Лес. Фаза 1. Обогащённая вода

Интересы олигарха Юрия Гарова простирались от банального обнала до научных исследований, а конечные цели часто оставались неизвестны. Его партнёры – это ведущие мировые корпорации и научно-исследовательские институты даже не смотря на санкции. Ворошилов сталкивался с ним ещё будучи премьером. Каждое столкновение с ним отнимало уйму времени и сил. Гаров умел создавать проблемы, которые нельзя было решить за пару дней.

Пустой конференц-зал. У дверей стояли охранники. Гаров стоял у стола, изучал какой-то буклет. Абсолютно спокойный и уверенный в себе. И в предстоящем разговоре.

– Юрий Гаров. – Ворошилов проговорил по слогам. – Здравствуйте-здравствуйте!

– Михаил. – Гаров почтительно кивнул, пожал руку президенту.

– Юрий, год не прошёл с твоих выходок на судоремонтном заводе. Бюджету это встало в копеечку. Пришлось хороших людей наказывать из-за твоих козней.

– Кто старое помянет… – Гаров подмигнул. – Как твой новый статус? Слышал, компания была жаркой. Признаюсь, ход с этими ИИ-роликами… Я редко смеюсь во весь голос. Но Эйфелева башня – это шедевр. Кто придумал? Хочу премию выписать от себя.

– Это была моя идея. – Ворошилов рассмеялся.

– Честно говоря, не думал, что ты именно так выкрутишься с моего прикола и той аудиозаписью в телеге. – Гаров перешёл на «ты». – Я не удержался, уж заставил ты меня на СРЗ напрячься. Но ты не таи обиду. По факту это тебе даже на руку сыграло.

– А… Вот оно что… А я чуть Зарецкого не закрыл из-за этого. – Ворошилов усмехнулся. – Значит, «Дядя» – это ты. Занятно. Как всегда, на Юру подумаешь последним. Ты, кстати, молодец – сохранил «Здоровье детям». Неужели просто из патриотических чувств спас Драчева?

– Да. Всё так. – Гаров перевёл взгляд на рекламный буклет. – Я что хотел поговорить. Мы тут с ребятами хотим кое-что построить. Ты слышал про тритий?

– Я не дам тритий в частные руки. Ты сдурел, что ли, совсем? – удивился Ворошилов.

– Мне нужен не сам тритий. Нужно его поле для научных экспериментов. Побочные продукты, новые источники энергии – они могут перевернуть всё. Пусть будут твои лаборатории, государственные. Но мои исследования и инвестиции. Мне даже гранты ваши не нужны. Поверь – заработает и государство, и я. Мы уже полвека трёмся в хвосте индустриального и научного развития. А теперь можно обогнать всех. Или ты так и будешь ракеты штамповать? – Гаров язвил.

– Слушай, если бы это был кто-то другой, а не ты, я бы, может, и подумал. – Ворошилов неодобрительно покачал головой.

– Ну, решать тебе. – Гаров развёл руками. – Я всё равно это сделаю. Хочешь – здесь, в Стране, с тобой. А могу и на востоке где-нибудь, или в Африке. Да, дороже. Но уж если совсем вилы…

Ворошилов задумался. Гаров был способен реализовать что угодно и где угодно. Предложение было одновременно и заманчивое, и опасное. Но раз идея будет реализована, пусть лучше Страна получит от этого пользу, чем просто будет наблюдать со стороны.

– Ты там на западе, в своих круизах, слишком много шампанского пьёшь. – Ворошилов отобрал буклет из рук Гарова.

– В точку! Был там полгода назад, на одном научном симпозиуме. Разговорил под шампанское одного уважаемого человека. В общем, мы хотим создать технологию синтезирования трития. Добывать его дорого, запасы мизерные. А синтез – это другая лига. – Гаров смотрел куда-то вверх, интриговал.

– Это закрытый вопрос, Юрий. Мы не будем снова поднимать тему переработки ядерных отходов. Эти решения приняли два года назад. – Ворошилов смотрел прямо в глаза Гарову.

– Знаю! – Гаров отмахнулся. – Технология другая. Ты слышал про БАК?

– Адронный коллайдер? У нас же есть уже один. – возмутился Михаил.

– Да! Но я предлагаю построить не копию. Что-то особенное. Меньше. Эффективнее. Если заинтересует – скину тебе на почту все материалы. Обсудишь со своими академиками. Никакой переработки ядерных отходов. Чисто, цивильно, безопасно.

Ворошилов размышлял.

– Ты хочешь создать эту штуку в консорциуме? Или в концессию? – Президент прощупывал.

– Не совсем. Пусть будет корпорация. У государства – основной пакет акций. У меня нет иллюзий на этот счёт. Уставной фонд от государства – земля, разрешения, плюс доступ к тритию и лицензия на его изучение, исследовательские проекты моих фирм. А частные инвестиции… Деньги я нашёл уже, плюс-минус сметы посчитал. Но с одним условием: председатель правления – моя точка. Я туда своего человека поставлю, чтобы не отсвечивать в СМИ вместе с тобой. – Гаров ехидно улыбнулся. – А ты избавишь меня от своей бюрократии и чинуш, а то мы его лет пятьдесят строить будем. Поэтому нужно особое госрегулирование. Без Нацатома.

– Занятно. Юрий Гаров – и в корпорации с госучастием. Но слушай, это же наверняка очень сложное оборудование. Боюсь, у нас не так много специалистов такого плана. Если они вообще есть. – заметил президент.

– Это я беру на себя. Всё высокотехнологичное оборудование и запчасти, которых мы не производим, я сам привезу. Не спрашивай как. Плюс у меня есть договорённость с одним из ведущих западных инженеров. Не всё же они у нас мозги таскают. А в остальном мы свою промку напряжём. Я переговорил уже с несколькими предприятиями и свои мощности оптимизировал. – Гаров поднёс ко рту оливку из коктейля, хвастался.

– Такое ощущение, Юрий, что этот разговор – формальность. Раз ты уже такую подготовку провёл.

– Ну, ты не глупый человек. Прагматичный. И пока не увяз в своём политическом дерьме… В общем, либо сейчас, либо уже поздно. Время тик-так.

– Пришли файлы. – Ворошилов развёл руками.

Они пожали руки и растворились на выставке в кулуарных разговорах.

Ворошилов удалился из помещения со странным чувством. Зависть к Гарову. К его звериной, неразделённой цельности, которую сам утерял.

***

Июнь 2024 года. Где-то в западной Сибири.

Заброшенный горно-обогатительный комбинат коммунистических времён.

Место выбрали не случайно. Готовые подземные выработки глубиной до километра. Это экономит годы на рытье тоннелей. Удалённость от глаз и спутников. Старая инфраструктура: железнодорожные ветки, линии электропередачи. Их восстановили в сжатые сроки.

Территорию уже признали закрытой «зоной рекультивации». Режим – как у стратегического объекта национальной безопасности. Безполётная зона. Доступ ограничен.

Официально здесь строят новый накопитель для ядерных отходов.

Инвестиционная комиссия на объекте. Во главе – Ворошилов и Гаров.

Грохот стройки, пыль, грязь. Затхлый запах скважин и шахт. Тяжёлая техника, рабочие, искры сварки, погрузчики со стройматериалами. Над входом – коммунистический герб на балке. Надпись: «Всё по плечу исполину-народу, завоевавшему власть и свободу!» Напоминание и пророчество.

Гаров стоял на краю котлована. Дорогие ботинки покрыты сибирской грязью. Инженер что-то кричал про давление бетона. Юрий не слушал. Он следил за крановщиком в застиранной телогрейке. Тот ювелирно заводил многотонный ковш над арматурой. Делал это с ленивой, пьянящей точностью.

Гаров достал из кармана пачку купюр, свернутых в трубочку. Подозвал прораба.

– Тому, на кране. – Кивнул. – Отдай. Скажи, чтоб не бухал до конца квартала.

Прораб заморгал.

– Да он, Юрий Валерьевич, уже… – потупил взгляд.

– Знаю, что уже. – перебил Гаров. – Поэтому и премия. Мне его трезвый талант нужен. А не его утреннее похмелье.

Юрий развернулся и пошёл к комиссии с Ворошиловым. Оставил за собой человека с пачкой денег и немым вопросом в глазах.

Два самых влиятельных человека Страны наблюдают за заливкой бетона в недрах объекта.

– Да, Миш, это превзошло мои ожидания. – Гаров одобрительно кивает. – Я много мест рассматривал для стройки. Но ты нашёл просто идеальное. Один этот лозунг с гербом чего стоит. Наверное, оставим как есть. Антураж великолепный. К тому же на бумаге это выглядело в разы меньше. Коммунисты, конечно, знали толк в размахе. Сколько ещё таких подземелий у нас в Стране?

– Это государственная тайна, Юр. – отрезал президент. – А что там строится за строительным городком? Я когда подлетал, видел.

– А, это я посёлок строю. Персоналу надо где-то жить. – хвастался Юрий.

– У нас не было этого в проекте. Мы не согласовывали такие инвестиции! – возмутился президент.

– Успокойся. Я за свой счёт делаю. – махнул рукой Гаров. – Вы бы сейчас здесь насогласовали хрущёвки с коммуналками. А мне нужно, чтобы мои люди в комфорте жили. Садики, больницы, кинотеатр и даже спортзал. Всё по высшим стандартам. Для наших людей.

– Сколько же у тебя денег, Юра? – Михаил недоумевал.

Гаров похлопал президента по плечу. С едва уловимой улыбкой:

– Это коммерческая тайна, Миш.

Созданная госкорпорация – «Национальный институт перспективных физических исследований» (НИПФИ). 51% у государства, 49% у холдинга «Quantum Synergy Holdings». Холдингом через сеть офшоров владел Гаров и его клиентела. Корпорацию засекретили. Внесли в особые реестры. Они позволяли НИПФИ вести непубличную деятельность. Без отчётов и отражения в официальных ресурсах юрлиц Страны. Корпорация-призрак.

Все сотрудники подписали соглашения о неразглашении. Находились под полным наблюдением Службы государственной безопасности. Её недавно возглавил Люманов.

Комплектующие для ТАК завозили структуры Гарова. Гибридными методами. Он создал сложнейшие логистические схемы и маршруты. Серый импорт критически важных электронных компонентов – через аффилированные компании на Востоке и в Центральной Азии. Те в свою очередь закупали их официально у стран Запада – для своей нефтянки и прочих нужд. Классическая контрабанда через дипломат-почту и чартеры, принадлежащие подставным лицам. Иногда оборудование завозили в разобранном виде. Видимо, списывали где-то за границей по фиктивным актам и везли в Страну уже как металлолом.

Параллельно Гаров вёл вербовку специалистов. Он искал не просто безработных учёных и инженеров. Охотился на талантливых, недовольных своей текущей работой на Западе.

Вербовка – через международные хедж-фонды. Те спонсировали фундаментальные исследования по всему миру. Фонды организовывали конференции в Швейцарии, Сербии, Сингапуре. Приглашали перспективных учёных. В фокусе Гарова – те, кто оказался в тени нобелевских лауреатов, но проделал всю фактическую работу. Учёные, разочарованные бюрократией и ограничениями Запада. Авантюристы. Люди с проблемами – теми, кем можно манипулировать.

Такая масштабная деятельность не осталась без внимания западной разведки и спецслужб. Они фиксировали аномальную активность в Сибири и «утечку» мозгов. Но не могли понять: в каких целях это происходит и связано ли между собой. Не имея доказательств, они объяснили всё заявленной бывшим президентом Страны модернизацией ядерного щита.

Запад где-то успевал вводить санкции против компаний, задействованных в сером импорте Гарова. Но он всегда был на шаг впереди. Таких фирм-прокладок у него сотни по всему миру.

***

03.10.2024. Крупнейшая вспышка на Солнце текущего цикла. Уровень X9.0.

Где-то в недрах Большого адронного коллайдера. 23:30, время западное.

Цель эксперимента – изучение распада бозона Хиггса. Ведущие мировые учёные сталкивают пучки протонов на рекордных энергиях.

Мощная магнитная буря обрушилась на Землю. Она породила микроскопический сбой в сверхпроводящих магнитах БАК. Из-за этого один из детекторов оказался под непредусмотренным углом к столкновению частиц.

Сканеры зафиксировали не сам бозон. «Хиггсовский след» – возмущение поля Хиггса. Оно длилось на наносекунды дольше предсказанного.

Рядом с детектором стоял кувшин со сверхчистой водой – для калибровки оборудования. «Хиггсовский след» прошёл сквозь воду. Поле Хиггса в аномальной фазе на мгновение изменило свойства массы для атомов воды. Вода превратилась в единый супермолекулярный кристалл. Но осталась жидкостью.

Лаборант торопился закончить смену – перед возможным отключением света из-за магнитной бури. Он случайно выпил этой воды.

Эффект оказался мгновенным. Прилив сил, ясность мысли, отсутствие жажды и голода. Сначала он списал это на адреналин и стресс.

Но эффект не проходил часами.

На следующее утро он был так же бодр, как после восьмичасового сна. Руководитель заметил странность. Отправил лаборанта и образцы воды на анализ.

Стало ясно: это не химическая реакция и не добавка. Структурный феномен. Вода стала катализатором собственных процессов организма.

Анализы и тесты показали: эта «обогащённая» вода вступила в резонанс с митохондриями – энергетическими станциями клетки. Митохондрии заработали со стопроцентной эффективностью.

На энергетическом уровне тоже прослеживалась аномалия. Клетка производила молекулы АТФ так эффективно и в таких количествах, что организму больше не требовалось обычное топливо из гликогена и жиров. Отпадала необходимость в обычных питательных веществах. То есть в еде.

Но самое удивительное было в другом. Резонанс воды стабилизировал мембранный потенциал нейронов. Он просто выключил «нейронный» шум. Тревожность, усталость – исчезли. Внимание обострилось.

Плюс: когерентная структура воды стала вытеснять чужеродные молекулы. Ускоряла вывод токсинов.

Спустя несколько месяцев учёные БАКа удостоверились в открытии. Выступили с заявлением. Представили научные доказательства получения «обогащённой воды» и описание её феноменальных свойств.

Заголовки западной прессы кипели.

«Проблема голода может быть решена в обозримом будущем».

«Фантастическое открытие лечит депрессию и помогает похудеть».

Многочисленные интервью – с учёными БАК, с выдающимися физиками, химиками, медиками, представителями конфессий.

Эту новость обсуждали везде. От школ и вузов до кабинетов министров и глав корпораций. От кухни до театра.

В канун Рождества открытие получило теологическое обоснование. Люди окрестили «обогащённую воду» вторым пришествием Христа.

Верующие и любители теорий заговора подводили новый источник пищи к множеству предсказаний и пророчеств. Глашатаи на улицах призывали взмолиться Господу Богу в благодарность за такой подарок.

Тотальное безумие охватило планету.

Эта тема не обошла стороной и Гарова. Он уже летел чартерным рейсом в эпицентр помешательства – в Цюрих. Через своих высокопоставленных друзей в западных структурах он договорился о беседе с непосредственными свидетелями эксперимента.