Два типа незнакомцев

– Нет, они хотят получить что-то, что гарантированно съедобно, и хотят это побыстрей. Но есть и другие заведения быстрого питания, которые доминируют на этом рынке, – «Макдоналдс», «Бургер Кинг», «Кей-эф-си», «Чик-фил-эй», «Попайз» и с полдюжины других. У вас крупная компания с большим количеством ресторанов, но вы все-таки не «Макдоналдс». Их расходы на рекламу в течение одного-единственного дня превышают ваш общий маркетинговый бюджет за последние два года. Речь идет о ведущих мировых брендах. Вы просто не в состоянии с ними конкурировать. Но у вас есть одно преимущество. Ваша еда заметно лучше. По-моему, как раз в этом ваша сильная сторона, и для того, чтобы люди оценили это, ваши цены должны вырасти.

– Вы хотите сказать, что люди будут расхватывать тот же самый «Хартфилд чизбургер делюкс», если он будет стоить дороже? – спросил Тодд, в голосе которого прорезались насмешливые нотки.

– Да, – ответил Логан, – и если вы этого не понимаете, то вам не стоит заниматься маркетингом. Таково уж человеческое поведение. Люди верят, что вино в более дорогой бутылке лучше на вкус, чем в дешевой. Их мнение о вине определяет цена, а также удовольствие от него до и во время употребления. И оно действительно будет лучше на вкус. Если и дальше проводить параллели с винами, то «Макдоналдс» – это дешевое шардоне из винного магазина за углом, а вы – шампанское в бутылке с новомодной винтовой крышечкой. Другими словами, вам нужна новая бутылка с новой пробкой. Вы должны перепозиционировать свой бренд.

– Но это же семейный ресторан быстрого обслуживания… – начал было Хартфилд.

– Разумеется, но в ближайшем будущем это будет семейный ресторан быстрого обслуживания более высокого класса. Поднимите цены на двадцать восемь процентов, обновите свои старые помещения – снабдите их более уютным, более люксовым освещением. Создайте у себя атмосферу ресторана, а не зала ожидания в аэропорту – потраченные деньги можно списать на расходы, чтобы сэкономить на налогах. Потратьтесь на дополнительный персонал по уборке. В четырех ресторанах, которые я посетил, полы и столы были откровенно грязными. Уборщицы столь же важны, как повара и официанты. Половина впечатлений от посещения ресторана – это само место, а другая половина – еда. И то, и другое одинаково существенно. Неважно, насколько вкусна ваша еда, если вам приходится употреблять ее, сидя рядом с кучей мусора на столе. Она просто не покажется вам настолько уж хорошей.

Хартфилд быстро заморгал, как будто его мозг внезапно подвергся бомбардировке совершенно новой информацией.

– Когда цены полезут вверх, не пытайтесь это скрывать. Подайте это как данность – как нечто само собой разумеющееся. Новая рекламная кампания, которую я для вас разработаю, будет состоять из двух частей. Сразу после обновления сети основным слоганом будет «„Хартфилдс“: вы платите за качество». Не особо оригинально, зато действенно. Когда бельгийская пивоваренная компания «Стелла Артуа» начала продавать пиво в Великобритании, они не могли сравниться по ценам с обычным пивом. В их рекламной кампании использовался слоган «Обнадеживающе дорого». Они продали там просто бездну своего пива. А вы продадите бездну своих гамбургеров.

В конференц-зале воцарилась напряженная тишина. Все остальные руководители отделов нацелились взглядами на Хартфилда. Они ждали его реакции. Никто из них не обладал особой значимостью в этой комнате, так что Логан сосредоточился исключительно на нем. Излагая свой план, он внимательно следил за выражением лица председателя совета директоров. Сначала тот явно не купился на сказанное. Но затем эта идея все-таки понемногу проникла ему в голову.

– Вообще-то, это рискованно… – с некоторым сомнением проговорил он.

– Да, это сопряжено с определенным риском, как и любое перепозиционирование существующего бренда. Альтернатива – это сокращение численности персонала и установка цифровых терминалов самообслуживания для оформления заказов во всех ваших торговых точках. Они приносят деньги, потому что люди заказывают больше еды, используя сенсорные экраны. Сорокалетний отец семейства в свой обеденный перерыв вряд ли захочет общаться с восемнадцатилетней кассиршей, чтобы объяснить ей, почему он хочет типовой обед «Хартфилд» плюс еще один дополнительный бургер, а не два одинаковых набора на двоих. Мамаша-домохозяйка не захочет видеть выражение лица той же самой кассирши, заказывая один латте с обезжиренным молоком и еще два мороженых «Харти» навынос. Терминалы самообслуживания снимают бо́льшую часть чувства вины в момент заказа. Таким образом, ваши продажи полезут вверх, и через год установка экранов полностью окупится. Хотя знаете что? Вы все равно не «Макдоналдс». В этом ваша сила. И это то, что вы будете говорить людям. Это вторая часть моей маркетинговой кампании – вам предстоит забыть про плату за качество. Ваша основная реклама будет выглядеть примерно так: надпись «Хартфилдс» и фотография самого вкусного бургера, который вы когда-либо видели. А под ними слоган: «Мы не „Макдоналдс“».

Руководители отделов затаили дыхание. Не зная, что сейчас сделает Хартфилд – выставит Логана за дверь или расцелует его.

Хартфилд не заставил себя долго ждать. Он отодвинул свое кресло от стола.

Встал.

Рассмеялся и похлопал в ладоши.

Один за другим, столь же предсказуемо, как восход солнца, руководители отделов поднялись со своих кресел рядом с ним, лучезарно улыбаясь Логану.

– Логан, да ты в натуре гений, ты в курсе? – воскликнул Хартфилд, отбросив официальный тон. – Где ты изучал маркетинг? В Гарварде? Йеле?

Логан встал и, пожав ему руку, сказал:

– Я никогда не изучал маркетинг. Я психолог-бихевиорист. Я знаю, что думают люди. Я знаю, что они делают. Я знаю, что они чувствуют. И, что еще более важно, я знаю, как заставить людей покупать то, что я хочу, чтобы они покупали.

– Все эти годы мы действовали неправильно. У нас действительно хороший продукт, и мы должны зарабатывать на нем больше денег. Спасибо тебе.

– Всегда пожалуйста, – отозвался Логан и, отпустив руку Хартфилда, почувствовал, как его телефон опять завибрировал, трижды. Еще три уведомления.

У него аж зубы заныли – так хотелось поскорей вытащить этот телефон. Но он все-таки устоял.

– Буду с тобой честным, Логан: я давно искал такого креативного парня, как ты, который мог бы возглавить новое направление в нашей компании. Мы бы хотели, чтобы ты присоединился к «Хартфилдс» в качестве вице-президента по…

– Боюсь, что я вынужден отказаться. Мне нравится работать частным консультантом, мистер Хартфилд. Не волнуйтесь, вам еще предстоит выплатить мне много денег за эти проекты, но мне нравится быть гибким и работать с разными компаниями. Это больше соответствует моему стилю жизни.

– Господи, да кому ты это рассказываешь? Нет ничего лучше, чем быть самому себе начальником. Скажи, чем ты занимаешься в свободное время? Ракетбол? Гольф? Я с удовольствием взял бы тебя с собой на поле после обеда. Можно было бы по-быстрому скатать на девять лунок[11], а потом посидеть в баре…

– Боюсь, я не занимаюсь спортом.

– Но ты выглядишь как атлет. Так что это? Бег?

– Отчасти да, но я бегаю один. И тренируюсь тоже один.

– Да ладно тебе, Логан… Я пытаюсь соблазнить тебя составить мне компанию. Давай замутим что-нибудь вместе, запиши это в свой ежедневник. Что ты любишь делать, чтобы расслабиться?

Медленная, долгая улыбка расплылась по лицу Логана, когда он сказал:

– Я убиваю людей.

Из комнаты вышел весь воздух. Тишина и потрясение. В зале повеяло холодом, словно с замерзшего озера на Аляске.

Логан улыбнулся еще шире, в глазах у него заиграли веселые смешинки. Хартфилд ткнул в него пальцем, и из его огромного живота вырвался смех:

– Да ты, сукин сын, просто прикалываешься надо мной… Черт, я ведь чуть не поверил…

Логан изобразил на пальцах, будто стреляет в Хартфилда из пистолетов, хохоча вместе с ним, и остальные присутствующие в комнате тоже отозвались нервными смешками.

Еще через десять минут, заполненных все теми же восторгами и восхищениями, они договорились о выделении Логану полумиллиона долларов на подготовку подробной стратегии и тактического маркетингового плана. Документально оформить это предстояло через пару недель.

Логан вышел за двери и двинулся по коридору, по-прежнему слыша Хартфилда, бурлящего энтузиазмом в конференц-зале, – его противный голос с каждым шагом становился все тише. Войдя в лифт, он почувствовал, как в кармане пиджака опять завибрировал телефон, увесистый и аппетитный, загруженный уведомлениями, способными обеспечить дофаминовый приход, резко повысить уровень адреналина и высвободить несущие удовольствие эндорфины. Предвкушение опьяняло почище вина.

Отсроченное удовлетворение всегда приятней. Логан знал это лучше кого-либо другого.

Лишь оказавшись на улице и направившись к метро, он достал телефон из кармана пиджака. Логан мог легко позволить себе лимузин с водителем. И какое-то время наслаждался этими удобствами – хотя все равно скучал по метро. Именно в вагонах подземки у Логана было время изучать людей. Их лица, их реакцию на различные ситуации, связанные с их взаимодействием с другими людьми или окружением. Поездив недельку в нью-йоркском метро, вы узнаете о человеческих существах и психологии куда больше, чем потратив неделю на тщательное изучение лучших учебников. И как только поймете механизмы и побудительные мотивы человеческого поведения, подземка превратится для вас в отдельный курс психологической науки. Логану нравилось находиться среди людей, чтобы иметь возможность незаметно наблюдать за ними. Пользовались метро люди из абсолютно всех слоев общества, богатые и бедные, потому что это по-прежнему был самый быстрый способ передвижения по городу.

Но сейчас все его внимание было сосредоточено на телефоне. Он установил оповещения о новостных статьях, настроив их на конкретные поисковые запросы. Теперь результаты валились один за другим.

Звезда «Тик-Тока» Элли Паркер обвиняется в двойном убийстве на Манхэттене

Убийства в «Тик-Токе»: Влиятельной блогерше предъявлено обвинение в убийстве из мести

Социальные сети убивают: Элли Паркер, звезда «Тик-Тока», и ее падение к убийству

Логан улыбнулся про себя, спускаясь в метро с улицы. Приложив свою карту MTA[12] к турникету, спустился по лестнице и встал на платформе.

Предполагалось, что Элли не переживет визит в ту квартиру. Это напомнило ему, что он может контролировать окружение, процесс принятия решений и реакцию человека на психологические, социальные и экологические стимулы, но не способен предсказать биологическую реакцию чьего-либо организма. Рвота вскоре после того, как Элли Паркер употребила заранее подготовленную воду, спасла ей жизнь.

Задуманная схема предусматривала не одно только двойное убийство якобы из мести – все это должно было выглядеть как убийство с последующим самоубийством. Вот почему он не побоялся назвать ей свое имя. Элли убивает своего мужа и лучшую подругу, самых близких ей людей, которые так жестоко предали ее, а затем сводит счеты с жизнью.

Тем не менее первая часть сценария Логана – двойное убийство – сработала идеально. Что же до остального…

Ну, предположим, расскажет все-таки Элли свою историю – или же ту ее часть, которую сумеет припомнить, – своему адвокату… Расскажет ему или ей о мужчине по имени Логан, которого встретила на ступеньках метро. О его желтом чемодане, сломанной ноге и костылях. О его практически полной беспомощности. И своем чувстве вины из-за того, что набросилась на Джеймса и Харриет, разрушив их жизнь в интернете. А потом расскажет, как случайно выронила чемодан этого любезного, беспомощного незнакомца. Как тот раскрылся. И как она почувствовала себя обязанной помочь этому человеку.

Потом квартира, сломанный лифт, лестница, пот, холодная вода из холодильника и то, какой вкусной она показалась поначалу. Единственной отличительной чертой Логана был маленький шрам на подбородке. Во всем остальном у него было самое простое, немного угловатое лицо. Полицейский художник сумеет изобразить своим карандашом что-то напоминающее четверть населения планеты Земля. Хотя Логан знал, что ему нет особой нужды беспокоиться о том, что Элли в точности опишет его внешность, – полиция ей все равно не поверит, и у нее нет ни свидетелей, ни каких-либо вещественных доказательств, подтверждающих ее историю.

Она не сможет сообщить им того, чего не знает.

Что этого человека просто невозможно выследить.

Что этот человек потратил немалое время на разработку стратегии, тестирование чемоданов и того, как они будут ломаться, – если выкрутить один из винтов выдвижной рукоятки и пропороть бо́льшую часть тканевой основы застежки-молнии лезвием бритвы, отчего хватит всего одного сильного удара, чтобы разорвать оставшиеся нити, удерживающие половинки чемодана вместе. Что он тщательно отрепетировал свои реплики и изучил ее распорядок дня – в какое время когда она выходит из дому и куда направляется, чтобы быть уверенным, что именно она предложит ему помощь в этот самый момент на верху лестницы, ведущей на платформу.

Как и большинство людей во всем мире, Логан никогда не слышал об Элли Паркер до тех пор, пока не посмотрел видео, на котором она случайно застала своего мужа в постели со своей лучшей подругой. Она выглядела такой потрясенной, такой задетой… На лице у нее была написана боль. Реальность этого открытия и вызвала столь бурную реакцию на это видео. Затем Логан просмотрел еще кое-что из контента Элли и обнаружил ее ежедневные «добрые дела».

Что вызвало у него лишь отвращение.

Логану это показалось чистой работой на публику. Элли не только получала эндорфиновый приход от проявления доброты в этих своих представлениях, но и удваивала накатывающее на нее в такие моменты чувство удовлетворения, снимая эти так называемые добрые дела на видео и получая похвалы от своих подписчиков.

Тогда-то Логан и понял, что нашел сценарий для своего очередного шедевра, впитав в себя всю ненависть последователей Элли, направленную на ее мужа и подругу, которые разбили ей сердце. Если с этими двумя что-нибудь случится, Элли станет главной подозреваемой.

И если она и вправду добрый человек, то это была та сторона ее личности, которую он мог использовать.

Ее доброму делу по отношению к нему предстояло стать последним.

Когда подошел поезд, Логан с несколькими другими пассажирами подождал на платформе, пока из вагонов не выйдут люди, а затем зашел внутрь.

Он искал ту женщину-бабочку.

В этом вагоне ее не было.

Логан глянул на часы. Скорей всего, она должна быть в этом поезде или в следующем.

Он вышел из вагона, добежал до следующего и вскочил в него, когда двери уже закрывались.

И вот она – его женщина-бабочка.

Следуя за ней в подземке и по городу, как делал это последние месяцы, он опять вспомнил то лето, когда был всего лишь семилетним мальчишкой. В том году родители отправились вдвоем путешествовать, оставив его в своем хэмптонском[13] особняке с няней. Логан провел эти два месяца совсем один, в их саду. Тем летом было жарко, и по какой-то причине сад был полон красивейших разноцветных бабочек. И его отца не было рядом, чтобы наказать его или избить. Так что он совершенно свободно гонялся за этими бабочками.

Эта женщина напоминала ему о том счастливом лете. Она была его бабочкой.

Логан опустился на сиденье, припоминая свою только что состоявшуюся деловую встречу и стараясь совсем уж откровенно не пялиться на молодую женщину, сидящую напротив него. Вытащил телефон и позволил своим мыслям блуждать по собственному разумению.

Логан сказал мистеру Хартфилду правду.

Ему нравилось убивать людей.

Для Логана убийство было гораздо увлекательней игры в гольф. И наверняка проще.

Несмотря на то что он превратил свое признание в конференц-зале в мрачную шутку, сам факт произнесения этих слов вызвал у него сильное возбуждение. Логан любил поговорить. Всерьез поговорить. Он знал, что существует глубокая психологическая потребность в общении.

В основном Логан общался с мертвыми.

Они были превосходными слушателями.

Его интеллект давал ему понимание происходящего, и он знал, что разговоры с мертвыми – это всего лишь попытка выпустить пар или же симптом более глубокой проблемы.

Сейчас Логан был одинок – как, пожалуй, и всегда.

Подняв взгляд от телефона, он посмотрел на пассажиров в вагоне метро. Прямо напротив него сидела молодая женщина, за которой он уже некоторое время следил. Логан так долго был один, что даже слежка за этой молодой женщиной, за этой бабочкой, казалась ему чем-то вроде близких отношений.

Единственным вопросом, который его занимал, заключался в том, чем могли закончиться эти отношения. Обычно они заканчивались лужей темной крови.

Глава 7

Эдди

Офисные совещания в моей фирме – это не совсем то, что большинство юристов назвали бы чем-то профессиональным.

Начнем с того, что Гарри просто терпеть не может эти совещания. Всегда прикладывается к своей фляжке, а не пьет поставленную перед ним минеральную воду. Кларенс, что необычно, не сидит у ног Гарри – вместо этого забивается в угол кабинета, чтобы следить за всеми сразу. Дениз, секретарша, дает ему погрызть мозговую косточку. Она думает, что когда Кларенс видит, как мы спорим, это ему, конечно, не нравится. Эта косточка и время от времени потрепывание по холке со стороны всех остальных помогают ему чувствовать себя спокойней.

Было около полудня, и Кейт вызвала Блок. Дениз сварила для всех кофе, но я предпочел приготовить его себе сам. Для меня это дико – когда кто-то, кто работает на тебя, готовит тебе напитки. Мне это никогда не нравилось. Дениз не возражала. К тому же ее кофе был просто ужасен.

Наш офис располагается прямо над тату-салоном в Трайбеке – совсем небольшой и не шибко похожий на типичную адвокатскую контору, что мне очень нравилось. Стоило нам всем собраться в помещении, которое мы гордо именовали конференц-залом, как там сразу же становилось тесно, поэтому мы просто стояли вокруг двух столов в большом пространстве, которое включало в себя приемную, рабочее место Дениз с компьютером, письменный стол Блок и спальное место Кларенса. А еще ксерокс, работа с которым требовала такого мастерства и ловкости, что я всегда держался от него подальше, словно он был радиоактивным.

– Она невиновна, – сообщила всем нам Кейт. – И очень напугана. Кто-то пытался убить ее, и она не знает почему. Кто-то – не исключено, что тот же человек, – убил ее мужа и лучшую подругу. В последнее время о ней пишут во всех социальных сетях. Она застукала своего мужа Джеймса Паркера и свою лучшую подругу Харриет в одной постели, когда снимала прямой эфир для «Тик-Тока». У прокуратуры более чем достаточно мотивов, чтобы закопать ее, но я хочу это дело. А она хочет нас.

У окружного прокурора Роберта Кастро были давние связи с нашей фирмой. А совсем недавно мы буквально вытерли им пол в ходе судебного разбирательства по делу об убийстве, которое он вел лично. Несмотря на это, вскоре после того процесса Кастро был все-таки переизбран на пост окружного прокурора. Всегда облаченный в белоснежный костюм, он баллотировался под флагом непримиримого борца с коррупцией, но этот костюм был только для виду. Кастро был в кармане у каждого жулика с Уолл-стрит, и средств, которые он получал от своих дружков из крупных могущественных корпораций, оказалось предостаточно, чтобы одолеть его соперника на выборах. В США обычно побеждает тот, кто тратит больше денег.

В последнее время о Кастро неважно отзывались в прессе – после того, как заключенная по имени Руби Джонсон сбежала из женской тюрьмы строгого режима[14]. Кастро позарез требовалось какое-то громкое дело, чтобы отвлечь внимание журналистов от этого побега, и я обоснованно предполагал, что его целью станет Элли Паркер.

– Кейт права. Она этого не делала, – подтвердил Гарри. – Вид у нее был совсем больной. Как будто она только что побывала на самом пороге смерти.

Я заметил, что после этих слов Дениз, Блок и Кейт как-то по-особенному глянули на Гарри. Они не хотели говорить об этом, не хотели этого вспоминать, но не так давно Гарри и сам стоял перед этим самым порогом. В него стреляли, он чуть не умер в больнице, а затем впал в кому. Это было тяжелое время для всех нас. Мы любили старика, и какое-то время казалось, что он никогда уже не очнется. Отполированная до блеска трость в его руке была свидетельством этого ранения. Он терпеть не мог эту штуковину и постоянно ее где-нибудь оставлял. Гарри Форд – один из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Он отказался бы от этой трости, даже если б это погубило его.

– Хорошо, – сказал я, – что нам известно и что она рассказала полиции?

– Ту же историю, что и нам. Про мужчину с желтым чемоданом, который сказал, что его зовут Логан. Ведущий детектив – Билл Сакс. Он не стал особо распространяться об обстоятельствах дела. Джеймс Паркер и Харриет Ротшильд были найдены мертвыми в квартире Элли пять дней назад, – сказала Кейт.

– Какова причина смерти? – спросил я.

– Мы этого не знаем, – ответила Кейт. – Вопросы детектива Сакса к Элли были недостаточно конкретными. Он так ничего и не выдал. В основном сосредоточился на том факте, что Элли была единственным человеком, у которого имелся мотив для их убийства.

Я на секунду задумался. Билл Сакс уже долгое время работал в отделе по расследованию убийств. И был поумней многих.

– Этому есть два объяснения, – наконец сказал я. – Либо он не нашел орудие убийства, которое можно было бы связать с Элли, либо еще сам не знает причину смерти.

– А может, и то и другое, – предположил Гарри.

– Итак, что нам все-таки известно? У Элли имелся мотив для этих убийств. Весьма весомый. Растиражированный по всем социальным сетям. Нам нужно срочно скачать все эти видео на диск, пока они не исчезли. Мы не знаем ни причины, ни даже времени смерти жертв, поэтому не можем выдвинуть какое-либо алиби. Что мы можем сделать, чтобы подтвердить ее рассказ про того парня с чемоданом, которого она повстречала в метро?

– Я этим займусь, – сказала Блок. – У меня есть свой человек в транспортной полиции. Посмотрим, не получится ли заполучить записи с камер наблюдения на Центральном вокзале. А потом я загляну в квартиру, в которой она тогда оказалась, и попробую найти договор аренды.

Я кивнул:

– А теперь наша главная проблема. Когда будет официально предъявлено обвинение?

– Завтра утром, – ответила Кейт. – Я думаю, окружной прокурор без всяких проблем получит постановление большого жюри[15], но ты прав: освобождение на поруки может стать серьезной проблемой. Родителей Элли давно нет в живых. Ее мать, Сьюзан Йорк, погибла несколько лет назад в автомобильной катастрофе, а отец, Стюарт Йорк, долго после этого не протянул – инфаркт. У нее есть кое-какие сбережения, но не слишком-то много. Если сумма залога превысит миллион долларов, то она не сможет его внести.

– И что тогда? – спросила Дениз.

– Тогда до суда она отправится к Рози, – ответил я.

Центр имени Роуз М. Сингер, расположенный на острове Райкерс-айленд[16], был назван в честь женщины, которая в должности члена Совета исправительных учреждений выступала за реформу системы мест лишения свободы. Центр, открывшийся в конце восьмидесятых, задумывался скорее как реабилитационный, чем карательный, – с трудовыми программами, арт-терапией, садами и доступом к охраняемым площадкам для спорта и отдыха под открытым небом. Внучка Роуз М. Сингер однажды сказала, что это позор, что сейчас это учреждение носит имя ее родственницы. На сегодняшний день оно известно как одно из самых жестоких, перенаселенных и опасных мест на планете. И небезопасным делают это место не только заключенные – угроза физического и сексуального насилия со стороны сотрудников этого исправительного учреждения тоже вполне реальна. Просто спросите у властей Нью-Йорка, которые уже выплатили и которым еще только предстоит выплатить многие миллионы долларов компенсации заключенным, ставшим жертвами изнасилований и сексуальных домогательств в гостях у Рози. Правда, уже несколько лет есть надежда на то, что это напрочь запятнавшее себя учреждение все-таки закроют, положив конец десятилетиям страданий на острове, который по праву называют Островом Дьявола.

– Ей там не выжить, – коротко констатировала Блок.

В устах Блок, которая всегда клинически точна как в формулировках, так и в самих своих мыслях, это утверждение прозвучало как нельзя более весомо.

– У нее может не остаться иного выбора, – сказал я. – Хотя мы знаем кое-каких сидельцев, которые могут там за ней присмотреть.

– Но у нас нет никого в отделении строгого режима, – возразил Гарри.

Блин… Он был прав.

– Будем надеяться, что до этого не дойдет. Кейт, сколько Элли сможет собрать для залога?