Спорим? Будешь моей

Переворачиваю.

«Акт 1. Одержимость».

Я зачитываюсь до утра. А еще через день приступаю к выполнению. Мирра будет моей ровно через год и пять месяцев.

Глава 9. Мирра

Мы едем по серпантину в горы все выше и выше.

— М-м-м, и долго еще? — спрашиваю, запинаясь, и нервно поправляю волосы.

Солнце к этому времени касается линии горизонта. Какие-то двадцать-тридцать минут, и на побережье опустится ночь.

— Потерпи самую малость.

Осматриваюсь в поиске пути к спасению. Скорость машины немаленькая. С одной стороны дороги обрыв, с другой — лес. В наших краях обитает различная живность, в том числе и ядовитая. Бежать от Жданова едва ли лучшая из моих идей.

— Ты в курсе истории, произошедшей здесь с одной из учениц Академии? — постукиваю пальцами по своему рюкзаку на коленях.

— Ты про Стеллу Юсупову?

— Именно. Сейчас ты везешь меня на вершину горы, с которой у меня не очень приятные ассоциации. Мы со Стеллой неплохо общались до того, как...

— Ложь, — говорит уверенно, бросив многозначительный взгляд сначала на меня, потом на мои колени.

У меня учащается дыхание. А радужка его глаз приобрела оттенок древесной коры.

Я фыркаю, выдавая себя.

Стелла же никогда не значилась в списках в моих друзей. Мы ни разу не делились секретами, не одалживали друг другу одежду. Наше общение длилось от силы пять минут. И когда мой брат Руслан расстался с Юсуповой, я только выдохнула.

Но откуда об этом знает Артем? Это продолжает тревожить.

— Это очень странный страх, Мирра. Человек, что хочет сделать тебя своей, вряд ли станет сталкивать с вершины горы, — Артем сбрасывает скорость и плавно притормаживает.

Внутренний голос разума осыпает критикой. Жданов, как всегда, оказывается прав — или, точнее, его выводы просто логичны. Хочется выругаться из-за собственной поспешности и взволнованности.

Артем сворачивает на подъездную дорожку, усыпанную гравием. Мелкий камень белый-белый, будто бы светится.

— Что это за место?

— Мой дом.

Круто поворачиваю голову до хруста в шее. Перед глазами расплываются черные пятна.

Писк брелока в руках Жданова, и мощные черные ворота открываются. Мы заезжаем на ухоженную территорию с зеленым газоном и множеством цветущих кустарников.

— Это уже слишком, — говорю с жаром.

Скрещиваю руки на груди, отгораживая себя от «опасности». Так и сердце удерживаю внутри грудной клетки. Оно бьтся в ужасающем темпе.

— Слишком что? — насмешливо произносит, близко подъезжая к парадному входу дома в стиле неоклассицизма.

Как только Артем останавливается и щелкают замки блокировки, открываю дверь настежь и выбираюсь на свежий воздух. Куда идти не знаю. Я в панике мечусь то в одну сторону, то в другую.

Банально боюсь оставаться с Артемом один на один, на его территории, что незнакома мне.

— Одногруппник позвал в гости. Согласен, ситуация из ряда вон, — Жданов наблюдает за моими действиями с насмешкой на лице, пока я не останавливаюсь в своих трепыханиях.

Возьми себя в руки, Мирра! Он обычный мажор!

— Не «позвал», а вынудил сесть в машину и увез в неизвестном направлении. Я могу сказать, что это похищение, — шагаю на Артема, пытаясь за его спиной рассмотреть детали дома.

Светлый кирпич, два этажа, кованые небольшие балкончики. В гостиной панорамные французские окна с выходом к зоне отдыха и бассейну. Дом раза в три, если не в четыре, меньше нашей усадьбы.

— Я пригласил тебя в гости, как и обещал год назад. Помнишь? Ты села в машину сама, и за весь путь не коснулся тебя ни разу. А мне не терпелось. Ворота открыты, ты спокойно можешь выйти и добраться до дома. Держать девушку силой не в моих правилах. Кажется, об этом упоминал ранее. Когда ты уже будешь меня слушать?

Обернувшись, вижу, как солнце практически скрылось за горизонт. Выходить за пределы дома и идти пешком — дурость. Да и в какую сторону податься?

Провожу кончиком языка по сухим губам. От волнения у меня случилось обезвоживание.

— Ты живешь с родителями? — киваю на окна, в которых горит свет.

— Нет, — спокойно отвечает, возвращая внимание брелоку, где замечаю связку ключей. — Отец давно в Лондоне. Мать я почти не помню, она рано умерла. Мне едва исполнилось пять.

— Значит, ты здесь… один?

С интересом смотрю на разросшиеся зеленые растения в больших темно-коричневых горшках.

— Есть повар, но он готовит утром на весь день и уходит. Раз в неделю вызываю уборщицу. Садовник работает, пока я на учебе, — мы не пересекаемся. Не люблю чужих людей у себя дома.

Каждый мой шаг по вычищенной плитке звучит довольно громко. Я разворачиваюсь на мысочках лицом к Жданову. Он пристально за мной наблюдает. От его взглядов в горле застревает ком. В этот момент мы одновременно вспоминаем события той ночи.

Я так же села к нему в машину, ругая себя за опрометчивость и глупость. Только полная дура могла сесть к незнакомцу в машину. Как подумаю, что он мог оказаться маньяком или насильником, так тело парализует животным страхом.

Артм оказал мне услугу. Затем мы смеялись на заднем крыльце клуба, и, когда Жданов позвал прокатиться, я была не в состоянии отказаться. Он… поразил меня. Я почти влюбилась за какой-то там час!

Жданов открывает входную дверь ключом и, приложив палец к панели в коридоре, снимает сигнализацию.

— Не помню, чтобы у нас строили такие дома, — продолжаю осматривать интерьер.

Здесь светло, везде чистота. И все довольно современное, совсем не стиль студента-мажора.

— А ты знаешь все дома в округе? — Артем следует за мной.

Его навязчивое внимание каждой клетке моего тела расходится теплом по коже, и мне становится жарко. Я скидываю с себя пиджак, оставаясь в блузке.

— У нас здесь в основном старинные усадьбы. Раньше это место пользовалось большой популярностью у интеллигенции, вот они и настроили себе домов.

— Наслышан. Но жить в усадьбе не для меня. Я не люблю прошлое. А ты?

— А я живу в усадьбе. Родилась здесь и не собираюсь что-либо менять.

— Но мой дом тебе нравится, — перегораживает мне путь и, коснувшись пальцами подбородка, мягко заставляет приподнять голову.

По телу разливается озноб. Зря я сняла пиджак. Взглядом ищу, куда его бросила, из головы все повылетало.

— И тебе он подходит, — продолжает говорить с уверенностью. — Из спальни открывается вид на верхушки деревьев и море. А окна ванной выходят на горы. Бассейн ты уже видела. Кухня современная. Тебе должна также понравиться гардеробная.

Все, что он описывает, чудесно. Если это так, то дом действительно восхищает,и… он мне нравится. Но каждое слово прозвучало как идеальный план по порабощению.

Вот здесь ты будешь спать и видеть море, а вот здесь — горы.

Бр-р-р!

— Голодна? — спрашивает, быстро меняя тему.

Сбежать уже не получится, надо позволить Артему показать мне все, что он и хотел. Пока Жданов не завершит задуманное, дверца не откроется.

— И что предлагает твой утренний повар на ужин?

Радостная улыбка трогает его губы.

Отравить не отравит, да и после перенесенного стресса проснулся смертельный голод. Почему бы не перекусить? И у меня будет шанс узнать новогоАртемия Жданова.

— Бефстроганов, киноа, салат из свежих овощей. На десерт домашнее мороженое с карамелью и фруктами: манго, ананас, инжир, есть корзиночки с ягодами, которые ты не любишь. А потом мы перейдем к делу.

— К какому?... — глаза расширяются.

— Как Мирра Бирн будет отдавать свой голос за Артемия Жданова на выборах председателя совета, — впервые Артем закатывает глаза, и я вижу его усталость. Не привык этот Жданов к тому, что есть упрямые девушки.

За всей этой суетой с похищением, одиночным проживанием и поваром по утрам я забыла о первой причине, почему я здесь. Вот блин!

Глава 10. Мирра

— Благодарю за ужин, — промакиваю губы салфеткой и отодвигаю от себя тарелку.

Артем смотрит на меня, не моргая вовсе. Жадно впивается в мое лицо взглядом, не позволяя мне дышать свободно.

— Что предпочитаешь на завтра? Сделаю заказ повару, — берется за телефон и смотрит на меня вопросительно.

Пренебрежительно посмеиваюсь. Жданов не просто упертый, а одержимый мной парень. Он… помешался!

— Завтра я предпочту ужинать дома.

Теперь настала очередь Артема ухмыляться. Следом за этим неприятное ощущение тяжелым холодным киселем растекается внизу живота. Я не уверена, что мне позволят уйти.

Ворота открыты, телефон на зарядке. Я могу выбежать и попытаться вызвать такси. В крайнем случае — набрать Руслана, но тогда придется выложить все начистоту. Хорошо, что пути к отступлению есть. Этим я себя и утешаю, продолжая гнуть свою линию: я здесь всего лишь случайный гость на этот вечер.

Паника охватывает меня изнутри. Я едва могу сидеть и притворяться, что не испытываю страха. Вокруг меня как будто собирается туман, из которого не выбраться.

Быть пленницей даже в таком роскошном доме под взглядом красавца Жданова вызывает сильную дрожь.

— Я выполнила твое условие, Артем. Дважды. Приехала к тебе, и мы вместе поужинали. Да это почти свидание! — От озвученного предположения слегка розовеют щеки.

В тот вечер Жданов пригласил меня на свидание. Хихикала и думала, как это романтично, но совершенно невыполнимо. Я уже знала: мы с Ждановым из одной касты, но все же по разные стороны баррикад. Стопроцентная несовместимость.

Сейчас я в этом убедилась.

— Восхитительно. Хочу, чтобы так было каждый вечер, — говорит в ответ.

Жданов встает из-за стола и тянется к бару, откуда достает начатую бутылку вина. Пригубила за ужином, но Артем все равно подливает. Оно дорогое, качественное. Приятное, точно парень успел узнать о моих вкусах.

Пф-ф, конечно он узнал, Мирра!

И это продолжает вызывать во мне тонну негодования и заводить в тупик.

— Я выполнила все условия. Теперь твоя очередь! Отзови кандидатуру с выборов и… оставь меня в покое!

— А как же разрешение на «Темочку»? — негодяй смеется надо мной, видя, как краска ярости окрашивает мое лицо в цвет заката.

Кончиком языка Артем проводит по своим чувственным губам. Вопреки странному поведению парня, я все равно чувствую опасный огонь за ребрами, что согревает, и… жжет.

— Ты уже сама не уверена, хочешь ли, чтобы я оставил тебя в покое, — Артем отпивает из своего бокала и смотрит поверх тонкого стекла на меня. Его глаза как два бездонных в ночи озера.

Сглатываю довольно громко, ныряя в ледяную воду тех самых озер.

Тот единственный вечер, что у нас был, до сих пор живет в моей памяти ярким воспоминанием. Запретным, тревожным, но очень ярким…

Я смеялась, радовалась, жила… На меня навалилось столько всего, что я едва справлялась, и пожаловаться было некому. Отцу я никогда не была нужна, мама уже заболела и совсем не помнила, что у не, помимо сына, есть дочь. Руслан… Игры настолько сожрали брата, что мне порой становилось по-настоящему страшно. Я оставалась одна, даже когда вокруг вились люди.

— А что касается выборов в совет… — продолжает. Его голос становится гипнотически, низким. Бархатным, как тающий шоколад на языке.

Артем подает мне руку, и я, не думая, беру ее. Он ведет меня к дивану в зале. Из окон видна зона отдыха с бассейном. Луна как раз освещает этот уголок, и выглядит все уютно и романтично.

— Ты уверена, что Руслану это сейчас нужно? У него любовь, а дела Академии заботят его в последнюю очередь. Мы окажем ему услугу, освободив от роли главы комитета. Он и так сможет влиять на важные решения — он же совладелец Рейвенс.

— Академия принадлежит нам, — упрямо твержу.

Потерять эту часть наследства для меня смерти подобно. Да и она так долго держалась на фамилии Бирн.

— Я выкупил половину акций, Мирра, — ведет себя сейчас как на важных переговорах, где я — та, кого он планирует потопить. Безжалостно.

— Руслан говорил что-то о спонсорстве… — Мямлю, но сердце выплясывает в груди опасный танец. Пульс отдается в каждой жилке.

Губы Артема растягиваются в победной улыбке. Я опускаю взгляд. Руки будто связаны, к ногам словно прицеплены гири, а я и в самом деле тону.

— Условием спонсорства была продажа акций.

— Сколько?

— Сорок девять процентов. Поэтому я и говорю, что Руслан, то есть Бирны, продолжит влиять на принятие важных решений.

Голова раскалывается от полученной информации. Не знаю, верить ли словам Жданова или он пытается запутать меня? Этот парень чрезвычайно хитер.

Веки тяжелеют, и их словно сшивают толстыми прочными нитями. Тело погружается в теплые волны, меня укачивает. В голове еще роится множество вопросов, но губы перестают шевелиться — меня поражает бессилие и сон.

Меня опоили? Что-то в еду подсыпали ?

Сквозь дрему я слышу шаги Жданова, его шепот у моего уха и касание теплых, чувственных губ к моей щеке. Он берет меня на руки и несет по лестнице наверх.

Хочу протестовать: кричать, вырываться. Мне нужно домой, меня точно разыскивает Руслан. Но как обухом по голове бьет осознание, что он с Лидией, своей девушкой. Русу снова не до меня. Он так и не позвонил за весь вечер узнать, где я.

— Ты будешь моей, Мирра.

Мычу и пытаюсь разомкнуть и губы, и веки. Не позволяют…

Жданов укладывает меня на кровать, укутывает мягким пледом. Матрас позади прогибается, и я чувствую, как Артем закидывает на меня руку, прижимая к себе теснее. Это какая-то больная одержимость — он обращается со мной как с куклой. Но, черт возьми, хоть для кого-то я — центр вселенной.

Сон глубокий, яркий. Я не сразу выныриваю из него, когда наступает утро. Голову набили ватой, во рту суше, чем в пустыне. Песок оттуда насыпали и в глаза, они еще наверняка красные, потому что вчера не сняла линзы.

Кровь в венах загустела, меня ломает как в сорокоградусном ознобе. Осознав, где я, резко, до потемнения в глазах, оборачиваюсь.

Пусто. Вторая половина кровати заправлена так, что не придерешься. Ни залома, ни пылинки. На декоративной подушке уже знакомая мне веточка мирры и записка:

«На кухне тебя будет ждать завтрак. Я попросил повара сделать заготовки на день до твоего пробуждения, чтобы тебя не смущал чужой человек в доме. Переодеться ты сможешь в гардеробной. Я все приготовил для того, чтобы тебе было комфортно.

P.S. Во сне ты еще красивее. Не думай и не жди, что я отступлю от своих желаний».

Прочитав текст, написанный идеальным каллиграфическим почерком, аккуратно беру веточку и подношу ее к носу. Растение не виновато, что его купил один психопат и разбрасывает везде, где я бы не была. Вдыхаю сладкий аромат и думаю о том, насколько далеко Жданов готов зайти в своем желании?

Глава 11. Мирра

Первым делом заглядываю в ванную. На деревянной вешалке висит халат нежно-розового цвета. Точно такой же есть и у меня дома. Жданов точно знал. Видел! На полочках много косметических средств. Явно женских и явно новых.

Рассматриваю каждую баночку. Дорогой бренд. Жданов не поскупился, хотя с его деньгами это не проблема. Только любопытно: он закупал сам или попросил кого? Насколько его одержимость сравнима с эгоизмом и собственничеством?

И все же решаю не строить из себя упрямицу, ведь с утра мне нужны прохладная вода и завтрак. Уверена: если я сейчас спущусь на кухню, меня там будет ждать что-то вкусное и ароматное.

Приняв душ и надев предложенную одежду, возвращаюсь в спальню и обнаруживаю, что кровать заправлена идеально. На покрывале лежит также идеально отпаренная форма Академии. Но никого в комнате нет. Пусто. Ни звука, ни чужого аромата.

Вновь чувствую скользкое, гадливое чувство в животе. Еще немного — и Артем сможет контролировать все сферы моей жизни, потому что выучил меня. Уверена, прошедший год он потратил на изучение, кто такая Мирра Бирн.

Крепко зажмуриваюсьи распахиваю глаза в надежде, что все исчезнет. Но нет,все продолжает лежать на своих местах. Выдохнув и смирившись, что я не смогу выбраться из дома в халате, переодеваюсь.

Причесавшись и слегка накрасившись, спускаюсь на кухню. И действительно — мой завтрак уже ждет на столе. От каши поднимается пар и аппетитный аромат. На отдельной тарелке — нарезанные фрукты. Рядом — чашка кофе. Кто-то снова только что был здесь, иначе не объяснить, почему завтрак выглядит так, будто его сняли с плиты минуту назад.

И как и в случае с формой, ни звука вокруг и ни одной живой души. Дом точно пуст. Это пугает, и если бы был вечер и царил мрак, бежала бы без оглядки. От такой тишины и чьего-то незримого присутствия мурашки страха разбегаются по плечам.

— То есть ты опоил меня, добавив что-то в еду или в вино — не знаю, — и теперь думаешь, я у тебя позавтракаю? — произношу в пустоту. Знаю, что здесь на кухне установлены камеры и идет видеонаблюдение. Жданов точно за мной следит и получает удовольствие от моего замешательства.

Желудок бунтует — я привыкла завтракать гораздо раньше. Отравленный организм требовал сна, и я банально проспала. Но зачем сейчас Артему «обогащать» мою еду? Мне еще ехать в академию. По расписанию четыре пары, а Жданов в вопросах учебы довольно зануден. Этот псих не позволит мне прогуливать.

— Ладно… — соглашаюсь. Перед глазами всплывает ухмыляющееся лицо Жданова. Он знал, что я подумаю так!

Присаживаюсь и подвигаю к себе кашу. Опустошив тарелку, опрокидываю в себя кофе и стягиваю три слайса яблока. Жую, похрустывая.

Затем поднимаюсь обратно в спальню, захватив мусорный пакет, и выбрасываю туда всю новую косметику. Следом отправляется и халат. Пусть этот одержимый наконец поймет: я не кукла, которую можно заполучить, посадив в клетку на все готовенькое.

Мешок выставляю к черному выходу.

Осталось только понять, как добраться до Академии. А я уже катастрофически опаздываю. И Мирра Бирн не может войти в аудиторию последней — только не сейчас, когда мы на шаткой позиции и обязаны доказать всем, что нас не сломить.

Тут же вспоминаю короткий разговор с Артемом о выборах в совет. Тянусь к сумке, откуда выуживаю телефон, где … ноль пропущенных.

Руки опускаются, внутри невозможно тошно. Я сажусь на какой-то камень и смотрю в одну точку. Нет, я с братом мало разговаривала по душам. Все же наши интересы разнятся. Но он последний и, получается, единственный близкий мне человек. Мы с ним одна кровь.

— Мирра? — У открытых ворот дома Жданова останавливается черная «Ауди». Водительское стекло опускается, из салона на меня смотрит приятного вида мужчина лет тридцати в костюме. — Я должен доставить вас в Академию.

Я не дура. Понимаю, что все это организовал Жданов. Его стиль начинает читаться между строк.

— Благодарю. Я доберусь самостоятельно. Я уже позвонила брату, он будет с минуты на минуту.

— Господин Бирн уже в Академии. Через пять минут состоятся выборы в совет студентов.

Черт!

Поворачиваю голову и впиваюсь в светлые глаза мужчины. Кто он? Охранник? Какой-то начальник? Помощник? Жданов известный бизнесмен, и какие только люди на него не работают. Уверена, сыну разрешено пользоваться их услугами.

Видя, как ворочаются мысли и предположения в моей голове, мужчина спешит добавить:

— Артемий Борисович подробно меня проинструктировал. Присаживайтесь, совет уже через четыре минуты.

От волнения и раздражения на закрывшийся с хлопком расставленный капкан все внутри горит и иссушается. Чувствую себя мышонком, когда Артем — хитрый кот. Ужасное сравнение, недостойное меня, но именно так я себя ощущаю в данную минуту. Да и вообще последние дни.

Открываю заднюю дверь и плюхаюсь на кожаное сиденье. Пахнет кофе и мятными леденцами. В окне наблюдаю, как ворота закрываются автоматически, без пульта, и мужчина плавно нажимает педаль газа, увозя меня из этого красивого, но удушливого логова.

Обещаю себе, что ноги моей здесь больше будет.

У Академии оказываюсь через полчаса. Я не стала говорить водителю, что есть объездной путь. Меня вряд ли бы послушались или нашлась бы причина, почему мы поехали иначе. И я бы, вполне возможно, поверила.

Выбегаю из машины, хлопнув громко дверью, и несусь в главный зал, где обычно проходят лекции для всего потока или важные мероприятия. Выборы в совет — одно из таких.

Открываю со скрипом большую деревянную дверь и оказываюсь в тишине зала. Студенты сидят и слушают двоих у трибуны. Первым замечаю брата. Он выглядит серьезным, немного не выспавшимся. Вторым — Жданова. Этот псих подмигивает мне и победно улыбается, словно уже выиграл. И я не про выборы…

Замираю, будто мою душу заморозили. Тело накачали паралитиками. Только и могу, что смотреть, как Артем скрещивает руки и ткань рубашки обтягивает накаченные руки. Как его взгляд облепляет всю меня, и все мои брыкания вроде выкидывания косметики в мусорку кажутся мне бесполезным трепыханием бабочки над костром. Он лишь посмеется и смажет скрипучие замки моей клетки. Дыхание останавливается.

— Голосование уже началось, Мирра. Ты, к сожалению, пропустила дебаты, — властно, но довольно мягко говорит Артем. — Вы с моим водителем попали в пробку? Ираклий уведомил меня, что сегодня движение через город затруднительно.

Боковым зрением улавливаю движение. Руслан смотрит на меня с интересом, что удушает сильнее и быстрее удавки. Брат рассержен. А я… отчего-то зла на него. Хотя не отчего-то. Он же совсем позабыл обо мне. Ни звонка, ни сообщения, даже когда я не пересекла порог Академии в такой важный день.

Еще и смеет, прищурившись, смотреть с обидой и претензией.

В огромном зале мне становится душно от читаемых в воздухе эмоций. Половина из которых — мои.

— Твой листок голосования, — продолжает Артем, когда я медленно подхожу к их столу, чтобы выдернуть эти дурацкие листы. — Ты знаешь, что делать и как поступить. И, кстати, прекрасно выглядишь. Выспалась?

Глава 12. Мирра

— Выспалась? — спрашивает с легкостью, но придавливая тяжестью своего взгляда с мерцающими бликами в глазах. — Я не стал тебя будить.

Перевожу взгляд с пустого листа на Жданова и вижу, как он рад, что ему удалось завести меня в тупик. Для всех, и особенно брата, я вчера провела вечер с Артемом. И довольно тесно, должно быть. Ведь просто так никто не спросит, выспалась ли ты, если вы не близкие друзья. Очень близкие.

Теперь по Академии разбредутся слухи, что недоступная Мирра Бирн сдалась через неделю, потеряв честь и достоинство.

Несмотря на обиду на Руслана, я не хочу, чтобы он заподозрил меня в предательстве. Меня окатывает ледяной водой при одной мысли о разочаровании в его холодных глазах — это оказывается для меня страшнее всего на свете. Присаживаюсь на ближайшую парту, смерив гневным взглядом своего психа.

Заношу руку над пустым полем с именем брата.

Ниже перечислены его достижения и план на предстоящий год. Главный упор он делает на спорт: баскетбол, где Рус — капитан команды, разные соревнования, а также мой любимый чирлидинг.

Дальше глаза соскальзывают на строчку ниже.

Артемий Жданов… Новичок, сумевший влиться в закрытое общество и стать негласным лидером. Фигура крупная, хитрая. И в его плане развития значатся многочисленные выездные мероприятия, упор на коммуникацию с владельцами и топ-менеджерами крупнейших компаний и современный подход к обучению. Он уже привлек к образовательному процессу многих преподавателей, включая Графского.

Мирра Бирн душой голосует за брата, а студентка Академии Рейвенс за… Жданова. Хоть разорвись на части.

Монотонно отстукиваю кончиком ручки по столу, нарушая гробовое молчание в зале.

Подняв голову, встречаюсь взглядом с Ждановым. Он спускается с трибуны ко мне пугающе медленным шагом. Через мгновение Артем окажется напротив меня и будет смотреть, кого выберу. Хотя это против правил. Голосование тайное.

От волнения пот стекает градом по позвоночнику, и ткань блузки прилипает к спине, как вторая кожа.

Если я выберу Руслана, Артем не оставит это без внимания. Он не простит мне этой вольности, которая со стороны кажется бредом. Мы не в том времени живем, чтобы я не могла сделать свой выбор, опираясь на личные ощущения и собственные мысли.

Но если я поставлю галочку напротив фамилии Жданова… Я предам брата. Я предам нашу Академию!

— Вы последняя, Мирра, — демонстративно переходя на «вы», говорит Артм, касаясь края листа для голосования.

Дыхание причиняет нестерпимую боль. Оно сухой веткой проходит по горлу, царапая легкие изнутри. В глазах собираются слезы, когда плакать не хочу. Я в силах смять лист для голосования.

— Если выберешь брата, мне придется действовать жестче. Я люблю сопротивление, но оно должно быть легкое, малыш, — наклонившись, шепчет. — Мягче. Как тогда, в машине.