Спорим? Будешь моей

Мы безотрывно смотрим друг другу в глаза. Мы вспоминаем наш первый поцелуй.

Его машина, ночь, безлюдные улицы. Тихо играет музыка, какая-то новая композиция поп-певицы. В салоне темно, и пахнет грушевым ароматизатором. Нас накрыло одновременно, и я не знаю, чем бы все закончилось, если бы не дико пронесшийся мимо нас спорткар. Аж стекла задрожали в тот момент, и сознание пришло в норму.

— Защищу тебя от пещерных монстров, — говорит полушепотом. Бархатно. До щекотно.

— Может, мне защита нужна от тебя? — привстаю на носочки.

Шумно сглатываю, снова опуская взгляд на его губы. Это выходит самопроизвольно. Я совсем не думаю о том, чтобы поцеловать их. Наверное… Последние дни я не всегда понимаю себя, свое тело и мысли.

Как, например, раздеваясь на днях вечером после душа. Каким-то чутьем знала, что Жданов следил за мной на моей территории. Но я сняла чертову одежду, оставаясь в одних трусиках. Зачем? Чтобы потом прочитать в глазах Артема, видел ли он меня голой.

Видел.

Стоит сейчас, ухмыляется, пока мое лицо горит под его взглядом, а грудь взрывается от каждого вдоха и выдоха. Я испытываю стыд? Унижение? Взбудораженность?...

— Итак, первая группа, проходим цепочкой и останавливаемся у большой красной двери! — отступаю от Жданова, услышав голос преподавателя. — Ничего не трогаем! Ведем себя тихо!

— В пещерах нет монстров, Темочка. Максимум летучие мыши. И то их враждебность и опасность сильно преувеличены, — говорю, окатив его холодным взглядом. Знал бы он только, какой внутри у меня пожар.

Жданов сохраняет невозмутимость и благородным жестом пропускает вперед. По закону подлости мы с ним в первой группе. Хотя по какому закону?... Псих это и подстроил. И к гадалке не ходи.

— Держи, — на плечи ложится его пиджак.

Вдыхаю аромат дорого парфюма. Вещь пахнет… той ночью. И Артем это знает, а если не знает, то читает по моему взгляду. Я прикрываю глаза.

— Зачем? — веду плечами. Пиджак не спадает, лег как приклеился.

— Там прохладно, — кивает на большое табло с температурой. — Всего тринадцать градусов. А ты в тонкой блузке.

— Я закаленная, — гордо взмываю подбородок.

Что я несу? Ненавижу холод! Хоть кричи от злости, потому что Артем ни слова не говорит, уставившись в меня апатичным взглядом. Он знает обо мне все.

Еще несколько таких ситуаций, и я смирюсь.

— Брюки тоже одолжишь? — на мне классические шорты из тонкой брючной ткани. Не самый лучший наряд для экскурсии по пещерам.

— Они будут тебе велики. Зацепишься, упадешь, — ровно отвечает, точно общается с ребенком. С очень капризным ребенком и проявляет мастерское терпение.

— Так ты поймаешь. Всегда поймаешь, так?

Мы снова незаметно оказываемся в тесном положении друг к другу. Я уже чувствую движение его грудной клетки, а опущенные руки ненавязчиво задевают и переплетаются. Ладошки от нервозности потеют.

— Монстры поймают. Ты сказала, что не боишься их, — подмигивает, и… уходит.

Наблюдаю, как он, счастливо улыбаясь, подходит к Вике. Кладет свою ладонь на ее поясницу и что-то шепчет на ухо. Его губы соблазнительно шевелятся. Бывшая подруга заливается румянцем, который как цвет красного сигнала светофора — видно издалека, в любую погоду и время дня.

Застываю, не веря своим глазам. Меня потряхивает и бросает в пот от открывшейся вида.

— Ты идешь, Бирн? — проходящие мимо толкают в плечо.

Это что еще за игры такие, Артемий Жданов?...

Глава 16. Мирра

Дыши, Мирра, дыши…

Нет, погружаться вглубь пещеры на стареньких вагончиках не страшно. Хотя звуки громко стучащих металлических колес о железные рельсы ускоряют биение сердца в несколько раз. Дело в одержимом.

Я заняла место в последнем вагоне. Рядом расположились Лида со своей подружкой Розой. Руслан со свитой оказались в другой группе, и пока они ждут снаружи своей очереди. Удивлена, что брат не взбрыкнул, отправляя свою Колибри одну на глубину несколько сотен метров. В темноту, к монстрам. Но, зная и видя, каким повернутым стал брат на своей Лидии, допускаю, что девчонка просто сбежала. Сейчас она с упоением рассказывает Розе о новой прочитанной книге. Подслушиваю краем уха, а подглядываю за другим человеком.

Артем приобнимает Вику. Оба вальяжно расположились на местах для троих. Ничего предосудительного Жданов не делает. Одна его рука закинута на спинку сиденья, другая покоится на бедре. Своем. Лицо, как всегда, мало что выражает. Кроме взгляда. В нем… веселье. И я бы сказала, что ему весело от трели бывшей подруги, если бы псих не смотрел на меня в упор.

В груди разрываются снаряды, за ребрами давит. Сердце сжимается и разжимается, как пружина.

Не могу дать внятного объяснения своим ощущениям. Наверное, это пресловутый эгоизм. Как можно преследовать меня, включиться в каждую мою клетку, а потом… посмеиваться рядом… с Викой?

Она же… Она умом не блещет! Всегда на вторых ролях, довольно ветрена, помешана на чем угодно, но не на учебе и своем будущем. Я уверена, что Артему с ней не то что будет скучно, они стоят на разных ступенях эволюции.

Отворачиваюсь, но продолжаю чувствовать на себе настырный взгляд Жданова. Как сверло, медленно, но верно вкручивается в затылок. Он тяжелеет, голова начинает раскалываться от неуместного внимания.

— Хочешь что-то мне сказать? — не выдерживаю и спрашиваю, стараясь перебить шум колес.

Наши взгляды схлестываются, дыхание прерывается.

Вика перестает трещать. Роза с Лидией затихают. Остальные студенты в вагоне только делают вид, что заняты своими делами.

— Я думал, это ты собираешь мне что-то сказать, — как ни в чем не бывало отвечает в тот момент, когда поезд останавливается, и наступает тишина.

Что за подлянка?!

Перевожу взгляд на Вику и возвращаю его к ожидающему Жданову и медленно качаю головой. Вот еще, отвечать ему!

Двери открываются. Студенты все как один поднимаются со своих мест и быстро выходят. Сидеть остаемся лишь мы с Артемом. Ну и Вика, конечно же. Застолбила моего психа и теперь в своей голове нарисовала «долго и счастливо» после одного невинного касания ее поясницы. Ума точно нет.

Да и Жданов хорош! Сидит и мягко улыбается той редкой улыбкой, которая уносит меня в наш единственный вечер. Уже тогда он был психом? А я, по ходу, ненормальная, раз от такой улыбки мне хочется улыбаться в ответ.

В животе тянет от нарастающего тепла, и впору скидывать с плеч пиджак Артема. Мне стало жарко.

Вика смотрит на вещь Артема с завистью. Ей-то он ничего не отдавал, хотя она была одета не теплее моего.

— Уважаемые студенты, очень прошу вас не отставать и не задерживаться, — слышим незнакомый для нас голос. — Оставаться на перроне, в залах пещеры без сопровождения запрещено. Мы движемся группой.

Поднимаюсь и выхожу из вагона первой. Жданов за мной. Его шаги довольно близко ко мне. Еще я чувствую аромат его туалетной воды, и… духи Вики.

Черт бы их побрал!

— Как только последний человек покидает пещерный зал, свет там выключается. Прошу вас не задерживать экскурсию, — строго говорит наш экскурсовод. Мария Федоровна шикает на самых болтливых — на свою дочь Лиду и Розу. Ну точно, вырвалась из-под тяжелой опеки моего брата.

Закатив глаза, отхожу в самый незаметный мрачный уголок.

— Итак, мы находимся на глубине ста восьмидесяти метров от уровня моря. Пещера была открыта и исследована в середине прошлого века. На сегодняшний день спелеологи продолжают изучение этих горных пород, поэтому для посещения открыты не все залы. Будьте осторожны, когда переходите из зала в зал. Но то, куда мы отправимся с вами сегодня, поистине вас поразит…

Резко выключается свет. Дергаюсь, не ожидая такого, и пол будто исчезает под ногами. Хотя все это иллюзия, простая, понятная реакция тела.

Когда за мостом зажигаются фонари, подсвечивая озеро туманно-голубого цвета, давление приходит в норму. Дыхание восстанавливается, а твердый пол из металлических досок уверенно удерживает мой вес над острыми скалами, пусть ноги немного подрагивают.

Выдыхаю, сложив губы трубочкой. Это представление — часть экскурсии, не более.

— Увидела первого монстра? — Артем оказывается рядом. Как из ниоткуда.

— Не дождешься, Жданов, — говорю осиплым голосом.

Он убрал руки в карманы брюк, когда я скосила на них свой взгляд.

— Ты потерял свою подружку? — слегка поворачиваю голову.

Вики нигде нет, и я с подозрением оглядываю своего психа. За те две секунды, что мы были погружены во тьму, он же ничего не смог с ней сделать?..

— Не думал, что ревность когда-нибудь будет меня вставлять, — наклоняется и проникновенно шепчет.

Из-за разницы температур дыхание Артема горячими следами ложится на мою щеку. Я сильнее запахиваю полы пиджака, чтобы не выдать мурашки, которые уже покрыли плечи и грудь. Если не брать в расчет его замашки психа, Артем — красивый и привлекательный парень. Рядом с ним у кого угодно сердечко будет… постанывать. А я к тому же до сих пор помню наш поцелуй и его руки на своем теле.

— Я не ревную. Это глупо, — поворачиваю к нему голову и чуть ее запрокидываю. Артем выше меня на полголовы точно. Возвышается надо мной, как одна из многочисленных скал.

— Глупо не признавать. Только слепой не видел, как ты изменилась, когда я прикоснулся к твоей подружке, — Артем наклоняется и одаривает меня самодовольной ухмылкой.

В эту минуту я снова увидела в нем обычного парня, а не одержимого психа, проскальзывающего чуть ли не каждую ночь ко мне в комнату.

— Мы больше не дружим.

— Отчего так?

Стискиваю челюсти. Ответ так очевиден, что все эти вопросы — провокация. Артемий Жданов вообще чистая, абсолютная провокация в эту минуту.

В полумраке глаза Жданова кажутся иссине-черными. Манкими. Их обрамляют длинные темные ресницы. И я стою непростительно близко, чтобы заметить, что они загнуты на концах. Эту деталь успела позабыть.

— В следующем зале мы с вами увидим кальцитовую гору, которая «строилась» в этих условиях целыми веками из выделяемого водой карбоната кальция. На куполообразной поверхности открывается вид на «хрустальное» озеро с прозрачной водой. С потолка, откуда струится вода, можно будет увидеть стройные шеренги сталактитов, — голос гида заставляет нас обоих подпрыгнуть. За коротким общением успела позабыть, что мы не одни и мы… в пещере.

Облизнув пересохшие губы, бросаю быстрый взгляд на психа и аккуратно обхожу студентов, желая оторваться от преследования Жданова. Он четко следует за мной.

Эта игра приобретает странные оттенки.

Мне приятно его общество, мне нравится его близость, как и… отталкивает, пугает. Вызывает интерес, и… все же ревность.

Как только вся группа оказывается в следующем зале, перейдя по длинному, висячему мосту, позади выключается свет. То место, где мы были еще несколько минут назад, заселено пугающей тьмой. Обратный путь кажется отрезанным.

Сглатываю появившуюся панику и руками цепляюсь за ограждение. Мы уверенно стоим над каменными глыбами, прямо в середине огромной пещеры, но мы… под землей. Мой мозг отказывается принимать, что здесь безопасно.

Чуть облокачиваюсь через перила. Там из темноты выступают «скульптуры» — сталактиты различной формы. Красивые, неоднозначные. Пахнет сыростью, землей и чем-то странным, что-то вроде пыли, соли и затхлости. Сверху постоянно капает, пол скользкий, и…

— Осторожно! — кричит Жданов, когда из-за моего любопытства я чуть не перевернулась на те самые сталактиты.

Нет, я бы не упала, все же держалась крепко, но я оцепенела от испуга, а внутренности сжались в комок. От страха проглотила язык, и, оказавшись в сильных объятиях Жданова, смотрю на него во все глаза, не говоря и слова. А надо бы поблагодарить.

— В следующем зале мы с вами увидим застывшие кальцитовые реки и водопады. Внешне они походят на медузы и морские чудовища. Об их происхождении сложилось немало легенд, одну из которых я вам сейчас расскажу.

— Вот видишь, здесь есть монстры и чудовища.

— Морские чудовища, и это банальная фантазия, Артем, — отзываюсь хрипло. Я не кричала, но горло саднит, как после долгих и громких стенаний.

Его руки на моей талии. Он крепко прижимает мое тело к себе и не собирается отпускать. Его приковало ко мне магнитом, и если я отступлю, разрывая нас друг от друга, он упадет замертво.

— Прошу не задерживаться, свет выключится через пару минут, — чуть громче добавляет экскурсовод, и я спешу оттолкнуть от себя Жданова. Остаться в темноте не горю желанием.

Пульс бьется в висках неприятными молоточками. Мне не хватает воздуха, и я уже хочу выбраться наружу.

Сколько нам еще здесь бродить среди сталагмитов, сталактитов и сталагнатов?!

Весь путь до следующего зала я ощущаю присутствие Артема за своей спиной. Пока в какой-то момент не решаю обернуться.

А он… исчез.

Кружа по восторженной толпе взглядом не нахожу психа.

Лида окидывает меня вопросительным взглядом, но, получив от меня кивок, проходит мимо. Вика смиряет гневным взглядом и тоже идет в следующий зал. Кто-то фотографирует, кто-то шепчется. Самые сонные замыкают группу. Им все равно, что по краям от моста природа трудилась миллионы лет, чтобы создать страшные, но вызывающие восхищение творения.

— Тема? — кричу.

Мой голос отражается от стен пещеры и разносится пугающим до дрожи эхом. Вдали слышу тихий, монотонный шум, как если бы камни решили со мной поговорить. Или это тоже игра моего воображения,как кальцитовые изваяния в виде монстров?

— Артемий? — делаю еще попытку дозваться своего психа.

Он не мог проскочить впереди меня, потому что был позади, пока мы были на мосту.

Он не мог оставить меня здесь одну!

Когда замолкают последние голоса, выключается свет. Я делаю попытку бежать, пока еще ориентируюсь, в какую сторону — здесь несколько разветвлений, ведущие в другие залы, закрытые для туристов. Но дурацкие дорожки, покрытые чем-то вроде слизи, коварны.

Я подскальзываюсь. Телефон выпадает из рук, я слышу как он разбивается о скалистое дно. Шумный выдох выбивается из моей груди, и только успеваю сгруппироваться, пока вылетаю с лестницы под перилами вниз.

— Ах! — тело прострелило болью. Воздух прорезался характерным металлическим запахом — кровью. Из глаз ринулись слезы.

Глава 17. Мирра

В темноте время тянется. Прошедшая минута кажется вечностью, и от этой вечности останавливается дыхание. Я вижу то, чего здесь быть не может — чудовищ и монстров. Слышу звуки, которые здесь невозможны — шипение, низкий смех, чей-то потусторонний шепот.

Страх заковывает меня в ледяные объятия.

Попытки пошевелиться заканчиваются диким стоном. Ногу простреливает болью, из-за кромешной тьмы я не могу посмотреть, что с ней. И кроме вопля ни слова не срывается с моих губ. Голос сел от испытываемого ужаса.

Я снова одна. Маленькая девочка, лишенная тепла и опоры. В такие моменты инстинктивно зовешь маму, я же… тихо хнычу.

— Мир? — Эхо подхватывает и разносит по пещере знакомый и обеспокоенный голос. — Мирра?

Тема.

Кто бы мог подумать, что я буду счастлива, что он меня преследует, как одержимый псих. Только не увидя меня рядом, Жданов заторопился искать и не побоялся вернуться. Снова нарушает правила, снова идет напролом, встречая преграды. На этот раз — пустоту, черноту и опасность.

С хрипами в груди пытаюсь дозваться Артема. Вижу тусклый свет фонаря на его телефоне. Если подсветить дно пещеры, не уверена, что меня можно разглядеть. Благодарю Бога, что приземлилась хоть и плохо, но осталась живой.

Когда понимаю, что Жданов все-таки увидел меня, выдыхаю. Я была зажата до такой степени, что воздух прекратил поступать в легкие.

— Ты ранена? — Звучит сверху.

— Что-то с ногой. Не могу пошевелить.

На некоторое время повисает тишина. Быстро моргаю, стараясь присмотреться к окружающим меня деталям. Прикрыв веки, покачиваю головой. Я в полной жопе!

— У тебя получится подняться? — Гремит бас.

Неужели нас никто не ищет? Никто не слышит?

Пробую опереться руками о ближайший камень. Тот оказывается еще более скользким, чем лестница. Это едва не стоило мне вывиха запястья. Я снова вскрикиваю.

— Нет, — произношу, всхлипывая. — Ты только никуда не уходи, прошу. Мне очень страшно.

— Я рядом, Мир, — три слова, и мое тело обмякает. Жажду спросить: он точно рядом? Точно никуда не уйдет? Точно не оставит одну?

На глаза наворачиваются слезы, но внутри уже чувствуется легкость. Артем не покидает меня, хотя логичней было бы вернуться к группе и сообщить о случившемся. Наверняка здесь есть спасательные бригады.

Вместо этого Тема перевешивается через поручни и пытается осветить дно. Что-то обнаружив, отходит метра на два от меня и перелазит через ограждение. Спускает ноги и хватается за ступень. Не успеваю предупредить, что здесь чертовски скользко, как Жданов прыгает.

Пространство пещеры разрезает шумно сказанное ругательство. Могу поклясться, где-то вдалеке встрепенулись летучие мыши. Гид заверил, что это самые крупные «чудовища», обитающие в этой пещере.

— Ты мог убиться, дурак! — И обхватываю его лицо, как только Артем приблизился ко мне вплотную.

— Я предусмотрителен, Мирра, и нашел максимально безопасное место.

— Здесь везде опасно!

Сглатываю образовавшийся ком в горле, уже понимая, что бороться с темнотой я буду не одна. Сильные руки Жданова ощупывают мою ногу без всякого сексуального подтекста. Дойдя до лодыжки и надавив, взвизгиваю.

— На перелом не похоже, но узнаем точнее, как выберемся, — говорит без лишних эмоций.

Я впервые в жизни рада, что человек рядом сохраняет спокойствие, когда мне впору орать от заволакивающих голову мыслей. Не склонна драматизировать, но и не каждый день падаешь с высоты пары метров в центре огромной пещеры еще и в полной, пугающей темноте.

Н-да, Мирра Бирн, это приключение запомнится тебе на всю оставшуюся жизнь.

— У тебя еще колени в крови и локти, — продолжает сухо говорить. — Голова не кружится?

— Кружится.

Но не от падения или удара. От тебя, психопат…Когда психически неуравновешена из нас двоих сейчас лишь я.

Тема светит своим фонарем мне в лицо, я морщусь. Тушь потекла, румяна поехали. Видок мерзкий, в глазах застыл испуг.

Его лицо близко к моему, и вновь я не вижу в этом никаких намеков. То и дело опускаю взгляд на его губы. Жданов если и замечает, то отмалчивается.

От его тела исходит жар, а меня, наоборот, начинает знобить. Пиджак Артема приземлился куда-то, и я осталась сидеть в одной тонкой футболке. Ну и перенесенный стресс выбивается из тела дрожью. Зуб на зуб не попадает, и просыпается желание прижаться к парню клетка к клетке. Превозмогая адову боль, прильнуть, чтобы напитаться его теплом, и… уверенностью.

— Тем? — жалобно прошу.

Точно буду жалеть об этом.

— Можно я тебя обниму? Пожалуйста. На минутку.

Жданов затихает. Его губы приоткрываются. Вот-вот он должен мне ответить, но ни звука не вырывается из его рта. Чуть хмурится, когда взгляд словно остекленел.

А потом горячая ладонь ложится на мою здоровую ногу. Он ведет ею от разбитого колена вверх до линии шорт. На коже остаются невидимые следы, воздуха перестает хватать.

Его рука перекидывается на талию, и Артем нетерпеливо и жадно ее сжимает.

Господи, мы лежим среди старых камней в темноте и вместо того, чтобы звать на помощь… трогаем друг друга. Мои руки сошлись за шеей Артема. Я притягиваю его к себе и ощущаю, как холод, обступивший меня, сменяется пылом.

Перед глазами тот самый одержимый мной псих, и в этот роковой момент внутри происходит надлом, страх перерастает во что-то другое, более вязкое, обжигающее, крутящееся в животе юлой.

Я готова послать все к черту, потому что хочу целоваться.

Я хочу, чтобы сейчас Артем крепко прижал меня к себе и растворил все сомнения. С ним мне больше ничего не угрожает.

— Если ты не прекратишь, то для меня это будет зеленым светом, Мир.

Мягко накручиваю пряди его волос на свои пальцы и прочерчиваю ногтями по голове. Носом касаюсь шершавой от легкой щетины щеки. Туалетная вода Жданова заглушает все другие ароматы.

Тьма меняет сознание. Пробуждает не те желания.

Он медленно наклоняется и преодолевает сантиметры между нашими губами невозможно долго. Снова время тянется и становится наказанием.

Как только наши губы соединяются, мир вокруг взрывается на миллиарды песчинок. Его язык проникает в рот и касается моего, с безумием прорываясь глубже. Я хватаюсь за плечи парня сильней. Не потому, что боюсь упасть или не удержаться — Тема подхватит — а потому, что хочу чувствовать его всего так близко, как только возможно. Благодарно мычу на его действия.

Тьма и меня делает безумной.

Телефон Жданова падает. Слабый свет фонаря теперь освещает золотисто-серый камень, покрытый чем-то полупрозрачным и древним. Соль.

Мы погрузились друг в друга. Грубоватые ласки расходятся по всему телу. Мы отрываемся от губ только, чтобы сделать вдох. Целуемся как в ту ночь, сошедшие с ума, не имеющие ни прошлого, ни будущего. Одни в этом мире.

— Эй! Мирра Бирн? Артемий Жданов? — Из стороны, где скрылась наша группа, доносится громкий голос. За ним шорохи, хор других голосов и всеобщее переживание, наполняющее воздух треском.

Включается свет. Одна за другой зажигаются лампы, и электрический гул разрывает образовавшуюся между мной и Артемом связь.

Опускаю взгляд и слегка отталкиваю от себя парня. Жданов натягивает на лицо привычную маску и поднимается надо мной в полный рост.

— Мы здесь! — Отвечает, возвращая самообладание. — Мирра поскользнулась и упала. Нам нужна помощь, чтобы выбраться.

Начавшаяся суматоха отдаляет меня от Артема. Сначала спускают что-то вроде веревочной лестницы, по которой к нам добирается вызванный врач. Неизвестно, разрешено ли мне шевелиться.

Все обходится сильным ушибом, и с помощью бригады скорой помощи спустя час я поднимаюсь сначала на мост, с которого и улетела, а потом нас всех доставляют на поверхность.

Экскурсия на этом завершается, пещера закрывается для посещения.

Встретившись с братом у входа, выслушиваю кучу нотаций. Своим падением я изрядно потрепала нервы всем. Никто же не знал, где и что со мной, пока не нашла.

Руслан помогает сесть в машину и лично пристегивает ремнями безопасности.

— Надеюсь, это не проделки новенького? — Говорит между делом и почему-то смотрит на Лиду. И ей досталось… Погуляла без своего Греха, Колибри? Лидия хмыкает и демонстративно отворачивается к окну.

Среди оставшихся студентов у входа в пещеру, ловлю взгляд Жданова. Он убрал руки в карманы и расставил ноги на ширину плеч, голову чуть запрокинул. Смотрит грозно, давяще.

Губы начинают полыхать, вспоминая наше безумие. Как далеко мы могли зайти?... Как много я могла позволить?

— Не думаю, — неуверенно отвечаю, опустив глаза на свои руки. Они в множественных мелких царапинах.

— А я бы не был так уверен.

Рус обходит машину и садится на место водителя.

— Артем не подверг бы меня таким опасностям. Да и сам он рисковал, прыгая ко мне. Мы оба могли погибнуть.

— Псих, — Рус грубо меня обрывает. — Увижу его снова рядом с тобой, — воцаряется звенящая тишина, которую мы с Лидией не смеем нарушать даже своим раздраженным дыханием, — ты уйдешь из Академии. Это я тебе гарантирую, Мирра.

И в моей голове поселилась еще одна гнетущая мысль — сбежать.

Глава 18. Мирра

Утро следующего дня выдается дождливым. И душным. Я просыпаюсь до будильника из-за шума за окном и дикой влажности в комнате. Тонкое одеяло неприятно липнет, как вторая кожа.

Первым делом спешу к балкону, откуда и слышала небольшой шум, и обнаруживаю привычную ветку мирры. Цветочки сверкают в каплях дождя и источают приторно-сладкий аромат. Записки не нахожу. Это удивляет меня больше, чем очередное незаметное проникновение на нашу территорию. Даже… задевает.

Рассказать бы охране о том, что они плохо справляются, но… Как же моя мирра?

И ставлю ни в чем не повинный цветок в вазу с водой.

Переодевшись в форму, неторопливо спускаюсь к завтраку. Наш семейный врач после показанных снимков запретил перегружать ногу. Поэтому пробежки пока откладываются.

За столом уже ведут беседу Руслан с Лидией. Колибри — прозвище девушки, и оно подходит ей на сто процентов — улыбается мне.

У меня же при виде Лиды в голове укореняется мысль, не дававшая вчера уснуть.

— Встретимся сегодня? В библиотеке? — Спрашиваю шепотом, пока брат отвечает на звонок. Он же теперь ответственный за все дела фамилии Бирн. Важным стал, незаменимым…