Два типа незнакомцев

Кавана Стив

Два типа незнакомцев

Steve Cavanagh

Two kinds of stranger

Copyright © Steve Cavanagh 2025

© Артём Лисочкин, перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Моему отцу, Сэму

ЧАСТЬ I

@EllysLittleLife

Манхэттен, Нью-Йорк

Аудиоописание к видео в режиме реального времени для пользователей с ослабленным зрением создано при помощи ai audio assist

Молодая женщина с мобильным телефоном, камера которого переведена в режим селфи, проходит через дверь в современно обставленную квартиру и направляется на кухню. Она снимает пальто и выставляет на кухонную стойку магазинные пакеты с покупками.

ЭЛЛИ: Привет, друзья, с вами Элли! Я тут подумала, что неплохо было бы выйти в прямой эфир и посвятить вас всех в один маленький секрет. Завтра у нас ровно полгода со дня свадьбы…

Молодая женщина поднимает левую руку к камере, демонстрируя свое обручальное кольцо и помолвочное колечко с крупным белым бриллиантом.

ЭЛЛИ: …И я хотела бы сегодня вечером сделать Джеймсу небольшой сюрприз. Кстати, не переживайте, что он увидит это видео! Сегодня утром я заметила, что он оставил свой телефон на тумбочке возле кровати, так что это ни в коем случае не испортит сюрприз до того, как он вернется с работы. В общем, я тут прошлась по магазинам…

Она открывает пакет с продуктами и начинает доставать его содержимое.

ЭЛЛИ: У меня тут яйца, мука, сливки и, разумеется, коробка с безотказной смесью для шоколадного брауни, потому что, как всем известно, на кухне я ноль без палочки. Как бы я даже печенье не умею печь… А мой замечательный муж просто обожает брауни, так что почему бы и нет. Эти «домашние» брауни – из коробки, но, пожалуй, нам не стоит афишировать эту подробность и делать вид, будто это мой собственный рецепт.

Молодая женщина раскладывает покупки на кухонной стойке и закатывает рукава.

ЭЛЛИ: Я знаю, это для моего мужа, но для меня это все равно считается моим спонтанным добрым делом на этой неделе, отсюда и хэштег «СДД». Расскажите мне в комментариях, каким будет ваше спонтанное доброе дело на этой неделе, – или, может быть, вы уже его сделали, так что дайте мне знать. Распространяйте доброту, ребята, и пусть все узнают…

*глухой стук*

Она оборачивается, отвлекшись на него.

ЭЛЛИ: Что это было, народ? Вы это слышали? Ладно, пофиг – я… Что еще? Ах да, так что остаток недели у меня будет довольно суматошный – в четверг у меня намечен девичник с моей лучшей подругой Харриет. Мне кажется, что с тех пор, как мы с Джеймсом вернулись из свадебного путешествия, я была так занята, что виделась с Харриет разве что всего на паре-тройке вечеринок, и в прошлом месяце мы посмотрели ту пьесу на Бродвее, и пообедали вместе, но, типа, не просто время от времени выбирались куда-нибудь в бар, как раньше. Итак, теперь вы знаете, что мы наметили это на четверг, потому что она так много для меня значит. Она была моей свидетельницей на свадьбе, и я просто хочу убедиться, что мы по-прежнему держимся за ту особую дружбу, которая…

*опять тот же стук*

Молодая женщина поворачивается и идет по квартире.

Элли: Ребята, вы тоже опять это слышали? Лично я так определенно что-то слышала…

Она открывает дверь, за которой видна кровать. На кровати лежат мужчина и женщина. Оба голые.

ЭЛЛИ: О господи! О боже ты мой! Как ты мог? Как ты мог?

Телефон падает на пол.

♥45,6 М •132 М ♦957,899

@kindsofkindness

Господи, Элли! Как же я тебе сочувствую!

@dailykindnessandkittens

:-0 ;-( Это Джеймс и Харриет??!!!??!!

@betty2013

О зайка! Вот же сукин сын! Мне так жаль! @Элли, ты этого не заслуживаешь, ты самый добрый и милый человек из всех, кого я только знаю, я просто не могу поверить, что они могли так вот вести себя у тебя за спиной!

@startmeup56

И долго, по-твоему, это уже продолжается? Это началось до или после свадьбы?

@commandgirl14

Мне никогда не нравился Джеймс. Он такой кусок дерьма, и я никогда не доверяла Харриет! Она модель, а моделям нету никакой веры. Элли я люблю тебя!

@Justice4peace60066

БЛИННН, девочка! Ты не заслуживаешь ничего из этого дряни, после всех твоих добрых дел и всех тех людей, которым ты помогла! Я знаю, что ты все время творишь добро, но это ничего не даст тебе в этой жизни, детка!

@crystalcool47

Я фшоке! Джеймс!! Харриет!! Мое сердце ♥ принадлежит тебе, Элли!

Глава 1

Элли

Пробираясь сквозь толпу на Центральном вокзале Нью-Йорка, Элли Паркер размышляла обо всем, что она потеряла. Нарисованные на потолке звездные небеса озаряли своим сиянием толпу, но только не ее.

Ей двадцать семь лет.

Две недели назад у нее было все.

Идеальный муж. Идеальная квартира. Идеальные друзья и идеальная работа.

И все это знали.

В своей налоговой декларации Элли указывала, что она журналист и блогер из числа лидеров общественного мнения в социальных сетях – инфлюенсер, как с некоторых пор принято выражаться. Она писала статьи о красивой жизни для престижных журналов, но бо́льшая часть ее доходов поступала из интернета – от «Ютьюба», «Инстаграма»[1] и «Тик-Тока». Ее каналы были заполнены креативными и хорошо подготовленными видеороликами о ее потрясающей квартире, ее прическах, демонстрациях макияжа, – в общем, о всей ее жизни.

Имелась и еще одна причина, по которой Элли была так популярна, – ее серия видеороликов о том, что она называла спонтанными добрыми делами. Как раз это и отличало ее от всех остальных. Ее аккаунты были посвящены не только себе любимой, но и попыткам распространить хоть немного любви по всему этому огромному городу. Иногда для этого требовалось купить еды какому-нибудь бездомному, или дать непомерно большие чаевые официантке, или выгулять собаку пожилой соседки, или сделать даже что-то совсем уж незначительное – к примеру, просто придержать для кого-нибудь дверь. Элли запечатлевала такие деяния на видео и делилась ими в социальных сетях – в надежде, что это вдохновит других поступать точно так же.

И это приносило свой результат. Хэштег #СДД стал регулярно появляться в социальных сетях.

У Элли была не только жизнь, о которой она всегда мечтала, но и та, о которой мечтали пять миллионов ее подписчиков. Ничего из этого не досталось ей за просто так. Она упорно трудилась, чтобы завоевать каждого из этих совершенно посторонних для нее людей. Они любили ее, потому что Элли никогда ничего не принимала как должное. В ленте ее интернет-профиля, на самом верху, было закреплено первое в ее жизни видео. На нем была запечатлена гораздо более молоденькая Элли, которая с тридцатью баксами в кармане зашла в ближайшую «Си-ви-эс»[2] и купила в отделе косметики все, что требуется молодой женщине для создания незабываемого вечернего образа. Это видео стало напоминанием и для ее подписчиков, и для самой Элли о том, как далеко она продвинулась за эти шесть лет и что она по-прежнему та молодая женщина, которая с восторгом и благодарностью воспринимала каждый свой очередной прорыв, каждую новую помаду, полученную по почте, и каждого нового зрителя своих каналов. Люди любили Элли, потому что она была в точности такой же, как и любой другой человек, лелеющий какую-то мечту; только вот мечта Элли сбылась, и она была готова поделиться этой сбывшейся мечтой со всеми – с изяществом, улыбкой и самой что ни на есть искренней, неподдельной скромностью.

Хотя когда делишься своей идеальной жизнью с миллионами людей, главная проблема в том, что те же миллионы людей видят, как все в твоей жизни вдруг рушится и разваливается на куски…

Две недели назад вся жизнь Элли взорвалась как бомба. И весь мир наблюдал за этим. То видео она удалила почти сразу же после того, как все это произошло, но к тому времени было уже слишком поздно. Многие успели скачать его или перепостить в «Тик-Токе», «Инстаграме», на «Ютьюбе» – повсюду.

В кармане пальто у нее зазвонил телефон. Потянувшись за ним, Элли глянула на золотые часы в здании вокзала. Почти полдень. Встреча с ее агентом, Жизель, была намечена на два часа дня, и Элли вдруг захотелось спуститься в метро, отъехать куда-нибудь подальше от шумного делового центра, найти там «Старбакс» и часок отдохнуть, расслабиться, собраться с мыслями перед встречей. Жизель получала запросы на интервью от таких журналов, как «Нью-Йоркер», «Вог» и «Роллинг стоун», а также от телевизионщиков – Си-эн-эн, Эм-эс-эн-би-си и Фокс ньюс. Элли была восходящей звездой. У нее имелись все перспективы на телевидении, в издательском деле и журналистике. Ей было суждено стать одной из немногих звезд социальных сетей, сумевших пробиться в традиционные СМИ. Хотя не то чтобы Элли так уж хотелось пребывать во внешнем мире, даже просто выходить на улицу. Если не считать встреч со своим агентом по вторникам и четвергам, она практически не покидала отель. Тот отель, в который переселилась прямо в тот день, когда застала Джеймса и Харриет в одной постели. Поспешно собрав лишь самое необходимое, Элли укрылась за анонимностью, свойственной большинству американских отелей. Но даже там она чувствовала себя выставленной напоказ, чуть ли не голой. На данный момент ей было не под силу управиться со столь пристальным вниманием к своей персоне. Она уже две недели ничего не публиковала в интернете.

Хотя после того прямого эфира все хотели услышать ее историю. Все хотели Элли.

Кроме одного человека.

Ее мужа.

Глядя на затейливый звездный потолок Центрального вокзала, Элли размышляла, насколько иной была бы ее жизнь, если б она не обратила внимания на шумок, доносившийся из ее спальни во время прямого эфира. Джеймс и Харриет входили во все ее группы поддержки в соцсетях, и Элли не хотела общаться со своими интернет-друзьями, потому что знала, что любые ее слова дойдут до Джеймса и Харриет. На данный момент вполне можно выплакаться и своему агенту, Жизели. Хотя она понимала, что рано или поздно ей все-таки придется разобраться со своими проблемами. Сумей Жизель настоять на своем, Элли давно сделала бы это в «Утреннем кофе»[3].

Сапожки Элли ненадолго остановились перед ступеньками, спускающимися в подбрюшье города, в метро. Потом она решительно двинулась дальше. Ее волосы, собранные в пучок на затылке, подпрыгивали при каждом шаге. Темно-синий берет помогал скрыть ее внешность. Она не хотела привлекать к себе внимание.

Элли продвигалась вперед. Во всех отношениях.

У нее не было выбора. Теперь она это знала. Весь мир разделял с нею боль от предательства, и Элли старалась быть сильной.

Что не особо у нее получалось.

Она просто не могла больше находиться в той квартире. Это было место, в котором ее столь жестоко предали. Так что пришлось переселиться в отель, чтобы скрыться от всех и вся. Отели – это не настоящая жизнь. Тут всегда можно отдать одежду в химчистку, поесть в любое время дня и ночи и, что хуже всего, здесь всегда имеется мини-бар. Только вот это был действительно хороший отель, и не особо миниатюрный холодильник был доверху набит бутылками приличного вина. Прошлой ночью, уже откупорив вторую бутылку, Элли отправила Джеймсу текстовое сообщение. Всего одно слово.

Привет.

Никакой реакции.

Прождав с полчаса, она выпила еще бокал шардоне, после чего позвонила ему.

Джеймс не ответил.

Элли позвонила еще раз.

Он не взял трубку.

Допивая оставшееся в бутылке, она набрала его номер еще шесть раз.

Не особо помогало и то, что Джеймс стал одной из самых ненавидимых фигур в социальных сетях. Последователи Элли в «Тик-Токе» позаботились об этом. Свой аккаунт в «Инстаграме», равно как и во всех остальных сетях, он уже удалил, но это не остановило ненависть. Десятки тысяч людей осыпали его оскорблениями, надоедали его друзьям, его семье, его работодателям. За две недели, прошедшие после показа того видео в прямом эфире, Джеймс и Харриет основательно настрадались и натерпелись. Харриет вышибли из модельного агентства, а Джеймса уволили с работы как испортившего репутацию своей фирме.

Элли не просила, чтобы это произошло. Хоть и знала, что так и будет. И не остановила это. Да и просто не смогла бы остановить.

Ничто из этого отнюдь не прибавляло бодрости духа. Месть не была сладкой – оказалась скорее горькой на вкус. Элли все еще любила Джеймса. И теперь терзалась угрызениями совести из-за того, что разрушила две человеческие жизни, кое-как справляясь при этом с болью в своей собственной.

Стащив с руки коричневую кожаную перчатку, Элли смахнула слезу со щеки и свернула за угол, направляясь к поездам метро. Приложила телефон к сканеру, проходя через турникет.

Единственная лестница вела вниз, на платформу. В полдень здесь было не так уж много пассажиров, но в Нью-Йорке никогда не бывает безлюдно. Вокруг всегда есть народ.

На верхней ступеньке лестницы стоял какой-то мужчина. Левая нога у него была закована в гипс – от колена до подъема ступни, – а руки крепко сжимали рукоятки инвалидных костылей. Несмотря на холод, на нем были тренировочные штаны с отрезанной из-за гипса штаниной, свитер и тонкая красная куртка. Лицо у мужчины было худощавое, но он явно не прилагал особых усилий, чтобы удерживать свой вес на костылях. Даже издалека Элли углядела, какие мощные у него руки и плечи. Он напомнил ей тех парней, которые в ее колледже занимались плаванием или легкой атлетикой.

Но этот был явно не из студентов.

Мужчина на костылях был значительно старше. На десять, а может, и на все пятнадцать лет старше ее самой. И все же выглядел он отнюдь не как большинство сорокалетних. По крайней мере, на взгляд Элли. Он выглядел… в общем, Элли подумала, что выглядел он просто-таки отпадно. На голове у него была синяя бейсболка. Мужчина наклонился, все еще удерживая правой рукой костыль, и попытался что-то подхватить с пола.

Рядом с ним стоял желтый пластиковый чемодан на колесиках. Мужчина немного продвинулся вперед, одновременно удерживая и ручку чемодана, и костыль, но тут у него возникла новая проблема. Попытавшись спуститься по лестнице, он все никак не мог решить, как одновременно тащить чемодан и использовать костыли, чтобы удерживать свой вес при спуске. Мимо него протиснулась какая-то женщина в длинном черном пальто, оттолкнув его к перилам, и пробормотала извинения, сбегая вниз по ступенькам. Мужчина просто улыбнулся. Не выказал ни гнева, ни раздражения, лишь вежливо кивнул в знак того, что услышал ее.

После последних двух недель тяжелейших испытаний, свалившихся ей на голову, Элли вдруг неожиданно для себя подошла к мужчине и спросила:

– Может, малость подсобить вам с этим чемоданом?

Наверное, потому, что хотела помочь. Наверное, потому, что ей не хватало того теплого чувства, которое всякий раз возникало после того, как она совершала одно из своих ежедневных «спонтанных добрых дел». Наверное, потому, что вид у этого мужика был довольно жалкий, и она просто пожалела его.

Сначала он был удивлен. Рот у него приоткрылся, губы шевельнулись, хотя никаких слов или даже звуков не последовало. В этот момент Элли заметила шрам у него на подбородке, прямо под нижней губой. Бледный и довольно толстый. След от какой-то старой раны. Затем мужчина улыбнулся и с благодарностью произнес:

– Спасибо. Досюда-то я кое-как ухитрился дохромать, опираясь на костыли и волоча за собой чемодан, но с лестницами такое не прокатит. Вы так добры…

– Нет проблем, – отозвалась Элли, наклоняясь, после чего, нажав на кнопку на выдвижной ручке в верхней части чемодана, задвинула ее вниз до упора, опять ухватилась за нее и подняла чемодан с пола. Был он не слишком большим и тяжелым – вроде тех, которые она обычно брала с собой в самолет в качестве ручной клади.

Ей пришло в голову, что еще две недели назад, до появления того вирусного видео, Элли попросила бы у этого мужчины разрешения снять видео для своих аккаунтов в социальных сетях. Это было бы хорошим сюжетом для ее рубрики, посвященной спонтанным добрым делам. Но только не сейчас. Элли даже не знала, будет ли когда-нибудь вновь публиковать что-нибудь в интернете.

Она немного подождала, пока мужчина не возьмется за костыли, которые он опустил на первую ступеньку, после чего соскочил туда сам. Чуть подогнул сломанную ногу, чтобы сохранить равновесие, когда резиновые ножки костылей нащупали следующую ступеньку. Костыли щелкнули, принимая на себя его вес, и он сказал:

– Последние пять минут мимо меня прошла уйма народу. Я совершенно не представлял, как мне спуститься на платформу. Люди в этом городе настолько заняты своими делами, что…

ТРЕСЬ!

Пластиковая ручка отломилась от чемодана.

Это не только заставило мужчину умолкнуть – Элли показалось, что само время остановилось в этот момент. Она замерла. Мужчина тоже. Они не пытались перехватить чемодан – в этом не было смысла. Элли инстинктивно прижала руку ко рту и судорожно втянула воздух сквозь зубы.

Оба завороженно наблюдали, как чемодан летит вниз, почти как в замедленной съемке. Ударившись о ступеньки, он подпрыгнул в воздухе, перекувырнулся, а затем снова ударился о них, после чего с глухим стуком покатился все ниже и ниже – на платформу, где с треском раскрылся, вывалив на нее перепутанные зарядные кабели, лэптоп, нижнее белье, носки и прочее его содержимое.

– О господи, о господи, мне так жаль! – вновь и вновь повторяла Элли, словно мантру, торопливо сбегая вниз по ступенькам.

– Всё в порядке. Просто не повезло, – сказал мужчина, медленно и осторожно спускаясь на костылях следом.

Инстинктивно присев на корточки, Элли принялась собирать вещи мужчины, складывая их обратно в чемодан. Чувствуя себя какой-то слабой и беспомощной, она подхватывала с грязной платформы его трусы от «Келвин Кляйн», торопливо складывала их и заталкивала в открытый чемодан. Выглядело все это настолько неприлично, что она почувствовала, как у нее щеки горят от стыда.

Элли запыхалась. Шея у нее покраснела. Ее нервную систему захлестнул выброс адреналина, который приходит вместе с полнейшим, всепоглощающим смущением.

Наконец добравшись до платформы, мужчина попытался наклониться, чтобы помочь ей собрать его личные вещи, но потерял равновесие и упал – изогнувшись, чтобы поберечь сломанную ногу, отчего шлепнулся на задницу.

– О боже, вы целы? Простите меня! Господи, что я наделала…

– Всё в порядке. Вы тут ни при чем, – отозвался мужчина.

В результате оба оказались на полу: Элли – на коленях, мужчина – на заду. Мимо быстро проходили люди; их колени, цокающие туфли на высоких каблуках, джинсы и ботинки мелькали по обе стороны от них.

Встретившись взглядами, Элли и мужчина нервно хохотнули. Это разрядило напряжение, и Элли с облегчением рассмеялась.

– Давайте помогу вам подняться, – сказала она, поднимаясь на ноги. Мужчина оперся на здоровую ногу, для равновесия взял Элли за руку, оперся на костыль, и вскоре уже стоял прямо. Она передала ему второй костыль и вытерла пот со лба. Теперь все было уложено обратно в чемодан. Не слишком аккуратно, но все-таки уложено. Элли присела на корточки, захлопнула крышку чемодана и ощупала края в поисках язычка молнии. Быстро нашла его. Однако молния была уже полностью застегнута. При ближайшем рассмотрении обнаружилось, что с одной стороны она напрочь оторвалась от шва, которым крепилась к жесткому корпусу. Чемодан не закрывался.

Элли приподняла его и, подсунув под него одну руку, а другой прижав крышку, спросила:

– У вас там, случайно, нет скотча или чего-нибудь такого, чем его можно было бы перетянуть?

Мужчина покачал головой:

– Не мой день, не моя неделя… Мне теперь придется собираться заново – оставить часть этого барахла у себя в квартире и взять рюкзак. У меня как раз есть время, чтобы управиться с этим и успеть в аэропорт на свой рейс домой.

Она поставила чемодан на пол, почесала в голове.

– Я чувствую себя просто ужасно, я такая…

– Вы ни в чем не виноваты! Честно: большое вам спасибо, что пытаетесь помочь. Лестницы мне пока что не по зубам. Я сломал лодыжку на футбольной тренировке и до сих пор не могу привыкнуть к этим чертовым штуковинам, – сказал он, приподняв костыль.

Элли почувствовала себя совсем уж мерзко, глядя на сломанный чемодан.

– И как же вы дотащите его до своей квартиры?

Он опустил взгляд на чемодан и с сомнением произнес:

– Может, разве что под мышкой… Чтоб он не открывался. Не поможете мне его там пристроить?

Элли вздохнула, глянула на часы. До ближайшей встречи время еще было. Предполагалось, что она воспользуется им, чтобы собраться с мыслями.

– А далеко эта ваша квартира? – спросила она.

– Всего в нескольких кварталах отсюда.

Элли подхватила чемодан, прижала его к себе и сказала:

– Ладно, пошли – я вам помогу.

– Нет, я не могу просить вас…

– Это самое малое, что я могу сделать. Если не помогу вам, то весь день буду чувствовать себя просто ужасно, – перебила его она.

Поднявшись по лестнице обратно, мужчина уже здорово запыхался.

– Спасибо. Вообще-то, даже не знаю, как я бы без вас управился… Меня зовут Логан, – представился он.

– Элли, – отозвалась она, стараясь идти помедленней – подстраиваясь под шаткие, сбивчивые движения Логана, ковыляющего на костылях.

Наконец они вышли из здания вокзала на Сорок вторую улицу, и Логан направился к пешеходному переходу.

Чемодан не был тяжелым, даже со всем его содержимым, но идти с этой проклятой штуковиной под мышкой было крайне неудобно. Элли засунула его под левую руку – пальцы едва доставали до нижней части – и как следует прижала к себе, чтобы он случайно не открылся, опять вывалив на всеобщее обозрение трусы или еще какое-нибудь такое добро ее спутника. Когда они переходили через улицу, левая рука уже начала уставать, и Элли неловко засунула чемодан под другую, едва не уронив его опять прямо посреди пешеходного перехода.

– Господи, да вы в жизни не дотащили бы эту штуковину до своей квартиры! – пропыхтела она.

– Знаю. Я просто стеснялся попросить о помощи, – сказал Логан.

– Нечего тут стесняться – у вас травма… Я же в полном здравии, но все-таки именно я ухитрилась сбросить ваш чемодан с лестницы с такой силой, что он лопнул по швам.

– Это дешевый чемодан, и ручка у него сопливая, – возразил Логан. – Вы были исключительно добры ко мне. Больше никто не остановился, чтобы помочь мне.

– Большинство людей в этом городе слишком заняты, чтобы помочь первому встречному, – сказала Элли. – Вообще-то это печально. Мы должны больше помогать даже совершенно незнакомым людям.

Оказавшись на противоположном тротуаре, они продолжали двигаться на юг, пока не оказались на Сороковой улице. На углу, на картонной подстилке – судя по всему, бывшей коробке от чего-то вроде большого холодильника, – сидел мужчина в широком грязном пальто. Какого возраста – нипочем не скажешь, бездомные стареют быстрее. Нью-йоркские улицы чем-то сродни машине времени: всего одна ночь, проведенная на тротуаре, может показаться неделей, а неделя – годом. И это хорошо видно по лицам бездомных, по их глазам.

Элли, замедлив шаг, переложила чемодан под другую руку, чтобы дотянуться до брючного кармана. Достала пять долларов и протянула их мужчине. Вид у него был какой-то заторможенный. Он взял купюру, нерешительно поначалу, затем поднял взгляд на Элли и еле слышно поблагодарил ее.

Элли и Логан двинулись дальше.

– Вы хороший человек, Элли, – сказал Логан.

– Обычно я стараюсь каждый день хотя бы раз кому-нибудь помочь. И давно уже этого не делала. Вообще-то не такой уж хороший я человек, – отозвалась Элли, подумав о Джеймсе и Харриет. Они оба глубоко ранили ее. И эту рану она еще долго будет ощущать в своем сердце. Но все же они не заслуживали того, чтобы их жизни были полностью разрушены из-за одной-единственной ошибки.

– А вы не слишком-то легко принимаете комплименты, – заметил он, улыбнувшись.

– Как только что сказала, не такая уж я и добрая. Просто пытаюсь исправить свои ошибки. Это прибавляет мне настроения.

– Выходит, я один из объектов вашей благотворительности? Вроде того парня на углу? – опять нарушил молчание Логан, по-прежнему улыбаясь.