Проклятие Гор

— Дурак... — злобно буркнула я себе под нос, чувствуя, как щёки против воли начинает обжигать пунцовый румянец смущения.

Но от одной лишь мысли о том, что эти двое сейчас творят в нашем общем секторе... внутри всё невольно сжалось.

— Надеюсь, они хотя бы сделают это не на моей заправленной постели... — сердито прошипела я в темноту ущелья.

Рэйлан от моего прагматизма лишь заливисто, хрипло рассмеялся на все скалы. В следующее мгновение, прежде чем я успела хотя бы пискнуть, он в один миг резко подхватил моё тело на свои огромные, обжигающе тёплые руки.

— Эй! Поставь меня обратно! — тут же панически запротестовала я, хаотично дрыгая ногами в воздухе и упираясь ладонями в его плечи. — Что ты творишь, дикарь?!

— Ты же сама только что сказала, что чертовски устала, Эшфорд, — резонно напомнил он, даже не шелохнувшись под моим весом. — А нам нужно оперативно дойти вон до туда, — он коротко мотнул головой в сторону высокой, уединённой скалистой возвышенности, окутанной плотным туманом.

— И что такого невероятного там находится, ради чего нам действительно нужно тащиться посреди ночи на эту кручу? — нахмурилась я, покорно затихая в его капкане рук. Спорить с обсидиановым Одиночкой, когда он включал режим лидера, было абсолютно бесполезно.

— Увидешь, — коротко, с нежностью проговорил он.

Рэйлан наклонился чуть ниже, обжигая мою щеку и шею своим неестественно горячим, прерывистым и... густым мятным дыханием. Словно он за последние часы съел целый стог этой травы.

Я пристально, дотошно вгляделась в его шрамированное лицо в тусклом лунном свете, и мои брови удивлённо взлетели вверх. Загадки этого дракона начинали утомлять мой разум.

— Что вообще с тобой в последнее время не так, Рэйлан? — вдруг тихо, с замиранием сердца задала я ему прямой вопрос, упрямо переводя фокус на его потемневшие зрачки. — Зачем ты постоянно, круглыми сутками жрёшь эту мяту в таких количествах? К чему весь этот запах?

И в ту же самую долю секунды я отчётливо почувствовала, как сильные руки под моим телом мгновенно напряглись, превращаясь в каменные канаты, а его дыхание на секунду полностью замерло. Я задела какую-то очень опасную, скрытую драконью тайну?

— Люблю мяту, — тут же абсолютно ровно, без единой лишней эмоции проговорил он, упрямо продолжая идти дальше вверх по каменистой тропе.

Я от такой нелепой отговорки лишь недовольно фыркнула.

— Знаешь, Рэйлан, если у тебя вдруг банально воняет изо рта, то для этого нормальные люди обычно пользуются зубной пастой, — ехидно проговорила я ему прямо в ухо. — Или чистокровные Высшие драконы в своих загонах принципиально ей не пользуются?

После моих слов он тут же резко замер на месте. Он повернул ко мне голову, в упор, неестественно пристально глядя на меня своими потемневшими зрачками и словно лихорадочно пытаясь сообразить — шучу я сейчас в его руках или нет. А затем он внезапно заливисто, искренне рассмеялся на все тёмные скалы.

— Я совершенно точно сойду с тобой с ума, Эшфорд. Честно, — с какой-то изнурённой, но счастливой улыбкой проговорил он, качая головой.

— Я вообще-то вообще не просила тебя тащить меня сюда посреди ночи на руках, — ворчливо напомнила я, упрямо отводя взгляд в сторону.

— Если тебе там, наверху, не понравится, я даю тебе слово — мы больше никогда в жизни сюда не пойдём, — спокойно, непривычно мягко проговорил он, возобновляя подъём.

Я лишь покорно поджала губы, сильнее кутаясь в тёплую куртку. Вопросов в моей голове за эту безумную неделю накопилось слишком много, они буквально распирали меня изнутри, и я всё же не выдержала, задав самый главный:

— Зачем ты постоянно таскаешься за мной, Рэйлан? Зачем каждую божью ночь нарушаешь прямые приказы Военного Совета и моего отца? Чего ты добиваешься?

На мои вопросы он ничего не ответил. Вместо этого он плавно, бережно поставил мои ноги на прохладный, гладкий гранит вершины утёса, негромко сказав:

— Всё. Мы пришли.

А затем он стремительно, словно по привычке закрываясь от меня и пряча свои эмоции, глубоко засунул ладони в карманы чёрных штанов. Рэйлан молча отвернулся, задумчиво вглядываясь в бескрайнюю ночную даль, и я инстинктивно проследила за траекторией его взгляда.

У меня внутри в ту же секунду всё просто замерло от неописуемого, колоссального восторга. Выше этой уединённой скалы, казалось, не было вообще ничего. Огромные, по-зимнему яркие звёзды раскрывались над нашими головами таким огромным, мерцающим ковром, что казалось — до них можно было без труда дотянуться и потрогать рукой. Далеко внизу, в густой фиолетовой дымке тумана, крошечными золотистыми искрами едва заметно горели факелы нашей цитадели. Из бескрайней чёрной глубины каньона доносились едва уловимые, глухие звуки диких ночных животных, а вокруг нас царила тишина. Резкий горный ветер завывал где-то совсем низко, под обрывом, а здесь, на самой вершине утёса, почему-то было неестественно, приятно тепло.

— Если я прямо сейчас скажу тебе, Уила, что ты мне чертовски сильно нравишься... ты мне вообще поверишь? — вдруг негромко, со скрытой, вибрирующей болью в хриплом басе проговорил он в тишину ночи.

Я от этого внезапного признания, замёрзла на месте, напрочь перестав дышать и боясь даже пошевелиться.

Я пристально смотрела на него, но Рэйлан даже не повернулся в мою сторону, продолжая упрямо и неподвижно глядеть в бездонную ночную даль.

— Очень смешно, — горько, сочась чистым ядом пробурчала я под нос и резко отвернулась, со всей силы пиная несчастный обломок гранита вниз, в бездну ущелья. — Знаешь что, Рэйлан? Надоело. Вы все в этой проклятой цитадели только и делаете, что шутите надо мной, издеваетесь и вечно намекаете на то, что я какая-то «не такая». Мне это чертовски надоело, ясно тебе?!

Внутри меня словно плотину прорвало. Вся застарелая, копившаяся годами обида лавиной выплеснулась наружу, и я упрямо встала на свою собственную защиту, делая шаг к нему:

— Я не виновата, что родилась такой, ясно?! И я совершенно не дефектная! Мои глаза... оба моих глаза прекрасно и чётко всё видят, вопреки вашим дурацким диагнозам! И мои пятна... — я в сердцах опустила взгляд на свои обнажённые руки, где молочные острова витилиго тускло светились под луной. — Да, они уродливы, и я прекрасно об этом в курсе! Я каждый божий день смотрюсь в зеркало, Рэйлан! Я не слепая и не инвалидка какая-то, чтобы меня вечно жалеть или шпынять!

Обсидиановый одиночка после моего крика тут же резко повернул ко мне голову, сурово хмурясь.

— Уила, я ведь совершенно не имел в виду, что ты...

— Да вы все, до единого, просто издеваетесь надо мной, ясно вам?! — в чистом отчаянии перебила я его, и мой голос сорвался на болезненный хрип. — Каждый встречный всадник в этой академии считает своим долгом ткнуть мне в лицо этим вашим дежурным «ты мне нравишься», а сами потом сидят на трибунах, потешаются и ждут, когда глупая архивная мышь растает от их великой мужской щедрости, чтобы снова посмеяться у меня за спиной! Ты далеко не первый, Рэйлан, кто говорит мне эту проклятую фразу ради забавы, ясно тебе?! Ни на один дюйм не первый!

По моим щекам хлынули горячие, обжигающие слёзы, но я даже не пыталась стирать их ладонями и больше совершенно не стыдилась своей минутной слабости перед Высшим драконом Севера.

— Я уже давно, привыкла к мысли, что ни один человек в этом чёртовом мире никогда добровольно не согласится быть со мной! У меня никогда не будет нормальной семьи, не будет детей, о которых все девчонки в корпусе мечтают, не будет мужа и той самой чистой любви из архивных хроник! Меня до безумия бесит, что каждый считает своим долгом ткнуть в меня пальцем и придумывает свои дурацкие клички! Меня зовут Уила, ясно тебе?! Не «пятнистая», не «слепая» и не «инвалидка»! Я просто Уила! И я, чёрт, искренне ненавижу вас всех!

Я буквально выплюнула эти слова ему в грудь с горяча, и порочные губы Рэйлана в ту же секунду плотно, болезненно поджались в тонкую линию. На его скулах бешено заходили желваки.

— Я не хочу больше слышать ни единого слова про ваши древние Истинные узы, про ваши неконтролируемые Огненные фазы и всё остальное дерьмо загонов! — сочащимся ядом шёпотом прошипела я, тяжело дыша. — Я просто хочу спокойно доучиться эти несчастные три недели, сдать нормативы, свалить отсюда в закат на дальний пограничный форт и больше никогда в жизни никого из вас не видеть! Смейтесь друг другу в свои лица, сколько вам влезет, но только не мне!

Рэйлан сделал импульсивный, стремительный шаг вперёд, явно намереваясь что-то сказать или силой перехватить мои руки, но я со всей дури с размаху оттолкнула его от себя ладонями в грудь. И я ушла. Просто круто развернулась на каблуках и быстрыми шагами пошла прочь по каменистой тропе вниз.

— Уила!! — оглушительно, сорвавшись на сумасшедший, вибрирующий от паники и боли рокот, крикнул он мне вслед на всё ущелье.

В ответ на его крик я, даже не оборачиваясь, высоко вскинула правую руку и демонстративно, чётко показала ему средний палец.

— Не смей подходить ко мне, Рэйлан, слышишь меня?! — яростно выкрикнула я в ночную темноту скал. — Не смей подходить ко мне больше ни на один чёртов шаг!

И в этот самый секундный миг я всем своим существом, до покалывания под черепной коробкой, отчётливо почувствовала, как оба моих глаза, мощным, неестественно ярким ураганом полыхнули запертой двойной магией Потерянных Земель. Рассветный воздух вокруг меня на секунду раскалился добела, а под ногами с хрустом затрещал иней.

Рэйлан от этой внезапной вспышки первородной силы застыл на месте, словно его громом поразило.

— Уила... — потрясённо, едва слышным, благоговейным шёпотом прошептал он в звенящей тишине.

— Вы все просто отвратительны, — леденящим душу шёпотом прошипела я.

Со всей злости я с размаху пнула подвернувшийся под ногу огромный булыжник — гранитный валун от моего удара с грохотом сорвался с уступа и с диким шумом улетел далеко вниз, на самое дно Черного ущелья. Я на полной скорости умчалась прочь в сторону фиолетовых сумерек.

И только когда скалистая круча окончательно пропала из моего виду, я на секунду замерла, концентрируя своё обострившееся зрение. Повернув голову, я сквозь пелену тумана чётко видела, что обсидиановый Одиночка даже не пытается идти следом за мной. Он так и остался монументально стоять на самой вершине утёса под звёздным ковром, глядя мне вслед своими разноцветными зрачками и даже не моргая от ветра.

Убедившись, что погони нет, я резко свернула с тропы в совершенно противоположную от академии сторону. Возвращаться в душный жилой корпус и ложиться в постель рядом со спящей Мией мне сейчас хотелось меньше всего. Мне жизненно необходимо было побыть в полном, абсолютном одиночестве и разобраться со своей бушующей кровью.

Глава 24

Я просидел на этом проклятом скалистом склоне всю ночь, бессмысленно глядя в бездну Черного ущелья. Мысли хаотично метались под черепной коробкой, выжигая остатки драконьего самообладания. Я ведь, чёрт возьми, даже ничего такого оскорбительного ей не сказал! С чего она так дико психует и швыряется валунами с обрыва?

Но сильнее всего меня пугало другое. В ней, в её хрупком девичьем теле, горит ни фига не маленький, жалкий кусок магии. В тот секундный миг, когда она выплюнула мне в лицо свои обвинения, Уила начисто, до глубоких трещин заморозила прочные гранитные камни прямо под своими ногами. Чёрт меня дери, заморозила! Натуральным инеем.

Я в отчаянии с силой зарылся пальцами в свои растрёпанные чёрные волосы. Вот... вот почему этот серебристый хлыщ Фрост так упорно с ней занимается! Она — Чёртов лёд. Сама стихия вечной зимы. Но почему... почему я до сегодняшней ночи был свято уверен, что в её венах бушует раскалённое пламя? Как вообще моя собственная чистокровная магия огня умудрилась выбрать себе в Истинные пары первородный лёд? Мы же веками, поколениями воевали с ледяными кланами! Это же противоестественно!

При этом она совершенно точно не дракон. Была бы как Мия — все ящеры в загонах моментально почувствовали бы этот шлейф чешуи. Значит, Уила — обычный, но невероятно сильный маг. Маг льда.

Окончательно потеряв покой, я тут же сорвался с места и стремительным шагом направился вниз по каменистой тропе. Но к моему нарастающему ужасу, Уилы по пути к жилым корпусам я так и не обнаружил. Более того, узы на моём запястье чётко транслировали: в саму академию она до рассвета так и не вернулась.

Я сурово нахмурился. Всё внутри буквально клокотало от паники. Где, к чёрту, её носит в таком нестабильном состоянии посреди дикого ночного каньона?!

Я вернулся обратно на развилку троп, битый час тщательно прочёсывая каждый куст, заглядывая за скальные выступы и чутко прислушиваясь к шорохам ветра, но нигде не видел её тонкого силуэта. Она словно сквозь землю провалилась, умышленно прячась в слепой зоне ущелья.

— Если ты прямо сейчас где-то здесь прячешься от меня, Уила, то ты чертовски сильно пожалеешь об этом, пятнистая! — во всю глотку крикнул я в темноту скал.

Хищный, предупреждающий рык Игнисаров невольно вырвался из моей груди. Не желая больше играть в прятки, я упрямо поддался первобытной власти проснувшихся Истинных уз. Собрав ментальную энергию в кулак, я со всей дури резко дёрнул её за невидимую красную нить, заставляя связь между нашими сердцами натянуться до звона.

— Ай!.. — тут же испуганно, болезненно пискнул её знакомый голосок где-то в густых зарослях дикой травы в паре десятков метров от меня.

Я от этого звука облегчённо, заливисто рассмеялся на весь склон. О, да. Я уже чертовски давно тайно хотел проверить на практике, работает ли этот ментальный поиск по узам в реальных условиях каньона. Работает. Работает просто безупречно. Конечно, для человеческого разума и тела этот внезапный импульсивный рывок за нить — до безумия неприятное, колющее физическое ощущение в груди. Но если Уила прямо сейчас благодаря этой боли наконец поймет, что между нами пульсирует священная Истинная связь... так для нас обоих даже будет лучше. Меньше архивных вопросов будет задавать.

Я тут же на бешеной скорости прибежал на звук её голоса в слепую зону. Увидев её фигуру, сердито лежащую в высокой горной траве у подножия валуна, я снова тихонько рассмеялся, складывая руки на груди. Уила выглядела уморительно в своей злости.

Она лишь яростно, уничтожающе посмотрела на мою довольную физиономию снизу вверх, судорожно потирая ладонью грудную клетку прямо над сердцем:

— Ты что... ты что, сейчас в меня камень бросил, придурак обсидиановый?! Мне же больно!

Я в ответ лишь лениво, загадочно пожал плечами, умалчивая о пылающем браслете на своём запястье. Плохо, конечно, что её наивный архивный мозг подумал на обычный булыжник, а не на магию крови. Но ничего. Я сильный. Я без проблем подожду ещё немного, пока она окончательно сама всё поймет и примет судьбу. Главное — моя морозная роза была жива и находилась под моим личным присмотром.

— Ещё раз убежишь, покажешь мне палец или не дашь договорить — я брошу в тебя камень побольше, — проговорил я абсолютно серьёзно, буравя её немигающим взглядом.

Уила от моего леденящего тона инстинктивно вжалась глубже в сухую горную траву.

— Я задал тебе конкретный вопрос, Уила, — я опустился на корточки, склоняясь к ней ещё ниже, так, что моё дыхание опалило её бледную щёку. — Поверишь ты мне или нет. А ты вместо нормального ответа устроила здесь истерику на все скалы. Просто ответь мне: да или нет?

— Нет, не верю! — яростно прошипела она, судорожно отползая от меня по земле и спешно поднимаясь во весь рост. — А теперь отвали от меня.

Я тут же пружиной взметнулся на ноги и в один широкий шаг снова сократил расстояние между нами, блокируя ей путь к бегству.

— Давно у тебя магия льда, Уила? — глухо проговорил я, в упор разглядывая острова витилиго на её бледной шее.

Она насупилась, растерянно глядя на собственные ладони, словно сама до конца не верила в то, что натворила на тропе.

— С рождения, наверное, — буркнула она, упрямо вздёрнув подбородок. — С пяти лет так точно. Что тебе ещё от меня надо?

— Насколько много этой силы внутри тебя?

— Чего это ты мне тут допросы устраиваешь и вопросы один за другим даёшь?! — Уила мгновенно снова встала в оборонительную позицию. — Со мной официально занимается магистр Фрост, и это его дело!

— Я тоже отлично владею магией, Уила, — ледяным тоном перебил я её. — Но Фросту сейчас явно не до тебя, у него свои Лунные узы горят. А ты свою силу совершенно не контролируешь, как я вижу. Ты только что сама сказала, что полностью испортила свою комнату. Но в твоей спальне обгорелые, выжженные дотла деревянные балки потолка. Объясни мне, как, к чёрту, обычным льдом можно спалить до углей целое каменное крыло башни?!

Она испуганно закусила нижнюю губу, уводя двухцветный взгляд в сторону скал.

— Пятнистая? — требовательно прорычал я, делая к ней шаг вплотную и обдавая её палящим.

— Да что тебе надо от меня?! — тут же яростно нахмурилась она, взрываясь от злости. — Ну да, спалила я её! Спалила! Чего ты тут на меня рычишь, как на первокурсника?! Отец меня уже и без тебя знатно отругал за этот погром! Я не виновата, что у меня физически не получается нормально смешивать их вместе, ясно тебе?! Не дружат они, чёрт их дери, друг с другом внутри моих вен! Магистр Фрост обещал, что всё обязательно получится, но ни хрена у нас не выходит, Рэйлан! Вообще ни зоны не выходит! Когда я пытаюсь соединить их в один резонанс... кто-то в этом мире обязательно страдает! Поэтому просто отвали от меня! Я совершенно не хочу, чтобы меня потом судил Военный Совет и ругал за случайное убийство чистокровного дракона!

Я от её отчаянного, заливисто рассмеялся на всё ущелье.

— Не думаю, Уила, что ты сможешь меня убить своим крошечным ледяным кристалликом, — нагло и сыто ухмыльнулся. — Так, стоп, — я тут же осекся, и мой смех мгновенно оборвался, застревая в горле. Все инстинкты внутри меня разом натянулись до предела. — Ты только что сказала — соединять?

Уила раздражённо закатила глаза, недовольно фыркнув:

— Я думала, у Высших драконов нормальный, идеальный слух. Теперь понятно, почему ты вечно Одиночка, Рэйлан, и от тебя все шарахаются в загонах. Да, я чётко сказала — соединять! Смешивать их вместе!

— Покажи, — тут же глухо, сочащимся безумным предвкушением басом потребовал я. Рука сама дернулась вперёд, хватая её за запястье. — Покажи мне это немедленно, Уила!

— Да отстань ты от меня! Пусти! — начала она яростно дёргаться, пытаясь вырваться, но я проигнорировал её бунт.

Одним мощным, слитным движением я притянул её к себе и вжал в свою грудь, окольцовывая её хрупкую фигуру стальным захватом. Уила лишь шумно, сдавленно охнула, мгновенно замирая в моём плену. Её сердце колотилось как бешеное, готовое вот-вот пробить рёбра. И моё, наверное, колотилось точно так же. В полумраке подворотни её близость сводила с ума. Как же невыносимо, до судорог в челюстях, хотелось прямо сейчас голодно поцеловать в эти искусанные губы.

— Покажи, Уила... — сорвавшимся, умоляющим шёпотом прошептал я ей прямо нос, обжигая её горячим дыханием. — Пожалуйста. Это чертовски, жизненно важно. Для нас обоих важно.

— Зачем? — так же тихо, едва слышно прошептала она, всё ещё боясь даже пошевелиться в кольцемоих рук.

— Я не могу тебе сейчас этого сказать, — я запнулся, чувствуя, как красная нить на запястье пульсирует жидким огнём. — Это надо...

Я осекся на полуслове, понимая, что узы окончательно лишают меня рассудка.

— Я больше просто не могу это терпеть, Уила! Просто покажи мне свою чёртову магию! Живее!

Она тяжело выдохнула, сдаваясь под моим напором, и медленно вытянула одну ладонь вперёд, подальше от нас, всё ещё оставаясь зажатой в плотном кольце моих рук. В ту же секунду на её тонких пальцах ярким золотистым всполохом зажёгся чистый, ровный огонь.

— Это моя основная сила, — негромко проговорила она, и в её голосе прорезалась усталость. — Самая развитая и чаще всего используемая мной на тренировках.

Затем она медленно вытянула вторую руку с другой стороны, и над её кожей с хрустальным звоном мгновенно появился полупрозрачный, морозный холодный шарик льда.

— Это тоже основная стихия... Но ей я пользуюсь гораздо реже, только когда совсем теряю контроль. И вот, когда я пытаюсь их соединить...

Она начала медленно подносить обе ладони над головой, сводя пламя и лёд вместе, но на полпути резко замерла. Её руки бешено, судорожно завибрировали от колоссального напряжения, а в воздухе между стихиями опасно затрещали молнии. И тут — бах! Она резко хлопнула в ладоши, гася обе искры. Я даже растерянно хлопнул глазами, инстинктивно ожидая взрыва, но вокруг нас ничего не произошло. Всё затихло.

— Они либо сразу взрываются снаружи, — объяснила Уила, утыкаясь лбом мне в грудь, — либо смешиваются воедино прямо внутри меня от сильных эмоций и выплёскиваются лавиной, которую я физически не способна удержать. Из-за этого комната и сгорела.

— Маг двух стихий?.. — потрясённо прошептал я. — Лёд и пламя в одной крови...

Уила послушно кивнула, не пытаясь больше вырываться.

— Поэтому мои глаза и разные с самого рождения, — тихо проговорила она, глядя на звёздное небо. — Левый изумрудный — это пламя, а правый мутный — это лёд. А ещё... благодаря этому второму глазу, Рэйлан, я вижу в такую немыслимую даль, о которой обычные всадники даже не догадываются. Как грёбаный армейский бинокль. Я могу чётко сказать, что сейчас происходит вон там, на самой дальней вершине ущелья. Или вон на том одиноком дереве у обрыва. Я даже отчётливо вижу, что творится на заснеженных скалах... — она упрямо ткнула пальцем в темноту, указывая на далёкую, сокрытую вечными туманами противоположную полосу белых драконов.

— Настолько немыслимо далеко?! — искренне удивился я.

Девчонка молча, утвердительно кивнула.

Я медленно перевёл на неё свой потрясённый взгляд. Я просто поверить не мог, что сейчас, посреди этой ночной тропы, она стоит и совершенно спокойно говорит мне все эти шокирующие вещи. Я уже сам абсолютно ничего не понимал.

— Кто ты вообще такая, Уила?.. — едва слышно, с благоговейным трепетом проговорил я, сильнее прижимая её к своей груди.

Она лишь неопределённо, хрупко пожала своими маленькими плечами. Уила больше не вырывалась из моего плена, покорно принимая мой жар, а я в полнейшем замешательстве совершенно не знал, что мне делать дальше. Разомкнуть ли мне наконец эти кольца плена, отпустить её в корпус и продолжить жрать морозную мяту? Или же... прямо здесь, под звёздным ковром, рассказать ей всю священную правду об Истинных узах на моём запястье? Может, точно так же поплакав от паники, как Мия, она наконец примет это неизбежное проклятие крови?

Но я категорически не хотел ломать её таким жестоким образом. Я чертовски сильно хотел, чтобы всё между нами произошло взаимно. Чисто. Без принуждения и удушающей боли.

— Теперь ты наконец от меня отстанешь со своими допросами? — проговорила она, всё же заворочавшись в моих руках и пытаясь высвободиться.

— Уже нет, — леденящим, сочащимся глухой, первобытной страстью басом отозвался я.

Не дав ей опомниться и вставить очередную шпильку, я резко перехватил её за подбородок, силой поворачивая её лицо к себе и заставляя смотреть прямо в мои горящие зрачки. Контроль Огненной фазы окончательно лопнул. Я сдался. Сдался этому убойному аромату морозной розы и с чисто драконьим, голодным порывом вцепился в её искусанные, сладкие губы своими.

****

Я яростно протирала ушибленную руку, которой только что врезала этой обсидиановой скале, и зло топала ногами по каменистой тропе, стремительно возвращаясь обратно в жилой корпус. Рэйлан вальяжно шёл следом и откровенно подхихикивал, то и дело издевательски повторяя, что я снова напрочь забыла о том, кто он такой. Дракон. Чистокровный Высший ящер, которого человеческим кулаком не то что не прошибить, а только кости себе переломаешь. Да я бы с радостью врезала ему ещё раз, прямо по его шрамированной, наглой физиономии, но мне совершенно не хотелось ломать себе руку перед финальными экзаменами.

Щёки всё ещё нещадно, огненным всполохом пылали после его внезапного, сумасшедшего поцелуи, но я упрямо, изо всех сил отмахивалась от этого странного, раскалённого и пугающего чувства внутри груди. «Мне категорически не нужны никакие отношения, — в который раз, как заведённая, твердила я сама себе под нос, ускоряя шаг. — Не нужны. Они все просто издеваются надо мной в этих вольерах и хихикают на трибунах за моей спиной».

— Пятнистая, прекрати так бешено бежать, я за тобой физически не успеваю, — донёсся сзади его ленивый, бархатистый бас.

— Не подходи ко мне, дракон! — отрывисто, со злостью бросила я через плечо, не замедляя хода.

— Пятнистая... — намеренно, издевательски протянул он это слово, заставляя меня на секунду замереть.