Пестрая обложка истрепанного черновика

— Эй! Стой! Кто идет? — негромко позвал голос в конце коридора.

— Свои! — отозвался Эльчин. — Веду пойманного по приказу господина директора.

— Стой! Говори пароль!

— Какой еще пароль? — недоуменно ответил Эльчин. — Не знаю я никаких паролей, господин директор приказал мне привести пойманного сюда.

— Не подходи! Скажи пароль, а иначе не подходи. У нас оружие!

— Да вы с ума сошли там что ли? — разозлился Эльчин. — Имя господина директора ничего для вас не значит, как мне кажется. Хорошо, я стою на месте, но учтите, если господин директор придет сюда и увидит, что арестант до сих пор на свободе, то вам не поздоровится, будьте уверены. Предупреждаю вас, сегодня он совсем не в духе. Поэтому пропустите нас подобру-поздорову.

— Говорите пароль, уважаемый, а иначе…

— Сумасшедшие дураки! — закричал директор прямо позади Эльчина и Фарида. Оба невольно вздрогнули. — Вы там с ума выжили совсем? Могу организовать для вас поход к врачу, в психиатрическую лечебницу! Проходите, живей. Я тебе сказал вести старика сюда, а ты чего тут вытворяешь? Что за разговоры?

— Но господин директор, у нас требовали пароль, — недоуменно сказал Эльчин, — пригрозили оружием каким-то, поэтому я…

— Поэтому ты идиот! — заключил директор. — Какое оружие? О чем ты? Зачем оно мне, я и сам словно атомная бомба. Короче, так: заводишь старика внутрь, запираешь на замок, ключ держишь у себя, ты за него в ответе. А потом вся компания, все ко мне в кабинет!

Фарид шагнул в темноту. Он заметил двух человек, видимо это они требовали пароль у Эльчина. Они стояли вдоль стены, вытянувшись в струнку. Фарид бросил в их сторону гневный взгляд, хотя понимал, что они ни в чем не виноваты. Эльчин запер дверь и вскоре снаружи все стихло. Несколько минут Фарид стоял без движения с закрытыми глазами. Тишина властвовала над каждым уголком этого места. Все погрузилось в темноту. Глаза никак не могли привыкнуть к такому положению. Они просили отсрочку, чтобы вернуться к жизни. Даже сон не знал, что делать. Стены отдалились, они не хотели мешать привыканию. Но тьма продолжала наступать. Фарид почувствовал, словно входит в портал времени. Он поднял голову и открыл глаза в надежде что-нибудь разглядеть. Но тьма была повсюду. Он воздел руки к небу и произнес чуть слышно:

— Что же это такое? Ты снова бросаешь меня в самое пекло! Неужели недостаточно того, что я пережил. Зачем снова посылать мне испытания? Чем я заслужил такое повышенное внимание к своей персоне? Ты снова исковеркал мою судьбу. Ты требуешь быть сильным, но ведь мои силы небезграничные. Это ты хотя бы понимаешь? Как теперь отсюда выбираться? Этот параноик везде видит заговор против себя и не хочет ничего слышать. С каждым разом задачи становятся все тяжелее. Ты прав, если думаешь, что я сам виноват. Не нужно было слишком доверять этим людям. Представь, они привезли меня прямиком в логово зверя. А какие высокопарные слова говорили о дружбе, чести и достоинстве. Я должен был все предвидеть, должен был почувствовать, что все это неспроста. Но я так не могу, Ты же знаешь. Все беды, которые я пережил, так ничему и не научили. Боже, как же здесь темно! Люди все делают неправильно, им чужды любые проявления сострадания, их чувства почернели вместе с их душой. Душа, наполненная лишь тьмой, может сотворить очень злые вещи. Я это знаю, но кроме меня, похоже, никто не задумывается о том, как шатко наше положение. Люди делают место для содержания арестантов, но не удосуживаются поставить окно. Разве это справедливо? Меня лишили самого важного — света. Но кому это интересно? Ты же знаешь, меня угнетают такие места. Я начинаю сходить с ума, не могу сосредоточиться. Так у меня ничего не получится. Нужно поискать кровать или стул…

Фарид закрыл глаза, вытянул руки и стал осторожно продвигаться в темноте. Подвал оказался очень просторным помещением. Фарид насчитал 20 шагов от одной стены к другой, но найти что-то похожее на кровать ему не удавалось. Наконец, через несколько минут поиска он наткнулся на железную трубу. «Несомненно, это и есть кровать», подумал Фарид и принялся шарить чуть ниже. Он нащупал поскрипывающее основание старой солдатской койки. «Хоть бы матрас постелили, черти!» разозлился про себя Фарид, но усталость была сильнее гнева, обессилевший он упал на кровать и сразу же уснул.

Глава 5

— Хоть бы лампочку какую повесили! — недовольно ворча, Эльчин шел в полной темноте по коридору. — Эй! Алим! Ты идешь?

— Иду, иду. И что я вообще тут делаю, не пойму? После того случая я дал себе слово больше не появляться в вашей конторе. Ваш директор — редкостный негодяй. Как таких только Земля носит?

— Ладно тебе, не ворчи. Все директора одинаковые по своей природе. Наш просто чересчур эмоционален, только и всего. К тому же ты сопровождаешь меня, а наша дружба, я думаю, поважнее этих мелочей.

— Чересчур эмоционален? Ты шутишь? Да он сумасшедший невротик. Вот именно из-за нашей дружбы я здесь, заметь — на свой страх и риск. Ведь если он увидит меня еще раз, то нам обоим не поздоровится.

— Думаю, в этот раз я смог бы его убедить. На самом деле он не такой уж и плохой человек, просто у него очень часто бывает плохое настроение. Мне не дает покоя другая мысль: зачем он свалил ответственность за Фарида на меня? Он мог поручить это дело охране, и все.

— Ну, я не знаю, может, это тоже входит в его «плохое настроение»? — предположил Алим.

— Нет, друг мой, тут дело в другом. Мне кажется… Ты вот что — выбери время и проверь свою машину.

— Машину? Зачем? Неужели ты думаешь, что нас слушали? — Алим в недоумении развел руками.

— Все может быть, все может быть, — повторил Эльчин.

— Ты лучше подумай о том, как будешь смотреть Фариду в глаза. Надеюсь, ты понимаешь, как подло мы поступили по отношению к нему?

— И ты туда же, Алим? Пойми, у нас не было выбора. Не мог я ему сказать всю правду, понимаешь? Ты посмотри на него, он одной левой уложил бы нас обоих. А что потом? Мы бы сейчас с тобой сидели там, в темноте подвала. Да, согласен, мы немного перегнули палку, втерлись в доверие. Ну и что же? Он простой бродяга, Алим, и вел он себя очень странно. Я ничего не собираюсь ему доказывать, а тем более просить прощения.

— Жестокий ты человек, Эльчин. Он ведь не сделал тебе ничего плохого. Мы не должны были так поступать. Я верю, что он честный человек. После того как он отсюда выйдет, мы должны помочь ему найти жилье.

— Не строй из себя жертву! Ты сам поначалу говорил, что он странный. Так что мы вляпались в это дело вдвоем. Я выполнял приказ. Директор не привык церемониться: уволен — и иди на все четыре стороны. А что потом? Философскими беседами детей не прокормишь. Иногда я виню себя, но потом понимаю: если не я, то меня. Это правило естественного отбора. Выживает лишь тот, кто лучше приспособился. А Фариду просто не повезло. Пусть сидит и дальше рассуждает о своей правильности. Кому она нужна?

— Да, но если он говорил правду, выходит, что он сидит там ни за что.

— По делу или нет меня это совсем не касается. Поймали, посадили — значит, есть за что. Вот, наконец-то дошли. Боже, какая темнота! Посвети, пожалуйста, вот сюда.

Алим включил фонарь, Эльчин открыл окошко и поставил на него поднос с едой.

— Эй! Фарид! Мы принесли тебе еду! Где ты там? — Изнутри послышалось лишь ровное дыхание спящего человека. — Гляди-ка, Алим, а ты переживал! Он спит без задних ног. Ему все равно, лишь бы была крыша над головой да тарелка супа. Фарид, проснись!

— Кто там еще? — недовольно ворча, Фарид проснулся и сел на кровати. — Что вам от меня нужно? Мне больше нечего добавить, так что убирайтесь отсюда!

— Так ты встречаешь старых друзей? — усмехнулся Эльчин.

— У меня никогда не было друзей. Само по себе понятие «друг» — это тебе не баранку крутить. Друзья не предают и не сажают в подвал! — Фарид встал и наощупь пошел к двери.

— Это с какой стороны посмотреть, — улыбнулся Эльчин, светя фонариком в лицо Фариду. Фарид поморщился. После долгой тьмы яркий свет ослепил его. Он подошел к двери и уставился на пришедших.

— Зачем вы пришли? Хотите услышать свежую порцию ругани?

— Шеф назначил меня ответственным за тебя, — ответил Эльчин. — Я пришел проверить, все ли у тебя в порядке. Может, хочешь что-то сказать…

— А этого приволок свечку держать? — захохотал Фарид.

— Зря ты так, Фарид, — отозвался Алим, — мы принесли тебе поесть…

— Принесли? А теперь убирайтесь! Идите докладывайте своему дражайшему шефу, что я шлю вас всех подальше. Уходите! — Фарид схватил поднос и отправился в глубь камеры.

— Ну, как знаешь, — заключил Эльчин и запер окошко.

Фарид жадно набросился на еду. В темноте всё казалось иным. Он почувствовал свежий ветер и обрадовался ему. Насытившись, он улегся на скрипучую кровать и закрыл глаза. Мысли и видения уносили его прочь. Ему казалось, словно он летит на ковре-самолете в сказочную долину. Райский сад был наполнен свежестью солнца и ветра. Весь мир вокруг лучился счастьем. «Этого мне не хватает сейчас», — подумал Фарид.

Ковер сделал несколько кругов над солнечной поляной и развернулся обратно. Фарид не хотел возвращаться. Он собрал последние силы и закричал:

— Я не вернусь туда! Слышите?! Оставьте меня! Я хочу жить! Зачем вы поместили меня сюда? Кто вы такие?!

Но ковер не желал слушать и преспокойно летел обратно. Вскоре от солнца не осталось и следа. Ветер усилился, ковер бросало из стороны в сторону, и через мгновение он превратился в жесткую старую койку. Фарид проснулся в ледяном поту. Подвал по-прежнему окутывала мгла.

— Мое положение могло быть и хуже, — заключил он после некоторого раздумья. — В конечном итоге я в городе, и крыша над головой не протекает. Но я добьюсь, чтобы сюда провели свет. Мой барак был сущим адом по сравнению с этим подвалом. Люди стали очень странными. Они не верят в правду, но охотно верят в ложь. Если бы я наврал, что состою в тайной организации, меня бы, скорее всего, отпустили быстрее.

Фарид зашагал по подвалу.

— Мне нужно выбраться отсюда. Мой город принял меня, но если долго не встречаться, он снова забудет обо мне. Мои чувства живут сиюминутно, они пишут мой черновик сегодня. Я не боюсь упасть. Нужно лишь дописать страницу и перевернуть ее. Чем сложнее задача, тем сладостнее победа.

Он ходил взад-вперед с высоко поднятой головой, ощущая себя Цезарем в сенате. Вместо сенаторов были стены, слушавшие его с молчаливой отрешенностью. Фарид горделиво декламировал, воодушевившись тишиной. Мысли отчетливо светились в темноте. Он сел на кровать и прошептал:

— Вот видишь, даже мои мысли поддерживают меня. Это ли не чудо? Я знаю, что Ты не оставишь меня в покое, но это задание я уже решил. Завтра я пересеку финишную черту…

Дверь со скрипом открылась. На пороге стояли Эльчин и Алим.

— Товарищ арестованный, встаньте, — скомандовал Эльчин.

— Вам, я вижу, больше нечем заняться, — огрызнулся Фарид. — Кстати, Алим, здорово он выгнал тебя в прошлый раз, ты был похож на утюг. Видимо, тебе этого было мало, раз ты опять приперся.

— Не паясничай, Фарид, — ответил Алим. — Я лишь помогаю Эльчину. У человека не может быть плохого настроения? Об этом в офисе уже легенды ходят. Оставь свои шутки при себе.

— Конечно, тебе виднее, — язвительно сказал Фарид. — Решил сменить род занятий и тоже стать негодяем? Говорят, подонкам сейчас хорошо платят.

— Ты уже переходишь границы! — Алим хотел наброситься на Фарида, но Эльчин его остановил.

— Оставь его! Он специально разыгрывает комедию. Вставай, Фарид! Живо! Тебя хочет допросить господин директор. Руки за спину, и без фокусов!

Они вышли из подвала. Фарид чувствовал, что сегодня он победит. Он прокручивал в голове варианты, вспоминая свет своих мыслей. Улыбка застыла на его губах.

— Можно войти, господин директор? — Эльчин осторожно постучался.

— Что такое? У вас что, работы нет?

— Я привел пойманного старика, господин директор, вы сами…

— Давай его сюда! — закричал директор.

Фарид вошел в кабинет. Глаза болели от яркого света. Директор резким движением поднялся со своего кресла, подошел вплотную, но, заглянув Фариду в глаза, тут же отвел взгляд. Фарид незаметно усмехнулся. Директор жестом приказал Эльчину и Алиму уйти, при этом он злобно покосился на Алима. Когда дверь закрылась, он принял неестественную позу и злобно ткнул пальцем в сторону Фарида:

— Кто ты такой, старик?

— Я вам в прошлую нашу встречу все рассказал, — невозмутимым голосом ответил Фарид, удерживая зрительный контакт.

— У меня кроме тебя есть очень много других дел, я не обязан запоминать всякой глупости, напомни! — скомандовал директор.

— Меня зовут Фарид, мне 34 года.

— Ты неплохо сохранился для тридцатичетырехлетнего старика! — захохотал директор.

— Я это прекрасно знаю и всегда себе об этом говорю, как только остаюсь один.

— Да неужели? Хватит нести чушь! Догадываешься, зачем тебя привели?

— Вы хотели поговорить по душам и отпустить меня? — съязвил Фарид.

— Я не говорил тебе, что ты сумасшедший, старик? По каким таким душам я буду с тобой говорить?! Ты совсем ополоумел в своей каморке, бомж?! Да кто ты такой, чтобы надо мной издеваться?! Я ведь сгною тебя здесь, и никто никогда об этом не узнает! Рассказывай всё, а потом иди на все четыре стороны. Твое содержание обходится мне чересчур дорого.

— Значит, я могу идти? — Фарид картинно повернулся к двери.

— Ты снова вздумал издеваться надо мной, старик?! — директор подскочил к двери. — Назови имена своих заказчиков! Кто послал тебя к складу?

— Мне, правда, нечего сказать, я оказался там совершенно случайно… Я искал ночлег, было холодно и темно, я потерял дорогу домой, в Баку. Я шел в Баку пешком, представляете?

— Мне наплевать, куда ты шел и зачем! Ты нагло лжешь! Мне это надоело! Эй, вы двое! Живо сюда! — директор побагровел от ярости. Вошли Эльчин и Алим. — Уведите этого обратно! Живо! Снизить пропитание до одного раза в день! Не начнет давать показания — морите голодом! Давайте стакан воды раз в день! Развели мне тут балаган! Твое упрямство не доведет тебя до добра, старик! Чем раньше ты во всем признаешься, тем лучше. Если, конечно, тебе важна твоя никчемная жизнь!

— Вы не имеете права держать меня тут! — закричал Фарид. — Без суда и следствия посадили, это противозаконно! Я буду жаловаться…

— Замолчи, старик! Просто замолчи! Иди и жалуйся куда хочешь! Я здесь царь, бог и сатана! Здесь всё моё! Еще не факт, что ты отсюда выйдешь! Назови мне имена твоих хозяев! Ты должен их назвать! Имена! — кричал директор с пеной у рта.

— Я ничего не должен, потому что ничего не знаю. Отпустите меня, и обещаю, что я просто забуду о вас.

— Все, уведите этого сумасшедшего! Я не желаю слушать этот бред! — директор упал в свое кресло и отвернулся.

Эльчин подошел к столу директора и наклонился к его уху:

— Если позволите, господин директор, у меня есть маленькое предложение. Мне кажется, будет целесообразно его отпустить. Если у него есть покровители, они уже давным-давно его ищут. А если они каким-то образом узнают, что мы его взяли и держим здесь, то у нас могут возникнуть проблемы большего масштаба. Я предлагаю отпустить его. Мы найдем для него жилье, и одновременно будем следить. Я думаю, если за ним кто-то стоит, то мы обязательно на них выйдем. А если он говорит правду, то мы просто избавимся от него позже. Ведь, как вы заметили, его содержание обходится дорого.

— Хорошо, допустим. Что ты имел в виду под словом «избавиться»? Я не собираюсь физически его устранять, ты что с ума сошел? — директор испуганно округлил глаза, мгновенно теряя свой грозный вид.

— Нет-нет, господин директор, ни в коем случае. Я лишь хочу сказать, что он мелкая сошка и не стоит ваших нервов.

— Хорошо, я согласен. Даю вам срок две недели. Будете докладывать каждый день.

Они вышли из кабинета и направились вниз к подвалу.

— Я ожидал, что ты поцелуешь его руку, — усмехнулся Фарид.

— Ты прекрасно знаешь, что я никак не реагирую на твои шуточки, — парировал Эльчин. — Ты, вообще-то должен меня благодарить. Я добился твоего освобождения. Я устроил это его же оружием, сославшись на то, что тебя слишком дорого содержать тут.

— Подожди… ты хочешь сказать, что я теперь свободен? — Фарид спросил это, замедляя шаг. Внутри него всё кричало о подвохе. Он видел, как Эльчин избегает прямого взгляда. «Свобода? — подумал Фарид. — Нет, вы просто перенесли камеру из подвала в город. Но раз вы играете спектакль, я буду вашим лучшим актером».

— Да, свободен. Но сейчас нужно вернуться в подвал, нам с Алимом надо закончить дела, а потом мы поищем для тебя жилье.

— Спасибо, конечно, но мне от вас ничего не нужно. Дальше наши пути должны разойтись.

— Видишь, какая штука происходит, Алим, — сказал Эльчин. — Ты спасаешь человека от гибели, а он говорит: «с меня хватит». Послушай, Фарид, я хочу объясниться. Ты всё неправильно понимаешь! У нас не было другого выбора. Мы возвращались из командировки по другой дороге. Внезапно с нами связалась служба безопасности и сообщила о непонятном движении рядом с воротами склада. Процедура у нас такова, что мы просто не можем сослаться на то, что нам не по пути, потому что все наши движения отслеживаются. Мы сделали крюк, чтобы добраться до этого склада, и обнаружили тебя там. Директор узнал о происшествии и приказал везти тебя в Баку. То есть то, что ты называешь сначала помощью, а потом предательством — этого не было! У нас был приказ. При любом отклонении нас бы заподозрили в сговоре. Ну не мог же я тебе в машине сказать, что мы везем тебя на допрос? Мы подозреваем, что в машине прослушка!

— Верно, — медленно ответил Фарид, делая вид, что его броня дала трещину. — Но можно было намекнуть… Ладно, Эльчин. Если всё действительно так, то я, возможно, погорячился. Привычка терпеть такого деспота ради каких-то поощрений и льгот мне всё равно не ясна, но твое «спасение» я принимаю. Везите меня в город. Посмотрим, что из этого выйдет.

Эльчин вздохнул с облегчением, вытирая пот. Ему казалось, что он виртуозно разыграл карту «заложника системы» и Фарид снова у него на крючке. Алим лишь молча следовал за ними, пряча глаза в темноте коридора. Он с трудом сдерживал себя, чтобы не признаться во лжи, но страх перед будущим был сильнее остатков совести.

Глава 6

Темный подвал перестал казаться ужасающим местом. Фарид, словно ребенок, которому купили долгожданный подарок, радовался своему скорейшему освобождению. Он почувствовал, как тепло заполняет весь подвал, чувства вырвались из души и затеяли пляску на стенах, создавая причудливые формы. Ожидание скорого чуда оттеснило горечь поражений на второй план. Фарид потерял чувство реальности. Ему казалось, будто он плывет на маленьком корабле к берегу желаний. Все было словно в сказке. Откуда ни возьмись появились странные существа и закружили его в беспорядочном восхищении окружающим. Тихая мелодия осени превратилась в бурную песню. Фарид торжествовал. Все тело поддалось сладкому чувству свободы. Оно повторяло вновь и вновь: «Я победил! Я снова победил!»

Через некоторое время Фарид услышал шаги, и дверь открылась. На пороге стояли Эльчин и Алим.

— Собирайся, нам пора! — сказал Алим.

— Я свободен? — спросил Фарид, еще не до конца веря в свое освобождение.

— Да, сейчас мы займемся жильем для тебя, — ответил Эльчин. — По дороге мы присмотрели несколько мест. Выберешь то, что тебе больше всего по душе.

Они поднялись наверх и прошли по коридору. Фарид удивился, что вокруг стояла полная тишина.

— А куда все подевались, почему так тихо? — спросил он.

— Утром директор был вне себя, — ответил Эльчин, смеясь. — Он разгневался из-за пустяка и всех уволил, даже себя. Кричал, что ноги его больше не будет на этой помойке, что он устал нянчиться со всеми. Пришлось всему офису быстро ретироваться, а иначе не избежать беды. Завтра он поручит секретарше обзвонить всех и потребует, чтобы через полчаса все были в офисе. Тут такое часто происходит, мы уже привыкли.

Фарид шел следом, глядя в затылок Эльчину, и внутри него шевелилось холодное презрение. «Как же легко ты смеешься, — думал он. — Ты привык к этому самодурству, ты впитал его. Ты из тех людей, Эльчин, которые будут покорно ждать в приемной, пока их поливают грязью, лишь бы в конце месяца капнула зарплата. Ты продал право быть человеком за комфорт и страх. И сейчас ты ведешь меня, якобы спасая, но на самом деле ты просто выполняешь очередной заказ своего безумного хозяина. Ты — удобный инструмент, послушный и бесхребетный».

— Вы обладаете недюжинным терпением, друзья, раз все это терпите, — произнес Фарид вслух.

— Человек — очень странное существо. Ради каких-то бумажек мы готовы перегрызть друг другу глотку, — задумчиво произнес Алим. — Я бы хотел пожить во времена, когда самым важным было просто прокормиться.

— Тебя унесло слишком далеко, — засмеялся Эльчин. — Пришлось бы вернуться во времена охотников-собирателей.

— Это ли не прекрасно, Эльчин? — отозвался Фарид. — Тогда всё было иначе. Я часто думал о том, какой была наша планета, когда не было людей. Мы неблагодарные существа, мы причиняем боль месту, которое нас приютило. Мы уничтожаем всё с неимоверной скоростью. Вот если бы старушка Земля об этом знала, она никогда бы не разрешила нам править ею. Произошло восстание машин, и мы уничтожили все остальные виды людей, чтобы единолично владеть миром. Откуда в нас столько алчности?

— Твои вопросы не имеют ответа, — сказал Эльчин. — Но я верю, что современному человеку под силу изменить ход истории. И пусть мы разграбили планету — это всё временно. Я свято верю, что наши дети будут жить в совершенно другой эпохе, а мы будем смотреть на них с неба и радоваться!

— Я не могу думать так далеко вперед, — сказал Фарид. — Для меня важно настоящее, эта минута. Будущее всего лишь иллюзия. Никто не знает, что нас ждет. Может случиться так, что через пять минут на планету упадет метеорит и уничтожит всех.

Они вышли на улицу. Фарид жадно глотнул влажный воздух. Перед тем как сесть в машину, он на секунду замер и оглянулся на серое здание офиса. Он запечатлел в памяти каждую трещину на этом фасаде, каждый блик в окнах кабинета Директора. Этот памятник человеческой низости теперь навсегда останется в его личном списке мест, куда нельзя возвращаться. «Прощай, — прошептал он едва слышно. — Ты хотел сломать меня, но стал лишь еще одной страницей в моем черновике».

Они сели в машину и поехали по городу.

— Нужно быть оптимистами, — засмеялся Алим. — Достаточно того, что мы живы. Вот, кстати, достаточно симпатичный дом. Смотри, Эльчин!

Дом выглядел удручающе, как потерявшийся ребенок. Здание было аварийным, центральный вход завален арматурой. Фарид не обращал внимания на детали — ему понравилось, что дом пустой и стоит на тихой улочке.

— Тут должен быть другой вход, — суетился Эльчин. — Фарид, так даже лучше. Никто не посмеет сюда сунуться, а вход будем знать только мы. Будешь как в неприступной крепости.

Они нашли дыру в стене и поднялись на третий этаж. Квартира была почти разрушена, но в ней сохранилась входная дверь.

— Ну как тебе хоромы? — шутил Эльчин. — Гляди, какой раритет я нашел! — Он втащил огромное кресло. — Наверняка какой-нибудь Александр Македонский на нем восседал.

— Я не думаю, что у Александра был трон, он же всю жизнь воевал, — возразил Фарид.

— Конечно был! Как такому великому человеку и без трона? Вот только что дало ему его величие? Конец-то всегда один!

— Конец у всех один, просто разные варианты, — философски заметил Фарид. — Он остался в истории. А нас могут похоронить и забыть на следующий день. Почему его помнят, а моего прадеда нет?

— Он историческая личность и умер нестандартно, — отозвался Алим, притащив светильник. — Такая смерть захватывающая и интересная. А скончаться через месяц после того, как слег в постель вообще никого не привлекает.

Они растопили камин досками. Тепло начало заполнять комнату.

— Мне вполне хватит света от камина, — сказал Фарид смущенно. — Я не хочу, чтобы меня обнаружили. Хочу стать Робинзоном в городе. Мне пока сложно идти на контакт с людьми.