Я стала злодейкой драконьего императора

— Да.

— А до получения — только посыльный и неизвестный человек.

— Пока.

Кайрен слушал молча. Потом произнёс:

— Вы задаёте правильные вопросы.

— Это снова звучит как обвинение.

— Потому что я всё ещё не понимаю, откуда вы научились их задавать.

Вот к чему шёл разговор. Не письмо. Я сама. Он обошёл стол.

— Риан рассказал мне о сегодняшней встрече с Арденом.

— Полагаю, только полезную часть.

— Он рассказал достаточно.

— Тогда вы знаете, что брат тоже считает моё поведение странным.

— Не странным.

Кайрен остановился.

— Чужим.

Слово прозвучало спокойно. Именно поэтому задело сильнее.

Внутри поднялось знакомое желание быстро построить безопасную версию. Не объяснение. Версию.

Профессиональная привычка, которую я обычно считала достоинством. Сейчас она могла стать ошибкой.

— После суда со мной произошло слишком многое, — сказала я. — Возможно, поэтому…

— Ложь.

Я замолчала. Риан не изменился в лице. Кайрен смотрел прямо на меня.

— Простите?

— Это не причина ваших изменений.

— Откуда вам знать?

— Потому что вы сами не верите тому, что сказали.

Неприятное ощущение прошло между лопатками.

— Вы теперь специалист по моим убеждениям?

— Нет.

— Тогда не очень понимаю уверенность.

— Поймёте.

Он указал на кресло.

— Садитесь.

Я села. Кайрен занял место напротив. Риан остался стоять сбоку. Три человека. Закрытая дверь.

И внезапное ощущение, что настоящий допрос только начинается.

— Вы нашли сегодня что-нибудь ещё, что может иметь отношение к делу? — спросил Кайрен.

Вот оно. Я ожидала вопроса. Подготовила несколько вариантов. И всё равно выбрала неправильный.

— Только записи Селесты и письма, которые видел Риан.

— Ложь.

На этот раз слово прозвучало почти буднично. Я посмотрела на него.

— Вы настолько уверены?

— Да.

— Может быть, я просто не считаю найденное связанным с делом.

— Тогда вы сказали бы именно это.

— А если я не хочу обсуждать?

— Это уже другой ответ.

Риан медленно перевёл взгляд на меня. Предатель. Хотя он ничего не сказал. Я решила попробовать иначе.

— Ничего существенного больше не нашли.

Кайрен даже не моргнул.

— Ложь.

— Это начинает раздражать.

— Меня — тоже.

— Тогда перестаньте объявлять ложью каждую фразу, которая вам не нравится.

— Я не объявляю.

— А что делаете?

Вместо ответа он слегка наклонился вперёд. Золотой цвет его глаз стал ярче. Не так, как при смене освещения.

В радужке будто появилось внутреннее движение — едва заметное, почти похожее на тонкие кольца, расходящиеся от зрачка. Я невольно замолчала.

— Скажите, что сегодня не разговаривали с Лиорой о своём состоянии, — предложил Кайрен.

— Почему я должна?

— Потому что это простая проверка.

— Нет.

— Отказываетесь?

— Да.

Он чуть откинулся назад.

— Это правда.

Я нахмурилась.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Кайрен, — впервые вмешался Риан.

Одно имя. Без титула. Я посмотрела на командующего.

Значит, сейчас происходило что-то достаточно личное, чтобы формальности временно отступили.

— Она должна понимать, — сказал Кайрен.

Риан не выглядел убеждённым.

— Если собираешься использовать Резонанс дальше — да.

Новое слово. Я запомнила.

— Что такое Резонанс?

Кайрен посмотрел на меня так, словно ждал реакции. Никакой не получил.

— Вы знаете это слово.

— Очевидно, нет.

— Его знает любой ребёнок в Эйрдале.

— Сегодня у меня особенно успешный день в области общеизвестных вещей.

Он несколько секунд молчал. Потом произнёс:

— Драконья кровь имеет несколько свойств, которых нет у людей.

— Помимо превращения в огромное крылатое существо?

— Помимо него.

— Хорошо. Уже впечатляет.

— Старшая линия способна чувствовать несоответствие между сказанным и тем, что человек сам считает правдой.

Я не сразу ответила.

— Вы хотите сказать, что определяете ложь?

— Нет.

— Звучало именно так.

— Я чувствую сознательное противоречие. Если вы говорите то, что сами считаете ложным, возникает диссонанс.

— Где?

Кайрен едва заметно коснулся пальцами груди.

— Здесь его сложно описать человеку, который никогда не ощущал Резонанс. Как неправильную ноту в знакомой мелодии.

Я посмотрела на Риана.

— И вы знали?

— Да.

— Все знают?

— О существовании способности — да. О том, когда император её использует, обычно нет.

— Замечательно.

Я повернулась к Кайрену.

— Тогда почему половина вашего Совета ещё не сидит в камере?

— Потому что вы неправильно поняли способность.

— Просветите.

— Резонанс не определяет объективную истину. Если человек уверен в ошибочном факте, он скажет его без диссонанса. Если произнесёт технически верную фразу, скрыв половину смысла, я могу ничего не почувствовать. Если откажется отвечать, Резонанс бесполезен. Он не читает мысли и не сообщает мне правильный ответ.

— Но сознательную ложь слышите.

— Иногда.

— Иногда?

— Нужно сосредоточиться на конкретном человеке. Чем больше голосов и эмоций вокруг, тем хуже точность. Поэтому в зале Совета способность почти бесполезна для коротких реплик.

Это объясняло, почему он не разоблачил половину моих попыток выкрутиться во время суда.

— А сейчас?

— Сейчас здесь три человека.

— Очень предусмотрительно.

— Поэтому мы здесь.

Я откинулась на спинку кресла.

— Почему Резонанс не используют как доказательство?

— Потому что он показывает не правду, а убеждение говорящего. Человек может ошибаться. Может не знать. Может искренне помнить событие иначе. Право, которое зависело бы от моей личной способности, было бы плохим правом.

Ответ оказался неожиданно разумным. Я даже не сразу нашла, к чему придраться.

— И кроме того, — продолжил он, — любой император, способный объявить собственное ощущение доказательством преступления, довольно быстро перестал бы нуждаться в Совете.

— По крайней мере вы это понимаете.

— Вы ожидали другого?

— Я пока стараюсь ничего от вас не ожидать.

Его глаза на секунду стали ярче.

— Правда.

Я раздражённо посмотрела на него.

— Обязательно сообщать?

— Нет.

— Тогда перестаньте.

— Хорошо.

Я скрестила руки. Теперь становилось понятно, почему предыдущие попытки построить удобную версию рушились мгновенно. Но появилась другая возможность. Он слышал ложь. Значит, правду тоже можно было использовать. Не всю.

Только ту часть, которую я готова отдать.

— Спросите нормально, — сказала я.

Кайрен слегка нахмурился.

— Что?

— Вы устроили проверку. Хорошо. Она сработала. Теперь вместо ловушек спросите то, что хотите знать.

— Я уже спрашивал.

— «Нашли ли вы что-нибудь» — вопрос о документах. Вас интересуют не документы.

Молчание.

Риан чуть изменил позу. Кайрен не отвёл взгляда.

— Хорошо. Что произошло с вами между вчерашним заседанием и сегодняшним?

Я открыла рот. И закрыла. Вопрос был поставлен неправильно.

Для него «вчерашнее заседание» относилось к Селесте.

Для меня вчерашнего заседания не существовало.

— Не могу ответить.

Золотые глаза остались спокойными.

— Правда, — сказал он.

Я почти попросила не комментировать, но передумала. Полезно знать, как именно работает способность.

— Почему не можете?

— Потому что не знаю.

Ответ последовал не сразу.

— Правда.

— Вы начинаете получать удовольствие.

— Нет.

На этот раз я сама почти услышала, как фраза прозвучала слишком быстро. Посмотрела на него.

— А это?

Кайрен чуть приподнял бровь.

— Что?

— Вы сейчас солгали?

Риан закашлялся. Кайрен медленно повернул к нему голову.

— Командующий.

— Я ничего не сказал.

— Именно.

Я впервые за весь разговор улыбнулась по-настоящему.

— Значит, драконий Резонанс работает только в одну сторону?

— К сожалению для вас.

— Несправедливо.

— Мир редко строится для вашего удобства.

— Эту часть я уже заметила.

Напряжение уменьшилось всего на несколько секунд. Потом Кайрен снова стал серьёзным.

— Вы утверждаете, что не знаете, что с вами произошло.

— Да.

— Помните вчерашний суд до того момента, когда начали вести себя иначе?

Вот ловушка.

Я могла сказать «нет».

Это было правдой. Но он спросит дальше. И тогда скрывать станет сложнее.

— Нет.

Кайрен не произнёс ни слова. Не нужно было.

По его лицу я поняла: никакого диссонанса.

— Помните разговор с Арденом утром в день нападения?

— Нет.

Тишина.

— Встречу с капитаном Мерреном четыре дня назад?

— Нет.

— Мужчину в сером плаще?

— Нет.

— Собственный приказ Северным воротам?

— Нет.

— Где находится ваша родовая печать перед арестом?

— Нет.

Я поправилась:

— Не помню.

Он смотрел на меня уже иначе. Не мягче. Но прежняя уверенность начала исчезать.

— Как называется сад, где мы встретились в день зимнего солнцестояния?

Я едва сдержала смешок.

— Вы действительно решили вернуться к этому саду?

— Ответьте.

— Не знаю.

Он замер. Риан тоже.

— Имя моей сестры?

— Не знаю.

— Как она выглядит?

— Не знаю.

— Сколько лет мы знакомы?

— Не знаю.

Каждый ответ был правдой. Каждый раз Кайрен ждал привычного внутреннего сигнала. И не получал.

Я видела это по тому, как постепенно менялось его лицо.

Он больше не проверял мошенницу, которая слишком хорошо подготовилась к новой роли. Он пытался найти предел невозможного.

— Как зовут вас? — спросил он.

Вот здесь я остановилась. Риан посмотрел внимательнее. Кайрен ждал. Я могла соврать. Он услышит. Могла промолчать.

Но тогда весь этот разговор не изменит ничего. Селеста оставила послание:

Император не главный враг.

Не союзник. Но сейчас мне требовался хотя бы один человек с властью, который начнёт проверять не только доказательства заговора, но и невозможность моего появления. Я сделала выбор.

— Мира.

Тишина затянулась.

Кайрен не шевельнулся.

— Полное имя.

— Мира Ланская.

Риан очень медленно перевёл взгляд на императора.

— Резонанс? — спросил он.

Кайрен ответил не сразу.

— Чистый.

Одно слово. Мне стало не по себе.

Я ожидала облегчения от того, что он наконец услышит правду.

Вместо этого поняла, насколько страшно должна звучать эта правда для человека, который знал Селесту много лет.

— И кто такая Мира Ланская? — спросил Кайрен.

Я посмотрела прямо в золотые глаза.

— Женщина, которая не помнит вашу Селесту.

Кайрен не ответил. Я впервые увидела его настолько неподвижным.

Не спокойным — именно неподвижным, словно любое движение могло раньше времени признать смысл услышанного.

Риан перестал изображать безразличного наблюдателя. Он смотрел на меня так же, как в первый день после суда, только теперь подозрение смешалось с чем-то новым. Не верой. До неё было далеко. Скорее отсутствием разумной версии.

— Повторите, — сказал Кайрен.

— Что именно?

— Последнюю фразу.

Я не стала спорить.

— Я не помню вашу Селесту.

Его взгляд остался на моём лице.

— Резонанс не реагирует, — тихо сказал Риан.

— Я знаю.

Кайрен произнёс это значительно резче, чем обычно. Командующий замолчал.

Я чувствовала, что сейчас легко разрушить полученное преимущество попыткой объяснить слишком многое. Поэтому ждала. Кайрен поднялся и подошёл к окну. Несколько секунд смотрел на город.

— Есть способы изменить память.

Я ничего не сказала.

— Есть воздействия, способные заставить человека забыть отдельные события. Иногда годы. Редко — почти всю жизнь.

Он повернулся.

— Но при такой потере человек всё равно сохраняет привычки. Речь. Манеру двигаться. Автоматические реакции. Часто — эмоциональную привязанность к людям, даже если не может вспомнить их имён.

— Я этого не знала.

— Верю.

Последнее слово прозвучало почти раздражённо.

— Почему?

— Потому что вы не реагируете на вещи, которые должны вызывать реакцию.

— Например?

— Арден.

Я посмотрела на стол.

— Тело реагирует.

Он сразу зацепился.

— Что значит «тело»?

Слишком быстро. Я могла отступить. Но теперь ложь была бесполезна.

— Когда я увидела семейный портрет, при взгляде на него возникло чувство, которое не было связано ни с одним моим воспоминанием.

Риан нахмурился.

— Какое чувство?

— Тяжесть. Беспокойство. Что-то вроде привычки защищать его, хотя я даже не знала, кто изображён на картине.

— Это может быть память, — сказал Кайрен.

— Может.

— Значит, вы не исключаете, что являетесь Селестой с повреждённой памятью.

— Не исключаю.

Он вернулся ближе.

— Но не верите.

Я подумала.

— Нет.

Кайрен прислушался. Золотая радужка на мгновение стала ярче.

— Правда.

Я невольно усмехнулась.

— Удобная у вас способность.

— Сейчас я бы не назвал её удобной.

Это прозвучало настолько искренне, что я впервые почувствовала к нему почти сочувствие. Почти.

— Что вы помните? — спросил он.

— Свою жизнь.

— Какую?

Я посмотрела на Риана. Он понял вопрос.

— Если хотите, я выйду.

— Нет, — ответил раньше меня Кайрен.

— Я спрашивал её.

— А я отвечаю как человек, отвечающий за расследование.

Риан слегка поморщился.

— Именно поэтому иногда с тобой невозможно разговаривать.

— Иногда?

— Не отвлекайтесь, — сказала я.

Оба посмотрели на меня. Я неожиданно поняла, что это почти та же реплика, которую Кайрен говорил Риану. Очень плохо.

Ещё начнут видеть сходство там, где его нет.

— Я помню другое место, — сказала я. — Другой город. Других людей. Работу. Дом. Вещи, которых здесь, судя по всему, не существует.

Кайрен не перебивал.

— Помню собственное лицо.

Его взгляд едва заметно скользнул по моему.

— Не это?

— Нет.

— Сколько вам лет?

— Двадцать четыре.

— Селесте двадцать пять.

Новая деталь.

— Ещё одно несовпадение.

— Мелкое.

— Я не спорю.

— Ваши родители?

Я не ответила сразу.

— Это имеет отношение к делу?

— Я проверяю глубину ваших воспоминаний.

— Они принадлежат моей жизни.

— То есть вы помните их.

— Да.

Резонанс молчал.

— Имя вашего правителя?

Вопрос был неожиданным. Я поняла, зачем. Если я из другого государства этого мира, должна суметь описать хотя бы его устройство.

Но начинать объяснять человеку из монархии современную политическую систему сейчас не хотелось.

— В моём мире устройство власти другое.

— Насколько?

— Настолько, что разговор займёт долго.

— У нас есть время.

— У меня семь дней до повторного суда.

— Именно поэтому у нас есть время.

Я посмотрела на него. Справедливо. Раздражающе.

— В месте, откуда я пришла, нет драконов.

Риан тихо выдохнул. Кайрен не изменился.

— Вы уже говорили это Лиоре?

Я замерла.

— Почему решили?

— Вы слишком спокойно произнесли фразу.

— И это всё?

— И вы доверяете ей больше, чем мне.

Тоже справедливо.

— Да.

— Резонанс?

Риан теперь уже спрашивал скорее автоматически.

— Правда, — ответил Кайрен.

— Вы будете проверять каждое слово до утра? — спросила я.

— Если потребуется.

— Тогда задайте главный вопрос.

Кайрен вернулся в кресло.

— Хорошо.

Он посмотрел прямо на меня.

— Вы Селеста Вейр?

Я долго молчала. Ответ казался простым.

Нет.

Но тело Селесты принадлежало мне. Её голос. Её лицо. Её странные эмоциональные реакции.

Возможно, часть памяти, до которой я пока не могла добраться.

Если сказать «нет», действительно ли я считала это полной правдой?

Резонанс мог отреагировать на моё собственное сомнение.

— Не знаю.

Кайрен ждал. Ничего.

— Вы Мира Ланская?

— Да.

Ничего.

— Вы помните жизнь Миры Ланской?

— Да.

— Вы помните хотя бы один день жизни Селесты Вейр?

— Нет.

Кайрен медленно откинулся назад. Вот теперь он потерял уверенность окончательно. Не власть. Не контроль. Но прежнюю версию.

— Невозможно, — произнёс Риан.

Я взглянула на него.

— Два дня назад я бы согласилась.

— Я не о том.

Он повернулся к Кайрену.

— Если это воздействие на память…

— Тогда Резонанс всё равно не объясняет её уверенность в другом имени, — сказал император.

— Может быть, ей внушили личность.

— Тогда нужна личность, существующая достаточно подробно, чтобы выдерживать прямые вопросы.

— Такая магия существует?

— Не в таком виде.

Я слушала их и чувствовала себя предметом обсуждения.

— Простите, что мешаю разговору обо мне, но можно напомнить, что я всё ещё здесь?

Риан закрыл рот. Кайрен неожиданно посмотрел на меня с прежним выражением — холодным, чуть раздражённым и почти знакомым.

— Вот это Селеста сказала бы.

Я напряглась.

— Лиора тоже иногда находит сходства.

— Вы не должны быть похожи совсем?

— Я не знаю.

— Но раздражает вас именно это.

Он снова попал слишком точно. Я промолчала.

— Я не хочу стать удобной копией вашей знакомой, — сказала наконец. — Каждый раз, когда кто-нибудь говорит «Селеста поступила бы так же», создаётся ощущение, что меня пытаются вернуть в чужую форму.

Риан посмотрел в сторону. Кайрен не отвёл глаз.

— Хорошо.

— Что хорошо?

— Я учту.

Я не ожидала.

— Просто так?

— Нет. Мне тоже нужно понимать, какие реакции действительно принадлежат вам.

Он произнёс вам, не Селесте.

Небольшая разница. Но я заметила.

— Тогда я тоже задам вопрос.

— Задавайте.

— Почему вы поверили возможности подделки письма быстрее, чем возможности изменения Селесты?

— Потому что подделать документ возможно.

— А другое?

Кайрен медленно провёл большим пальцем по краю стола.

— До этого разговора я считал, что тоже возможно объяснить.

— А сейчас?

Он не ответил. Вместо этого спросил:

— Лиора рассказывала вам о последних месяцах Селесты?

— Да.

— О том, что она стала осторожнее?

— Да.

— Об исчезнувших письмах?

— Да.

— О попытке уехать ночью?

Я насторожилась.

— Вы знаете?

— Нет.

Я резко посмотрела. Кайрен нахмурился.

— Что?

Поздно. Он понял.

— Значит, была попытка уехать.

— Я этого не говорила.

— Но сейчас подтвердили.

— Ваш Резонанс здесь ни при чём.

— Не всегда нужен.

Риан вдруг очень заинтересовался картой на стене. Я выдохнула.

— Да. Три недели назад Селеста велела собрать вещи, а потом передумала.

— Это новая информация.

— Теперь уже нет.

— Почему Лиора не сообщила?

— Потому что не считала связанной с нападением.

— Возможно, ошибалась.

— Возможно.

Кайрен задумался.

— Что ещё она рассказала?

Вот здесь начиналась опасная часть. Разговор Селесты о чужой жизни. Я не хотела пока отдавать его. Слишком близко к скрытому письму.

— Много мелочей.

Золотые глаза вспыхнули.

— Полуправда.

Я поморщилась.

— Это уже не ложь.

— Не ложь.

— Значит, начинаю учиться.

— Именно этого я опасался.

— Прекрасно. Тогда дальше буду отвечать только технически верно.

— Не советую.

— Почему?

— Потому что Селеста делала именно так.

Я замолчала. И вдруг поняла, что в этом разговоре он сравнивает нас не только ради проверки. Он действительно ищет разницу. Значит, уже допускает, что она существует.

— Расскажите о ней вы, — сказала я.

— Что именно?

— О последнем разговоре до нападения.

Кайрен не ответил. Риан медленно повернулся от карты. Я увидела достаточно. Такой разговор был.

И оба мужчины знали, что он важен.

— Вы что-то скрываете, — сказала я.

Кайрен посмотрел на меня.

— Это не Резонанс.

— Мне хватает вашего лица.

— Значит, зря я вас недооценивал.

— Все, судя по записям, недооценивали Селесту. Возможно, это семейная традиция этого тела.

— Вы снова разделяете себя и её.

— Потому что для меня разделение существует.

Он долго молчал.

— Хорошо.

Кайрен поднялся. Подошёл к окну.

— Последний раз до нападения мы разговаривали за два дня до того, как открылись Северные ворота.

Я не перебивала. Даже Риан перестал двигаться.

Кайрен смотрел не на нас, а на тёмнеющий город.

— Она пришла сюда без приглашения.

— Это похоже на Селесту, — сказал Риан.

— Очень.

В голосе Кайрена впервые появилась слабая тень воспоминания, которую он не успел спрятать.

— У неё было разрешение входить?

— В этот кабинет — нет.

— И как попала?

Кайрен посмотрел через плечо.

— Подкупила помощника архивариуса, взяла его пропуск в служебный переход, убедила двух стражников, что вызвана мной, а третьему сказала, что если он её остановит, я лично потребую объяснить задержку.

Я не удержалась.

— Очень убедительная женщина.

— Особенно когда лгала.

— Резонанс?

— Я тогда ещё не слышал её.

— Почему?

— Потому что она появилась в тот момент, когда я разговаривал с пятью людьми.

Я кивнула. Ограничение способности подтверждалось на практике.

— Что ей было нужно?

Кайрен вернулся к воспоминанию.

— Сначала я тоже спросил.

— И?

— Она сказала: «Пока ничего».

Я почти улыбнулась.

— Вот это уже действительно похоже на неё по рассказам.

— Потом закрыла дверь.

— Стража позволила?

— Никто не успел её остановить.

— После того случая я сменил людей у этого коридора, — сухо заметил Риан.

— Очень предусмотрительно.

— Поздно, но предусмотрительно.

— Селеста выглядела хуже обычного, — продолжил Кайрен.

— В каком смысле?

— Уставшей.

Я заметила, как он подбирает слова.

— Она несколько недель открыто конфликтовала с Касселем, поругалась с Арденом, дважды потребовала доступ к старым северным архивам. Я решил, что это очередная её попытка добиться политического преимущества.

— Она сказала, что ищет?

— Нет.

— Вы спросили?

— Да.

— И?

— Сказала, что чем меньше я знаю, тем легче мне будет сделать правильный выбор.

Я нахмурилась.

— Очень полезно.

— Я ответил примерно так же.

— Значит, вы уже тогда хорошо ладили.

— Мы никогда хорошо не ладили.

Слишком быстрый ответ. Я посмотрела на него.

— Жаль, что мой Резонанс не работает.

Риан отвернулся. Кайрен бросил на меня тяжёлый взгляд.

— Не додумывайте.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

Кажется, способность технически точной фразы начинала раздражать уже его.

— Продолжайте.

Кайрен сел на край стола, сложив руки. Для императора поза выглядела почти неофициально.

— Она спросила, считаю ли я человека ответственным за преступление, если все доказательства указывают на него.

Мне сразу стало не по себе.

— До нападения?

— За два дня.

— И что вы ответили?

— Что доказательства существуют для того, чтобы их проверять.

— Разумно.

— Селеста засмеялась.

— Почему?

— Сказала, что от человека, который каждый день сидит во главе Совета, ожидала более лицемерного ответа.

— Вот теперь узнаю её лучше.

— Я спросил, не собирается ли она совершить преступление и заранее проверить мои взгляды.

— Очень прямолинейно.

— Она ответила: «Если бы собиралась, ты бы узнал последним».

— Обнадёживает.

— Именно это я ей сказал.

Несколько секунд мы молчали. Весь разговор звучал почти обыденно, если забыть, что через два дня случилось нападение.

— Потом она подошла к карте.

Кайрен указал на стену.

— К этой?

— Да.

Я посмотрела. На карте северная часть Эйрдала была перечёркнута сетью тёмных дорог и линий границ.

— Она спросила, кого я спасу первым, если придётся выбирать между человеком, которого ненавижу, и человеком, которому доверяю.

— Что вы ответили?

— Что не собираюсь участвовать в её загадках.

— Понимаю вас.

— Она сказала, что очень скоро придётся.

Внутри всё сжалось. Кайрен замолчал.

— Дальше?