Пестрая обложка истрепанного черновика

— Мне очень неловко, ребята, — в смущении ответил Фарид, — вы и так очень много для меня сделали, я не смею еще о чем-то вас просить.

— Мы не сделали ничего сверхъестественного, Фарид, — ответил Эльчин, — мы нашли тебя и довезли до города. Ведь ты же не собираешься в такой холод жить где-нибудь под мостом или в парке. К тому же нас это совсем не затруднит, в городе сейчас очень много заброшенных домов, которые подлежат сносу. Жильцов выселили в спешке, а дома так и стоят.

— Я право не знаю, что и сказать, — с тем же смущением проговорил Фарид, — я никогда не умел просить что-то для себя, не хочу навязываться и показаться бестактным. После времени, проведенном в бараке, любая квартира, даже в доме для сноса покажется мне райским дворцом. О большем я не смею мечтать. Но нужно отдать должное моему бараку — как-никак он приютил меня на какое-то время, дал крышу над головой.

— Тебе там было хорошо? — спросил Алим.

— Хорошо, — задумчиво повторил Фарид, — в первое время я вообще ничего не понимал, потом мне стало все равно, и я привык к нему, но место было жуткое. По ночам я часто просыпался в холодном поту, мне снились непонятные сны с одинаковой концовкой. Порой я думаю, что жил в бараке совсем неслучайно, как будто меня кто-то специально туда поместил.

— А почему ты решил уйти оттуда?

— В одно прекрасное утро мне стало понятно, что зиму я тут не протяну, поэтому и ушел.

— А как же прошлое? Ведь у тебя были…

— Прошлое умерло, и я вместе с ним. Я не хочу ничего вспоминать, что было то прошло.

— Почему ты не хочешь возвращаться к той жизни? Ведь ты же не всегда был таким, правда?

— Не знаю, ничего не могу сказать по этому поводу, Эльчин. Я очнулся там, не зная, кто я и почему, но постепенно кое-какие моменты восстановились в моей памяти. Со временем все нормализовалось, я наладил жизнь, и дальнейшие рассуждения на эту тему отошли на второй план. Теперь совсем не вижу смысла возвращаться к воспоминаниям о той, «другой» моей жизни. Порой мне приходят видения, но я не могу дать им объяснения, так как не знаю, к какому периоду моей жизни они относятся. Лучше от них все равно не становится, так какой смысл тогда все вспоминать? Признаюсь, пока у меня это совсем не получается, воспоминания просто приходят, я не могу контролировать их поток, но стараюсь усердно над этим работать на подсознательном уровне. Уверен, что в скором времени я полностью от них избавлюсь.

— А если у тебя есть семья и…

— Была, Эльчин. Не думаю, что умершего будут так долго ждать, надеясь на его чудодейственное воскрешение. Поплакали, погоревали и забыли. Вот и все! Поэтому я не хочу ворошить прошлое, мне достаточно знать, как меня зовут, хотя поначалу с этим у меня тоже были проблемы, так как я никак не мог вспомнить своего имени. Это наводило еще большую тоску на мой израненный рассудок. Представьте себе такую картину — просыпаешься невесть знать где, не знаешь, вернее не помнишь, как попал в эту дыру, ко всему прочему не можешь вспомнить своего имени. Человек в таком случае начинает сходить с ума, причем не постепенно, а сразу. Но теперь все позади, я дома и это главное.

— То есть вариант с твоим чудесным воскрешением ты отвергаешь? — не унимался Эльчин. — Представь себе, как обрадуются твои родные и близкие, когда узнают, что ты жив.

— Представлял много-много раз, — улыбнулся Фарид, — но в своих мыслях они представали предо мной лишь как бесформенные силуэты. Я не помню их в лицо, вообще никого. Ни имен, ни каких-то других признаков, абсолютно ничего. Как мне их искать не представляю. Я не уверен, есть ли в этом смысл. Кто мне поверит? «Здравствуйте тетя Фирангиз, это я, Фарид! Я живой!» — ну скажите, разве это правдоподобно? Меня сразу же вышвырнут вон, да еще и полицией пригрозят. Меня не существует, Эльчин, я всего лишь привидение.

— Мы можем помочь тебе воскреснуть, наведем справки, начнем поиски. В наше время найти человека не так-то и сложно.

— Знаю, но я пока к этому не готов. Мне для начала нужно разобраться в себе самом, понять, чего я хочу от жизни и куда держу путь, а уж потом выйти из укрытия.

— Конечно, воля твоя, но влачить такое существование тоже не дело. Как ни старайся, ты все равно привлекаешь внимание. Людям не свойственно сострадание, друг мой. Они совершают глупые поступки. Представь себе, идешь ты по Торговой в таком костюме. Какие будут ощущения?

— Нее, ребята, — засмеялся Фарид, — так я на Торговую точно не сунусь, будьте уверены. Я вообще буду вести себя очень тихо, чтобы не привлекать внимания к своей особенной персоне. Ты прав, мне нужно поменять прикид, такие вещи давным-давно не в моде. А я хочу быть в тренде, представьте себе!

Все трое дружно захохотали. Фарид удивился собственной прыти в общении и шутках. Друзья, наконец, успокоились и уверовали в полное доверие со стороны Фарида. Незаметно, машина ворвалась в городскую суету. Фарид был поражен количеством машин и людей. Город был словно пчелиный улей, слилось воедино все: жужжание и рев моторов, непонятный гул, крики людей. Фарид смотрел, словно завороженный на всю эту красоту, он так соскучился по родному Баку, что старался уловить каждую мелочь, каждый момент. Несмотря на позднюю осень по краям дороги было очень много зеленых насаждений, что придавало городу еще большую красоту. Казалось, будто попал в оазис посреди пустыни, где все пело и благоухало ароматами неизведанных растений и цветов. Город мечты, город любви и одиночества, огромный мегаполис, с каждым днем все больше устремлялся ввысь, в небо, в пустоту. Он уже не был прежним старым городком с тихими улицами. Но по-прежнему в душе осталась нежность и платоническая любовь к городу ветров. Фарид почувствовал, как запахло детством. Он знал этот запах наизусть, никакая амнезия не могла заставить забыть эти чувства. Он был влюблен в город с раннего детства и с годами эти чувства лишь усилились.

— Ребята, вы не представляете, насколько я счастлив! — Фарид покраснел и на глазах выступили слезы, — посмотрите, как красиво! Великолепно! Я на седьмом небе от счастья, друзья.

— Знаешь, Фарид, очень часто в городской суете мы забываем об этом, — сказал Алим, — но ведь истина заключается в таких мелочах, не правда ли? Мы настолько привыкли к этому шуму, к этим постоянным заторам и пробкам на дорогах, что совсем забыли о чувствах к нашему родному Баку! Мы удивляемся, когда приезжие восторгаются городом и ходят, словно завороженные. Для нас это давно стало обыденностью. А ведь мы живем в самом прекрасном городе на Земле! Спасибо тебе за это, друг! Ты вернул то, что забывается. Простые вещи и на них стоит вся наша жизнь. Мы куда-то торопимся постоянно, но нужно лишь остановиться и посмотреть вокруг. Тогда все сразу встанет на свои места, станет, как прежде, как в детстве. Я сразу почувствовал этот запах маминых пирожков, запах долмы тети Сары, она готовила потрясающую долму, ребята. Эти чувства очень сложно описать и передать, для каждого они есть, они особенные, они свои. Мы должны дорожить ими во что бы то ни стало. И пусть наш город изменился, пусть старых улочек и дворов с каждым днем становится все меньше, пусть Баку — это современный мегаполис с непривычным обликом, мы должны, мы просто обязаны любить его еще сильнее, ведь мы живем в потрясающем месте, самом лучшем и неповторимом. Как очень часто повторял мой отец — не нужно лишних слов, ведь это Баку и этим все сказано! Спасибо тебе большое, Фарид за эту любовь и за то, что передал ее нам!

На миг показалось, словно из каждого закоулка доносится детский смех, они отчетливо услышали голоса родных и друзей. Иллюзия продолжалась некоторое время. Черно-белое кино о прошлой жизни показывали на каждой улице. Все было как раньше и до боли знакомо. Ускользающая красота исчезающих переулков воскрешала в памяти все больше воспоминаний. Неизвестность перед воротами будущего потеряла свою обыденность. Прошлое ворвалось и захватило всю тоску. Она не причиняла боль, она радовалась жизни в данный миг. Само ее существование не могло быть случайным. Детский смех становился громче. Реальность ушла из-под ног. Перипетии обыденности не давали усомниться в своем красноречии. Оно кричало о несбывшемся, верило в настоящее и не заглядывало в будущее. Для него спокойствие значит смерть. Не вспоминая прошлого, не познаешь будущее. Смех достиг своего апогея. Толпа несносных ребятишек заполнила улицу, город, весь мир. Для них нет большей радости, чем радость жизни. Фарид, Эльчин и Алим вглядывались в толпу. Последний кадр. Размытым шрифтом видна надпись: «конец фильма». Тяжелый вздох слился воедино — они так ничего не рассмотрели.

Машина остановилась перед пятиэтажным зданием в тихом дворе. Фарид заметил, что по всему двору было много автомобилей. Само здание ничем не выделялось среди дворовой тишины, оно утопало в зелени вечнозеленых деревьев и походило на круизный корабль посреди океана.

— Куда мы приехали? — спросил Фарид. — Если это один из тех домов, о которых вы говорили, то какие же тогда дома оставляют в городе, если собираются сносить такую красоту?

— Нет, Фарид, — улыбнулся Эльчин, — с этим домом все в порядке, он новый, совсем недавно построенный и его не будут сносить в ближайшее время. Это место, где мы работаем, наш офис. Вижу, оно тебе понравилось.

— Да, отличный проект, просто и со вкусом, а главное — здание прекрасно вписывается в местность. Нужно поблагодарить дизайнера за прекрасно проделанную работу.

— Да уж, он постарался на славу! Слушай, Фарид, нам нужно уладить кое-какие дела в офисе, ты посиди в машине, мы очень скоро вернемся.

— Хорошо, ребята! — ответил Фарид, и, улыбнувшись, добавил — обещаю, что буду вести себя тихо!

— Спасибо, друг, — засмеялся в ответ Эльчин, и они прошли в здание.

Пусть так, подумал Фарид, пусть этот город сильно изменился, пусть он не такой, как раньше, но я люблю его все больше с каждым днем. Неужели меня здесь не было так долго, что все успело измениться до неузнаваемости? Я словно прилетел из прошлого на машине времени. В моей памяти не осталось ничего, что связано с современным Баку. Может так даже и лучше, ведь тогда мне предстоят новые открытия каждый день. Я поставил для себя практически невыполнимую задачу, я преодолел большие трудности и лишения и вот я здесь, а это уже многого стоит. Теперь мне нужно сделать еще один шаг вперед — нужно наладить жизнь и выйти из забвения. Я знаю, что так было не всегда. Пусть это и будет отправной точкой моего парусника жизни. Я пересел в другой корабль, и он понес меня по течению. Задача не из легких, но мне нужно идти к моей цели, шаг за шагом преодолевая неприятности и расставания. Мой корабль хочет причалить к спокойному берегу. Я капитан, я боцман и матрос. Рифы не могут меня запугать, я понимаю, что хуже того, что со мной произошло, уже не будет. Я иду на оправданный риск, ведь если все получится, я стану жить, как прежде. Это поистине фантастика, ведь раньше я не мог о таком и мечтать. Дни, проведенные в бараке, я не забуду до конца жизни. Они дали мне пищу для размышлений о моем будущем. Кем я выйду туда? Абсолютно неважно сейчас. Важно то, что я жив, я смог удержаться на плаву в невероятный шторм. Мне не нужен какой-нибудь берег. Я стремлюсь к большему. Мне нужна любовь, я хочу стать счастливым. Прекрасные чувства переполняют мое сердце, не могу до конца поверить, что я вернулся сюда. Теперь мне будет проще. Все еще только начинается…

Эльчин и Алим вышли из офиса. Фарид поднял руку в знак приветствия. Он заметил, что следом вышел невысокий человек с нахлобученной на самый лоб шапкой и поднятым воротом пальто, закрывавшем полностью его лицо. Фарид невольно насторожился, но старался сохранять спокойствие. Они подошли к машине, Эльчин открыл дверь и обратился к Фариду повелительным тоном:

— Выйди, пожалуйста, из машины, Фарид!

— Что-то случилось, Эльчин? Все в порядке? — спросил Фарид в недоумении. Он смотрел на человека, стараясь разглядеть его лицо, но все было тщетно.

— Выходи, друг, — Эльчин в нетерпении повысил голос, — просто выйди и не задавай лишних вопросов. Я потом тебе все объясню.

— Хорошо, как прикажешь, — ответил Фарид дрожащим голосом. Он вышел из машины и встал в недоумении перед Эльчином. Человек в шапке подошел вплотную к Фариду и посмотрел ему в глаза. Фарид выдержал его взгляд. Он почувствовал власть и гнев, исходящий от этого человека. Несколько мгновений он оценивающе рассматривал Фарида, затем неторопливо заговорил, обращаясь к Эльчину:

— Значит это и есть тот самый дикий зверь?

— Да, господин директор, — отозвался Эльчин, — он самый. Мы нашли его прямо возле ворот склада. Он был без сознания, почти замерзший.

— Лучше бы замерз, — усмехнулся директор, — ведите его внутрь, будем разбираться.

Он резко развернулся и зашагал обратно в здание. Эльчин и Алим молча переглянулись. Они встали по обе стороны Фарида и Алим тихонько подтолкнул его.

— Руки за спину, и давай без глупостей, Фарид! Веди себя тихо и тебе ничего не будет.

— Но как же так, друзья? — спросил Фарид дрожащим от гнева голосом. — Что я такого сделал? Что это за фокусы? Куда вы меня ведете? Если это шутка, то…

— Нет, Фарид, это не шутка, — ответил Эльчин, — проходи, проходи, познакомишься с нашим офисом поближе, расскажешь свою историю и, возможно, наш директор поверит тебе и отпустит на все четыре стороны. Могу дать тебе маленький совет: говори правду, господин директор чует ложь за километр.

— Да что ты такое говоришь, Эльчин? — возмутился Фарид. — Какая история? Какая правда? Я не понимаю, о чем ты.

— Тем лучше, значит все закончится быстро и без потерь, — усмехнулся Алим, — Эльчин прав, тебе лучше говорить правду и ничего кроме правды. Так ты избавишь всех от ненужной суеты. К тому же мы очень устали и хотим домой.

— Да вы тут все с ума посходили что ли? Какого черта? Что вы себе позволяете? — закричал Фарид. Эльчин и Алим взяли его под руки, и повели на второй этаж. Несмотря на ранний час в офисе было полно народу: все с любопытством вышли из своих кабинетов и стали разглядывать Фарида, но стоило директору кашлянуть из своего кабинета, как коридор тотчас же опустел. Кабинет располагался в самом конце коридора. По обе стороны на стенах висели картины — это были подделки произведений искусства знаменитых художников. Все трое вошли в кабинет и остановились. Директор сидел за дубовым столом в кожаном кресле. В кабинете царил полумрак. Весь свет был направлен на картину, которая висела над входом. Директор подал знак и Эльчин, и Алим вышли за дверь. Он подался вперед в своем кресле и пристально посмотрел на Фарида, который равнодушно осматривал кабинет. Он был увешан бесчисленным количеством картин, грамот, фотографий. Казалось, будто человек, сидевший за дубовым столом, был большим коллекционером безделушек и подделок. Фариду он показался мрачным и суровым правителем из книжки по истории древнего мира. Молчание продолжалось некоторое время. Фарид окончательно успокоился и приготовился к отражению бессмысленной атаки со стороны кожаного кресла. Человек не торопился начинать разговор: он по-прежнему пристально всматривался в лицо Фарида, периодически меняя угол попадания света на свое лицо. Наконец, резким движением он встал и подошел вплотную к Фариду. Фарид понял, что победил в этой немой борьбе и всемогущий директор, который, по словам Эльчина «чуял ложь за километр», по-видимому, ничего не смог почувствовать сквозь густую бороду старика. Немым движением руки он указал на стул, но Фарид лишь отрицательно покачал головой в ответ.

— Кто ты такой, старик? — спросил директор.

— Меня зовут Фарид, мне 34 года.

— Мы раньше нигде не встречались?

— Не думаю, я бы запомнил. У меня фотографическая память на лица и на людей. Встретив кого-либо однажды, я уже никогда не забуду его лицо.

— Хорошо, перейдем к делу. Что ты делал около склада?

— Искал теплое место, чтобы переночевать.

— Только и всего?

— Да, именно так. Если не вдаваться в подробности, которые я уверен, совсем вам не интересны, то все произошло именно так, а не иначе.

— Ты знаешь, что хранится на этом складе?

— Понятия не имею.

— Складно говоришь, четко. Кто же ты все-таки такой, не пойму.

— Я самый счастливый человек на свете!

— Да что ты говоришь! — засмеялся директор. — И в чем же заключено твое счастье? Что заставляет тебя думать так? Как по мне, то это чересчур смелое заявление для человека без определенного места жительства.

— Вы правы насчет моего места жительства, но отчасти. У меня есть определенное и четкое место жительства — мой родной город Баку. Я вернулся сюда, пройдя через множество испытаний, поэтому на данный момент я чувствую себя абсолютно счастливым и даже это недоразумение, которое, я надеюсь, в очень скором времени образумится, не вывело меня из моей колеи. Я настраивался на эту волну долгое время. Пусть я в очередной раз ошибся в людях, это уже не имеет никакого значения.

— У меня сложилось впечатление, словно тебя кто-то заранее подготовил к моим вопросам. Но твои слова меня не убедили. Говоришь ты правильно, без запинки и все же на мой главный вопрос я так и не получил желаемого ответа.

— Мне больше нечего добавить.

— Ты уверен? Может быть, все-таки подумаешь немного, пока я еще добр к тебе. Но учти, что мое терпение не безгранично. Подумай, у тебя есть несколько минут. Фарид заметил, как тяжело дается директору этот разговор, пот градом лил по его покрасневшему от напряжения лицу, глаза блестели. Он с трудом дошел до своего кресла и упал в него, совершенно не беспокоясь о том, что Фарид все видит.

— На самом деле мне не о чем думать, я сказал все, как есть, ничего не придумывая. Вы говорите, что не получили желаемого вами ответа на вопрос, что я делал поздней ноябрьской ночью возле вашего стратегически важного склада. Честно говоря, я и сам не понимаю, как мог забрести в такую глушь. Я думаю, что меня обманул свет от лампочки, который брезжил вдалеке. Я просто пошел в эту сторону, вот и все.

— Меня совершенно не интересуют подробности, как ты пошел, откуда и куда ты шел, оставь их для средств массовой информации. Но что-то тут не сходится — там уже очень давно по ночам ничего не горит, я запретил всякие осветительные приборы, потому что свет легко заметить ночью. Старик, просто скажи правду, хватит ходить вокруг да около!

— Я хотел бы задать вам один вопрос, — Фарид, словно не услышал последних слов директора.

— Ты начинаешь меня утомлять!

— Вот интересно, — продолжил Фарид, не обращая внимания на директора, — исходя из ваших слов я понял, насколько важен стратегически данный склад. Вы правы, я не спорю, да и не имею права спорить, так как ничего не знаю про это. То есть совершенно не имею понятия, о чем вы говорите. Склад, да склад, мне то что!? Превосходно, но право же! Постойте! Как же так! О боги! Похоже на то, уважаемый господин директор, что вы ни разу не были на своем стратегически секретном складе. А знаете, почему я пришел к такому выводу? Да потому что вы совсем ничего про него не знаете! Скажите мне, как такой важный объект остался без охраны?! Их там должна быть минимум сотня! Никого! Представляете себе?! Совсем никого! То-то же я говорю, что мне в горло никто не вцепился. Что же это за такой сверхважный склад, где нет охраны, нет ограды в несколько метров высотой и сигнализацией. Нет, виноват, сигнализация все же есть, иначе как вы меня тогда вычислили бы, не правда ли? И, наконец, самый вопиющий факт: вы поручаете везти особо опасного рецидивиста, то есть меня, двум щуплым доходягам, которые сломаются пополам от малейшего дуновения ветерка. Что это за чертовщина, господин директор? Она никак не укладывается у меня в голове. Представьте себе, а если бы я все понял и проломил бы череп этим двум моим охранникам? Да вы бы меня в жизнь не отыскали бы. Исходя из всего мной вышесказанного я хочу задать вам один вопрос: на каком основании вы держите меня тут и отнимаете мое время? Я ничего не украл, незаконного проникновения на ваш объект не было, сигнализация в порядке, все имущество вашего секретного места тоже. Вероятность того, что я шпионил в пользу вашего конкурента равна минус одному. Взгляните на меня — из меня шпион, что из калеки балерина! Посему имею честь откланяться — всего наилучшего!

— Куда это ты намылился, щенок?! — глаза директора налились кровью, в приступе необузданной ярости он подскочил к Фариду с поднятыми кулаками. — Я вижу тебе твоя свободная жизнь напустила воздуха в мозги. Ты вообще представляешь себе во что вляпался? Те принципы, по которым ты живешь, остались в тысяча девятьсот давнем году, сейчас это не работает. Да я упеку тебя на всю твою поганую жизнь, ты это понимаешь? Да кто ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Ишь ты, какой правильный выискался! Ты отстал от жизни, старик, причем отстал намного. Эй вы, двое, идите-ка сюда!

Вошли Эльчин и Алим и встали рядом с Фаридом. Директор повернулся к ним:

— Ну что за идиотов я держу, — рявкнул он в ярости, — вы бы хоть объяснили этому проходимцу каковы нынешние законы естественного отбора, а то он тут строит из себя мачо какого-то и думает, что ему это сойдет с рук и что я отпущу его, да еще и прощения попрошу.

— Но господин директор, мы думали…, — попытался возразить Эльчин.

— Думать здесь можно только мне, а вы должны исполнять приказы, только и всего! Думали они… Кстати, тебя я припоминаю, а это еще кто такой?

— Это мой друг, мы приехали вместе, вернее…

— Проваливай! Вон из моего офиса! — закричал директор. Алим лишь покачал головой и в спешке вышел из кабинета.

— А тебе последнее предупреждение, ты что не знаешь наших правил?

— Знаю, господин директор, но ведь без его помощи ничего не получилось бы. Он вел машину всю ночь.

— Мне все равно, чужих здесь быть не должно и точка! Теперь вернемся к этому нищеброду. Послушай, папаша! Я даю тебе последний шанс, просто скажи на кого ты работаешь, и кто послал тебя туда и, может быть, я тебя отпущу. Но учти, что мое терпение на исходе, любое отклонение от темы будет караться по всей моей строгости. Даю тебе три минуты на раздумье. Время пошло!

— Я не из тех, кто берет обратно свои слова! — сказал Фарид усталым голосом. — Мне нечего добавить, я не умею врать. И пусть мои принципы устарели, моя жизнь только начинается. Я исписал предыдущий черновик, теперь я открываю новый. Как сказал классик — человека можно уничтожить, но нельзя победить!

— Ну хорошо, классик! Посмотрим, как ты запоешь через недельку-другую, — директор поднял трубку и закричал, — даю две минуты на подготовку темной комнаты! Без возражений! Сейчас-сейчас! Сказки мне здесь рассказывать надумал? Прохвост! Твоя жизнь в моих руках, от меня еще никто так просто не уходил. И ты не уйдешь! Да я таких как ты пачками перевоспитываю. Много было героев, которые сломались через пару часов, на коленях вымаливали прощение. Ну что вы там копаетесь три часа? Готово? Отлично! Эй ты! Веди его вниз и смотри, чтобы без фокусов, а то сядешь туда вместо него!

— Как скажете, господин директор!..

Эльчин взял Фарида за руку и грубым движением вытолкнул из кабинета. Фарид устремил на него полный ненависти взгляд. Они зашагали по темному коридору к лестнице. Фарид прислушался, но не услышал позади шагов директора. Он улучил подходящий момент и наклонился к Эльчину:

— Ты должен меня отпустить! — зашипел Фарид чуть слышно.

— Ты, видимо сошел с ума, дружище! — усмехнулся в ответ Эльчин. — Ты слышал, что он сказал? Если ты сбежишь, то я буду гнить там вместо тебя. А мне это совсем не нужно, у меня семья, и мне нужно их кормить. Поэтому замолчи и делай, что тебе говорят. Ты сам во всем виноват, сказал бы правду, ушел бы спокойно, но нет, ты принялся разыгрывать героя, а ему это совсем не нравится. Я же тебя предупреждал, зачем ты «включил» дурачка? Ты же умный парень, прекрасно знаешь, что к чему, все понимаешь. Не нужно было тебе поступать таким образом. Если бы не твое упрямство, мы сейчас искали бы для тебя жилье.

— Если бы я был умным, то давно сбежал бы от вас. Но ведь нет, я поверил людям, в очередной раз поверил! Я всегда всем верю, я просто не понимаю, как человек может быть продажным лицемером, который предлагает помощь, а потом сдает тебя со всеми потрохами начальству, лишь бы выслужиться. Позорно вы себя повели, ребята, низко и позорно! Не знаю, может быть сейчас жизненные приоритеты поменялись и теперь чествуют лицемеров и негодяев. В таком случае я отказываюсь жить такой жизнью и рядом с такими людьми. Я лучше вернусь к себе в барак и навсегда останусь там, чем буду жить в сборище таких, как ты и твой неразлучный дружок. И вообще, убери от меня свои поганые руки! Как тебя наизнанку не выворачивает, когда ты своих детей этими руками кормишь! — резким движением Фарид выдернул свою руку и зашагал дальше с высоко поднятой головой. Эльчин лишь пожал плечами и продолжил идти рядом с ним. Они спустились в полуподвальное помещение. Свет был здесь очень редким гостем. Эльчин включил фонарь. Справа и слева по коридору Фарид заметил закрытые на увесистый замок двери. Откуда-то из темноты доносились звуки.