Проклятие Гор

Укутав Мию тёплым пуховым одеялом до самых плеч, я внезапно замерла, пристально вглядываясь в её спящее, такое родное и донельзя мирное лицо. Она ведь внешне совершенно, ни капли не была похожа на суровых драконов. Прожить на этом свете целых двадцать три года и даже близко не догадываться, кто ты есть на самом деле... Думаю, когда она завтра откроет глаза, она будет в полнейшем, диком шоке. Да к тому же ещё и проснуться с Истинными узами на запястье. Это же настоящая катастрофа!

«Мне кажется, я бы просто истошно орала от паники, если бы однажды утром проснулась, ментально привязанная к какому-то хлыщу, — испуганно подумала я, судорожно сглатывая ком. — Да ладно бы просто к парню... К дракону! К огромному чешуйчатому самцу. Я совершенно не уверена, что в этой жизни мечтаю стать чьей-то послушной драконьей самкой по праву крови. Это же... это же дико странно и пугающе».

Панически помотав головой, чтобы прогнать из мыслей, я тихо выскользнула за дверь комнаты. Мне сейчас жизненно необходима была нормальная человеческая еда, желательно — в очень большом количестве, и финальная полировка каким-нибудь сладким тортиком. Ну, или хотя бы простым, сочным пирожком с кислой клюквой.

Только я успела зайти в полупустую вечернюю столовую цитадели и присмотреть себе место, как меня на самом входе встретил ошарашенный, неестественно пристальный взгляд Ральфа. Стоило старосте группы заметить мою фигуру в дверях, как он тут же в шоке резко подскочил со своего места. Сзади него с грохотом перевернулся и упал на каменные плиты тяжёлый деревянный стул. Немногие курсанты, что ещё оставались ужинать в столовой, испуганно вздрогнули от этого шума, а Ральф стремительным, размашистым шагом подошёл вплотную ко мне, в упор оглядывая мой потрёпанный вид.

— Что, к чёрту, произошло с твоей комнатой, Эшфорд?! — тяжело дыша, со скрытой паникой потребовал он ответа. — Там стены и потолок выжжен до углей! На тебя напали?!

— А... — я лишь лениво, безразлично махнула на него рукой, заталкивая страх поглубже в душу. — Ерунда. Просто немного баловалась со спичками. Бывает.

Проигнорировав его округлившиеся от такой лжи глаза, я демонстративно прошла мимо его застывшей фигуры и уверенно села за самый дальний, пустой деревянный стол.

— Уила! — яростно, со зловещим шипением процедил Ральф сквозь зубы.

Он мгновенно последовал за мной, коршуном налетая на моё уединение, и сел на лавку прямо напротив меня, буравя меня потемневшим, требовательным взглядом.

Глава 21

Я искал ответы там, куда поклялся больше никогда не возвращаться. Мощные взмахи крыльев несли меня сквозь грозовые тучи прочь от академии, к самым дальним, мёртвым границам моего истинного дома. На заснеженных пиках Потерянных Земель, сокрытый вечным туманом, высился замок древнего клана Игнисаров.

Своего отца, главу этого проклятого рода, я не видел уже очень давно — с тех самых пор, как сбежал в цитадель к людям. И, видит небо, я совершенно не горел желанием видеть его снова. Но мне был безумно, до судорог в костях нужен свиток. Древний семейный реестр пророчеств, где хранились записи о магах крови и Истинных узах.

Я камнем рухнул на раскалённые базальтовые плиты центрального двора территории Игнисаров и с металлическим свистом переродился в человека.

Вокруг меня тут же недовольно, угрожающе зарычали десятки огромных чёрных ящеров, высунув морды из своих каменных берлог. Моим сородичам категорически не нравилась моя человеческая форма. Игнисары веками считали плотский облик людей проявлением слабости и ничтожества, признавая только чистокровную чешую. Они обдали мои сапоги палящим жаром, но я даже бровью не повёл, упрямо сжав кулаки.

И каково же было моё удивление, когда из тёмной арки главного святилища мне навстречу вышла моя мать.

Она тоже была в облике человека — редчайшее зрелище для этого замка. Мать осталась безумно красивой, высокой, с водопадом иссиня-чёрных волос и такими же, как у меня, разноцветными зрачками. Вот только под её глазами залегли тяжёлые, глубокие тени вечной скорби. Увидев меня, она мгновенно нахмурилась, и её порочные губы поджались в тонкую линию. На ходу собирая подол длинного чёрного платья, она стремительно поспешила ко мне, сокращая расстояние между нами.

— Тебе здесь не место, Рэйлан, — леденящим, сочащимся ядом шёпотом прошипела она вместо тёплого приветствия своему единственному сыну.

Я лишь горько, хищно усмехнулся ей в лицо. Любила она меня, наверное, лет до семи — ровно до того момента, пока я впервые в жизни не научился самостоятельно превращаться в дракона и не показал силу своей искры. С тех пор я был для неё не сыном, а просто очередным опасным оружием клана, которое в один прекрасный день должно было продолжить войну предков.

— Просто возьму кое-что и уйду, — сухо проговорил я, пытаясь обойти её стороной и направиться к тёмной арке.

Но мать не собиралась так просто меня отпускать. Одним резким, цепким движением она дёрнула меня за кисть, заставляя замереть. На секунду её пальцы сжались на моей коже, а затем она резко застыла, словно её ударило током. Я лишь хищно, горько усмехнулся.

В нашем мире драконы всегда остро чуют связи других — именно по этому тонкому шлейфу чужой энергии мы безошибочно понимаем, свободен сородич или уже занят. Но мать, как истинная старшая дракониха клана, могла эти связи не просто чувствовать, но и видеть. И вот теперь она в полнейшем, парализующем шоке разглядывала мою руку, где невидимым для людей браслетом пульсировало раскалённое обсидиановое пламя.

А затем она резко, брезгливо отстранилась от меня, отдёргивая ладонь с таким видом, словно я только что вылил помои на её безупречные руки.

— Как ты... — потрясённо прошептала она, и её двухцветные глаза панически расширились. — Кто она, Рэйлан? Кто эта девка?

— Тебя это уже не касается, — отрезал я, круто разворачиваясь на каблуках и всё же скрываясь внутри прохладного каменного замка.

Спустившись по винтовой лестнице в глубокую, заваленную пыльными манускриптами библиотеку Игнисаров, я безжалостно рылся в свитках около часа. Я швырял на пол вековые пергаменты, пока в тишине подземелья не раздался тяжёлый, шаркающий шаг. В архив прихромал мой отец.

Выглядел он, признаться честно, паршиво. Но в его фигуре всё ещё угадывалось прежнее могущество: колоссально высокий, огромный, с широким разворотом плеч. Волосы уже знатно подёрнулись сединой, но разноцветные зрачки продолжали гореть первобытным обсидиановым огнём. Из-за старых, страшных травм он больше физически не умел превращаться туда и обратно, поэтому, видимо, и принял решение доживать остаток своих дней в этом немощном теле.

— Разве не ты сам когда-то говорил мне, что человеческий облик — это чистейшее осквернение драконьей крови? — издевательски усмехнулся я, даже не оборачиваясь к нему и упрямо ища нужную полку дальше.

— Мне осталось меньше года, Рэйлан, — глухо, сочащимся усталостью басом отозвался отец, останавливаясь у стеллажа. — В этом теле я хотя бы могу ходить сам. Переродись я сейчас в дракона — с моими ранами просто неподвижно лежал бы на камнях до самого конца.

— Значит, ты наконец на пороге смерти признаёшь, что облик человека не так уж и плох? — ядовито хмыкнул я.

— Твоя мать только что сказала, что ты обручён, — проигнорировав мой выпад, внезапно отчеканил он.

Я тут же замер на месте, и пергамент едва не выскользнул из моих пальцев. В подвале воцарилась удушающая тишина.

— Нет, — коротко, отрывисто ответил я, буравя взглядом стену.

Хоть мы уже чертовски давно и не были нормальной семьёй, мне внутри было дико, до зуда в подкорке стыдно признаться собственному отцу, что я до сих пор, как сопливый мальчишка, покорно жду, когда моя Истинная пара сама благоразумится хотя бы просто нормально на меня посмотреть. Жду, пока её человеческий разум примет эту связь.

— Кто она такая, раз ты до сих пор не применил к ней ментальную магию подчинения и не притащил в загоны? — отец подхромал ближе, пристально вглядываясь в моё потемневшее лицо, и я плотно поджал губы. Старый ящер мгновенно всё понял по моей виноватой мимике. — Позор... — сокрушительно, со звериным оскалом прорычал он на всю библиотеку. — Обычный человек, Рэйлан?! Наследник клана Игнисаров выбрал себе в пару слабую людскую девку?!

— Она маг, — только и проговорил я сквозь зубы, круто оборачиваясь к нему. — Точнее... она сама сказала, что в ней проснулась магия. Я ещё лично не видел, сколько в ней этой силы и на что она способна. Но даже ничтожная крупица дара — это уже не просто человек, отец. К тому же ты сам прекрасно знаешь: мы не выбираем, кого свяжет красная нить. А я на неё не давлю. Просто помоги мне найти древний свиток Истинных уз, и я уйду отсюда навсегда.

Отец раскатисто рассмеялся на всё мрачное подземелье. Я сначала даже не понял почему. Надо мной. За то ли, что я, великий Одиночка, сейчас веду себя как сопляк неумелый перед своей парой, или за то, что я снова упрямо говорю, будто уйду отсюда навсегда, но всё равно раз за разом позорно прихожу обратно.

— Что в этой человеческой девке такого особенного, Рэйлан, что ты всё ещё покорно ждёшь её благосклонности? — отсмеявшись, глухо спросил он.

Я лишь плотно поджал губы, упрямо отводя взгляд в каменную стену. Внутри было стыдно. Безумно, до тошноты стыдно. Все вокруг в цитадели — маршал, Ральф, инструкторы и всадники — считают меня сильным, злым, бесстрашным и дерзким монстром, а тут я, оказывается, за секунду растаял от какой-то аномальной девчонки, которая даже в седле удержаться не способна.

И тут в звенящей тишине библиотеки мы внезапно услышали звонкий, сочащийся ядом девичий смех.

— Наш грозный братец просто влюбился! — из глубокой тени стеллажей вальяжной походкой вышла Нейла.

Моя двоюродная сестра и родная сестра Сильвы. Ей в этом году исполнилось всего семнадцать, но выглядела она чертовски взросло, порочно... но в то же время всё ещё беспросветно глупо. Я лишь брезгливо скривил лицо от её внезапного присутствия. По сравнению с рассудительной, гордой Сильвой, Нейла была слишком испорчена интригами замка.

Отец медленно перевёл на меня свой потемневший взгляд, молча прошёл мимо моей застывшей фигуры к самому дальнему стеллажу. Безошибочно достав с верхней полки тяжёлый, потемневший от времени свиток, он, даже не взглянув на его название, с силой с размаху впечатал его мне прямо в грудь.

— Приведи эту девку ко мне, Рэйлан, — леденящим душу шёпотом прошипел он мне в самое лицо.

Я быстро взглянул на свиток в своих руках, развернул край пергамента и, мгновенно поняв по древним рунам Игнисаров, что это именно то, что требуется, наклонился к отцу чуть ниже, хищно скаля клыки:

— Обойдёшься, старик. Она вам не игрушка. И подчиняться вашим приказам Уила не будет.

— От тебя за мили тащит морозной мятой, идиот! — внезапно в ярости рыкнул отец и со всей своей драконьей силой схватил меня рукой за шкирку, притягивая к себе. — Что ты вообще творишь с этой связью?! Зачем глушишь рецепторы сорняками?! Просто примени к ней ментальную магию Игнисаров и подчини её волю уже наконец! Сделай своей по закону крови!

— Сам разберусь! — бешено прорычал я, мощным рывком вырываясь из его стальной хватки.

Я на ходу судорожно захлопнул пергамент и панически побежал вон из библиотеки, на полной скорости отпихнув плечом стоявшую на пути сестру. Нейла от сильного толчка отлетела к стеллажу, но вслед мне лишь заливисто, торжествующе рассмеялась:

— Она просто тебя искренне ненавидит, не так ли, Рэйл?! Вот ты её и не подчиняешь своей магией! Все ведь в загонах знают древнее правило: после принудительного подчинения истинная любовь уже никогда не придёт! Она возненавидит тебя ещё сильнее!

Я с размаху, со всей дури хлопнул тяжёлой железной дверью архива, чтобы больше не слышать её мерзкие, сочащиеся правотой доводы. Хотя где-то глубоко в подкорке подсознания я чертовски чётко понимал: эта мелкая дрянь была абсолютно, полностью права. Если я подчиню разум Уилы силой, она больше никогда не посмотрит на меня с тем робким, чистым доверием, которое спасло нас на обрыве Черного хребта.

****

Я вернулся обратно на пустой, продуваемый ветром плац академии. Приземлившись в самой тёмной, слепой зоне у дальних вольеров, я переродился в человека, опустился прямо на прохладный песок и принялся жадно, строчка за строчкой читать развёрнутый свиток Игнисаров.

Чем ближе я находился к жилым корпусам цитадели, тем отчётливее и ярче чувствовал её невидимую связь со мной. Мой магический резерв пульсировал ровным, успокаивающим теплом. Я уже предположительно, с точностью до нескольких метров понимал, где именно она сейчас находится, и это чертовски сильно радовало — узы чётко транслировали, что Уила была в безопасности, где-то в комнатах девочек.

Я опустил взгляд на пожелтевший пергамент, вчитываясь в одно из самых старых, выжженных на коже пророчеств нашего проклятого рода. Древний текст без прикрас рассказывал о природе нашей первобытной связи. Свиток гласил, что чистокровные драконы Игнисары обязаны мгновенно, без колебаний подчинять себе пару, как только ментальная связь уз впервые проявляется в воздухе. И совершенно не важно, что именно до этого момента чувствовала сама избранная пара — магия подчинения стирала любые сомнения. Мощь лидера ломала чужую волю, усиливала физическое влечение, даруя дракону абсолютную, безграничную власть подчинять, принуждать и отдавать приказы, которые самка физически не могла ослушаться.

Я судорожно сглотнул горький ком, и вены на моих руках вздулись. Однажды именно это — жестоко, по закону стаи — сделал мой отец с моей матерью.

Наверное, именно поэтому она меня всю мою сознательную жизнь так искренне и ненавидит. За то, что я своим появлением окончательно испортил, растоптал её жизнь. Их Истинная связь проявилась только тогда, когда она случайно забеременела мной. Отец просто взял её силой во время своей неконтролируемой Огненной фазы, а как только её организм сработал на зачатие, между ними лавиной вспыхнула и завязалась ментальная нить уз. В те далёкие, золотые века у драконов это было частым, обыденным явлением, не то что сейчас, когда магия Севера угасает и ящеры веками гниют в одиночестве.

И вот я сидел на прохладном песке плаца, как последний дурак, судорожно сжимая в руках пожелтевший пергамент, и упрямо, до скрежета зубов твердил себе, что ни за что на свете не буду принуждать свою пятнистую ведьму. Я не стану ломать её волю ментальной магией.

Хотя, видит небо, я уже физически больше не мог жрать эту проклятую морозную мяту. Трава больше не спасала. Всё моё первобытное драконье естество под рёбрами истошно, безумно кричало об одном: пойти и немедленно обладать ею. Забрать своё. Драконий инстинкт требовал брать её, брать и брать, не считаясь с правилами людей. Через полмесяца у самцов нашего крыла должна была начаться Огненная фаза, и мне жизненно необходимо было что-то с этим делать. Как раз в это время в академии будут проходить финальные вступительные экзамены штурмового крыла, и мне категорически нельзя было оказаться прикованным к железным цепям в глухом подвальном загоне. Я был в ловушке. В самой настоящей, удушающей капкане собственной проснувшейся крови.

— Не знала, что ты вообще умеешь читать, Рэйлан, — вдруг раздался совсем рядом знакомый, сочащийся чистым ядом девичий голос.

Я судорожно вздрогнул от неожиданности, лихорадочно пряча свиток за пояс. Я настолько глубоко впал в свои мрачные раздумья о пророчествах, что напрочь потерял всякий ориентир в пространстве, подпустив её к себе со спины. Уила стояла в паре шагов от меня, кутаясь в тренировочную рубаху, и смотрела на мою ошарашенную физиономию с явной, победной усмешкой.

Я тут же напустил на себя самый безразличный, высокомерный вид, на какой только был способен:

— Рад, что тебе уже совершенно нормально после сумасшедшего падения в Черное ущелье, Эшфорд, — лениво протянул я, поднимаясь на ноги. — Скажи огромное спасибо Сильве. А то лежала бы сейчас в лазарете маршала, с головы до ног замотанная в лечебные бинты.

«Ну что ты опять несёшь, идиот?! — мысленно, в чистом бешенстве пробурчал я сам себе под нос, готовый откусить собственный язык. — Зачем снова ядом брызжешь? Ты ведь едва с ума не сошёл, пока её из реки вытаскивал!»

Уила при упоминании Сильвы мгновенно изменилась в лице. Она опустила взгляд на носки своих берцев и тихо, сорвавшимся голосом проговорила:

— Спасибо... — а затем, заставив моё сердце пропустить мощный удар, заглянула мне прямо в зрачки и добавила: — И тебе тоже спасибо, Рэйлан.

После этих слов она быстро развернулась на каблуках и просто ушагала дальше по плацу, направляясь в сторону столовой.

— Эй! — я тут же подскочил с места, приструняясь и стремительным шагом направляясь вслед за ней. Внутри всё сжалось от её внезапной мягкости. — Постой, Эшфорд. Я... я не хотел тебя обидеть.

— Я и не обиделась, — тут же сухо бросила она через плечо, не замедляя своего уверенного шага.

Не выдержав её холодности, я резко вытянул руку и дёрнул её за запястье на себя, но из-за бушующих внутри гормонов не рассчитал сил и крутанул её гораздо сильнее, чем хотел изначально. С этой девчонкой у меня вообще напрочь терялся всякий контроль над собственным телом. Уила охнула и в следующую секунду снова со всего размаху впечаталась своим маленьким носом прямо в мою грудь.

Она раздражённо шикнула, потирая ушибленное лицо, и яростно уставилась на меня снизу вверх:

— Ну что ещё?! Чего ты опять ко мне пристал?

— Это правда, что тебя теперь официально перевели обратно в архивы? — глухо спросил я, в упор разглядывая её глаза. Я до безумия, до зуда в подкорке хотел, чтобы она прямо сейчас сказала, что всё это ложь. Чтобы пообещала, что завтра снова вернётся ко мне на плац и сядет на мою чешую.

— Правда, — проговорила она, и на её губах расцвела какая-то даже подозрительно счастливая, облегчённая улыбка. — Хотя я не уверена, что это окончательно. Ваши драконы сегодня на рассвете папе какой-то грандиозный бунт устроили, как я слышала. Велес и Верс рычали так, что стены тряслись. Слушай, Рэйлан... я вообще искренне не понимаю, почему ко мне в этой академии в последнее время все так дико прицепились? И отец, и Фрост, и ты со своими допросами... Маршал молчит и ничего мне не говорит. Может, хотя бы ты мне наконец нормально скажешь, что здесь происходит? Почему я вообще должна рисковать своей собственной жизнью по вашей дурацкой драконьей прихоти? — с обидой в голосе спросила Уила, упрямо глядя на меня.

— Мне тоже ничего конкретного не говорят, — тихо проговорил я, оборачиваясь на кованую решётку опустевших вольеров. — Спроси у старейшин крыла сама, если мне не веришь.

— Я спрашивала, Рэйлан! — со злостью выплюнула она, всплеснув руками. — Даже Мира сегодня наотрез отказывается со мной разговаривать. Сказала только, что всем утренним погромом у ворот руководил старый Велес. И больше ни слова!

Я лишь молча, хмуро кивнул. Если древний Велес что-то у себя в голове решил и отдал приказ стае — тут уже ничего не поделать, драконы пакта будут подчиняться беспрекословно.

— Я больше вообще не хочу летать, ясно тебе?! — Уила внезапно сделала шаг вперёд и со всей силы гневно ткнула мне маленьким пальцем прямо в грудь. — Я не хочу умирать в этом каньоне, Рэйлан! Слышишь?! Мне хватило дна реки!

Я перехватил её пальцы у своей груди, заставляя замереть, наклонился к её лицу и леденящим, сочащимся абсолютной уверенностью басом произнёс:

— Я тебя никогда в жизни не уроню, Уила. Обещаю.

Она мгновенно замёрзла на месте, прерывисто дыша, медленно поднимая свои двухцветные глаза и в упор, неестественно пристально глядя на меня в полумраке плаца. В её взгляде промелькнула секундная слабость, но она тут же упрямо взяла себя в руки.

— Ты мне тоже особого доверия не внушаешь, — горько, со скрытой болью бросила она мне прямо в губы, резко вырвала свою ладонь и стремительным шагом ушла прочь по песку в сторону столовой.

Каждое её слово — словно острыми ножами по моему сердцу. До крови.

— У меня просто нет столько чёртового времени, чтобы покорно ждать, пока ты созреешь, Уила... — едва слышно, самым обречённым шёпотом прошептал я ей вдогонку, чувствуя, как внутри всё сжимается от удушающего страха перед приближающейся фазой Огня.

— О чём это ты сейчас? — Уила резко обернулась на самом пороге корпуса.

Я мгновенно вздёрнул брови, возвращая лицу маску ленивого, наглого превосходства и пряча ладони в карманы штанов:

— Есть вещи, по которым чистокровному дракону физически чертовски тяжело ждать, Эшфорд. Просто давай уже как-то быстрее разбирайся с этим.

Я круто развернулся и размашистым, тяжёлым шагом зашагал в противоположную сторону, до хруста в пальцах сжимая спрятанный за поясом свиток пророчеств.

— Да о чём ты вообще говоришь, Рэйлан?! — летел мне в спину её растерянный, сердитый крик. — Что я должна решать?!

Но я так ничего ей и не ответил, упрямо уходя в фиолетовые сумерки. Она мне не доверяет. И это было плохо для наших Истинных уз. Я ведь доказал ей. Доказал, что никогда не подведу... Что этой девчонке ещё, к чёрту, надо, чтобы она просто поверила мне?!

Я от удушающей, бессильной злости с размаху со всей дури ударил кулаком по массивной каменной колонне у входа к решётке. Вековой гранит с треском мгновенно раскрошился под моей искрой, превращаясь в серую пыль. Проигнорировав испуганные вздохи дежурных офицеров, я яростно пнул кованую дверь своего загона и вошёл внутрь вольера.

Сильва, сидевшая у костра в своей человеческой форме, лишь молча одарила меня долгим, сочувственным и глубоким взглядом, качнув серебряными волосами.

— Мне не нужна ваша паршивая жалость! — бешено прорычал я сестре прямо в лицо, и в моих глазах зрачки окончательно сузились в звериные щели.

Я скрылся в самой тёмной глубине своей пещеры-тюрьмы закрывая за собой стальной засов.

Глава 22

Я весь ужин сидела у самого дальнего стола и лениво, без всякого аппетита ковыряла вилкой остывшую еду. Его хитрые, туманные слова категорически не выходили из моей головы. Что, чёрт возьми, этот обсидиановый Одиночка имел в виду? С чем именно я должна так срочно разобраться, при чём здесь вообще бунтующие драконы цитадели... или конкретно один дракон?

Вспыхнув от злости на саму себя, я с глухим стуком откинула вилку на деревянную столешницу. От этого резкого звука сидевший напротив Ральф тут же смерил меня недоумённым, тяжёлым взглядом из-под нахмуренных бровей. Но я лишь брезгливо скривила лицо, глядя ему прямо в глаза. Меня безумно бесил этот его контролирующий взгляд старосты. Да и вообще все они — и Ральф, и маршал, и этот дикарь Рэйлан — сегодняшним вечером меня просто до зуда в подкорке раздражали.

Не притронувшись больше к ужину, я резко поднялась со скамьи и зашагала прочь из полупустой столовой.

У самого выхода из корпуса на пути мне внезапно попалась Мия. Она растерянно оглядывалась по сторонам, словно лихорадочно искала кого-то в тёмных коридорах.

— Ну, наконец-то ты проснулась, — с облегчением проговорила я, направляясь к ней. — Больше суток спать без задних ног — это, конечно, надо уметь...

— Уила... — сорвавшимся, глухим шёпотом перебила она меня.

Её бледные губы мелко, панически дрожали, а в карих глазах застыл такой ужас, что у меня внутри всё мгновенно похолодело.

— Помоги мне, Уила... пожалуйста, помоги, — зашептала подруга, судорожно хватая меня за запястье и изо всех сил втягивая обратно, в сторону тёмного прохода к жилому корпусу.

— В чём дело, Мия? Что произошло? — я тут же не на шутку напугалась, крепче сжимая её пальцы.

Было отчётливо видно, что она плакала, и плакала очень много. Её глаза опухли, а кожа на щеках пошла красными пятнами.

— Я... я... — Мия судорожно запиналась, глотая слёзы, пока мы стремительно выходили из дверей столовой и преодолевали широкий, залитый фиолетовыми сумерками плац.

— Уила! — внезапно раздался со стороны вольеров резкий, леденящий душу окрик Сильвы.

Я, даже не оборачиваясь, раздражённо махнула свободной рукой в её сторону, упрямо увлекая паникующую подругу за собой:

— Не сейчас, Сильва! Потом!

— Это чертовски важно! — зловеще, со стальным нажимом прошипела сапфировая дракониха, стремительно перерезая нам путь наперерез по песку.

— Тут тоже важно! — в сердцах выкрикнула я, упрямо указывая пальцем на дрожащую, бледную Мию.

— Обе быстро тащите свой зад сюда! Живее! — оглушительно, сорвавшись на утробный звериный рык, рыкнула Сильва на всю арену.

Её драконий командный голос прозвучал до того мощно и страшно, что даже Рэйлан из самой дали, у входа в свою пещеру, мгновенно высунул растрёпанную чёрную голову. Он нахмурился, сканируя нас и в следующую же секунду уверенным, тяжёлым шагом зашагал в нашу сторону через плац.