Шёлковый плен

Девушка затряслась, клацая зубами, от дурного предчувствия.

«Стоит нам ступить в город, люди отца тут же найдут меня и приведут к нему. А там он отдаст меня за лорда Арвида и…»

Тело Эрины вдруг окутало горячим теплом. Меховой плащ Кайласа лег на её плечи, девушка пригнулась от его тяжести.

— От стука твоих зубов голова кругом, — мужчина дернул поводьями, и конь погнал быстрее. — Разве жители Эндоса не терпимы к холоду? Ты бракованная?

Эрина молчала. Любое неверно сказанное слово могло приблизить её кончину. До неё доходили страшные слухи о том, как генерал расправляется с теми, кто ему не понравился.

Кайлас же расценил её безмолвие иначе.

— Немая? — он неожиданно схватил девушку за подбородок и развернул к себе, держа одной рукой поводья. Эрина потупила взор. — Как из Эндоса в Илдор пробралась и зачем?

«Лучше пусть и дальше думает, что я из вражеских земель», — девушка сглотнула и тихо промолвила:

— С-сирота.

Губы Кайласа почти касались её виска. Он улыбнулся, однако глаза его оставались холодны.

— А, так говорить, значит, умеешь. Тот мужчина кто?

Эрина попыталась вывернуть шею, чтобы вырваться из захвата Кайласа, но он лишь сильнее сжал горячие пальцы на её коже.

— Добрый человек, помочь хотел.

«И лишился языка из-за этого», — укол совести пронзил живот девушки.

Генерал долго изучал её лицо, Эрине захотелось укрыться от его пристального внимания, но он не дал бы ей пошевелиться. Конь под ними стремительно мчался, взметая снежную пыль и прижимая девушку к Кайласу.

— Девственница?

Опешив, Эрина прямо посмотрела на него.

— Ч-что?

Кайлас отпустил её подбородок, и девушка с облегчением отвернулась, однако от слов генерала тревога её возросла сильнее.

— За чистую сто золотых монет выручить можно. А за тебя так ещё больше дадут. Знаешь, сколько в Илдоре желающих иметь рабыню из Эндоса? — он наклонился ниже. Его горячее дыхание всколыхнуло мех на капюшоне. — Не можешь достать врага — отымей их женщин.

Эрина обомлела. Такого исхода она уж точно не могла ожидать.

— Вы меня в рабство продадите? — она сильнее стиснула луку седла, под сломанными ногтями проступила свежая кровь. — Вы же генерал, разве вы не приносили присягу служить закону и народу…

Она осеклась, чуть не выдав себя. Откуда сироте из Эндоса знать законы Илдора? Норз, как только стал помощником судьи и вырвался из дома, втайне приносил сестре книги, всё больше по юридическим наукам и истории враждующих королевств. Так что мир для Эрины походил на свод правил и сухие справки о важных событиях прошлого.

— Болтаешь много, — процедил Кайлас, озлобившись.

Он вдруг просунул руку под плащ Эрины, едва нащупал её грудь и недовольно цокнул:

— Слишком тощая.

С уст девушки невольно сорвался тихий стон смущения. Она не знала иных касаний мужчин, кроме кулаков и ударов сапогом от старших братьев и отца, так что реакция её тела удивила Эрину.

Генерал вскинул бровь, а девушка поспешно попыталась оттолкнуть его.

— Не надо, не трогайте!

— Перечишь? — Кайлас провёл ладонью по её впалому животу. И пусть слова его полнились угрозой, движение руки показалось Эрине мягким. — Жизнь не дорога?

— Вы меня не убьёте, — горько хмыкнула она. — Вы же пропитание добываете для войска, я нужнее живая.

Кайлас снова цокнул языком.

— Сиди молча. Услышу, что плачешь, привяжу к лошади и пешком пойдёшь.

Эрина прикусила губу. Ни слезинки не сорвалось с её ресниц. Ветер завывал, залетая под плащ, однако горячая ладонь Кайласа, что небрежно покоилась на её талии, будто прогоняла стужу и тяжесть скорой неволи.

Глава 3. Склизкий рынок

Вопреки опасениям Эрины, генерал Кайлас не стал въезжать в Лиррос по главной дороге, а повёз их окольным путём. Девушка из-под капюшона осматривала неведомый ей сумеречный город, в котором она прожила двадцать три года, так толком и не узнав о нём ничего. И всё же Эрина неуверенно предположила, куда её вёз «спаситель».

Ей доводилось слышать из разговоров братьев о Склизком рынке, где торговали контрабандой из Эндоса и людьми. Королевский двор Эндоса боролся с рабством и давно сделал всех людей в своей стране свободными, тогда как Илдор держался на рабском труде столетиями и не собирался лишаться бесплатных работников, чтобы примириться с соседом. Особенно, когда война предоставляла им возможность беспрепятственно красть людей Эндоса и лишать их всех прав.

Бедняцкая окраина Лирроса встретила путников зловонием. По пропитанным сыростью проулкам сновали лысые мужчины с чёрными бездонными глазами — воины Эндоса, лишенные языка и достоинства. Они прислуживали любому, кто мог выложить за них десяток монет. А вот женщины вражеского королевства ценились гораздо выше: красть их труднее, а желающих приобрести светловолосых красавец ради плотских утех — не счесть.

Одноэтажные покосившиеся от старости и бедности владельцев домики вскоре сменились двухэтажными каменными домами со следами плесени и промерзшей влагой на темных стенах и черепичных крышах. Почти все окна были плотно закрыты ставнями, из труб в пасмурное небо поднимались столбы серого дыма. Северные земли Илдора не отличались яркостью красок и чистотой улиц, ведь испокон веков сюда ссылали неугодных короне, преступников и тех, кто не смог найти себе место в городах побогаче.

«Его ведь тоже изгнали, — Эрина прислушивалась к ровному дыханию Кайласа, греясь в тепле его вынужденных объятий. — Бастард умершего короля, брат нынешнего. Проклятый принц, убивший собственную мать своим рождением. Смерть преследовала его с первого крика, и он сеет её, убивая во благо короны».

Однако Эрина не испытывала страха рядом с этим мужчиной вопреки здравому рассудку.

«Как же привычна мне стала жестокость, — мрачно хмыкнула она, глядя на кучку обездоленных беженцев с границы, что сидели с протянутой рукой на ступеньках небольшого храма Тёмной Матери. — Теперь и убийца кажется мне добрее собственного отца».

У одного из домов на площади Склизкого рынка Кайлас остановил коня. Здание заметно отличалось от остальных светлой кладкой стен и окнами с витражами. Эрина прищурилась и ей показалось, что в узоре мозаики виднелись обнаженные девушки. Надпись на резной вывеске, подкрашенной позолотой, гласила: «Яблоневый сад Магнуса».

«Публичный дом?» — сердце Эрины пропустило удар. Её братья частенько посещали подобные заведения, а потом хвалились друг другу, сколько девушек успели обойти и сколько золота оставить в карманах хлебосольных хозяев.

— Слезай, прибыли, — раздался выкрик Кайласа над её ухом. Он спрыгнул на промерзшую землю и хмуро поглядел на девушку, когда она не сдвинулась с места.

Эрина в панике осматривалась, будто только сейчас осознала своё незавидное положение. Толпа в полумраке кружилась по мощенной площади возле лотков с запрещенными в Илдоре товарами из Эндоса и Диких земель. Склизкий рынок просыпался в потёмках, и до самого утра здесь было не протолкнуться.

«Смогу ли затеряться среди людей? — лихорадочно думала девушка, медленно вылезая из седла с противоположной стороны от той, где её ждал Кайлас. — Не станет же он бежать за мной через всю площадь у всех на виду. Смогу ли я….»

— Глухой прикидываешься? — прикрикнул он и уже двинулся за ней в обход, как Эрина резко сорвалась с места и побежала. Побег её продлился недолго. Что-то схватило её за щиколотку и потянуло назад. Девушка упала и больно ударилась локтями о брусчатку.

— Любишь поиграть? — генерал навис над ней и дернул за шиворот, а затем без усилий закинул Эрину себе на плечи, как мешок с картошкой.

— Не со мной, дорогуша, — он похлопал её по бедру и понёс в «Яблоневый сад Магнуса». Девушка не сопротивлялась. Уж слишком хорошо понимала безнадежность её попыток убежать от того, кто держал в страхе два королевства.

«Хотя бы попыталась...» — тоскливо подумала она.

В широком холле их встретил улыбчивый старичок в очках в золоченной оправе.

— Генерал Кайлас! — он всплеснул руками, когда мужчина внёс Эрину внутрь вместе с вихрем снежных крошек. — Вы к нам зачастили. Сегодня как продавец, как я погляжу? Или на ночь всё же останетесь? Всегда к вашим услугам.

— Не лебези, Магнус, — Кайлас поставил Эрину на ноги и стянул с неё плащ, явив взору владельца публичного дома золотые спутанные волосы девушки. — Сколько?

Магнус плотоядно улыбнулся, его крохотные светло-серые глазки сверкнули из-под кустистых бровей, когда он потянулся к Эрине. Девушка отступила на шаг и врезалась спиной в крепкую грудь Кайласа.

— Тут надо посмотреть, что там у неё под платьем, — хихикнул Магнус. — Так сразу и не скажешь.

Генерал оттолкнул от себя Эрину, и та почти упала в скользкие ладошки старика.

— Потом поглядишь, сколько я спрашиваю?

Магнус взял девушку за щеки, пристально осмотрел лицо, затем раскрыл пальцами губы и проверил зубы.

— Из Эндоса? — уточнил он, прищурившись.

— Ага, — кивнул Кайлас.

— Чистая?

— Чище не бывает, — хмыкнул генерал и смахнул с чёрных волос снежные хлопья.

«На слово мне поверил? — Эрина терпеливо сносила, как её ощупывают со всех сторон, морщась от стыда. — Или соврать для него ничего не стоит?»

Магнус недовольно скривился, оттянув веки девушки без ресниц, а затем объявил:

— Сто двадцать золотых.

— Сто пятьдесят, — Кайлас повёл плечами, в холле стало холоднее, мрак сгустился в углах.

Магнус торопливо замахал ладошками.

— По рукам. Приятно иметь с вами дело, генерал Кайлас, — он щёлкнул пальцами, и из-за бархатной портьеры показалась невысокая девушка с яркими рыжими волосами в шёлковом платье с глубоким декольте. Шею её опутывал чёрный кожаный ремень с лиловым камнем по центру, в руках она держала увесистый мешочек. Магнус взял его, взвесил на ладони, вынул несколько золотых монет из мешочка, а затем вручил его Кайласу. Тот, не стесняясь, принялся тут же пересчитывать содержимое.

— Уведи её и приведи в порядок перед осмотром лекаря Ярлока, — приказал подопечной Магнус, кивнув на Эрину, а сам подобострастно склонил голову перед генералом. — На границах всё ещё туго?

Кайлас бросил последний взгляд на ошеломленную скорым развитием событий Эрину, которую под руку уводила рабыня.

— Благодаря ей станет чуть проще. Скоро ещё привезём, так что готовь золото, — отсалютовал он и вышел, не попрощавшись.

— Слушаю-с, — кинул ему вдогонку Магнус.

Дверь публичного дома с грохотом захлопнулась, лишив Эрину последней надежды на свободу.

***

Рабыня привела девушку в просторную комнату с мягкими диванами, обитыми бархатом, несколькими шкафами и огромной деревянной бадьей в центре. У витражного окна стоял столик с зеркалом, уставленный цветными бутылочками и баночками.

— Итраксе морадва, — проговорила рабыня, указав на бадью.

— Не понимаю, — покачала головой Эрина.

Рабыня нахмурилась и перешла на корявый илдорский.

— Ты не из Эндоса?

Эрина потупилась. Пусть Кайлас и поверил тому, что девушка родом из вражеских земель, но и дальше притворяться перед истинными выходцами из Эндоса ей бы не удалось.

— Я… — она растерянно смяла подол изношенного платья, подбирая ответ поудачнее, однако рабыня избавила её от объяснений, отмахнувшись.

— Ладно, неважно. Переходя порог «Сада», ты лишаешься прошлого и будущего. В душу тебе здесь никто лезть не будет, да и ты тоже не пытайся. Всё, что услышишь в доме, будет сплошной ложью.

Рабыня отвернулась и подошла к шкафу. Эрина бросила взгляд на её обнаженную спину. Молочно-белую кожу девушки покрывала россыпь янтарных веснушек, что так удивительно сочетались с осенней рыжиной её волос.

«Красивая, — промелькнуло в мыслях Эрины, пока та наблюдала за тем, как рабыня достаёт из шкафа платье, похожее на её, и полотенце. — Ни единого синяка на коже или царапины. С ней обходятся лучше, чем со мной в родном доме, хоть она и невольница».

— Давно ты здесь? — несмело вопросила девушка.

Рабыня насупилась, карие глаза её потускнели.

— С начала войны. Два года, — она встряхнула плечами, прогоняя тоску и натянуто улыбнулась. — Раздевайся, я принесу горячей воды и помогу тебе омыться. И не сопротивляйся. Лучше это сделаю я, чем Магнус. Он и так не упустит возможности тебя полапать.

Невольница передёрнулась всем телом и направилась к двери, но дрожащий голос Эрины остановил её:

— Как… Как тебя зовут?

— Лисса, — хмыкнула рабыня. — А тебя как называть? Подумай хорошенько перед ответом.

Девушка поняла намёк.

«Нет прошлого, нет будущего. Значит, можно притвориться кем угодно».

— Рин, — она всё же не стала отказываться полностью от настоящего имени, которым её окрестила мать, будучи беременной.

Лисса схватилась за ручку двери, но немного помедлила и угрюмо проговорила:

— Сочувствую, сестра. Хоть ты и попала в лучший публичный дом Лирроса, но судьба твоя от этого слаще не станет. Если тебя не купят на аукционе через пять дней, останешься здесь радовать посетителей. И кто знает, какой исход лучше. Я скоро вернусь. Бежать даже не думай, дальше границы всё одно никуда не денешься. Но ты и сама это знаешь, ведь так?

Эрина кивнула, и Лисса ушла, оставив девушку в одиночестве.

«Привёз меня в публичный дом получше, чтобы продать подороже?» — она негнущимися от волнения пальцами расстегивала пуговицы на платье. От него пахло сталью, морозом и мужчиной, что продал её за сто пятьдесят золотых.

Подбородок девушки дрогнул. Она прикусила руку, чтобы не разрыдаться в голос. Пережитые потрясения догнали её и сокрушили хрупкую чистую душу. Эрина опустилась на разбитые колени и дала волю беззвучным слезам, смывая горечь унижения.

Глава 4. Следы прошлого

— Тёмная Матерь, кто ж тебя так?

Лекарь Ярлок бережно ощупал бедра Эрины, покрытые лилово-желтыми отметинами. Старые синяки накладывались на свежие.

«Тот, кто породил меня на этот свет», — девушка морщилась, когда теплые пальцы лекаря проводили по недавним ушибам. Отец и братья никогда не трогали её лицо, а вот тело, скрытое под платьями с высоким горлом, неоднократно страдало от их дурного настроения.

Когда Лисса вернулась и увидела обнаженную Эрину, она не стала ни о чём спрашивать. Рабыня молча выполнила свою работу, едва касаясь кожи девушки, а затем наказала ждать прихода лекаря. Выходя из комнаты, она бросила на Эрину нечитаемый взгляд и поджала губы. Так на девушку смотрели немые служанки из отцовского поместья, которым приходилось залечивать её раны, что никогда не успевали затянуться.

— Шрамы есть? — бурчание Магнуса вывело Эрину из воспоминаний. Хозяин публичного дома сальным взором блуждал по тощему телу девушки, лежащей на диване.

— Нет, кожа чистая. Но… — лекарь, худой темноволосый мужчина с сеткой морщин вокруг светлых глаз, развел руками. — Немыслимо.

Эрина отвернулась к спинке дивана. Её тошнило от мерзости, от того, как её осматривают, будто кусок мяса. Годы издевательств сделали девушку немой, когда в её границы вторгались без разрешения, но всё внутри неё кричало от ярости.

— Девственность проверь, — Магнус сел на диван напротив и закинул ногу на ногу. — Раз её так колотили, то и пользовались наверняка.

Лекарь Ярлок сочувственно вздохнул и мягко обратился к Эрине, погладив её по колену.

— Будет неприятно, но постарайся расслабиться.

Девушка кивнула. Несколько минут унизительных касаний мужчины показались ей вечностью. Она с силой зажмурилась, представив глумливую улыбку генера, что обрёк её на эти мучения.

«Не будь он уже проклят Тёмной Матерью, — с горечью думала Эрина, — я бы пожелала ему подавиться тем золотом, что он выручил за меня».

— С её невинностью всё в порядке, господин Магнус, — наконец заключил Ярлок и тут же накинул на девушку платье, подготовленное Лиссой. — Можешь одеваться.

— Фух, не соврал, значит, — расплылся в улыбке Магнус, неотрывно смотря на то, как Эрина натягивает открытое платье, не скрывавшее её ссадин. — И долго всё это добро сходить будет?

Ярлок поднялся, хрустнув коленями.

— Думаю, не меньше недели.

— Тьфу ты, — скривился Магнус и хлопнул себя по бедру. — Надо было сразу же её раздеть. Этот Кайлас… А ресницы что?

Эрина изогнула брови, удивляясь переменам характера Магнуса. При генерале он ужом вертелся, а с лекарем говорит жёстко и отрывисто.

— Уйдёт несколько недель, пока они снова отрастут, — Ярлок втянул голову в плечи, словно боялся удара.

Магнус причмокнул губами и слащаво протянул:

— Ничего, её и так купят на будущем аукционе, уверен. Мужчины Илдора любят таких кротких девиц. Ступай, — с суровой миной он повернулся к Эрине. — Ешь вдоволь, а то смотреть страшно на эти кости. И учись хорошенько, только попробуй меня опозорить на аукционе, оставлю в «Саду» и буду подкладывать тебя под самых мерзких клиентов, поняла меня?

Девушка снова кивнула. Босыми ногами она встала на теплый деревянный пол и оправила подол платья, скрючив лицо от неприятных ощущений после осмотра.

— Ах да, — щелкнул пальцами Магнус и дёрнулся к карману жилетки, — пойди сюда. На колени встань.

Эрина послушно опустилась на ноющие коленки. Хозяин обвил чёрный ремень с лиловым камнем, как у Лиссы, вокруг её шеи. Он как влитой прилип к распаренной от омовений коже.

— Если попытаешься дёру дать, этот амулет тебя обездвижит, — Магнус махнул ладонью, приказывая девушке встать, и та подчинилась. — Так что не советую помышлять о свободе.

«Да мне и так это уже ясно, — Эрина склонила голову и направилась к двери. — Пять дней ещё точно проживу, а там видно будет».

Она коснулась ручки, надавила и открыла дверь в свою новую безвольную жизнь, которая мало чем отличалась от её прошлого постылого существования.

***

Лисса ждала Эрину у порога, чтобы отвести к остальным рабыням, что ютились в общей комнате до исхода аукциона. После их либо отправят к новым владельцам, либо выделят отдельную комнату в «Яблоневом саду», где они смогут приступить к своим обязанностям.

В светлой комнате у стены стояли в ряд десять узких кроватей с одинаковыми белыми простынями. Рабыни сидели на полу у пылающего камина, грели руки и тихо переговаривались. Они разом умолкли, когда Лисса ввела Эрину. Все светловолосые, с тёмными глубокими глазами и одинаково печальными лицами.

— Сестрицы, знакомьтесь, это Рин, — Лисса положила ладонь на плечо девушки. — Она займёт кровать Айлы у окна. Позаботьтесь о ней.

С пола грациозно поднялась невысокая рабыня с белёсыми прямыми волосами, приблизилась к Эрине, мельком осмотрела её синяки и вопросила:

— И почему же ты не плачешь, не кричишь? Обычно новоиспечённых рабынь приходится волоком таскать по дому, пока они не привыкнут. Давно ты в рабстве?

— Несколько часов, — одними губами улыбнулась Эрина.

Рабыня недоверчиво вскинула бровь, но более расспрашивать не стала.

— Это Илла, — представила Лисса. — Она здесь дольше остальных новеньких, так что спрашивай её обо всём.

— Спасибо, Лисса, — Илла скривила пухлые губы, — что опять навязала мне свои обязанности.

— В отличие от вас у меня хватает работы, — невозмутимо ответила Лисса и кивнула остальным рабыням. — Поздно уже, все по кроватям.

Девушки не сдвинулись с места. Они поглядывали на Иллу, та, хмыкнув, пожала плечами.

— Слышали, сестрицы? Все спать, пока грозная Лисса не разозлилась.

Рабыни, едва сдерживая надменные улыбки, поднялись и направились к своим кроватям. Напряжение, висевшее в пропахшем пламенем и духами воздухе, не давало Эрине вздохнуть полной грудью.

— Будь осторожна, — шепнула ей напоследок Лисса. — Никто не хочет делить знатных покупателей с красивыми соперницами. Айла моего совета не послушала.

Она напоследок искоса посмотрела на Иллу, которая безмятежно расчёсывалась и напевала себе что-то под нос, и вышла.

Эрина нерешительно помялась на месте, а затем подошла к выделенной кровати, как её остановил глухой голос Иллы:

— Ты не из Эндоса, не так ли?

— Нет, — честно призналась Эрина, опускаясь на твердый матрас.

Илла оставила в покое свои шелковистые волосы и прямо посмотрела на девушку. В древесно-карих глазах её танцевал мрак.

— Скажу честно, вряд ли кто купит такую бледную моль, как ты, на аукционе. Так что трогать тебя не буду. С тебя и так хватит, — хмыкнула рабыня. — Но, если будешь носом крутить или мнить из себя невесть что, я могу и передумать.

Эрина промолчала. Спорить с той, кто на порядок сильнее её и влиятельнее среди рабынь, девушка смысла не видела. Затаиться и наблюдать со стороны, подмечая малейшую угрозу — такой тактики она придерживалась всю свою жизнь.

Рабыни готовились ко сну. Кто-то умывался, кто-то молился, но не Тёмной Матери, а Светоносному Отцу, богу-покровителю Эндоса. В мягких чертах рабынь Эрина ловила свои собственные, испортившие ей судьбу.

— Вы все из Эндоса? — поинтересовалась она, глядя на Иллу, заплетающую косу. — Как попали в Илдор?

Пальцы рабыни замерли. С постным лицом она ответила:

— Кто как. Кого выкрали из родных домов на границе, кого близкие продали ради пары золотых. Не удивлена?

Эрина поежилась от изучающего взора Иллы и приподняла плечо.

— Семьи не всегда бывают нормальными.

— О, это твой случай, да? — хохотнула Илла. — Прости, уж слишком ты жалкая. Кроткая лань, которую так и хочется загрызть.

Эрина прикусила щёку изнутри. Дремавшая в её крови ярость на миг показала себя, что не скрылось от хищных глаз Иллы.

— Ох, погляди-ка, какой взгляд. Оставь это для мужчин, — она обернулась на притихших рабынь и прикрикнула: — Чего уши греете? Спать велено.

Девушки, потушив свечи на прикроватных тумбах, укрылись с головой одеялами. В витражное окно пробирался тусклый свет круглой луны. Пьяные песни ночных гуляк перебивались руганью никогда не спящих владельцев таверн.

— Добрых снов, Рин, — донесся до Эрины змеиный шёпот Иллы. — Спи крепко, пока можешь.

Как бы ни старалась рабыня поселить в сердце девушки страх, нельзя наполнить чащу, что уже давно переполнена.

«Если и суждено мне умереть, то лучше уж вдали от дома, — Эрина съежилась на кровати, не заняв и половины матраса. — Не доставлю радости отцу и братьям своими мучениями. Норза жаль, он наверняка за меня беспокоится».

Напоминание о брате отозвалось тянущей болью в груди. Мать их умерла в родах, дав жизнь Эрине, когда Норзу едва исполнился год. Их жизнь походила на нескончаемый кошмар. Два их старших брата и отец позаботились о том, чтобы младшие не знали ни покоя, ни счастья. И сколько бы раз Эрина ни задумывалась о причинах, не смогла отыскать должного оправдания их жестокости.

«Мстили за смерть матери? — она повернулась на бок и подложила ладонь под щёку. — Но разве ж моя в том вина?»

Сон смежал её веки, пока девушка прислушивалась к мерному дыханию «сестёр».

«Может, не всё так плохо? — крохотный лучик надежды пробился через тьму повседневности. — Свадьбы с лордом Арвидом я избежала. Здесь меня будут кормить, никто руку поднимать не станет. А с ним я бы и года не прожила».

О лорде Арвиде, лучшем лекаре Лирроса, ходили недобрые слухи. Три его прошлые жены умерли в первые годы брака при странных обстоятельствах. Если бы рабы лорда могли говорить, наверняка поведали бы много чего интересного об их судьбе.

«Отец ведь продать меня ему хотел, — Эрина медленно погружалась в сон. — Один за связи, другой за сто пятьдесят золотых. Такова цена моей жизни?».

Ответ на свой вопрос она не нашла. Но в эту ночь ей снились металлические глаза, что с усмешкой взирали на неё из сумрака.

Глава 5. Триумф

Несколько дней вдали от Лирроса, в снежных пустошах, полных врагов и голодного зверья, дали свои плоды. Купленные на сто пятьдесят золотых мечи и лекарственные отвары помогли заклинателям теней выдержать натиск врага. Обескровленная восточная граница Илдора выстояла ценой свободы одной девушки.

Глядя на трупы врагов и их светлые волосы, окрашенные кровью, Кайлас оперся о свой меч и задумался. В его воспоминаниях среди цветущих белых роз сада Олсонов в свете полной луны кружилась девочка с улыбкой, счастливее которой он не встречал за двадцать восемь лет. Он наблюдал за ней сквозь щёлочку между досок заброшенного хлева, где его спрятал от ищеек отца юный Норз. Девочка ничего не знала о странном госте их поместья, а Кайласу тогда казалось, что он смог увидеть её светлую душу и покориться ей.

«У них похожие глаза, но это не может быть она», — генерал вынул меч из брюха врага и закинул его на плечо. Образ девицы, проданной им, всё не выходил у него из головы и смешивался с легкой девичьей фигуркой, что порхала среди цветов под неслышимую музыку. Изящные движения дочери лорда Олсона отпечатались в памяти Кайласа яркой кляксой среди беспросветного мрака.