Лес. Фаза 1. Обогащённая вода

Ворошилов смотрел на его рейтинги и внутри что-то сжималось. От понимания. Зарецкий – идеальный продукт. И этот продукт продавали те, кто ещё вчера продавал войну, санкции, страх. А теперь продавали надежду. Ту же самую, только в другой упаковке.

Он не мог спросить у Виктора Павловича, стоит ли за Зарецким его рука. Не мог. Потому что ответ разрушил бы всё. Или подтвердил бы то, что он и так знал: предшественник играет на всех полях. И это и есть настоящая политика.

В тоже время, Ворошилов был не единственным, кто искал ответы.

Алекс Неская нашла зацепку там, где не искала. Среди сотен фотографий в соцсетях бывшего мужа. С форума «Фармацевтика и БАД» в Женеве. Она уже хотела пролистать дальше, но взгляд зацепился за силуэт на заднем плане. Знакомый. Приблизила, вгляделась. Рядом с Максимом стоял Зарецкий. В делегации западной корпорации. Ещё до того, как стал кандидатом. До того, как его лицо появилось на каждом экране.

Сердце сжалось. Зарецкий и Дилин вращались в одних и тех же кругах. А эти круги были за границей. За той самой, что Ворошилов называл «по ту сторону баррикад».

Она смотрела на фотографию. Внутри закипало то, что она считала давно выжженным. Обида. Ярость. Желание докопаться до правды – любой, самой грязной, самой опасной. Теперь у неё был личный интерес.

***

Бар нашёлся в переулке, где даже фонари светили неохотно. Внутри душно, пахло табаком и дешёвыми духами. Музыка играла так, чтобы не мешать разговорам. Столики стояли достаточно близко, чтобы подслушивать, и достаточно далеко, чтобы делать вид, что не подслушиваешь.

Алекс допивала второе пиво. В мессенджере загорелось новое сообщение.

Аккаунт «Холодный»:Добрый вечер. Ну допустим, Артём. Что хотели?

Она улыбнулась. Клюнул.

Алекс: Я журналист. Алекс Неская. Исследую пиар-технологии. Наши общие знакомые рекомендуют вас как очень специфичного и очень компетентного специалиста. Гарантирую полную конфиденциальность.

Ответа не приходило около часа. Алекс не торопила. И ответ пришел.

«Холодный»: О, я вас знаю. Читал ваши расследования. Дайте подумаю.

Она почти видела, как он там, за экраном, колеблется, прикидывает, взвешивает. Молодой, амбициозный, польщённый вниманием.

Встречу назначили через два дня. Бар, где официанты знали имена гостей. Алекс приехала на такси. Артём ждал у входа. Курил. Стрижка, пиджак, часы.

– Добрый вечер, Артём! – Алекс улыбнулась – той улыбкой, которую репетировала перед зеркалом. Тёплой, чуть кокетливой, ровно настолько, чтобы он почувствовал себя особенным. – Спасибо, что пришли.

– Здравствуйте. – Он смутился, затянулся сигаретой. – Не за что. Рад поделиться опытом.

– Ну, я готовa. А Вы?

– Докуриваю – и идём.

Она ждала, пока он докурит.

– А Вы давно курите?

– С детства.

– Надо бросать. Вы такой молодой, красивый. Поберегите здоровье.

Он улыбнулся, открыл перед ней дверь.

Пиво принесли быстро. Заказали по второму, когда Алекс раскрыла блокнот. Диктофона не было – условие Артёма. Она делала вид, что записывает. А на самом деле запоминала каждое слово.

– Артём… Я начала своё исследование с простого факта: «классические СМИ умирают». Им на смену приходят гибридные проекты. Такие, как Ваш. Вы ведь не просто транслируете новости – Вы создаёте повестку. Нарратив. Как Вы выбираете темы? Что в приоритете?

Он оживился. Подался вперёд, заговорил быстрее, увереннее.

– Ну, не согласен про «создаём нарратив». Скорее чувствуем тренды. Общество устало от чиновничьих докладов, от лакированных новостей. От войны, от элит... Мы даём правду без купюр. И надежду. Что есть люди, которые не боятся говорить прямо.

– Прямота чувствуется. – согласилась Алекс. – Но масштаб требует ресурсов. Денег, кадров. Как справляетесь? Краудфандинг? Реклама?

– Народная поддержка. – Он насторожился, но не так, чтобы испугаться. – Люди донатят. Плюс партнёры, спонсоры, которые разделяют наши ценности. Но мы ни от кого не зависим. Ни от государства, ни от бизнеса.

– Независимость – ключевой фактор. А партнёры в основном отечественные? Или есть и международные? Сейчас многие фонды поддерживают независимые СМИ.

Он улыбнулся. Довольно. Снисходительно. Как человек, который знает то, чего не знают другие.

– Ну, между нами… не для протокола. Есть и те, и другие. Главное, чтобы философия совпадала. Недавно заключили сделку с… – он запнулся. – В общем, с международным фондом. Связан с крупными фарм-компаниями. Они везде инвестируют в будущее – медицина, питание. Деньги идут на ролики, инфографику. Где-то помогают раскрыть то, что между строк. Дальше – дебаты, круглые столы, хайповые темы.

– Настоящая народная медиа-машина. – Алекс подалась вперёд, и в её голосе зазвучало то, что он принял за восхищение. – Удивительно, что такой молодой человек умеет координировать такие сложные процессы. Но я всё-таки хотела бы подробнее о финансировании. Понимаете, время сейчас такое. И… Артём… я не пытаюсь залезть к вам в карман, но… Вас пытались купить? Заказные статьи? Стоп-листы?

Он не отвёл взгляд, но что-то в нём изменилось. Сжалось.

– Любой паблик с подписотой от десяти тысяч с этим сталкивается. Были предложения. И деньги, и… как бы это сказать… «крыша». И от официалов, и от тех, кто не очень.

– И? – Алекс сделала глоток пива. – Вы отказались? В Вашем возрасте это очень сильный поступок. Сложно отказаться от лёгких денег и сохранить достоинство.

Он хотел сказать «да». Она видела это. Но слова застряли в горле. Потому что она смотрела не на его лицо – на его руки. Часы. Стекло, ремешок, механизм. Который стоил больше, чем годовая зарплата менеджера среднего уровня.

– Артём… – спросила она мягко, как спрашивают о погоде. – У Вас богатые родители?

– Обычные! – Он напрягся. – А при чём тут это?

– Просто пытаюсь понять, как молодой человек в двадцать два года, даже при успехе его канала, может позволить себе такие часы. – Она улыбнулась, но в улыбке уже не было тепла. – Я такие, кстати, видела у Зарецкого Кирилла Владимировича. На фото.

Он побледнел. Вскочил, бросил на стол смятую салфетку.

– Да, Александра! – голос сорвался. – Не насосал, а подарили. Можете так и записать. Всего доброго.

Он вылетел из бара, даже не заплатив. Алекс смотрела ему вслед. Внутри росло тяжёлое удовлетворение. Она раскусила его. На часах. И он это понял. Теперь оставалось раскрутить дальше. Теперь это было делом времени.

Такси везло её через ночной город. Капли дождя на стекле, огни фонарей, радио бормотало что-то про победу, про стабильность, про светлое будущее. Алекс не слушала. Она смотрела на телефон, на фотографию, которая стала началом. Зарецкий. Дилин. Конференция в Женеве. Часы на запястье мальчишки, который думал, что он главный.

Она вышла из машины. Голову не поднимала из телефона. До подъезда оставалось несколько шагов.

Удар пришёлся в затылок. Голова поплыла. Колени ударились об асфальт. И сразу же удар в рёбра. Ногой. Воздух вылетел из лёгких со свистом. Она упала на бок, застонала. Ещё один удар в лицо.

Чья-то рука схватила за волосы, дёрнула вверх.

– Где телефон? Стирай всё! Полностью! Всю память!

Она не думала. Пальцы сами нашли нужные кнопки. Сброс до заводских. Потухший экран. Она протянула телефон, показывая, трясясь от боли и страха.

– Вот! Вот!

Преступник вырвал аппарат, разбил пяткой. Осколки брызнули по асфальту. Снова удар в лицо.

Темнота.

Очнулась от холода. Щека горела, рёбра ныли, во рту – вкус крови. Сумка валялась рядом, вывернутая. Косметика, мелочь. Кошелёк на месте. Телефон уничтожен. Блокнот исчез.

Она поднялась, держась за стены. Доплелась до квартиры, свет не включала. В ванной наощупь нашла кран, сунула лицо под струю. Вода смешалась с кровью, потекла розовая, потом прозрачная. Она стояла и смотрела как стекает.

– Не плакать. Не смей плакать, тварь.

Она закусила губу, пока не почувствовала солёный привкус собственной крови. Взгляд упал на тюбик тонального крема в корзине. Замазать синяк.

– Вот так, девочка, всё смоется.

Она вытерла рот, взяла тюбик. В зеркале – разбитое лицо, подзаплывший глаз, опухшая губа. Она сразу поняла кто и зачем это сделал. Телефон уничтожен, блокнот украден. Деньги не тронули. Ей просто указали на место.

Алекс посмотрела на своё отражение и улыбнулась сквозь боль. Теперь она знала точно, что она на верном пути. И завтра, когда синяки станут желтеть, она продолжит.

***

Защищённая линия

Тихий, едва уловимый щелчок. Ворошилов сидел за столом. Перед ним – чистый лист бумаги, на котором он успел набросать какие-то цифры. Теперь цифры не имели значения. Голос из динамика – спокойный, почти домашний. Но Ворошилов слышал в нём то, что слышат только те, кто сам живёт на линии фронта. Не военном – политическом.

– Михаил Сергеевич, премьер-министр из Будапешта на линии.

– Соединяй.

Он взял трубку, кивнул переводчику.

– Андраш, здравствуйте. Ценю, что нашли время. И смелость.

– Михаил, добрый вечер. – Голос Андраша Балога ровный, но в нём чувствуется та усталость, которая бывает у людей, слишком долго балансирующих между молотом и наковальней. – Время – это то, чего у нас обоих нет. Говорю напрямую. В Брюсселе готовят двенадцатый пакет санкций. Нацелен на ваши нефтехимию и банки.

– Да, мы в курсе. – Ворошилов сделал короткую паузу. – Какой на этот раз повод?

– Выборы, Михаил. Ваши выборы.

В голосе Андраша нет издёвки. Констатация. И предупреждение.

– Их считают фарсом. Легитимизацией преемственности власти. Если Вы победите в первом туре с результатом выше семидесяти процентов – они расценят это как сигнал к ужесточению давления.

– А если меньше? – Ворошилов усмехнулся, но уже знал ответ.

– Тогда они смогут оспаривать результаты. – Андраш помолчал. – Вы же понимаете, чего ждут от Вас.

– Понимаю. – Ворошилов откинулся в кресле, глядя в потолок. – А Вам что нужно, Андраш? Сохранить южную ветку газопровода? Или чтобы наши АЗС продолжали у вас работать?

– Мне нужно, чтобы мои граждане не замерзали следующей зимой. – Голос премьера стал жёстче, но не потерял искренности. – И чтобы у меня были аргументы в Брюсселе. Сейчас их нет. Ваши успехи на фронте пугают Запад сильнее, чем Ваши поражения. Победителя будут давить всеми силами.

– Вы предлагаете нам проиграть?

Ворошилов спросил без обиды. Почти с любопытством.

– Нет-нет-нет. – Андраш нервно рассмеялся. – Я предлагаю думать о том, что будет после выборов. Если Вы объявите о начале мирного процесса, хотя бы за неделю до голосования… это может обрушить основу для новых санкций. Умеренные силы, в том числе и мы, получат аргумент. Будет что предъявить комитету.

– Прекратить наступление, когда противник дрогнул? – Ворошилов почувствовал, как в груди закипает. – Дать им время на перегруппировку, на поставки вооружений? Это воспримут как предательство. И взорвёт фронт.

– Тогда Вам нужно готовиться к полной финансовой блокаде. – Андраш заговорил почти шёпотом. – И, Михаил… следите за своими «либералами». Недавно некоторых из них видели в Будапеште. Не с официальными лицами. С представителями, скажем так, крупных консорциумов и корпораций. Тех, что выкупают пачками перспективные стартапы. Они что-то готовят.

– Благодарю за информацию. Мы позанимаемся этим вопросом.

– Всего доброго, Михаил.

– Всего доброго, Андраш.

Связь оборвалась.

Ворошилов смотрел на чистый лист бумаги – ещё час назад собирался писать что-то важное. Теперь видел только карту. Страну. Границы, которые не защитишь ни победами, ни переговорами, если те, кто должны стоять за твоей спиной, уже стоят в очереди за чужими деньгами.

Он не стал звонить Долгову. Просто сидел и смотрел в окно. Над Столицей занимался мутный рассвет. И думало том, что война не кончается, когда затихают пушки. Она кончается, когда затихают голоса. Или, когда их покупают.

***

Утро. Мировые СМИ.

Заголовки.

CND: «…аналитики считают, что возможные связи Долгова со структурами частных инвестиционных платформ на Виргинских островах не могли не быть санкционированы Ворошиловым. Это может стать рычагом давления Запада. Если доказательства будут убедительными, это поставит крест на любых переговорах о снятии санкций…»;

WestNews: «Выборы в Стране – это плохо срежиссированный спектакль. Настоящая борьба ведётся в тени. И если оппозиция не сможет представить убедительную альтернативу, мир будет вынужден иметь дело с режимом, чья легитимность поставлена под сомнение…».

Ворошилов читал. У него не было ни гнева, ни удивления. Он ждал этого. Но знать и быть готовым – разные вещи. Готовым к удару, который наносят по тем, кто рядом. По тем, кто верит. По тем, кто ещё не продался. Или уже продался, но не знает об этом.

Он выключил монитор. За окном всходило солнце. Первый день февраля. До выборов – пара месяцев. До того, как кто-то нажмёт спусковой крючок в этой новой войне – неизвестно. Может, дни. Может, часы.

Ворошилов обхватил лицо руками.

– Долгов. Что же ты наделал.

***

Саша рефлексировала неделю. Изучала старые статьи. Смотрела на фотографии времён института.

И тут увидела фотографию.

Она с одногруппниками на какой-то пьянке. Поодаль от неё Сергей. Странный парень, повёрнутый на компьютерах. Он постоянно пытался добиться её внимания. Она отшивала его раз двадцать.

Когда-то давно Серёжа сделал подарок – кнопочный телефон. Чистый, не привязанный к паспорту. Алекс подумала: этот гик, возможно, сможет помочь. Она решила использовать все возможности, чтобы отомстить Зарецкому и Артёму. Поставила разряженный старый телефон на зарядку и ушла в другую комнату.

– Добрый вечер, Саша. – Сообщение с неизвестного номера. – Уж не думал, что когда-нибудь этот телефон будет активирован.

– Привет, Серёж… – ответила Алекс. – Ты тогда сказал, что этот телефон для экстренных случаев. Сейчас у меня именно такой случай.

– Дела хорошо, жив здоров. – Сарказм чувствовался даже в тексте. – Саш, восемь лет молчания. Замуж вышла, развелась. Восемь лет ты не вспоминала о моём существовании. Проблемы? Пусть твои мужья и ухажёры помогают.

– Перестань, – пишет Алекс. – Мы взрослые люди. У каждого своя жизнь. Но мне действительно нужна помощь. Я готова заплатить.

– Как скажешь. Просто интересно, что заставило царевну спуститься с небес в наш мир «недостойных». Расскажи, что случилось. Я подумаю, что можно сделать.

Алекс подробно рассказала Сергею о последних неделях.

Сергей молчал пять минут. Десять. Через сорок минут пришло сообщение:

– Хорошо. Но учитывая моё время и риски…

– Я заплачу. У меня есть деньги. – Она воодушевилась.

– Деньги? Неее… У меня их достаточно. Я хочу самое дорогое для тебя, Саша.

Алекс знала, что мужчины не любят, когда их отшивают. Тем более, когда отшивают двадцать раз. Она смотрела на экран. Руки тряслись, сжимая телефон. Хотела швырнуть его – но рука сжала ещё сильнее. Вспомнила насмешку в голосе мужа в последнюю их встречу. Как её били у дома люди Зарецкого. Жажда мести перевесила. Внутри что-то ломалось. Та самая гордость, которая защищала её столько лет.

– Я поняла, Серёж. «Я согласна». –написала Саша.

Она отложила телефон, встала, посмотрела на своё отражение в тёмном окне. Завершала торг с собой за возможность мести.

– По рукам, Александра. Я свяжусь, когда что-то найду.

Следующие несколько дней она не выходила из дома. Заказывала еду с доставкой на дом. Посылала за алкоголем и сигаретами соседа Димку.

Внутренний волнение усугублялось. Информационный вакуум. Сомнения.

Через несколько долгих дней ожидания пришло сообщение:

– Я закончил. Приезжай в сквер, где мы бухали на четвёртом курсе, к 19:00. Покатайся по метро сначала, ветки меняй. Потом садись на старый трамвай – там камер нет.

Алекс помнила условие Сергея. Стояла, смотрела в зеркало. Решалась отдаться нелюбимому человеку. Чувствовала себя шлюхой перед первым клиентом. Но собралась с духом. Вышла на улицу.

– Пойдём. – скомандовал Сергей, когда Саша подошла к нему в сквере.

Они шли молча. Завернули во двор старой трёхэтажки. Поднялись на второй этаж, зашли в квартиру.

Алекс прошла в комнату, бросила куртку на пол. Кожа покрылась мурашками от тошноты, поднимающейся из желудка. Тело отказывалось участвовать, но разум уже подписал договор.

Сергей сел за компьютер, открывал какие-то файлы. Саша расстегнула молнию, стала снимать платье. Оголила плечи и чёрный кружевной бюстгальтер.

– Ты этого хотел?! – сквозь зубы прорычала Алекс. – Забирай.

– Однако. – Сергей не отвёл взгляда от монитора. – Ты всё так же думаешь, что все вокруг тебя хотят и мечтают о тебе…

Алекс застыла. Готовность отдаться – и отказ Сергея – ударило в середину между рёбер. Дыхание замерло.

– Ты не мстишь, Саша. Ты ищешь хозяина. – цинично буркнул хакер, продолжая настраивать что-то в технике.

Она опустилась на колени. Не сексуально, а в жесте капитуляции. Плечи дёргались, но слёз не было. Они закончились тогда, у подъезда, когда её избивал тот ублюдок.

Неская надела платье. Осторожно подошла к Сергею.

– Да что же тебе тогда надо? – спросила испуганно.

– Мне нужно, чтобы ты написала статью. – монотонно ответил Сергей. – Компрометирующую. Нарратив. Действовать быстро. Статья нужна через два дня.

– Что за статья, Сергей? Заказ? – испуганно спросила Саша.

– Да, заказ. Чистой воды влияние на рынок. На конкретную компанию, на конкретного человека. Для тебя и твоего таланта не составит труда немного приукрасить ситуацию. – Он уверенно продолжал. – Мы разместим статью, ты её репостнешь у себя в блоге. Потом отмажешься, что не разобралась, что тебя дезинформировали, извинишься… В общем, придумаешь что-нибудь. – Сергей махал пальцами.

– Покажи. – Голос полный ненависти к себе.

Он подозвал её, показал монитор ноутбука, рассказывая.

– Вот, смотри. Видишь рост? «Здоровье детям». Завтра вечером у них отчётность. Прогноз – плюс двадцать процентов. Нам нужно, чтобы стало минус сорок. Чтобы выкупить их акции по дешёвке. Твоя статья выйдет завтра к девяти вечера. К десяти утра послезавтра биржа откроется.

– Это же… аппараты для недоношенных. Они же бесплатно… – шокированно прошептала Саша.

– Бесплатно – не бесплатно. Меня это не интересует. Мой заказчик не любит, когда его проекты тонут в говне журналистских разборок. Ему нужен чистый актив. Или ты думаешь, я ради твоих слёз ковырялся? Ты – инструмент. Как и я. Только у моего работодателя – вид с орбиты. И он хочет, чтобы «Здоровье детям» оказалось в правильных руках. Не в ихних. – Он кивает в сторону экрана, где фото Зарецкого. – Так что пиши. И не задавай лишних вопросов. В этом городе ответы стоят дороже, чем твоя репутация. Вот материалы.

Сергей протянул папку с документами. Фейковые медзаключения, фото «больных» детей, «свидетельства» медсестёр.

– Ты ублюдок! Я знаю этого врача! – заорала Алекс. – Как тебе не стыдно?

– А тебе, Саш? Ты пять минут назад тут полуголая стояла. Как дешёвая шлюха. А теперь мораль читаешь? – возмутился Сергей. – То, что я нашёл для тебя, стоит куда больше твоей дырки. Я могу продать это всё Зарецкому, а бонусом ещё предоставить твои данные.

Взгляд Алекс – полный ненависти к Сергею – сменился пониманием. Принятием своего тотального поражения в этой нехитрой двухходовке.

– Что я должна написать? – Алекс смотрит на фото доктора Драчева с дочерью. Девочка в инвалидной коляске. Оба улыбаются.

– Что доктор Драчёв – садист. Ставит опыты на сиротах. Что его дочь – актриса. Что его аппараты уже убили семнадцать детей. Цифру можешь увеличить.

– Он смотрит на неё так… как мой отец смотрел на меня… – продолжает рассматривать фото врача Саша.

Хакер кивнул в сторону ноутбука, открыл другой файл.

– Сюда смотри! – выдернул Алекс из мыслей Сергей. – Пришлось немало повозиться, но эти товарищи не блещут умом. Компании серьёзные, а на защите своих систем экономят. Видимо, отчаянно верят в свою безнаказанность. Или крышу.

Он показывает материалы. Сначала таблицу Excel из облака Артёма – все транзакции за последние полтора года. Суммы от пятисот тысяч до двенадцати миллионов. Отправители названы прозвищами «Дядя» и «Папочка». Крупные суммы поступали от «Дяди» в иностранной валюте через криптобиржи.

Потом Сергей открыл аудио- и видеофайлы. Арбинский – известный олигарх, приближённый бывшего президента – разговаривает с Зарецким в лобби отеля «Резортс». О схеме финансирования его предвыборной кампании. О распоряжениях от их общего друга.

– Затем я решил проверить связанные с Арбинским фонды и компании по суммам и датам платежей. Короче, деньги действительно поступали и на счёт предвыборного штаба Зарецкого, и на счёт Артёма. «Папочка» – это Зарецкий. «Дядя» – скорее всего Арбинский. Причём Арбинский заказывал что-то и для себя лично у Артёма. Не знаю, может, топил кого-то.

– Это… этого мало! – требовала Алекс. – Есть что-то ещё?

– Остальное получишь после своей части сделки. – захлопнул ноутбук хакер.

Алекс вернулась домой. Резко, ожесточённо сняла платье, бельё, чулки. Выбросила в мусорку – как свидетелей падения и позора.

Руки задрожали. От отторжения самой себя. Она посмотрела на них как на чужие. Левая рука – та, что держала диктофон на допросе министра. Правая – та, что писала расследование о работорговле. Теперь эти руки будут писать заказные статьи.

В горле встал ком. Она хотела закричать. Но кричать было некому. Даже себе.

Она написала статью. Отправила Сергею. Потом получила ссылку на новость, репостнула её в своём блоге. Неизвестное лицо тиражировало её нативной рекламой на все площадки страны – телеграм, соцсети.

К шестнадцати часам следующего дня акции «Здоровье детям» падают на 48%.

В соцсетях хештег #ДрачевУбийца в топе. Люди требуют закрыть компанию, посадить всех причастных. Драчев пытается дать опровержение – его заглушает рёв возмущённой общественности. Ему приходят угрозы убийством. Он прячется. Затихает.

На следующий день акции падают на 68%. Мелкие акционеры распродают бумаги. В этот момент неизвестный инвестор закрывает все открытые позиции по акциям компании.

Среди инсайдеров слухи: это цепочка фондов, связанных с теневыми структурами самого олигарха Гарова.

День за днём динамика меняется. Сначала новости: активы опальной «Здоровье детям» выкупил один из крупнейших инвестфондов страны – «Восток». Затем: «Восток» проинвестирует компанию на сто миллионов долларов.

Через пару дней крупнейшие частные СМИ выкладывают результаты независимых расследований: «Драчев – жертва чёрного пиара», «Как западные корпорации пытались уничтожить отечественную медтехнику и забрать по дешёвке патенты». Интервью с раскаявшейся медсестрой – «под давлением дала ложные сведения». Чиновники Минздрава и работники «Здоровье детям» благодарят «Восток» за спасение компании и чести Драчева.

Спустя неделю все обвинения с Драчева и его компании сняли. Признали сфабрикованными. Виновных задержали. Акции взлетели на 150% – после информации об огромных инвестициях. Драчева назначили научным руководителем предприятия, включили в совет директоров с правом решающего голоса.

Алекс сидела перед монитором. Читала статью: «Драчев оправдан: как героя медицины пытались уничтожить». Внизу – комментарии: «Простите нас, доктор!», «Страна всегда травит своих гениев!», «Слава Драчеву!!!»

Она поняла.

Её статью использовали как таран для рейдерского захвата. Драчев остался жив, репутация восстановлена. Компания и патенты теперь не его – но он всё равно у руля. Благодарность людей – не ему. Фонду «Восток», который «спас» его.

Алекс осознала: она всего лишь инструмент перераспределения собственности. Не журналист, не рупор народа, правды и справедливости. Просто инструмент. Но в чьих руках? Она и герой, и предатель одновременно. Оклеветала человека – и спасла его наследие. Она металась по комнате в поисках решения этого парадокса.

Звонок в дверь.

Курьер передаёт пакет. В нём – девяносто тысяч долларов, флешка и новый телефон.

Алекс взяла телефон. Перезвонила на единственный контакт в телефонной книге.

– Ты знал? С самого начала?

– Конечно. Стандартная схема. – Сергей улыбался в трубку.

– Я думала… Мы просто уничтожали его. А мы перекладывали собственность из одних рук в другие.

– Наконец-то дошло. Добро пожаловать в реальный мир, принцесса. – Сарказм в голосе. – Но я подслащу пилюлю. Эту компанию в следующем квартале хотела обанкротить западная «Pangea» – прямой конкурент. Шефа предупредили «друзья». Мы сыграли на опережение. Удержали производство. Не без выгоды для себя, конечно. Без нас доктор пошёл бы по миру вместе со своими патентами и дочкой. И все детишки… Ну, ты поняла. Там, кстати, флешка. Со второй частью материалов.