Академия для драконьего лорда, или Уроки доверия

В моих глазах, наверное, была мольба. Я не знаю. Я только знала, что не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Хочу стоять так вечность, чувствуя тепло его пальцев на своей коже, и смотреть в его глаза, в которых плескалась вселенная. Но он отдёрнул руку. Резко. Будто обжёгся. Будто моё прикосновение причиняло ему физическую боль. Он развернулся и вышел.

Не взглянув на меня. Не сказав ни слова. Просто исчез в темноте коридора, оставив после себя только холод и запах мороза. Я осталась стоять, прижимая к груди ту самую руку, которой он касался. Кожа горела. В том месте, где соприкоснулись наши пальцы, будто остался огненный след, который не проходил, не остывал, пульсировал в такт бешено колотящемуся сердцу. Я смотрела на пустую дверь и не могла пошевелиться.

Почему? Почему он ушёл? Почему не остался? Почему не дал нам хотя бы шанса? Артем вздохнул во сне и перевернулся на другой бок. Я машинально поправила одеяло, укутала его поплотнее, погладила по тёмным волосам. Он что-то пробормотал, улыбнулся во сне и затих. А я всё стояла. Стояла и смотрела на дверь, за которой скрылся Игнатий, и чувствовала, как внутри разливается что-то горячее и болезненное. Я хотела побежать за ним. Догнать, схватить за рукав, заставить смотреть на меня, говорить со мной, объяснить наконец, что происходит у него в голове. Но ноги не слушались. Я боялась. Боялась, что если побегу и снова увижу этот взгляд — полный боли и страха, — то не выдержу. Сломаюсь. Разрыдаюсь прямо там, в коридоре, и уже не смогу остановиться.

Поэтому я осталась. Села на край кровати Артема, взяла его маленькую тёплую ладошку в свою и стала смотреть на огонь. Угли догорали, тускнели, покрывались пеплом. В комнате становилось холоднее, но я не замечала.

Я думала о нём. О том, как он стоял под моей дверью ночами. О том, как отдёрнул руку, будто я была огнём. О том, что в его глазах я видела любовь — настоящую, глубокую, от которой не спрятаться. И страх — такой же настоящий. Чего он боится? Что со мной случится, если враги узнают, что я для него важна? Но они уже знают. Леди Мирабель знает. Лорд Айсфелл знает. Все знают. Я не тайна, которую можно спрятать. Или он боится не за меня? Боится самого себя? Боится, что если позволит себе чувствовать, то потеряет контроль? Драконы — они же такие. Им контроль нужен как воздух. Особенно таким, как Игнатий, который всю жизнь носил в себе проклятие, скрывал его, боролся с ним, не позволял себе слабости.

А я — слабость. Я — трещина в его броне. Я — то, что делает его уязвимым.

И он не знает, как с этим быть.

Я просидела у кровати Артема, наверное, час. А может, два. Время текло незаметно, сквозь пальцы, как вода. Я смотрела на огонь, на спящего мальчика, на свои руки, в которых до сих пор пульсировало тепло его прикосновения, и думала, думала, думала. Где-то в глубине души зарождалась злость. Не на него — на обстоятельства. На этот дурацкий мир, где любовь считается слабостью. На драконьи традиции, которые запрещают чувствовать. На проклятие, которое до сих пор висело над ними, даже если его сняли. На то, что мы не можем быть просто счастливы.

Но злость быстро проходила, оставляя после себя только усталость и пустоту. Я поднялась, когда за окном начало светать. Осторожно, чтобы не разбудить Артема, вышла в коридор и побрела к себе. На полу перед моей дверью снова лежал иней. Свежий, только что образовавшийся, он искрился в предрассветном сумраке, и я смотрела на него долго, не в силах перешагнуть. Он был здесь. Снова. После того, как ушёл из комнаты Артема, он пришёл сюда. Стоял под дверью. Не постучал. Я прижала руку к груди — к тому месту, где горела кожа после его прикосновения, — и прошептала в пустоту:

— Игнатий…

Никто не ответил.

Я зашла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Стояла так долго, глядя в потолок, и чувствовала, как по щекам текут слёзы. Я не плакала. Просто слёзы текли сами, без моего участия, и я даже не пыталась их вытирать. Я отошла от двери, разделась и легла в кровать. Смотрела в потолок, слушала, как за окном просыпается мир, как где-то начинают петь птицы, как в коридоре появляются первые звуки — слуги начинают новый день. А я всё лежала и думала о том, что сегодня снова увижу его. Мельком, издалека, в коридоре или на лестнице. И он снова сделает вид, что не замечает меня. И я снова буду делать вид, что мне всё равно. И так будет продолжаться до бесконечности. Если я что-то не изменю. Но что я могу изменить? Как достучаться до человека, который сам построил вокруг себя стену и не хочет выходить? Я не знала ответа. И это было самое страшное.

Утром я встала разбитая, с красными глазами и тяжёлой головой. Умылась ледяной водой, оделась, привела себя в порядок настолько, насколько смогла. Спрятала усталость под тонким слоем косметики, которую почти никогда не использовала. Заставила себя улыбнуться в зеркало.

— Ты справишься, — сказала я своему отражению. — Ты всегда справлялась.

Отражение смотрело на меня с сомнением, но промолчало. Я вышла в коридор и направилась в столовую. Завтрак. Дети. Обычный день. Игнатия там не было. Как и все последние дни. Артем сидел за столом, хмурый и невыспавшийся. Близнецы уже умудрились испачкать друг друга вареньем. Торн молча ковырял кашу. Лисандра рисовала на салфетке. Я села на своё место, налила чай и попыталась улыбнуться.

— Вера, — сказал Артем тихо, когда близнецы отвлеклись на новую шалость. — Ты сегодня грустная.

— Я не грустная, — ответила я. — Просто задумчивая.

— Из-за папы?

Я промолчала. Не знала, что сказать.

— Я ночью видел его, — продолжил Артем. — Он сидел у моей кровати. Долго. А потом ушёл.

Я замерла с чашкой в руках.

— Сидел?

— Да. Я проснулся, а он сидел. И смотрел на меня. И на тебя тоже смотрел, но ты не видела. Ты спала.

Я не спала. Я сидела с открытыми глазами и смотрела на огонь. Но Артему не стала объяснять.

— А потом он ушёл, — повторил мальчик. — И мне показалось, что он плакал. Но папы не плачут, да?

Я поставила чашку и обняла его.

— Плачут, маленький лорд. Все плачут. Просто некоторые умеют это скрывать.

— А зачем скрывать?

— Потому что боятся, что их увидят слабыми.

Артем задумался, потом кивнул, принимая это объяснение.

— А ты не боишься?

— Боюсь, — честно ответила я. — Но я всё равно плачу. Потому что слёзы — это не слабость. Это способ выпустить боль наружу.

— А папа выпускает?

Я посмотрела в окно, на серое утреннее небо, и вздохнула.

— Не знаю, милый. Не знаю.

Мы сидели так, обнявшись, пока близнецы не начали новую потасовку, и мне пришлось идти разнимать их. День начался. А в груди всё горело место, где прошлой ночью его пальцы коснулись моих. Я носила это тепло в себе, как тайну, как надежду, как обещание того, что однажды он перестанет бояться. И тогда, может быть, у нас появится шанс.

Но когда это случится — я не знала.

Глава 4. Угрозы Совета

Я проснулась с ощущением, что сегодня случится что-то нехорошее. Это чувство преследовало меня всю последнюю неделю, но по утрам оно обострялось особенно сильно. Я лежала в кровати, глядя в потолок, на котором играли блики от утреннего солнца, и пыталась убедить себя, что это просто нервы. Просто усталость. Просто последствия бессонных ночей, когда я прислушивалась к шагам в коридоре и ждала того, кто не приходил. Но сегодня было что-то другое. Более острое, более тревожное. Будто воздух вокруг сгустился и давил на плечи невидимым грузом.

Я села в кровати и посмотрела в окно. За ним, над горами, собирались тучи — тяжёлые, свинцовые, они наползали на солнце медленно и неумолимо. К вечеру будет гроза. Или снег. В горах в это время года могло случиться что угодно. Я поднялась, накинула халат и подошла к двери. Открыла. На полу, как и каждое утро последних пяти дней, лежал тонкий слой инея. Он уже таял, превращаясь в лужицу воды, и я смотрела на эту лужицу с привычной уже смесью боли и надежды. Он приходил. Каждую ночь. Стоял под дверью. Не стучал. Я прижала руку к груди, туда, где до сих пор горело воспоминание о его прикосновении, и заставила себя отвести взгляд. Думать об этом сейчас было непозволительной роскошью. Сегодня у меня был тяжёлый день. Инспекция из Совета драконов.

Я знала об этом визите уже неделю — Игнатий, ещё до того, как перестал со мной разговаривать, успел предупредить через слугу. Формальная проверка условий обучения, соответствия стандартам, безопасности учеников. Но все понимали, что это лишь предлог. Настоящая цель — найти повод закрыть Академию, которую многие в Совете считали опасной причудой человечки, возомнившей о себе невесть что.

Я оделась тщательнее обычного. Выбрала тёмно-синее платье с высоким воротом — строгое, но элегантное, не вызывающее, но и не унылое. Волосы убрала в тугой пучок, открывая лицо. Никакой косметики, кроме лёгкого румянца, который я всё равно не могла скрыть — волнение прилило кровь к щекам, и они горели ярче любого румян.

В столовой было тихо. Даже близнецы, обычно шумные и неугомонные, сегодня сидели притихшие, будто чувствовали напряжение, висящее в воздухе. Артем смотрел на меня с тревогой, но молчал. Торн ковырял кашу, не поднимая глаз. Лисандра сидела отдельно, как всегда, но сегодня в её позе не было обычной надменности — скорее настороженность, ожидание.

— Сегодня приедут важные гости, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Они будут ходить по Академии, смотреть классы, задавать вопросы. Постарайтесь вести себя хорошо.

— А если они будут противные? — спросил Ирвин, один из близнецов.

— Тогда вы будете вежливыми, — ответила я. — Очень вежливыми. И покажете им, чему научились.

— А мы покажем? — уточнила Айрин.

— Если спросят — покажете. Если нет — просто будете заниматься своими делами.

Дети переглянулись. Я видела, что они не до конца понимают, что происходит, но чувствуют — что-то важное. И это чувство заставляло их молчать и слушаться, что само по себе было чудом. Игнатия за завтраком не было. Как и все последние дни. Я смотрела на его пустое место и думала о том, появится ли он сегодня. Должен. Инспекция Совета — это не то событие, которое можно проигнорировать. Даже если он решил избегать меня, ради Академии он будет там. Или нет? Я уже ни в чём не была уверена.

После завтрака я поднялась в классы и в последний раз проверила, всё ли готово. Песочница — чистая, фигурки — на месте. Краски — свежие, кисти — промыты. Комната разрядки — подушки взбиты, всё аккуратно. Библиотека — книги на полках, ни одной не валяется. Я ходила по комнатам, поправляла мелочи, гладила корешки книг и пыталась унять дрожь в руках. Получалось плохо.

Инспекция прибыла ровно в десять. Я стояла у входа в Академию вместе с Артемом (Игнатий так и не появился) и смотрела, как из магического портала, раскрывшегося прямо в воздухе, выходят трое. Двое мужчин и одна женщина, все в тёмных мантиях с гербами Совета на груди. Лица — надменные, холодные, изучающие. Вперёд вышел высокий дракон с седыми висками и острым, как лезвие, взглядом. Лорд Эдрик Старкс, как я узнала из досье, которые мне давали перед открытием Академии. Глава инспекционного комитета, известный своей непримиримостью ко всему новому и особенно — к участию не-драконов в драконьих делах.

— Леди Вера, — произнёс он тоном, которым обычно говорят с прислугой. — Надеюсь, вы подготовились к проверке.

— Добро пожаловать в Академию, лорд Старкс, — ответила я с вежливым поклоном. — Мы всегда готовы показать нашу работу.

Он хмыкнул, обменялся взглядами со своими спутниками, и процессия двинулась внутрь. Первым делом они осмотрели холл. Задержались у детских рисунков на стенах, и я заметила, как женщина-инспектор чуть заметно поморщилась.

— Это ученики сами украшают? — спросила она.

— Да, — ответила я. — Мы поощряем самовыражение. Это помогает детям раскрываться.

— Самовыражение, — повторил лорд Старкс с таким видом, будто пробовал слово на вкус и находил его кислым. — Любопытно.

Мы поднялись на второй этаж, в классы. Я открыла дверь в комнату, где уже сидели дети. Близнецы притихли за мольбертами, делая вид, что рисуют. Торн сидел в углу с книгой. Лисандра стояла у окна и смотрела на инспекторов с вызовом.

— Это класс арт-терапии, — объяснила я. — Здесь дети учатся выражать эмоции через творчество.

— Эмоции, — снова повторил лорд Старкс, будто это слово было ругательством. — А где занятия по боевой магии? По истории родов? По этикету?

— Они тоже есть, — ответила я спокойно. — Но эмоциональное развитие — основа. Если ребёнок не понимает своих чувств, он не сможет контролировать магию.

— Ваши драконьи целители считают иначе, — вставила женщина-инспектор.

— Мои драконьи целители, — я выделила слово мои с особым нажимом, — признали эффективность методов после первых двух недель работы. Можете запросить отчёты.

Лорд Старкс прошёлся по классу, заглядывая в мольберты. У близнецов были нарисованы драконы, извергающие пламя — ярко, красочно, буйно. У Торна — дом с большими окнами. У Лисандры — портрет женщины, который она быстро прикрыла рукой.

— Что это? — спросил инспектор, заметив движение.

— Ничего, — отрезала Лисандра.

— Юная леди, я задал вопрос.

Лисандра подняла на него глаза. В них плескалась такая ненависть, что я на мгновение испугалась. Но девочка сдержалась.

— Это рисунок, — ответила она ледяным тоном. — Я рисую свою семью.

— Покажите.

— Нет.

Лорд Старкс изогнул бровь. Его спутники переглянулись. Я затаила дыхание.

— Леди Лисандра, — начал он с нажимом, — я представляю Совет. Вы обязаны…

— Я ничего вам не обязана, — перебила она. — Моя мать — глава Совета. Если вам что-то нужно, спросите у неё. А меня оставьте в покое.

Тишина повисла в классе. Я смотрела на Лисандру и не верила своим ушам. Эта девочка, которая три недели назад отказывалась со мной разговаривать, которая насмехалась над моими методами, которая строила из себя неприступную принцессу, — сейчас она стояла между мной и инспекцией, защищая наш класс.

Лорд Старкс побагровел. Но сдержался.

— Хорошо, — процедил он. — Оставим пока рисунки. Покажите, чему вы научились за это время.

Я повернулась к детям. Близнецы смотрели на меня с вопросом в глазах. Торн вжался в стул. Лисандра демонстративно отвернулась к окну.

— Торн, — позвала я мягко. — Расскажи, что ты построил вчера в песочнице.

Мальчик поднял на меня испуганные глаза. Я ободряюще улыбнулась.

— Я… — начал он и замолчал.

— Давай, — подбодрила я. — Ты можешь.

Торн глубоко вздохнул, сжал кулаки, разжал. И заговорил.

— Я построил дом, — сказал он тихо, но чётко. — Не такой, как у нас. У нас большой, но холодный. А я построил тёплый. С садом. И с окнами, чтобы было светло.

— Почему ты построил именно такой? — спросила я.

— Потому что я хочу так жить, — ответил он. — Чтобы не бояться.

Инспекторы замерли. Я видела, как женщина чуть заметно наклонила голову, вслушиваясь. Даже лорд Старкс, кажется, был удивлён.

— И давно он говорит? — спросил он у меня.

— Три дня, — ответила я. — До этого он молчал. Совсем.

— И вы считаете это успехом?

— Я считаю это чудом, — сказала я твёрдо. — Ребёнок, который боялся собственной тени, начал мечтать. Если это не успех, то что тогда?

Лорд Старкс хмыкнул, но ничего не сказал. Они прошли дальше, в комнату разрядки, в библиотеку, в столовую. Везде задавали вопросы, везде пытались найти зацепку. Но я отвечала спокойно, чётко, фактами. Дети вели себя безупречно — даже близнецы, которые обычно не могли усидеть на месте, сегодня словно понимали важность момента и сдерживали свою энергию. К обеду инспекция закончила осмотр. Формальных нарушений не нашли. Я уже начала надеяться, что всё обойдётся, когда лорд Старкс повернулся ко мне и сказал:

— Леди Вера, мне нужно поговорить с вами наедине.

Сердце ухнуло вниз. Я знала, что это значит. Главный разговор ещё впереди.

— Хорошо, — ответила я ровно. — Пройдёмте в мой кабинет.

Я проводила их спутников в комнату отдыха, попросила подать чай и поднялась на третий этаж вместе с лордом Старксом. В кабинете было тихо. Игнатия не было — его кресло пустовало, и я вдруг остро пожалела, что его нет рядом. Хотя, если честно, в последние дни я уже привыкла справляться без него.

— Присаживайтесь, — сказала я, указывая на кресло для посетителей. Сама села за стол, за которым обычно работала. Мои записи, мои книги, моя территория.

Лорд Старкс сел, но не расслабился. Он смотрел на меня с прищуром, оценивающе, будто решал, с какой стороны подступиться.

— Вы проделали хорошую работу, — начал он неожиданно. — Я должен признать, дети выглядят… неплохо.

— Спасибо, — ответила я настороженно.

— Но этого недостаточно.

Я молчала, ждала продолжения.

— Совет обеспокоен, — продолжил он. — Академия эмоциональной магии — проект необычный. Рискованный. Многие считают, что доверять драконьих детей человеку без магии — безответственно.

— У меня есть результаты, — сказала я. — Вы их видели.

— Результаты есть, — согласился он. — Но они не гарантируют стабильности. Кто знает, что будет через месяц? Через год? Вы человек, леди Вера. Ваша жизнь коротка. Ваши методы непроверенны. Ваше влияние на детей… непредсказуемо.

— Вы хотите закрыть Академию? — спросила я прямо.

Он усмехнулся.

— Я хочу предложить вам сделку.

Я насторожилась ещё больше. От драконьих сделок обычно не жди добра.

— Какую?

— Вы уходите, — сказал он просто. — Добровольно, тихо, без скандала. Получаете хорошую сумму — достаточную, чтобы жить безбедно до конца своих дней где-нибудь в человеческих землях. А Академия переходит под управление Совета. Мы назначим драконьего ректора, который продолжит ваше дело. В рамках разумного, конечно.

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он серьёзно? Он думает, я продамся? Продам детей, которых полюбила? Продам Артема? Продам всё, что строила три месяца?

— Нет, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Подумайте, леди Вера. Сумма очень щедрая.

— Нет, — повторила я твёрже. — Академия — моя жизнь. Мои ученики — мои дети. Я не брошу их ради денег.

Лорд Старкс вздохнул, будто ожидал этого ответа, но надеялся на другое.

— Вы совершаете ошибку, — сказал он. — Совет не отступится. Мы найдём способ закрыть эту… затею. Рано или поздно.

— У вас нет оснований.

— Основания найдутся, — усмехнулся он. — Всегда находятся. Достаточно одного несчастного случая. Одной жалобы. Одного письма от влиятельного родителя.

Я встала. Руки дрожали, но голос звучал ровно.

— Лорд Старкс, разговор окончен.

Он тоже поднялся. На пороге обернулся.

— Вы пожалеете, — сказал он тихо, почти ласково. — Очень скоро.

И вышел. Я стояла посреди кабинета, глядя на закрывшуюся дверь, и чувствовала, как внутри разрастается холод. Не тот холод, от которого стынет кровь, — другой, липкий, тошнотворный холод страха. Он угрожал. Не абстрактно — конкретно. Один несчастный случай. Одна жалоба.

Я знала, что драконы умеют быть жестокими. Знала, что Совет не прощает неповиновения. Знала, что они могут сделать мою жизнь невыносимой. Но я не ожидала, что это случится так скоро. Я опустилась в кресло и закрыла глаза. В голове гудело. Мысли путались, натыкались друг на друга, разбегались. Нужно рассказать Игнатию. Эта мысль пришла первой. Он должен знать. Он — лорд Чернокрылый, глава Академии, дракон, за которым сила и власть. Он сможет защитить. Он…

Он не разговаривает со мной. Он избегает меня. Он отворачивается, когда я вхожу. Я открыла глаза и посмотрела на дверь, за которой скрылся инспектор. Где-то там, в этом же здании, ходит Игнатий. Может быть, сейчас он в своём кабинете. Может быть, ждёт отчёта. Может быть, даже волнуется. Но придёт ли он, если я позову? Захочет ли слушать? Поверит ли? Или снова скажет, что я слишком эмоциональна, что сама виновата, что надо было молчать и не провоцировать? Я вспомнила наш последний разговор. Его холодные глаза. Его слова: "Ты слишком эмоциональна. Это навредит Академии". Если я приду к нему сейчас и расскажу об угрозах, он решит, что я права? Или что я сама довела ситуацию до кризиса?

Я не знала. И это незнание было хуже всего. Я решила подождать. Глупая ошибка. Самая глупая в моей жизни. Но тогда, в тот момент, в пустом кабинете, с дрожащими руками и стучащим сердцем, мне казалось, что так будет правильно. Я справлюсь сама. Я всегда справлялась сама. А Игнатий… пусть он остаётся в своём ледяном панцире. Мне не нужна его защита, если за неё надо платить молчанием и отчуждением. Я встала, поправила платье, глубоко вздохнула и вышла в коридор.

День продолжался. Дети ждали. Я не могла позволить себе раскисать. Вечер наступил незаметно. Инспекция уехала, не прощаясь. Дети разбрелись по комнатам. Академия погрузилась в тишину, только ветер выл за окнами, предвещая грозу.

Я сидела в библиотеке, с книгой в руках, но не читала. Смотрела на огонь в камине и думала. О том, что сказал лорд Старкс. О его угрозах. О том, как легко они могут разрушить всё, что я построила. Один несчастный случай. Одна жалоба. Достаточно подкупить слугу, подстроить падение, испортить еду, напугать ребёнка. Драконы умеют делать такие вещи тонко, незаметно, без следов. Я не защищена. У меня нет магии. Нет власти. Нет связей. Есть только любовь детей и моя вера в то, что я делаю правильно. Этого мало. Слишком мало. Дверь библиотеки скрипнула. Я подняла голову и увидела Артема. Он стоял на пороге в ночной рубашке, босиком, с растрёпанными волосами и смотрел на меня с тревогой.

— Вера, — сказал он тихо. — Ты почему не спишь?

— Не могу, — ответила я. — Думаю.

Он подошёл, забрался в кресло рядом и прижался к моему плечу.

— О чём?

— О разном. О взрослых делах.

— О папе?

Я вздохнула. Артем слишком хорошо меня чувствовал.

— И о папе тоже.

— Он сегодня был злой, — сказал мальчик. — Я видел его после обеда. Он ходил по кабинету и сжимал кулаки. А потом улетел куда-то. Вернулся только вечером.

Я насторожилась.

— Улетел? Куда?

— Не знаю. Но когда вернулся, был ещё злее.

Я задумалась. Может, он тоже говорил с инспекцией? Может, ему тоже угрожали? Может, поэтому он избегает меня — не потому, что не хочет видеть, а потому что пытается защитить? Но если так, почему он не приходит? Почему не говорит? Почему молчит и прячется, оставляя меня одну с моими страхами?

— Артем, — сказала я осторожно. — Ты не знаешь, папа… он вообще со мной разговаривать собирается?

Мальчик посмотрел на меня серьёзно.

— Собирается. Он просто боится.

— Чего?

— Что ты уйдёшь, если он скажет что-то не то.

Я замерла.

— С чего он взял?

— Не знаю. — Артем пожал плечами. — Он всегда так боится. С мамой тоже боялся. А она ушла. Не потому, что он сказал, а потому что боялась сама. Я не понимаю, но это как круг. Один боится, другой боится, и никто не говорит.

Я смотрела на этого маленького мудрого дракончика и чувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы. Он был прав. Круг страха. Игнатий боится, что я уйду, и потому отталкивает меня. Я боюсь, что он меня не любит, и потому не иду первой. И мы ходим по кругу, отдаляясь всё больше.

— Что мне делать? — спросила я шёпотом.

— Иди к нему, — сказал Артем просто. — Он ждёт.

Я посмотрела на часы. Полночь. Поздно. Но, может, именно сейчас, когда весь мир спит, и можно снять маски? Я встала. Артем соскользнул с кресла и взял меня за руку.

— Я с тобой?

— Нет, маленький лорд. Иди спать. Я сама.

Он кивнул и побрёл к двери. На пороге обернулся.

— Вера?

— Да?

— Не бойся. Он не кусается.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— Знаю.

Дверь закрылась. Я постояла минуту, собираясь с духом, а потом вышла в коридор. Поднялась на третий этаж. Подошла к его кабинету. Под дверью горел свет. Я подняла руку, чтобы постучать, и замерла. А что я скажу? "Здравствуй, я передумала быть гордой"? "Извини, что накричала на тебя"? "Мне страшно, и мне нужна твоя защита"?

Рука опустилась. Я стояла в коридоре, смотрела на свет под дверью и не могла заставить себя постучать. Слишком много всего накопилось. Слишком долго мы молчали. Слишком глубоко засела обида. Я развернулась и пошла обратно. В свою комнату. В свою постель. В свои мысли, в которых он был везде, но никогда — рядом.

Утром я проснулась с твёрдым решением молчать. Не рассказывать ему об угрозах. Справляться самой. Доказывать, что я чего-то стою. Что я не просто слишком эмоциональная человечка, а сильная женщина, которая может постоять за себя и за своё дело. День начался с тяжёлой головой и ощущением, что мир сдвинулся с привычной оси и теперь катится куда-то под откос, а я пытаюсь удержать его голыми руками, но пальцы скользят, и сил почти не осталось.