Проклятие Гор

— Твари... — хрипло, со звериным оскалом выплюнул я в темноту пещеры, обращаясь то ли к драконам, то ли ко всему человечеству.

Не желая больше оставаться в этом удушливом загоне, я сорвался с места. Я добежал до края скалистого уступа и с яростным, оглушительным рыком прыгнул прямо в бездну Черного ущелья, превращаясь в огромного ящера прямо в полете. Гранитные крошки со свистом полетели вниз, когда мои чёрные крылья с силой поймали воздушный поток, унося меня в самое сердце бушующей грозы. Я стерплю эту штурмовую практику. Но с этого момента я превращу жизнь Уилы в настоящий, осязаемый ад.

****

Я едва доползла до своего жилого блока.

Весь остаток вечера я провела в тесной уборной. Меня почему-то нещадно, до судорог тошнило, хотя за весь день я не съела ни единого куска. Желудок выворачивало наизнанку, а во рту стоял стойкий, отвратительный привкус озона и меди. Мне было безумно, невыносимо плохо. Видимо, так проявлял себя запоздалый откат от пережитого ужаса в небе — весь тот парализующий страх высоты и бешеные эмоции, которые я так отчаянно подавляла, теперь разом хлынули наружу, отравляя организм.

Настоящее, леденящее кровь осознание близости смерти настигло меня только тогда, когда я наконец заперлась в своей комнате. Осознание того, что я действительно сорвалась с высоты нескольких тысяч метров и уцелела лишь чудом.

Колени подогнулись, и я беспомощно плюхнулась на кровать, издав глухой, прерывистый стон прямо в подушку. Тело ломило от напряжения. Насилу заставив себя подняться, я дрожащими пальцами распутала скрытую шнуровку на боку и буквально содрала с себя эту проклятую штурмовую броню.

— Чтобы я ещё хоть раз натянула на себя этот пакет, в котором я обтянута, как силиконовая кукла? Да ни за что на свете, — ядовито пробормотала я в пустоту комнаты, с отвращением швыряя тесный доспех в самый дальний угол.

Кое-как порывшись в шкафу, я достала свою старую, привычную одежду: безразмерные, мягкие суконные штаны и широкую домашнюю рубаху, которая скрывала фигуру и дарила блаженное чувство защиты. Облачившись в этот привычный кокон, я без сил повалилась обратно на матрас.

Стоило моей голове коснуться подушки, как сознание мгновенно поплыло. Я даже сама не поняла, как меня так быстро сморило — веки налились свинцом, мысли спутались, и я провалилась в глубокий, тяжёлый сон без сновидений, спасаясь от кошмаров прошедшего дня.

Глава 5

Утреннее солнце едва пробивалось сквозь узкие готические окна штабного крыла, но в кабинете Верховного Маршала уже было душно от скопившегося напряжения.

Я стояла прямо посреди ковра, скрестив руки на груди. Сегодня на мне была моя обычная, привычная одежда: облегающая чёрная водолазка, полностью закрывающая шею, и свободные спортивные штаны, перехваченные на поясе шнурком. Только тяжёлые армейские берцы на ногах так и остались напоминанием о том, что я больше не принадлежу тихому архиву. В этой простой одежде я чувствовала себя гораздо увереннее, чем в той тесной силиконовой броне, но дрожь в коленях всё равно выдавала мой внутренний откат.

Отец стоял у своего стола, уперев кулаки в дубовую столешницу. Его стальные волосы казались растрёпанными, а лицо потемнело от ярости.

— Мне уже доложили о твоём вчерашнем полёте, Уила, — его глубокий бас вибрировал от сдерживаемого гнева. — Ты нарушила прямой приказ магистра Эйдана. Ты поднялась на неуправляемого, дикого ящера без страховочного седла! О чём ты думала?!

— Перспективы быть сброшенной прямо на раскалённый песок арены мне как-то не хотелось, — ледяным тоном ответила я, упрямо вздёрнув подбородок. — Этот ваш капризный Вигор просто потащил меня назад. У меня не было выбора.

— Выбора?! — отец буквально рявкнул, и этот звук заставил меня внутренне вздрогнуть. — Ты и так чуть не разбилась! Рэйлан сорвался вслед за тобой, вы чуть не превратились в кровавую кашу на дне Чёрного ущелья! Этот дракон вообще никому не подчиняется, он опасен для жизни! Я официально запрещаю тебе к нему приближаться. Слышишь меня? Близко к его вольеру не подходи!

— Да я и не хотела! — взорвалась я, теряя остатки самообладания. — Он сам тут же прикрикнул на меня на плацу, он сам утащил меня к утёсу, я не...

— Довольно! — снова перебил меня отец, делая угрожающий шаг вперёд.

И в этот миг внутри меня словно лопнула какая-то струна. Магия, дремавшая в крови, мгновенно среагировала на мой гнев. Мой левый глаз вспыхнул изумрудным огнём, а правый, затянутый молочной пеленой, прошила яркая, золотистая молния, заставив оба зрачка заиндеветь изнутри. Двухцветная вспышка на секунду ослепила отца. Алистер Эшфорд резко осекся на полуслове, его глаза округлились, а лицо побледнело от пугающего осознания. Он слишком хорошо знал, чья сила сейчас рвётся наружу.

Я тяжело, рвано выдохнула, изо всех сил заталкивая бушующую магию обратно. Глаза погасли, возвращаясь к своему обычному состоянию.

— Я не выбирала это, ясно? — я яростно махнула рукой в сторону широкого окна, за которым в утреннем тумане выли драконы. — Они сами выбирают. Сами решают, к кому подходить и кого тащить в небо! Я тут вообще ни при чём. Просто верни меня в руководство практиками, отдай обратно мои списки в архив и всё. Забудь этот отбор как страшный сон.

Отец тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы. Вся его маршальская суровость вдруг исчезла, сменившись усталостью. Он медленно опустился обратно в своё глубокое кожаное кресло и с силой потёр лицо обеими ладонями.

— Не могу, Уила, — его голос прозвучал глухо, почти беспомощно. — Ты уже официально в списках штурмовой группы. Ты летала на драконе на глазах у всего выпуска. И самое паршивое... они сами тебя выбрали. Старый Велес подтвердил это перед всеми ящерами. Если мы сейчас откажемся от договора и попытаемся спрятать тебя в подвал, драконы посчитают это предательством человечества. Они просто разнесут всю эту академию до основания.

— Но зачем я им?! — мой голос сорвался, превратившись в отчаянный, болезненный шепот. Я сделала шаг к его столу, чувствуя, как внутри всё горит от несправедливости. — Зачем древним монстрам девчонка-писарь? Я высоты боюсь до тошноты! Я слабая, маленькая и... — я запнулась, с трудом сглотнув подступивший к горлу ком, и добавила сквозь стиснутые зубы: — ...уродливая. Ты же видишь мои пятна. Сокурсники правы, я бракованная калека. Зачем я Велесу или этому психопату?

Отец замер. Он долго смотрел на меня своим взглядом, но словно видел не меня, а кого-то далёкого, давно погибшего в Потерянных Землях. На его лице проступила непробиваемая стена.

— Разговор окончен, Уила, — тихо и отрывисто произнёс он, возвращая на лицо маску сурового маршала. — Иди в казарму.

Острая, удушающая обида мгновенно захлебнула меня с головой. Глаза тут же заволокли горячие пелены слёз, грозя вырваться наружу и показать мою слабость. Но я упрямо стиснула зубы и несколько раз быстро проморгалась, прогоняя влагу. Ни за что. Не перед ним.

— Отлично, — бросила я с вызовом, резко разворачиваясь на каблуках своих тяжёлых берцев. — Тогда больше не вызывай меня сюда по каждой единой ерунде. У Верховного Маршала должны быть дела поважнее, чем допросы калек.

Я стремительно пошла к выходу и со всей силы хлопнула тяжёлой дубовой дверью, так что стены кабинета вздрогнули.

В пустом коридоре я неслась напролом, едва видя дорогу перед собой от гнева и обиды. На первом же повороте к жилому блоку в меня кто-то с размаху врезался. Удар пришёлся прямо в плечо, заставив меня покачнуться.

Я зло вскинула голову. Передо мной стоял Ральф в своих идеальных штурмовых доспехах. Староста нашей группы медленно смерил меня высокомерным взглядом с ног до головы. Он посмотрел на мою одежду так странно, долго и пристально, что я на долю секунды грешным делом подумала, будто этот наглый сын коменданта поумнел или зауважал меня после вчерашнего.

Но нет. Разумеется, без очередной порции ядовитой издёвки с его стороны не обошлось. На его порочных губах заиграла мерзкая усмешка.

— Надо же, наша архивная мышь вернулась к своим балахонам, — лениво протянул он, преграждая мне путь к лестнице. — А жаль. Вчера в той форме ты выглядела гораздо лучше, Эшфорд. По крайней мере, мужчины на арене могли рассмотреть, за какие места тебя будет хватать дикарь в небе.

Я сделала шаг вплотную, чувствуя, как пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

— Плевать мне на твоё мнение, Ральф, — ледяным, сочащимся чистым презрением шёпотом прошипела я ему прямо в лицо. — Раздражаешь.

Со всей силы толкнув его плечом в грудь, я заставила его пошатнуться и ушагала прочь по тёмному коридору, громко стуча берцами по каменным плитам.

Спустя полчаса мы уже стояли на пыльном песке южной арены, выстроившись в шеренгу. Магистр Эйдан медленно расхаживал перед нами, заложив руки за спину и чеканя правила штурмового устава. Нам официально объявили, что этого молодого руководителя приставили к нашей экспериментальной группе до самого конца года, так что терпеть его строгий контроль нам предстоит ещё долго.

Позади судейских трибун, за огромной стальной решёткой, перегораживавшей остальную часть цитадели, сидели драконы. Эта титаническая кованая преграда уходила далеко вверх по склону горы, отделяя человеческую зону от диких, скалистых драконьих территорий. Сквозь прутья я отчётливо видела массивные чешуйчатые тени. Пурпурный Вигор лениво точил когти о валун, а обсидиановый силуэт Рэйлана неподвижно застыл на самом верхнем выступе скалы. Он не принимал человеческий облик. Он просто сидел там, в вышине, глядя на нас сверху вниз с ледяным, далёким презрением.

— Сегодня у нас базовое наземное занятие по спаррингу и постановке удара! — зычно объявил Эйдан, прерывая мои мысли. — Разбиться на пары! Выпускники, подтянуть новобранцев.

Судьба, разумеется, в очередной раз повернулась ко мне спиной. На мою огромную «удачу», инструктор лично указал на меня пальцем и поставил в пару с Ральфом. Сын коменданта тут же отделился от строя и медленно двинулся в мою сторону. Его задача, по идее, заключалась в том, чтобы научить меня драться и держать защиту. Вот только по его лицу и хищному прищуру было ясно: парень понял этот приказ как «размажь её по песку и выкинь со скалы, чтобы под ногами не путалась».

Он усмехался своей глупой, самоуверенной улыбкой, а я просто молча смотрела на него, посильнее затягивая шнуровку на своих походных берцах. В своей простой чёрной водолазке и свободных штанах я чувствовала себя уязвимой, но бежать не собиралась.

— Ну что, уродина, — Ральф остановился напротив, лениво разминая шею до хруста. — Постараюсь быть с тобой нежным. Постараюсь сегодня не ломать тебя всю целиком, а то маршал мне голову открутит. Скажи спасибо, если уйдёшь отсюда на своих двоих.

— И на том спасибо, — угрюмо буркнула я, скрестив руки на груди. Раздражение внутри меня продолжало закипать.

— Встань нормально, — приказал староста, и его голос внезапно потерял издевательский тон.

В следующее мгновение наступил на редкость неловкий, удушающий момент. Ральф бесцеремонно подошёл ко мне со спины, почти вплотную. Я кожей ощутила жар его тела. Он грубо перехватил мои руки, заставляя вытянуть их перед собой, и силой заставил сжать пальцы в кулаки так, как показывали инструкторы на первом курсе.

— Руки вперёд, — хрипло проговорил он мне прямо над самым ухом, отчего у меня по шее пробежали неприятные мурашки. Его дыхание опалило острова витилиго на моих ключицах. — Ноги шире. У тебя нет опоры, Эшфорд.

Он резко, бесцеремонно пихнул меня по щиколоткам своими тяжёлыми бёдрами, заставляя меня расставить ноги шире и глубже осесть в песок. Это мимолётное прикосновение обтянутых кожей мышц заставило меня внутренне сжаться от дискомфорта.

— Да поняла я, поняла, — снова раздражённо пробурчала я, пытаясь отодвинуться от него.

— Ну, вроде научил, — Ральф резко отступил на шаг назад, и на его лицо мгновенно вернулась прежняя наглая ухмылка, напрочь стирая ту мимолётную минуту нормальности. Он вскинул кулаки. — А теперь — погнали!

Я едва успела вскинуть руки в блок, как он перешёл в атаку. Ральф не нянчился. Он стал яростно махать кулаками, намеренно пробивая мою слабую защиту. Его жёсткие удары раз за разом с глухим стуком прилетали мне то по плечам, то по животу. Боль обжигала мышцы, я пятилась, глотая пыль и отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то из его коротких наставлений.

А в следующее мгновение Ральф сделал резкий, подлый шаг вперёд и резко подсек мою опорную ногу.

Равновесие мгновенно исчезло. С глухим стоном я навзничь рухнула на жёсткую землю, чувствительно приложившись спиной и лопатками. На трибунах тут же дружно загоготали парни, радуясь позорному падению «архивной мыши». За массивной стальной решёткой вольеров недовольно, яростно зафыркали драконы, поднимая крыльями пыль — Верс и Ирис явно не одобряли такую жестокость, но Рэйлан на своей скале даже не шелохнулся. Он оставался абсолютно безучастным.

Ральф стоял надо мной, уперев руки в бока, и громко, заливисто смеялся, глядя на меня сверху вниз:

— Упс! Какая досада, Эшфорд. Ещё один сантиметр — и была бы бездна. Ты совсем не умеешь держать баланс.

Сердце ушло в пятки, а к горлу мгновенно подступил леденящий, удушающий спазм тошноты. Только в эту секунду, повернув голову вбок, я с ужасом увидела, что лежу спиной на самом краю обрыва. В паре дюймов от моего левого локтя земля резко обрывалась вниз, уходя в бездонную, окутанную серым туманом пустоту Чёрного ущелья. Несколько мелких камешков из-под моего плеча со свистом полетели в бездну. Ральф намеренно повалил меня на самом краю пропасти, прекрасно зная о моём паническом страхе высоты.

Магистр Эйдан среагировал мгновенно. Он буквально подлетел к нам, резко отпихнул Ральфа в сторону и, перехватив меня за запястье, бережно поднял на ноги. Руководитель осмотрел меня с ног до головы таким взглядом, словно на мне живого места не осталось. Его челюсть была плотно сжата.

— Нормально... — хрипло прошептала я сквозь зубы, хотя у самой внутри всё безумно болело.

В теле вовсю растекался пожар. Было стойкое чувство, что этот придурок сломал мне позвоночник, ну и пару ребер в придачу. Я была абсолютно уверена, что завтра утром просто не смогу встать с кровати, а если и встану, то вся опухну и буду с ног до головы синяя от гематом.

— Ральф, я просил её научить, а не покалечить! — яростно прорычал Эйдан, разворачиваясь к старосте группы. — Ты её чуть в бездну не скинул!

— Ладно, ладно, магистр, — Ральф примирительно поднял руки ладонями вперёд, нагло ухмыляясь. — Чего вы заводитесь? Она же сама сказала, что всё нормально. Я не сильно. Так, проверил её баланс.

В итоге нас не стали рассаживать по другим парам. Мы пробыли в спарринге с Ральфом ещё около трёх часов, а может, даже больше. Из-за непрекращающейся тупой боли я напрочь потеряла счёт минутам. Каждая секунда казалась вечностью. Все мышцы моего тела налились и отозвались свинцовой тяжестью, но я упрямо продолжала подниматься. И за эти часы я всё же пару раз от души всандалила Ральфу кулаком прямо по его наглой, порочной роже.

Увидев, как из уголка его разбитой губы потекла тонкая струйка крови, я измученно, но победно усмехнулась. И в этот же миг сквозь звон в ушах до меня донёсся утробный, восторженный рокот из-за огромной стальной решётки. Это была молодая Мира. Розовая драконица буквально верещала в моей голове, как восторженная маленькая девчонка, прыгая с лапы на лапу в своём вольере:

«Да-а-а! Так его! Бей этого индюка! Подкат правой! Юху-у-у, девчонка, выдай ему ещё!»

Смотреть на это без улыбки было трудно, но когда удары Ральфа снова пробивали мою защиту и я отлетала на песок, Мира мгновенно менялась, яростно шипя на старосту и мелко взмахивая крыльями:

«Убери, ублюдок, от неё свои грязные руки! Она же девчонка! Ай... ну куда ты бьёшь, мешок с навозом?!»

Слушать её было до безумия странно. Сложилось полное ощущение, что молодая драконица смотрит не на суровую военную тренировку штурмовиков, а на какой-то захватывающий праздничный концерт или цирковое представление, искренне болея за меня. Это придавало сил, но ненадолго.

Когда над ареной наконец раздался резкий, спасительный звук рожка и команда: «Тренировка окончена!», я так и осталась валяться на раскалённых гранитных плитах, побеждённая и изнурённая. Это одновременно и злило, и жутко расстраивало. Внутри копошилась горькая обида. Хотя, с другой стороны, на что вообще можно было надеяться архивной распределительнице в первый же день против лучшего бойца академии?

— Вставай, — негромко пробурчал Ральф, наклоняясь надо мной. На его лице больше не было издевательской ухмылки, и он вполне дружелюбно протягивал мне свою широкую ладонь в кожаной перчатке.

Я смерила его ледяным, уничтожающим взглядом, обещающим ему долгую и мучительную смерть в будущем, но помощь всё же приняла. Гордость гордостью, но встать самой с этого проклятого песка у меня сейчас точно бы не получилось — ноги просто отказали. Ральф уверенно потянул меня вверх, помогая принять вертикальное положение.

— Прими холодный душ, легче станет, — вдруг совершенно спокойно, без капли прежнего яда проговорил он.

А в следующее мгновение этот придурок с размаху, больно хлопнул меня ладонью по моей отбитой спине и вальяжно ушёл в сторону казарм штурмовиков. У меня аж в глазах потемнело от этого шлепка.

И вот почему он такой? У меня в голове это просто не укладывалось. То он ведёт себя как нормальный человек, проявляет какую-то странную заботу, ставит мне стойку, даёт советы, а в следующую секунду превращается в конченого придурка и калечит на краю обрыва? Двуличный идиот.

Я лишь болезненно поморщилась, прижимая ладонь к ноющим рёбрам, и еле-еле, волоча ноги, поплелась с тренировочного поля. Сил не было даже на то, чтобы поднять голову. Я шла, глядя исключительно на свои берцы, и принципиально не стала поворачивать голову в сторону зрителей за огромной решёткой.

Я тащилась по серому каменному переходу невероятно медленно, едва волоча ноги. Рядом со мной ковыляли ещё двое парней-курсантов. Они тоже были новичками в этом спарринговом аду, и, судя по их разбитым в кровь физиономиям и порванной форме, с ними сегодня точно никто не церемонился.

Глядя на них, я мысленно выдавила: «Спасибо все же Ральфу за это». Моя спина и рёбра горели живым огнём, но я даже представить боялась, что со мной случилось бы, если бы староста лупил меня во всю свою штурмовую силу. Я, наверное, и не встала бы вовсе. Сразу отъехала бы на упокой после первого же профессионального удара сына коменданта. Да и лицо моё он на удивление совершенно не трогал, целился только по корпусу и плечам, оставляя скрытые под одеждой синяки.

— Эй, Эшфорд! Сюда иди! — вдруг раздался резкий, требовательный шёпот из-за тёмного поворота коридора.

Я остановилась. Кое-как, превозмогая сильную боль в шее, повернула в его сторону голову. Из тени факела на меня смотрел Ральф.

— Чего ещё? — угрюмо буркнула я, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. — Добить решил? На сегодня лимит моих сломанных рёбер официально исчерпан.

— Иди сюда, — прорычал он сквозь зубы, когда на нас начали с интересом оглядываться.

Я лишь тихо шикнула, вздёрнула уголок губ в привычной ехидной гримасе и всё же нехотя потащилась к нему, опираясь рукой о прохладную стену. Стоило мне подойти, как Ральф бесцеремонно и больно дёрнул меня за локоть на себя, затаскивая в глубь тёмного коридора.

— Чё вылупились?! Мимо шагайте! — рявкнул он на застывших курсантов, и те мгновенно припустили по переходу, не желая связываться со старостой выпуска.

Ральф потащил меня дальше по полумраку, крепко удерживая моё запястье.

— Да отпусти же ты меня! — яростно прошипела я ему, пытаясь вырвать руку.

Он резко замер, отпустил меня и заставил встать прямо перед собой. Его лицо в полумраке факелов казалось непривычно сосредоточенным.

— Я выяснил, что завтра у нас по первому приказу боевой полёт на драконах, — быстро, вполголоса проговорил Ральф. Он перехватил мою ладонь и силой вложил в неё что-то маленькое и стеклянное. — Выпей это перед рассветом. Иначе точно грохнешься со своего ящера от болевого шока. И обязательно пристегнись, поняла?

Я опустила взгляд на свою руку, рассматривая в полумраке крошечный пузырёк с прозрачной, едва светящейся жидкостью. Внутри мгновенно проснулось подозрение.

— Отравить меня решил, что ли? Чтобы место на плацу освободилось? — ядовито проговорила я и с размаху впихнула пузырёк обратно в его широкую ладонь. — Спасибо, Ральф, мне твои сомнительные угощения не нужны.

Я развернулась на каблуках своих берцев и похромала прочь от него, но далеко уйти мне не удалось.

— Это обезбол, ненормальная! — яростно прорычал он мне в спину.

В следующее мгновение Ральф в два широких шага нагнал меня, протянул руку и бесцеремонно схватил сзади за шкироку, буквально приподняв над полом, как нашкодившего беспомощного котёнка. Мои берцы позорно повисли в воздухе, а воротник больно врезался в горло.

— Пусти, придурок! — зашипела я, хаотично дрыгая ногами и пытаясь ударить его локтем назад. — Совсем крыша поехала?!

Ральф, удерживая меня на весу одной рукой с сумасшедшей лёгкостью, второй рукой лихорадочно пытался запихнуть стеклянный пузырёк в узкий боковой карман моих спортивных штанов. В эту минуту он выглядел на удивление нормальным человеческим парнем, который просто разозлился на упрямую дуру.

— Бери, пока я добрый! — пропыхтел он, наконец заталкивая ампулу в карман и с размаху опуская меня обратно на каменные плиты.

Я покачнулась, едва удержавшись на ногах, мгновенно вытащила эту проклятую ампулу из кармана и со всей силы швырнула её обратно ему в грудь. Ральф ловко перехватил стекло у самого подбородка.

— Да отвали ты от меня! — пробурчала я, тяжело дыша от злости. — Обойдусь без твоей великодушной помощи, понял? Знаем мы твои обезболы. Потом это зелье найдут у меня в комнате во время вечернего обхода и с позором вышвырнут из академии за нарушение устава и контрабанду, не так ли? Думаешь, я совсем идиотка?

Ральф замер, глядя на меня с каким-то искренним, ошеломлённым недоумением. Он покачал головой и совершенно спокойно, без капли привычного яда, тихо спросил:

— Дура, нет?

Я даже воздухом подавилась от такой простоты, так и замерев с открытым ртом.

— Эй, Ральф! — в этот момент из конца коридора донёсся громкий, весёлый голос его друга, высокого штурмовика по имени Джастин. — Ты где там застрял? Нас комендант ждёт!

Староста группы мгновенно изменился в лице. Та мимолётная минута нормальности исчезла, уступая место его привычной маске надменного лидера. Он резко, грубо отпихнул меня в сторону, пряча пузырёк обратно в карман своих доспехов.

— Как знаешь, Эшфорд, — холодно выплюнул он, даже не глядя на меня. — Сдыхай в небе сама.

Он развернулся и быстрыми, уверенными шагами пошёл навстречу своему другу, громко переговариваясь с ним и больше ни разу не обернувшись в мою сторону.

Глава 6

Я не помню, как вчера вообще дошла до своей комнаты. Осознание реальности вернулось ко мне лишь тогда, когда я с тихим стоном открыла глаза от резкого, утреннего удара колокола. Назвать это «встала» было бы чистой ложью — я просто пришла в сознание.

Оглядев себя, я криво усмехнулась. Класс. Я даже не переоделась. Так и отключилась прошлым вечером прямо поверх одеяла в своих свободных штанах и широкой домашней рубахе, обнимая подушку как единственный спасательный круг. Обезболивающая ампула Ральфа, которую я так гордо швырнула ему в грудь, сейчас определенно пришлась бы к месту. Каждое мизерное движение отзывалось в теле такой невыносимой, рвущей болью, что у меня перед глазами заплясали темные мушки.

Кое-как, цепляясь пальцами за выступы каменной стены и буквально волоча ноги, я доползла до душевой кабины и до упора крутанула кран, врубая просто ледяную воду. Струи обрушились на плечи, заставив меня судорожно глотнуть воздух. Когда я смыла ночную испарину и посмотрела в запотевшее зеркало, у меня вырвался хриплый вздох.

Моё тело просто багровело синяками. Огромные, наливающиеся чернильной синевой гематомы покрывали все рёбра, плечи и бедра — Ральф действительно не оставил на мне живого места. От этого ледяного деления струй я в какой-то момент вообще перестала чувствовать собственную кожу. Зубы отчаянно стучали, но внутри, вопреки холодной воде, полыхал настоящий пожар. Мне казалось, что у меня поднялась высокая температура от изобилия этих жутких гематом. А может, так оно и было на самом деле — организм просто не справлялся с таким количеством внутренних повреждений.

Кое-как переодевшись в чистый комплект одежды и дрожащими руками наспех заплетя контрастные черные и белые волосы в тугую, рваную косу, я вышла на плацу. Точнее, выползла. Будем честны: я едва переставляла берцы, чувствуя себя столетней старухой, чьи кости перемалывают в жерновах.