Спорим? Будешь моей

Я вновь оказываюсь в ароматном кольце его парфюма, что точно яд проникает через ноздри и заставляет все процессы и движения в теле подчиняться воле этого одержимого.

— Я буду сопротивляться до конца, Тем, — приподнимаясь, шепчу ему прямо в губы, мягко выдыхая его имя.

Меня колотит от пронизывающего северного ветра — словно на дворе не теплый сентябрь, а промозглый январь. И сквозь эту дрожь я чувствую, как от его кожи исходит тепло.

— Мне плевать, сколько плюсов принесет твое правление и сколько минусов — мой брат. Даже если мой голос ничего не решает, я всегда выберу его. Он моя семья, а ты — лишь одержимый псих, которого нужно поставить на место и вправить ему мозги.

На мою тихую, но гневную речь он улыбается. Потянувшись ко мне рукой, заправляет прядь за ухо, покружив голодным взглядом по моему лицу.

— Но ты выберешь меня, Мир… как в тот вечер. Дело не в этом голосовании и не в галочке. Ты придешь ко мне, ивыберешь меня. Вот увидишь. Моя одержимость тобой не большая болезнь, чем твое одиночество. Это голосование всего лишь первый этап.

— И ты его проиграл.

Дрожащей рукой ставлю галочку напротив имени брата. Тут же поднимаю глаза, встречаясь с абсолютно нечитаемым выражением лица Артема. Он походит на мраморную статую: красивую, мужественную, высокую, но холодную и бесчеловечную. Одинокую, как и я.

Осталось не жалеть о сделанном выборе. Он был довольно эгоистичным, я действовала не во благо Академии, да простит меня Рус. Ему и правда нашелся сильный соперник.

— Я тебя разочаровала? — спрашиваю с вызовом, прикусив щеку.

Разочаровывать близких становится привычным, но сейчас я будто бы жду совсем обратного.

— Напротив. Я понимаю, почему так долго ждал, но пришел сюда за тобой, — аккуратно вытягивает из моих зажатых пальцев лист и отходит к урне голосований.

Встаю и выбегаю из зала первой. Пулей направляюсь в ближайший туалет. Там умываюсь прохладной водой, чтобы смыть с лица жар. Он лег на мою кожу тонким слоем, и я горю от пятки до макушки. Наверняка еще и красная вся от злости и своего обреченного положения.

Почему одержимый не мог оказаться нормальным парнем? Как… «vampire22», например? Мы с ним не переписывались несколько дней. Открываю переписку и перечитываю последние строчки. Легкая улыбка расцветает на моем лице, пока я из открытого окна не слышу агрессивный знакомые голоса.

— Ты! — Кричит Руслан. — Трогал ее?

— Только сейчас очнулся? — горький и громкий смех бросает меня в огонь.

— Она моя сестра! Она — Мирра Бирн!

Звуки удара разлетаются по Академии эхом. Я зажмуриваюсь крепко, и выдыхаю, выдыхаю, выдыхаю.

Собрав всю волю в кулак, сбегаю по лестнице во двор, туда, где Артем уже занес кулак над лицом Руса. Вокруг собираются студенты. Кто-то достает телефоны, кто-то стоит, разинув рты.

Во мне разрастается такой страх, что я перестаю чувствовать ноги. Каждый шаг к месту драки — будто иду по вате. И при этом я сжимаю кулаки. Просто… просто бесит. Два лидера Академии дерутся на глазах у всех. Жестко, безжалостно, не думая о последствиях.

Глава 13. Мирра

Подбегаю к этим двоим в самый разгар борьбы. Бросаться к кому-то и просить остановиться будто бы глупо. Они крупнее меня, и удары у них тяжелые.

Нос Руслана разбит, на лице Артема красуются красные следы от кулака моего брата. Глухие удары разлетаются по воздуху вместе с резкими выдохами после каждого замаха. Напряжение вокруг такое, что любой предмет отлетит на километры, едва коснувшись одного из разъяренных парней.

— Рус! — пробую докричаться до брата.

Мне неважно, кто завязал драку, — хотя предположения все же есть. Но позволять студентам снимать на видео, как два лидера Академии выясняют отношения кулаками, — не лучшая идея. Мы же не в обычном университете, где можно разукрасить лицо однокурснику за курилкой. Мы — элита.

— Я звонил тебе весь вечер, всю ночь! — брат бросает свое обвинение, от которого вспыхиваю негодованием.

Что еще за вранье?! Мое лицо обдает жаром.

Артем скалится. Он смачно сплевывает и смотрит на Руслана с презрением и долей высокомерия. В глазах Жданова — ярость оголодавшего хищника, густая, словно сироп. От глубоких и частых вдохов плечи парня высоко поднимаются, а грудная клетка расширяется. Кое-где порванная рубашка обтягивает литые мышцы. Вены на тыльной стороне ладоней вздулись — в них течет кровь, нагретая до фатальных значений.

Сам Артем словно стал больше: агрессия заполнила его полностью. Если кто-то не уступит, быть беде. Жданов такой же большой и сильный, как и брат.

Атмосфера, как на ринге. Или даже хуже. Здесь нет того, кто бы смог их разнять.

Я ищу свиту Греха — это близкие друзья Руслана: Тео, Аскольд и Натан. Они должны быть поблизости.

— Я просил тебя держаться от Жданова подальше, Мирра. Мои слова для тебя ничего не значат? — Руслан продолжает давить на меня силой своего голоса и тяжестью взгляда.

Во рту пересыхает. Рус хмурится и посматривает на своего оппонента. В чем-то того подозревает, и губы брата кривятся.

— Я перед тобой отчитываться не собираюсь, — Артем опережает вопрос Руслана. — А твоя сестра — большая девочка: сама вправе не сообщать тебе, с кем и где проведет вечер. И ночь.

— Уничтожу, — кидается и опрокидывает Жданова на недавно скошенную траву. — Убью!

Неосознанно отпрыгиваю, а потом подаюсь к бойцам. Мне едва не прилетает от Руслана, когда брат замахивается над Артемом. Они вгрызаются друг другу в глотки. Теперь я понимаю значение фразы «Не на жизнь, а на смерть».

Глаза обоих горят гневными, вражескими огнями. Бессилие валит меня с ног. Я готова расплакаться в надежде, что это привлечет внимание кого-то из них, и бой прекратится. Наивная, наивная Мирра.

— Стоп! — Кричу громко. В горле рассыпается сухой горячий песок, ломая голос, делая его сиплым.

Собравшаяся толпа смотрит с волнением. Кто-то хихикает, кто-то шепчется. Власть, находящаяся в руках одной фамилии, теперь утекает, как ручеек.

— Не смей смотреть в ее сторону, разговаривать с ней. Думать о ней. Она Мирра Бирн, а ты… обычный мажор, живущий на папины деньги. Избалованный, с чувством собственной важности до небес. Ублюдок, — Руслан произносит каждое слово с гневом.

Никогда не видела брата таким. Да, он с рождения был на моей стороне и всегда меня защищал, но сейчас его агрессия словно вышла из берегов. И причина этому не я и мое отсутствие этой ночью дома, а что-то другое.

Руслан Бирн такой же эгоист с развитым чувством собственной важности, как и Артемий Жданов. Поэтому во мне просыпается легкая обида за психа Тему. Он несколько побледнел и видно, как брошенные слова прошлись по нему клинком.

— Я выкуплю обратно свои акции, и твоей ноги не будет на моей земле. И рядом с моей сестрой.

Закрыв на замок свои реальные ощущения, Артем смеется, промакивая губы пальцами. На них замечаю кровь. От ее вида руки леденеют, а ноги сковывает льдом. Оба парня выглядят так, что им точно нужно зайти в медицинский кабинет, а лучше сделать снимки в больнице.

— Если я не выполню то, что хотел и планировал, я заберу у тебя всю Академию. Ты такой глупый, Бирн… Глупый и слепой, как… котенок.

Успев разойтись, они снова на грани боя. Я встаю между ними лицом к Теме и, не раздумывая, обнимаю Жданова. Касаюсь его губ и застываю на носочках.

Время замедлилось. Дыхания остановились. Вокруг нас не слышно ни звука, лишь где-то вдали доносятся морской прибой и крики чаек.

Пульс готов разорвать меня в клочья. Воспоминания того вечера обрушились шквальным огнем, заставляя краснеть и разжигая тянущий жар внизу живота. Артем кладет ладони на мою поясницу и мягко, незаметно притягивает к себе.

Как собственник. Как истинный хозяин.

А я… не сопротивляюсь.

Малюсенький шаг — и я словно попадаю в воронку из сладких, но все же гадливых ощущений. Я поцеловала Жданова только для того, чтобы вывести его из боя с моим братом. Отвлечь. Кажется, получилось…

Пальцы немеют, когда я провожу ими вдоль шеи Артема и касаюсь его волос. Его кожа пылает — будто я в самом сердце пожара. А язык, коснувшийся моих губ, пронзает тело электрическими разрядами один за другим. Как тогда…

Но год назад мы были вроде как пьяными, а сейчас в нас играет исключительно адреналин.

Отстранившись, стеснительно опускаю взгляд. Жданов въедливо смотрит, и каждая клетка на моем лице вспыхивает. Уже привычно, что Артем раскусил мои намерения. Но вместо того, чтобы съязвить в своей манере или сказать что-то разумное и логичное, Жданов… хмыкает.

— У твоего экспромта есть зрители, Мирра, — горячий шепот касается ушной раковины. Веки прикрываются.

— Они были у вас, — отвечаю не сразу.

После поцелуя мысли разбрелись, я едва соображаю.

— Ну теперь сплетен хватит на неделю вперед. Драка, поцелуи… И главная причина раздора — Мирра Бирн. Не тот центр внимания, к которому привыкла Королева красоты, верно?

— Зато вы прекратили свои жестокие игры, Темочка.

Вовремя вспоминаю, что именно поцелуй был ценой разрешения называть Жданова «Темочкой». К сожалению, не таким способом я хотела получить это разрешение.

Но все-таки коварная улыбка расцветает на моем лице. Боюсь представить, как смотрюсь со стороны. Наверное, для многих я конченная гадина и дрянь.

Кто-то из студентов сообщил Лидии о происходящем, и девушка моего брата успела прибежать. Пока я целовала Артема (или он меня), она успела поправить галстук под шеей Руса. Галстука на Жданове, конечно же, нет. И не то, чтобы я думала проделать аналогичное.

— На кого ставила? — сухо спрашивает, отходя от меня, точно я опять ему безразлична. Безликая девка, действующая на нервы.

— Мой ответ прежний, — опускаю глаза на засученные рукава белой рубашки Артема. Он выправляет их и застегивает. — Я на стороне брата. Была и буду. Что ты сделал, что он не мог мне дозвониться?

— Ничего, — подмигивает и, бросив предупреждающий взгляд в сторону Руслана, уходит.

Понимаю, что последние минут пятнадцать даже не дышала. А когда смотрю на удаляющуюся спину Артема, расслабляюсь, хотя губы все еще покалывает. Жданов уверенно идет к главному корпусу, срывая по пути ветку и покручивая е в руках.

Артемий Жданов иногда кажется мне обычным парнем. Да, мажором, но точно не психом, а иногда он тот, от кого мурашки восстают от одного лишь задумчивого, но острого взгляда.

— Рус и правда звонил тебе вчера весь вечер, — оборачиваюсь на голос Лиды.

Откуда-то берется стыд.

— А у меня правда ноль пропущенных. И ни одного сообщения, — отвечаю в свое оправдание.

— Если ты была у Жданова, то этот тип точно что-то сделал с твоим телефоном. Или вы были в месте, где глушится связь, — высказывает предположения, пожимая плечами. — В его глазах несусветная одержимость тобой, Мирра. Такой человек готов пойти на многое.

Отвожу взгляд в сторону, пытаясь сфокусироваться на травинках, пока в мыслях оседают слова Лидии. У нее чуйка на такие дела.

— Артем смотрит так, как Руслан на меня. Того и гляди сожрет! — добавляет с умилением.

Истерика подкатывает волной.

— Кстати, подсчитали голоса, пока эти тут траву мяли, — я сжимаю дрожащие ладони в кулаки и резко поворачиваю голову к Лиде.

— И?

— С разницей в один голос победил Жданов.

— Результаты подтасованы? — с надеждой впериваюсь взглядом в лицо Лидии. Жажду услышать какую-то хорошую для нас новость.

— Сомнительно. Ни один бланк не испорчен. Подсчет велся сразу же, как листы были сданы. Их количество соответствует общему количеству голосовавших студентов. Все честно.

— Руслан знает?

— Позже скажу ему. Постарайся сегодня переночевать дома. Думаю, ему понадобится не только моя поддержка. Ну, если он, конечно, не решит уйти в клуб напиваться со своей свитой.

После учебы еду домой. Часто посматриваю в зеркало заднего вида. Мне постоянно кажется, что за мной следят. Это становится паранойей, и я некстати вспоминаю, что все те, кому мерещилась слежка, — оказывались правы.

Заехав на территорию усадьбы, забегаю в комнату, закрываюсь на все замки и проверяю, плотно ли закрыта балконная дверь. После принятого долгого душа на кровати обнаруживаю привычную мне веточку мирры и записку:

«Не стоит от меня закрываться. Я могу открыть любую дверь. Но есть место, куда я не буду приходить каждую ночь и любоваться тобой, сидя в кресле. Возвращайся, Мир».

Глава 14. Артемий

Уйдя из комнаты Мирры, осторожно пробираюсь вдоль зеленого забора из туй к запасному выходу. За высокими коваными воротами, покрытыми дорожной пылью, стоит моя машина. Когда сажусь, давлю на газ, срываясь с места пущенной стрелой. Нужно успеть стереть несколько записей, чтобы охрана усадьбы Бирнов меня не вычислила.

Присоединиться к их системе было несложно. Это заняло у меня не больше часа. Я даже расстроился, что задание оказалось довольно простым. А я любитель сложностей. Они скрашивают нашу жизнь и наполняют ее смыслом.

Как Мирра.

Недоступная, далекая, закрытая, очень-очень красивая.

Одинокая.

Я никогда не думал, что поцелуй с девушкой может перевернуть мир. Мой мир! Запланированный, четкий, ясный до скончания века.

Но самое страшное оказалось то, что с каждым днем, с каждым описанным в сценарии действием я становился одержимым, еще более зависимым от Мирры. Вот где прослеживалась четкость и закономерность: в первом акте «Спорим? Будешь моей».

Это пугало даже такого скептика, как я.

Я банально помешалсяна идее присвоить оледеневшую Королеву красоты. Не влюбился, не втюрился, а именно помешался.

Ну точно псих.

Припарковавшись у дома, закрываю ворота и в ту же минуту открываю приложение на телефоне, транслирующее камеру, установленную в комнате Мирры.

Девушка сидит на кровати, подогнув под себя обе ноги. Она читает книгу, кусает свои пухлые губы и часто-часто осматривает стены, углы.

Потом резко встает и начинает выкидывать все книги со стеллажа у рабочего стола, одергивая и задергивая шторы, открывает раз за разом шкафы и ящики.

Я смеюсь.

Мирра чувствует, что за ней следят. Любой почувствует.

Войдя к себе в спальню, первым делом тянусь к уже порядком потрепанному распечатанному плану. Сценарию.Шелестя страницами, нахожу нужную. Пробегаюсь глазами и удовлетворенно хмыкаю.

— Ты напугана, мой Мир, но я по-прежнему тебя привлекаю, — говорю сам себе.

Нахмурившись, возвращаюсь к открытому приложению в телефоне.

Стоя посреди полного бардака, Мирра снимает с себя домашнюю одежду и остается в одних крошечных трусиках. Специально или нет, но я весь подбираюсь, готовый к нападению. Сердце срывается в галоп. Вот-вот выпрыгнет из груди, разнеся ребра в хлам.

Жадно впитываю взглядом каждый изгиб, каждую впадинку и выемку на теле Мирры. От открывшегося зрелища рот наполняется слюной. Сотню раз я успел пожалеть, что не установил камеру с лучшим разрешением.

Голод по женскому телу сжигает изнутри. По этому женскому телу.

Мирра не спешит одеваться. Стоит статуей.

Я быстро перезагрузил страницу — вдруг что-то зависло. Но нет, девчонка продолжает шумно дышать и стоять, уперев руки в бока. Влажные после мытья волосы переброшены через одно плечо. Откуда-то чувствую их аромат. Машинально перебираю пальцами воздух, пытаясь хоть так ощутить их мягкость.

Такое сумасшествие!...

Аж выть хочется.

Одержим. Артемий Жданов стал и правда одержим принцессой Миррой, как и прописано в чертовом сценарии. Теперь надо добраться до второго акта, чтобы собрать плоды своих стараний, трудов, и… боли. Наблюдать за своим Миром издалека целый год было тем еще мучением.

Мир слишком хороша.

Игнорирую позывы желудка, просящего пищу, и открываю на компьютере браузер со вкладкой чата Академии.

Недоумки думают, что его создал кто-то из местных, но они ошибаются.

Это моя разработка, и я внедрил ее под ником «vampire22».Приправил все сплетнями, и вот уже несколько месяцев веду активную переписку со студентками Рейвенс, в том числе с «конфетой55». С Миррой. Узнать ее дурацкий ник было проще, чем взломать охранную систему усадьбы Бирнов.

Так я был в курсе дел Академии задолго до выкупленных акций. Я знал все, что творилось в стенах усадьбы, и какие игры велись за ее пределами.

Vampire22:«Я сегодня долго тобой любовался».

Пишу, отправляю. Взгляд устремляется на экран телефона, где Мирра поворачивает голову, слыша звук входящего сообщения.

Ее спина напрягается, а когда она прочитывает сообщение от своего«друга», садится на кровать, и… улыбается.

Дрянь!

Ревность к несуществующему парню взрывает все органы по одному, начиная с главного — с сердца.

Бах! Бах! Бах!

Налетевший ураган эмоций сжимает меня в комок, будто я тончайший лист. В глазах темнеет от прилившей крови.

Ее грудь волнующе колышется, острые соски зазывно манят. Хочется алчно вобрать их в рот и почувствовать вкус. Желание такое явное, что приходится откинуть телефон в сторону и выйти на балкон вдохнуть свежего воздуха.

На небе успела взойти полная луна. Время таинственных и мистических обращений, время, сводящее человека с ума.

Вернувшись, первым делом проверяю камеру. Мирра расхаживает по своей комнате. Девчонка наконец удосужилась надеть сорочку, хотя тонкая ткань продолжает очерчивать тугие вершинки темно-розовых сосков.

Конфета55:«Но так и не осмелился подойти? Ай-яй-яй!»

Слышу ее смех. Она, черт возьми, смеется для него! Для «vampire22», а не для меня — Артема Жданова. И согласно первому акту нет такого события, где Мир бы посмеялась со мной от души. Звонко, открыто, так, чтобы меня накрывало одеялом из ее нежности ко мне, и… одержимостимной.

Конфета55: «Тебя давно здесь не было».

Vampire22:«Учеба, дела. Ты меня ждала?»

Конфета55:«Наши с тобой переписки меня всегда успокаивали. Я была уверена, что у меня есть друг, пусть мы с тобой и не виделись в реальности. Или мы встречались?»

Вот хитрая какая!

Vampire22: «Может быть, и встречались. И ты сказала «друг»?»

Согласно плану я должен организовать оборону с тыла. Для этого хорошо зашла секретная переписка в чате Академии.

Узнать Мирру ближе можно было только от лица другого человека. Тайного, живущего где-то поблизости. Его образ должен подталкивать девчонку на какого-то определенного парня, но время от времени и полностью переводить стрелки на другого. Vampire22 должен до конца оставаться загадкой.

Конфета55: «Столько месяцев общаться, делиться секретами можно только с другом. Ты не против?»

Vampire22:«Нет».

Vampire22: «Я даже рад. Как прошел твой день?»

Мирра усаживается в постели и подтягивает одеяло ближе к себе. В голове витают нездоровые мысли. Что если я окажусь в паре метров от нее? Или ближе? Вдохну ее запах, потрогаю бархатную кожу, впитаю глазами юный и прелестный образ моего мира?

Конфета55: «Ужасно. Кажется, у меня проблемы. Я стала целью одного придурка-сталкера. И он не хочет униматься. Что делать? Посоветуй. Такое ощущение, что я начинаю сходить с ума. Мне очень страшно».

В груди заклокотал гнев. Заворочался, искусал. Пялюсь на экран, где Мирра в ожидании ответа смотрит в телефон, затем на пустое поле для сообщений.

Меньше всего хочу, чтобы она боялась, тряслась от страха. Но и убрать свою одержимость ею по щелчку пальцев уже не удастся. Я погряз в девчонке Бирн полностью.

Vampire22:«Страх делает человека слабее, чем он есть на самом деле».

Захлопываю крышку ноута, блокирую телефон. Впервые с момента начала переписки я не прощаюсь со своим миром и не желаю спокойной ночи. Наверняка она обидится, но мне вновь нужно вернуться к сценарию, зачитанному до дыр. Хочу убедиться в сотый раз, что все идет так, как запланировано.

Нужно выдохнуть.

А потом я решаю внести кое-какие изменения.

Слежка, камеры, бунт в Академии с этими дурными выборами, приглашение Мирры к себе, совместный ужин… Все звенья одной цепи ведут к одному — посадить на крючок юркое, своенравное создание. Влиться во все сферы ее жизни, заполнить собой каждую минуту, и… каждую мысль.

Страх нужно перекинуть на что-то другое.

И собственноручно отгородить ее от того, что внушает ей страх.

Глава 15. Мирра

— Уважаемые студенты Академии, выстраивайтесь теми группами, на которые вас разделили до посадки в автобусы, — Мария Федоровна, профессор русской словесности и по совместительству мама Лидии, проходится по толпе критическим взглядом поверх очков.

Сразу видно — преподаватель. Любое непослушание и отсутствие порядка делают из нее Долорес Амбридж.У нее сегодня даже костюм леденцово-розового цвета.

Глазами нахожу Вику. Между нами хоть и пробежала кошка, но все-таки с первого курса вместе и в списке групп мы стоим друг за другом. Но она вздернула свой напудренный носик и демонстративно отвернулась.

Ясно…

— Онне сводит с тебя глаз, — оборачиваюсь на голос Лиды.

Девушка моего брата в компании самой странной девчонки Академии — Розы Ланцет. Она вырядилась в суперкороткую юбку-шорты, едва прикрывающую ягодицы, и безразмерный топ. Два топа. Одна как футболка, а сверху надет другой, на тонких бретельках бельевого типа. И все бы ничего, если бы это не были ядовито-яркие цвета: розовый, желтый и салатовый.

Надеюсь, на моем лице не отразилась всеобъемлющая неприязнь. Ужасное сочетание цветов и стиля.

— Кто не сводит с меня глаз? — надев кукольную улыбку на лицо, обращаюсь к Лидии. Она такая мелкая, что мне, стоя в кроссовках на тонкой подошве, приходится опускать голову.

— Твой псих. Который новенький.

Поджимаю губы, чтобы не прыснуть от смеха. Как точно подмечено.

Псих. Мой.

И вдруг пришла мысль, что если свою одержимость Артемий Жданов перебросит как силки на ту же Вику? Негодование мгновенно сковывает меня в каждой косточке и мышце ледяными тисками. И как объяснить странную, больную ревность, взявшуюся из ниоткуда? Такой болезни нет во всемирной квалификации.

— Он не мой, — слабо протестую, обнимая себя руками.

— Но уж точно не мой, — отвечает Лида, и вместе с Розой смеются.

После устроенного Ждановым все поголовно думают, что мы вместе. С утра ловлю на себе высокомерные, немного завистливые взгляды девчонок. Я же всегда была недоступной для отношений, отказывала в свиданиях всем. Мало кто знал, что от строгого отца мне могло влететь, поэтому и походила на холодную, бездушную Королеву.

«Это испортит твою репутацию!» —черство твердил он.

Отцу было все равно, что на встречу меня звал наследник крупной нефтеперерабатывающей компании. Уверена, папа готовил меня для кого-то своего, «особенного». Связи, связи, связи… У него для каждого из своих детей было все уготовано. Но он и предположить не мог, что его власть в поместье Бирнов закончится.

Я тогда выдохнула. Вот такая вот неблагодарная дочь — Мирра Эдгаровна Бирн.

Наконец, обращаю внимание на своегопсиха.

Артем скрестил руки под грудью, ноги расставил на ширину плеч. Он в костюме, который сложно назвать классическим, но да, это брюки и свободный пиджак. Под ним футболка. Я точно помню, что ткань всегда плотно облегает его накаченное тело. Картинка ясная, предательски красочная.

Приподнимаю брови, как бы спрашивая: «Что-то хотел?»

Псих? — проговариваю про себя обращение.

Между нами не больше пары метров, и, думаю, Жданов мог слышать наш короткий разговор с девчонками.

Он опускает уголки губ и едва заметно качает головой. Кончиком языка проводит по губам. Нет, не дразнит, не напоминает о том, случайном, поцелуе на глазах у десятка пар глаз. Видео продолжает гулять по нашей локальной сети Академии. Кто-то даже приклеил к нему мерцающие сердечки. Дураки!

Пульс учащается, когда Артем подходит ко мне.

— Там темно и страшно, — кивает на вход в одну из самых глубоких пещер нашего полуострова, куда мы приехали на экскурсию. — Можешь держаться рядом.

Губа у Артема разбита. Ранка запеклась и стала темно-бордового цвета.

Касаюсь пальцами своей здоровой губы ровно в том же месте, где его ранка. Жданов въедливо смотрит, и я не могу удержать жар внутри. Тот тягуче тянется вдоль шеи к щекам, окрашивая лицо чуть ли не в пурпурный.