Вящая. Падение заслона. Часть I

Как только дверца сверху захлопнулась в яме тут же стало темно, сыро и холодно. Если темнота ей не мешала, то холод заставил вздрогнуть.

– Теперь никто не помешает нам договорить, – вящая набрала в кулак муку и бросила охапку в сторону стула.

Силуэт кикиморы проявился мгновенно. Сеть, которой она обмотала духа тоже сделалась видимой. И даже тряпка, которая крепко держалась во рту старухи теперь виднелась. Раиса убрала ее.

– Сколько ты меня тут продержишь, вящая? – зашипела кикимора. – Год? Два? Десять лет? Однажды ты сдохнешь, а я все равно останусь тут жить. Тук-тук.

Раиса вытащила мешок с чем-то твердым внутри и села на него. Внимательно вгляделась в образ духа, достала толстую тетрадь и взвесила ее в руках.

– Моя бабушка оставила для меня этот глоссарий. Если говорить по-простому, то тут записаны все известные духи, которые встречались вящим до того, как те возвели Вящий Заслон.

Кикимора молчала. Раиса продолжала:

– Наши способности передаются через поколение. Поэтому у бабули было целых шестьдесят лет, чтобы перерисовать всех известных злых духов и описать их. Знаешь зачем это делалось?

– Просвети. Раз уж зло с добром решило парой слов перекинуться. Я никуда не тороплюсь. Тук-тук. – старушка захихикала.

– Затем, что таким как ты многие тысячи лет. И мои предки говорили совершенно на другом языке. На нем мы, собственно, сейчас и общаемся. Но в этом времени говорят уже иначе. И не факт, что ты что-то поймешь, если я переключусь на русский.

– Интересно, – протянула кикимора. – Это в этих летописях вы друг другу пишете, как людей в чертей оборачивать?

– Каждая внучка однажды садилась за работу, – пропустила мимо ушей выпад старухи Раиса. – Еще с детских лет она начинала переписывать глоссарий. И не только для того, чтобы передать его уже своим потомкам более понятным языком. Но и для того, чтобы лучше запомнить, чем отличается тот или иной дух. Его сильные и слабые стороны.

– Как только ты сдохнешь, я эту ахинею заберу, в огонь брошу и буду смотреть как тлеет. Тук-тук! – старуха снова противно рассмеялась.

– Но я не переписывала тетрадь, – Раиса помотала головой. – Бабушка умерла незадолго до Падения Заслона. Некому мне было подзатыльник дать и посадить за дело. Собственно, по этой причине я и не знала твоих слабых мест при нашей первой встрече. Но, знаешь, как говорят, не тот глуп кто не знает, но тот, кто знать не хочет. Второй такой ошибки я не допущу.

– Что ты ходишь вокруг да около, проклятая?

Раиса отложила тетрадь и достала зеркало. Еще ее мать перед точно таким же красилась.

– Знаешь почему кикиморы невидимые?

Старуха смолчала на этот раз. Свободными костяшками руки лишь стучала по деревянной сидушке.

– Конечно, знаешь, – вящая встала с мешка и поставила зеркало на полку прямо напротив стула, на котором сидел дух. – Вы свое отражение терпеть не можете. Потому что перед тем, как обратиться были девицами красными. А стали старухами страшными. Но это я уже из глоссария строки ворую. Сейчас никто так не выражается.

Старуха молчала словно мертвая, а костяшки стучали все сильнее.

Раиса зажгла спичку. Темнота развеялась вокруг огня. В воздухе запахло селитрой.

– Говори кто тебя призвал и как. Иначе через секунду свое отражение в зеркале увидишь. А дальше уже я посмотрю, что будет происходить.

Очертания лица старухи искривились в страхе от того, что сейчас будет. Но в тот момент, когда вящая уже собиралась поднести спичку к зеркалу кто-то громко постучал в дверь. Раиса быстро задула огонь и сунула кляп обратно в рот духу. Прислушалась. Стук повторился.

– Мы не закончили. Скоро вернусь.

В дверь настойчиво стучали все то время, пока новая хозяйка жилища поднималась из погреба. Дверь открылась и не дала женщине в белом платке ударить еще раз. Кулак остановился на том месте, где за долю секунды назад была дверь.

– Кажется, вас зовут тётя Зина? – Раиса посмотрела в покрытое морщинами лицо женщины в белом платке.

– Вы должны уехать. Не позднее, чем завтра, – доярка ледяным взглядом всмотрелась, кажется, в самую душу вящей.

– Я не задержусь тут дольше положенного, – нахмурившись и слегка отойдя от шока проговорила Раиса. – Как бы мне ни хотелось вам угодить, но замерзнуть на трассе куда страшнее, чем слышать угрозы от малознакомых людей.

– Завтра вас не должно быть в Юськах, – еще раз проговорила женщина, развернулась и пошла. За ней следом побежала дворняга, видимо сопровождающая ее всегда и везде.

Раиса некоторое время смотрела вслед доярке, затем закрыла дверь и вернулась к духу.

– Может и хорошо, что нас отвлекли. С кляпом во рту будет не так громко.

Темноту снова выжег огонь на конце спички. И чем ближе он приближался к зеркалу, тем яростнее своими костяшками стучала кикимора по стулу. Пока через ткань отчетливо не стало слышно слово «стой».

– Так ты скажешь, как тебя призвали? – кляп оказался сброшен на пол.

– Всё, что ты делаешь бесполезно, тук-тук! – призрак несколькими движениями проверил насколько хорошо связан.

– Сейчас я хочу выпнуть тебя из моего дома. Если ты скажешь, как это сделать – ничего полезнее я сегодня уже не услышу.

– Все жители этой деревни скоро вымрут. Ты ничего не исправишь, изгнав меня обратно.

– Ты расскажешь какие-то подробности или просто тянешь время?

– Не расскажу! Тук-тук. Будь проклята.

Раиса поднесла спичку к зеркалу и увидела усыпанное мукой существо в отражении. Старуха истошно заорала. Так, что зеркало треснуло. Вящая машинально сделала шаг назад.

Над разбросанными на полу осколками пространство исказилось. Частицы зеркала будто бы начали плавиться и превратились в небольшую лужицу, в которой отражался потолок погреба. Сперва из этой лужицы показалась одна маленькая ручка. Затем вторая. Затем наружу выполз дрекавац. Уродливый младенец, который однажды убил семью вящей.

Он заклекотал, уставившись на привязанного духа. Склонил голову набок, словно пес, который пытался понять команду хозяина. А затем резко набросился на кикимору. Та заорала еще громче, но появившийся из-за разбитого зеркала дух с неприсущей себе силой схватил старуху вместе со стулом и утащил в лужу, из которой появился. Еще через мгновение на полу лежали обычные осколки разбитого зеркала. Раиса опустилась на корточки и взяла один из них.

Она впервые видела, как примета забрала не обычного человека, а духа. Выходит, они уязвимы к тому же, что и люди. Но главное она сделала. Избавилась от кикиморы, с которой сама не могла ничего поделать. Однако теперь вящая постоянно думала о том, что сказала старуха. О том, что все жители этой деревни умрут. И она так и не узнала, кто призвал ее и зачем. Но что самое паршивое – она не могла просто затеять расследование. Кто-нибудь из местных догадается, что она не обычная путница и до весны тут будет уже не дожить.

Остаток дня прошел спокойно. Никто не приходил и не угрожал. В погребе никто не стучал и это был один из спокойных вечеров. Таких, которые они обычно проводили с Германом.

Уже когда она собиралась спать, разбив окно, в комнату влетел камень, к которому была привязана бумажка с некоторым нелицеприятным выражением. Это не удивило ее. Люди после Падения не любили принимать новых людей.

– Уходи! Уходи! Уходи!

Под скандирование многих голосов Раиса открыла глаза. Изолента не сдержала морозный ветер – в комнате было жутко холодно. Книжка Гоголя лежала на полу – она вспомнила, что засыпала несколько раз, пока читала. Видимо однажды уже не проснулась.

– Уходи! Уходи! Уходи! – продолжали скандировать с улицы.

Вящая накинула халат и выглянула в окно. Ее догадки подтвердились. Люди собрались возле ее дома.

Глава 6

Когда доктор рассказывал о том, сколько людей живет в поселке она и представить не могла что, когда они соберутся в одном месте, их будет так много.

В окно влетел очередной камень, выбив остатки стекла. Булыжник в этот раз был без послания. Зато следом за ним залетело несколько снежков. Сейчас они растают и долго придется убирать последствия.

– Ёнда, – Раиса выругалась и осмотрела толпу.

Женщины, мужчины, дети, которые скорее всего не сильно понимают, что происходит. Даже дед, который по рассказам Стаса был единственным в деревне и не показывал свой нос из-за забора, сегодня пришел по ее душу.

Дверь в дом, который до вчерашнего дня все обходили стороной, открылась.

Из нее вышла та самая незнакомка, которой никто из протестующих не разрешал оставаться. Едва вящая возникла в проходе, как вся толпа замолкла. Из-за спин жителей Юсек вышла тётя Зина.

– Вам тут не рады! – заявила доярка и покрепче завязала белый платок на голове.

Из толпы вылетел снежок и прилетел прямо в лицо вящей. Она видела, как он летит. Могла уклониться, но за долю секунды решила, что если подставится, то убьет сразу двух зайцев. Не покажет своей ловкости и не будет выглядеть глупо. Хотя со вторым можно было бы поспорить. Однако времени на размышления не было.

Раиса ненадолго отвела взгляд. Смахнула снег с волос и снова повернула голову к людям.

– Я заметила, – спокойно ответила она.

– Мы не какие-то дикари, – Зинаида бросила взгляд на людей за спиной. – Но сейчас такие времена. Никто никому не доверяет. И мы не исключение. Долгие годы мы живем в Юськах и единственные, кто пострадал – эта та семья чей дом ты без спросу заняла. Оставить тебя здесь значило бы подвергнуть опасности каждого из нас. Поэтому мы отдадим тебе одного из последних коней, которые летом помогают на пашне. Пока снега немного сможешь доехать до Ижевска. Лошадь там продашь. Заработаешь еще. К концу дня, если метель не начнется доберешься до города.

Толпа расступилась и показала гнедого коня. Лопоухий мужчина в тулупе и шапке ушанке с оторванной от нее частью, держал лошадь и ругался, когда она пыталась вырваться.

Вящая понимала, что в Ижевск ей нельзя. Ровно, как и то, что вряд ли доберется хоть до куда-нибудь, если примет предложение. Но больше ее волновала причина, по которой именно Зинаида хочет вытурить ее из деревни. Ни она ли причина, от которой все жители согласно завещанию кикиморы, вскоре вымрут?

– А если не соглашусь? – она спросила прямо.

Ошарашенная толпа уставилась на новенькую. Как будто на этот случай у людей не было плана. Люди стали перешептываться и бросать осуждающие взгляды на вящую.

– Смелая и глупая девчонка, – хриплый устрашающий голос, кажется, утихомирил даже кобылу.

Толпа расступилась. На скамейке сидел мужчина. Мускулистый. Крупный. Патлатый. Он строгал деревянную фигурку, а во рту у него тлела сигарета.

Раиса не ответила. Она терпеливо ждала, когда тот закончит. Потом рассмотрела фигурку у него в руках. Это был шахматный конь.

Мужчина закончил работу, тяжело поднялся с места и грузными шагами пошел в ее сторону.

– Это тебе, – он отдал фигурку мальчишке по пути. – Еще немного и мы закончим твой комплект.

Громила затянулся убийственной палочкой в последний раз и щелбаном выкинул окурок куда-то за забор. Подошел ближе. Раисе в нос ударил запах выкуренной сигареты и нечищенных с утра зубов.

Человек положил руки ей на плечи. Они были массивными и тяжелыми.

– Ты не поняла, милочка, – человек говорил медленно и грозно. – Мы не спрашиваем согласишься ты или нет. Мы ставим перед фактом. И если ты не уберешься из нашей деревни сейчас же, то я привяжу тебя к лошади, дам ей по заднице и пусть она несет тебя куда глаза глядят. Только в этом случае я не гарантирую, что она поскачет туда, куда нужно.

Вящая смотрела прямо в глаза человеку и не отводила взгляда.

– И если ты думаешь, что я блефую, то ты ошибаешься. Каждый за моей спиной под моей защитой. Ты – это угроза. А угрозам тут не место.

– Что здесь происходит? – голос доктора зазвучал как раз вовремя.

Стасу толпа уступала уже не так охотно и ему буквально руками приходилось отодвигать людей со своего пути. Он поднялся на крыльцо и добавил еще более решительно:

– Почему тут все столпились?

Патлатый был явно недоволен неожиданным появлением. Он повернулся к человеку в очках, освободив плечи вящей.

– Мы вот договариваемся с нашей неожиданной гостьей о том, чтобы она уезжала туда, откуда приехала.

– Чья идея? – доктор поправил очки и бросил взгляд сразу на всех присутствующих.

Люди молчали. Громила ответил за всех:

– Это наш общий дом. И люди не хотят, чтобы тут жили незнакомцы. Объяснять причины будет лишним. И если тебе некуда пристроить своего червячка, все остальные не должны рисковать своими жизнями.

Доктор покрылся пунцовой краской. Сказал человек с огромными руками, а стыдно было ему.

– Так даже лучше, что вы не стали подбирать выражений, Матвей, – Стас выпрямил спину и снял запотевшие на холоде очки. – Тогда и я скажу прямо. Если эта женщина куда-то исчезнет из деревни и однажды я не застану ее у себя дома – а я напомню, что теперь это ее дом, потому что я зашел сюда первый, хотя у кого-то была кишка тонка, – зубы ударились друг об друга, то ли от холода, то ли от напряжения. – То тем же днем я тоже покину Юськи.

Доктор в очередной раз посмотрел на всех сразу и добавил:

– Если вам больше не нужен квалифицированный врач, то мы готовы уйти сегодня. И посмотрим кто придет за вами раньше. Злые духи или болезнь, которую вы не вылечите вовремя.

Над окрестностями дома, в котором долгое время жила кикимора, повисла тишина. Люди даже не шептались. Они боялись остаться без единственного врача также, как принять нового человека в общину.

Матвей посмотрел на толпу. Каждый из лидеров как будто все время искал поддержки в тех людях, что столпились во дворике.

– Тогда и молока вам больше не будет! – Зинаида сделала шаг вперед и погрозила кулаком.

Громила остановил женщину одним взмахом руки.

– Мы все рискуем, – сказал он. – Сейчас не самые лучшие времена, чтобы ставить друг другу условия. Но если вопрос стоит таким образом, тогда обсудим вот что.

Стас кивнул здоровяку и вновь надел свои очки. Ему явно полегчало от того, что он почти добился своего.

– До появления девчонки в Юськи не приходила нечисть. Сделаем так. Если с сегодняшнего дня произойдет хоть один…как его…инцидент. Тогда девка собирает монатки и уматывается. Уже без кобылы, а ты, лекарь, останешься тут, – Матвей протянул здоровенную ладонь.

Раиса знала, что инцидент произойдет. И не будет ли причиной этого инцидента огромный мужик, строгающий шахматные фигурки? Уж больно он уверенно идет на сделку. Как будто знает, что победа в этом споре будет за ним.

– По рукам, – Стас пожал руку здоровяка.

– Расходимся, – бросил в толпу Матвей. – Вы слышали, о чем мы договорились. По ночам лучше запирайте хаты.

– По домам! Все по домам! – добавил доктор, подкрепив слова красноречивыми жестами, а сам подошел к вящей. – Ты как?

– В норме, – она зашла внутрь и уже хотела закрыть дверь, но поняла, что это будет грубо с ее стороны. – Чай?

– Не нужно, – ответил Стас. – Я бы только окно помог заделать. Если ты не против.

Она посмотрела на разбитые стекла.

– Сама я действительно не справлюсь. Заходи.

Весь день она хотела посвятить уборке. Потому что не могла выпустить из головы мысль кто и как призвал кикимору и надеялась напороться хоть на какой-то след. А в компании разгребать местный хлам будет куда веселее.

– Ты не сердись на них, – доктор втащил в комнату огромное стекло и принялся измерять раму. – Они так-то все добрые люди. Не знаю, что на них нашло. Гостей у нас не бывает, поэтому я даже предположить не мог чем все обернется.

– Я понимаю, – Раиса поставила стопку журналов «Мурзилка» к печи. – А этот Матвей. Он тут главный?

– Можно сказать и так. Охота, рыбалка, забор поставить – все держится на нем. Знаешь, как говорят, в чьих руках провизия, в тех и сила. Голод – не тетка. О врачах люди задумываются в последнюю очередь. Когда уже прижмет. А так могут месяцами с больным зубом ходить и на сто метров к моему дому не приблизятся.

– И давно он здесь? Коренной житель?

– Матвей-то? Не-е-е-е, – доктор отмерил нужную часть на стекле. – Пару лет назад пришел. Лося где-то в лесу завалил и пригнал на санях. Тоже зимой дело было. Но его сразу все полюбили. Создает он впечатление того, кто может защитить. А мяса мы тут нормального годами не ели. Поэтому быстро все к нему прониклись. Еще и фигурки разные строгать умеет. В нескольких домах уже шахматы его, так сказать, производства появились. В наше время особо заняться нечем, поэтому шахматы сильно выручают.

Вящая достала коробку с хламом из-под кровати. Перебрала разные детские игрушки, фляги, грелки и другую утварь.

– А Ворогозиным он шахмат не дарил?

– Не слышал такого, – доктор примерил вырезанное стекло к раме. – А почему ты спрашиваешь?

– Да так, – Раиса пожала плечами. – Тоже бы в шахматы сыграла. Но тут только неваляшка, термос, бигуди и прочие вещи, которые не сильно пригодятся. Куда вы их деваете?

– У Софьи Степановны есть склад. Я унесу. И журналы лучше не сжигать, а туда же отправить. Будет чем людям на досуге заняться. А на розжиг я тебе прессу принесу завтра.

Раиса не отказалась и сосредоточилась на уборке. Они довольно долго молчали, пока доктор не спросил:

– Я видел твой дневник.

– Дневник? – она на мгновение перестала оттирать засохшее варенье от скатерти.

– Да. Он выпал, когда я тебя раненую в дом перетаскивал. Я бы сам не заглянул. Страница открылась, на которой был дух нарисован.

Вящая не ответила. Но и не повернулась. Но если бы кто-то видел выражение ее лица, то сразу бы все понял.

– Я понимаю, что дневник это личное и тут же закрыл его, – сразу договорил Стас. – Просто хотел спросить. Почему ты его рисовала? Видела своими глазами?

Раиса выдохнула. Признаться в том, что глоссарий не ее она уже не могла. Потому что первым делом забрала его, когда собирала вещи. А искать оправдание тому, почему она носит с собой целое пособие по злым духам и приметам ей не особо хотелось.

– Это не мой дневник, – ответила она и смочила тряпку в железной миске с ледяной водой. – Я однажды встретила женщину. Она вела записи различных примет. Так получилось, что он достался мне. Помогает случайно не призвать какую-нибудь тварь.

Вящая выжала тряпку, заполняя тишину падением воды в воду.

– Если бы остальные знали про твое ответственное отношение к приметам, то быть может поменяли бы свое отношение к тебе, – доктор пристально посмотрел на вящую, которая не подавала вида и продолжала оттирать старые пятна от клеенки.

– Может быть да, а может нет, – откашлялась она, когда холодный воздух от открытого окна резко попал в легкие. – Но второго шанса объяснить им что-то у нас уже не будет, правда?

Раиса взяла таз и пошла поменять воду. По пути перевела тему и все следующее время старалась никак не касаться того, что могло хоть как-то разоблачить ее.

– Готово, – Стас стряхнул руку об руку. – Окна все равно надо утеплить, но теперь, по крайней мере, снег не будет попадать в комнату. Хм. Продувает все равно знатно.

Он подошел к двери. Осмотрел косяк.

– Тут тоже хорошо бы утеплить. Во все щели задувает. Могу завтра принести пакли, может хоть сквозняка не будет… А это что?

– Что? – вящая поставила Гоголя на полку.

– Тут игла торчит.

Раиса подошла ближе и среди волосинок прохудившейся пакли увидела ржавую иглу. Вот причина, по которой кикимора появилась в доме. Кто-то из гостей воткнул ее намеренно, чтобы призвать нечисть.

– Как ты ее нашел? – она подняла глаза на гостя.

– Да просто пощупал и нашел, – доктор пожал плечами. – Разве не должен тут завестись дух?

Вящая покачала головой.

– Тебе безопасно оставаться тут? Вдруг именно из-за этой иглы Ворогозины погибли?

– Я уже провела здесь ночь и ничего не случилось, – она аккуратно достала иглу из косяка, посмотрела на нее. – И сегодня мы тут целый день. Ничего не случилось. В той книжке написано, что иглы могут втыкать и для того, чтобы навредить и для того, чтобы защититься. Может Ворогозины сами поставили ее в качестве оберега?

Теперь Раисе хотелось быстрее проводить гостя, чтобы внимательнее изучить предмет. Но он не двигался с места и все время сомневался.

– А если иглу воткнули они? Выходит, именно оберег защитил тебя сегодня ночью. И после того, как мы ее уберем, какая-нибудь тварь явится в деревню? – доктор поправил очки и размял свой острый подбородок.

– Мы уже надумываем, – вящая открыла печь и бросила иглу внутрь.

Плевок из искр вырвался наружу. Она закрыла дверцу и выпрямилась.

– Игла ржавая. Может она была здесь задолго до Падения Заслона. Так что не будем преувеличивать, – хозяйка открыла дверь, приглашая гостя к выходу. – Во сколько тебя завтра ждать?

– Меня? – брюнет явно опешил.

– Да. Чтобы утеплить дверь.

– А-а-а. Ну-у-у, – растерялся доктор. – С утра у меня прием и сразу после этого загляну.

Она кивнула, закрыла дверь, прошла в комнату и через занавеску посмотрела, когда Стас уйдет. Потом подошла к печи, кочергой выгребла все наружу и отыскала иглу. Положила на лист и дождалась конца дня.

– Кто же тебя подсунул, а?

В глоссарии вящие писали о том, как можно узнать кто призвал духа. Если есть ритуальный предмет. Но надпись настойчиво гласила о том, что делать это нужно в самом крайнем случае. Это должен быть даже не вопрос жизни и смерти, а жизней и смертей. А ситуация сейчас казалась Раисе именно такой. Трое из деревни уже погибли. И погибнут все остальные, если она не сделает то, что может. Несмотря на то, что каждый из них готов был разбить ей голову еще утром, она вспоминала лица тех людей и знала, что не может просто ждать, когда нечисть заберет каждого из них.

За десять минут до полуночи вящая вышла на улицу. Ночь была светлая. Даже издалека она видела, как из труб идет дым. Где-то далеко в лесу выли волки. В носу стоял запах жженой березы. Кто-то топил баню? Смело. Банники тоже нередкие гости после двенадцати часов.

Раиса дошла до ближайшего перекрестка. Осмотрелась. Выкопала небольшую ямку в самом центре пересечения дорог. Положила туда иглу. Закопала. Должно подействовать.

Сперва подул сильный ветер. Поднялась пурга. Затем на небе сверкнула гроза. В это время года ее не может быть. Значит ритуал сработал. Она обернулась вокруг себя и в один момент замерла на месте.

– Что это, черт возьми?

Глава 7

Спиной к вящей на корточках сидело существо. Оно жадно поедало ворону. Чмокало, плевалось перьями, удовлетворенно постанывало и хрустело костями птицы. Прошло некоторое время, прежде чем увлеченный трапезой дух перестал жевать и прислушался к воющим волкам.

– Кто призвал? – писклявое маленькое создание повернуло голову и как будто только догадывалось, что кто-то стоит за его спиной.

– Шиш… – сама для себя заключила вящая.

– Сама ты шиш! Сама, слышь?

Дух повернулся, встал в полный рост, но останки вороны не выпускал из одной из своих непропорционально длинных ручонок. Сам он был ростом не больше бобра. Неестественно длинный крючковатый нос и волосатое тело. Настолько, что одежда была ему не нужна. Но тем страннее выглядела лысеющая голова с пучком редких волос на самом темени.

– Глупая вящая! – пропищало существо. – Не знала, что если сама духа призовешь, то без невидимости пропадешь?

– Знала, – Раиса скрестила руки на груди. – Но готовилась к тому, что от кого-то посущественнее придется отбиваться. А так мне и пинка хватит, чтобы отправить тебя обратно.

Шиш злобно осклабился.

– Сама дура! Сама дура! Хотела праздника, а добилась траура!

– Не в рифму, – хмыкнула вящая и посмотрела по сторонам. – Говори на своем языке. На русском еще плохо получается.

– Р-р-р-р-р! – дух от бессилия кинул в девушку останки вороны.

Та вовремя увернулась. Снова скрестила руки на груди. Посмотрела на существо.

Все предусмотрели вящие, когда заставили друг друга глоссарий переписывать. Но вот о том, что чернила имеют свойство смазываться они не подумали. Ритуал по призыву духа расписали, а кто там будет и что делать дальше – времени эти надписи уже не выдержали. Сложно еще так расписывали. Поэтому все, что ей удалось узнать это то, что дух ее видеть будет, а дальше… Дальше импровизация.

– Перейдем от условностей к делу, шиш. Вящие не первый раз тебя призывают.

Она постаралась сказать так, чтобы не было понятно, что она не совсем в курсе как все работает.

Дух всмотрелся в призывателя. Внимательно всмотрелся. А затем захохотал, встал на четвереньки и словно пес, радостно заскакал вокруг девушки.

– Кто на ритуал пришел, а в чем дело не знает? Тот, что бы я ни сказал, в это поверит!

Раиса нашла глазами шиша.

– Может чего-то я не знаю. Но обмануть меня не получится. Пока мы с тобой сделку не заключим, никто никому ничем не обязан. Я пришла сюда, но это еще не значит, что собираюсь договариваться. Говори, что нужно? Только помни, – она достала из сумки тетрадь. – Здесь у меня написано все о сделке. Ты мне скажешь, а я сопоставлю сказанное тобой, с теми словами, которые не затерлись от времени. Если хоть одно расхождение будет, то сделки не бывать. Так что советую не играть со мной, а сразу правду сказать. Иначе отправишься обратно…откуда ты там?