразу и долго не отвечает. Она совершенно точно что-то подозревает. Не клюёт быстро. Но судя по тому, что психопатка читала сплетни про меня и Алессию, я ей все ещё интересен.

«Не знаю, надо подумать. Я уже давно не возглавляю твой российский фан-клуб и не общаюсь ни с кем из тех девочек»

«Но у тебя остались их контакты? Можешь им написать?»

«Наверно, в друзьях кто-то из них ещё остался»

«А мы можем встретиться лично и обсудить? Это все не бесплатно, естественно. Все получат гонорар за съемки»

Молчит. Бля, какая же она тугая. Или подозрительная. Впрочем, правильно ведь опасается. Конечно, никакого клипа и в помине нет.

«Ты меня тогда в Мюнхене сильно обидел»

Отлично. Она клюнула. Сейчас поломается немного, построит обиженку и согласится на встречу.

«Я специально ехала к тебе, ради тебя. А ты так грубо со мной поговорил. Я потом долго плакала»

«Юль, я плохо помню, что тогда было, потому что много выпил. Ну и твоё появление было слишком неожиданным. Плюс я был сопляком. Если обидел, извини. Злого умысла у меня точно не было»

«Я так тебя поддерживала на всех матчах, так за тебя болела. Я вообще не ожидала, что ты такой грубый»

«Твоя поддержка на матчах была колоссальной, и я помню ее до сих пор. Столько лет прошло, а я тебя не забыл. И когда мне предложили сняться в клипе с фан-клубом, сразу вспомнил про тебя и нашел тебя»

Посматривает и снова молчит.

«Ну так что? Тебе интересно мое предложение?»

«Ну можем обсудить»

От радости я аж подпрыгиваю. Но радость быстро сменяется гневом. Перед глазами снова Лиля. Хрупкая, беззащитная, в слезах и с болью в глазах. Внутри все сжимается, к горлу ком подкатывает. Медленно опускаю веки, стараясь подавить ярость. Она зашкаливает. Как и боль за все, что произошло с Лилей.

«Это был наш ребёнок! Ему бы уже могло быть пять лет!».

Я приготовил для психопатки настоящий ад. Только она будет в нем не гореть, а мёрзнуть. По прогнозу погоды на выходных в Московской области минус восемнадцать. Юля прочувствует каждый градус на собственной шкуре. Я не выпущу ее, пока не признается мне на диктофон, что заказала нападение на Лилю. Ну и пока не даст контакты всех трёх исполнителей.

«Давай в эту субботу в четыре часа. Могу за тобой заехать. Напиши, куда».

Глава 10. Могила

Никита

— Привет, — Юля разводит губы не в улыбке, а в хищном оскале.

Захлопывает дверь автомобиля и сразу пристёгивается ремнём. Не изменилась. Такие же искусственно выкрашенные в блонд волосы, такой же яркий макияж. Сколько ей? Помню, что на год старше меня. Значит, двадцать семь.

— Привет. Сколько лет, сколько зим.

— Знаешь, а правду говорят, что мужчины всегда возвращаются, — и гордо вздергивает нос.

Трогаюсь с места и еду по направлению к светофору. Я забрал Юлю из дома. Она живет в сталинке возле Садового кольца. Значит, деньги у нее есть. Сама вряд ли заработала, получается, из богатой семьи. Это объясняет, откуда у нее были средства всюду за мной таскаться, включая Германию.

— Когда забываешь мужчину, когда перестаёшь о нем думать, он возникает на пороге.

А мозгов у нее не прибавилось. И это совершенно не делает Юле скидку за то, что она сотворила с Лилей. У меня руки чешутся — настолько сильно я хочу придушить ее прямо здесь и сейчас. Не знаю, как выдержу полтора часа дороги до леса в Подмосковье.

— Я знала, что ты вернёшься ко мне.

У меня не очень много терпения слушать этот бред. Злость медленно, по одному градусу закипает в венах. В ушах стучат слова Лили:

«Твоя больная чокнутая фанатка заказала избить меня».

К горлу ком подкатывает, когда вспоминаю Лилю в слезах. В ее глазах было столько боли. Дыхание перехватывает.

— Ты так и не смог меня забыть, — словно сквозь вату, в сознание врывается бредятина Юли. — Знаешь, а я тебя забыть смогла.

Ага, и именно поэтому читаешь бред, который пишут про мою личную жизнь желтые таблоиды.

— Куда мы едем? — наконец-то она додумалась задать самый важный вопрос.

— В Московскую область.

— В область? — удивляется. — А зачем так далеко?

— Там будут проходить съемки клипа.

— Ааа, понятно.

Я жду, что Юля еще что-нибудь нормальное спросит. Например, сколько заплатят за съемки. В конце концов, у какого певца мы будем сниматься. Но ни одного вопроса по существу она не задает. Всю дорогу несёт ахинею про то, что она меня забыла, а я ее нет. Тяжело это слушать, поэтому добавляю газа, чтобы побыстрее приехать.

— Где это мы? — наконец-то смотрит в окно, а не на меня.

— В Подмосковье.

— Какой-то лес, фонарей нет. Мы не въедем в дерево?

— Не въедем.

Найти бы нужное место. Присматриваюсь к деревьям со стороны водителя. Должны быть отметки.

Да, есть. Красные полоски. Еду строго по ним, пока не доезжаю до последнего дерева с отметкой. Торможу.

— Пора выходить, дальше пешком.

Прищуривается, глядя в лобовое стекло.

— Не видно никаких зданий.

— Чуть дальше будет амбар.

— Какой амбар?

— Съемочные площадки фильмов, сериалов, клипов находятся в амбарах. Там делают декорации в виде комнат и даже улиц.

— Ааа, понятно.

Мы выходим из машины, и я достаю из кармана фонарик. Совсем ничего не видно. Юля послушно семенит рядом, хрустя снегом, и даже мысли у нее не возникает о подвохе.

— Пришли, — объявляю, останавливаясь у глубокой ямы.