Я стала злодейкой драконьего императора

Он посмотрел на меня.

— Дальше она сказала фразу, которую я запомнил дословно.

Почему-то мне захотелось встать. Не сделала.

— «Когда всё начнётся, ты возненавидишь именно того человека, которого должен будешь спасти», — произнёс Кайрен.

Я перестала слышать слабый шум за окнами. Лиора не рассказывала об этой фразе.

В скрытом письме её тоже не было.

Но смысл слишком хорошо совпадал с происходящим.

— Что вы ответили?

— Что она переоценивает моё терпение.

— Только?

— Нет.

Он немного помолчал.

— Я спросил, говорит ли она о себе.

— И?

— Она сказала: «Надеюсь, что нет».

По коже прошёл холод. Риан явно тоже слышал эту часть не впервые, но смотрел мрачно.

— Потом?

— Я потребовал объяснить, что происходит.

— Объяснила?

— Нет.

— Разумеется.

— Она подошла к двери. Уже перед выходом спросила, доверяю ли я собственному Резонансу.

Я подняла голову.

— Зачем?

— Тогда я тоже не понял.

— Что ответили?

— Что доверяю ему в тех пределах, в которых он работает.

— И Селеста?

— Сказала: «Хорошо. Когда придёт время, не спрашивай, что человек помнит. Спроси, кем он себя считает».

Я медленно встала. Риан тоже посмотрел на Кайрена.

— Этого ты мне не говорил.

Кайрен не отвёл взгляда от меня.

— Не говорил.

Командующий нахмурился.

— Почему?

— Потому что до вчерашнего дня фраза не имела смысла.

— А вчера?

— Начала иметь.

Кусочки истории, которые до сих пор лежали отдельно, неожиданно приблизились друг к другу.

Селеста спрашивает Лиору, может ли человек проснуться в чужой жизни. Селеста оставляет мне письмо.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

За два дня до заговора Селеста говорит Кайрену проверить не память, а самоощущение человека. Она готовилась. Не просто к собственному обвинению. Ко мне.

— Вы спросили моё имя сегодня из-за её слов, — сказала я.

Кайрен не ответил. Ответ уже был очевиден.

— Вчера после суда вы спросили: «Кто вы?»

— Да.

— Тогда уже вспомнили этот разговор.

— Да.

— И ничего не сказали.

— Нет.

Раздражение поднялось слишком быстро.

— Прекрасно. Значит, пока я пыталась понять, почему оказалась в чужом теле, вы уже знали, что Селеста заранее говорила о человеке, который может считать себя кем-то другим.

Риан резко посмотрел на меня. Я поняла, что сказала.

В чужом теле.

Слишком поздно. Кайрен не моргнул.

— Вы действительно считаете тело чужим?

Молчать теперь было бессмысленно.

— Да.

Золотые глаза чуть вспыхнули. Никакого диссонанса. Риан медленно сел в кресло, которое до этого игнорировал весь разговор.

— Я начинаю жалеть, что остался.

— Поздно, — сказала я.

— Это я уже понял.

Кайрен продолжал смотреть только на меня.

— Вы видели себя другой?

— Я помню другое лицо.

— Опишите.

— Зачем?

— Потому что хочу понять степень воспоминаний.

— Тёмные волосы. Карие глаза. Ниже ростом. Другое телосложение.

— Шрамы?

Я нахмурилась.

— Нет ничего, что могло бы помочь вам найти меня здесь.

— Откуда знаете?

— Потому что в моём городе не было Небесной цитадели, Астэра, драконов и Великого Дома Вейр.

Кайрен снова прислушался. Я уже ненавидела это выражение.

— Всё правда, — сказал он.

— Если Резонанс не ошибается, — тихо произнёс Риан.

— Он не может подтвердить устройство её мира, — ответил Кайрен. — Только то, что она сама считает сказанное правдой.

— Это уже достаточно плохо.

— Спасибо, Риан, — сказала я. — Очень поддерживаете.

— Моя работа сегодня не предполагает поддержки.

— Я заметила.

Кайрен подошёл ближе.

— Что ещё вы скрываете?

Вот тут я сразу вспомнила письмо.

— Многое.

Резонанс молчал.

— Что именно?

— То, что пока не готова вам сообщить.

Снова тишина.

— Правда, — сказал он.

— Видите? Прогресс.

Ему не понравилось.

— Речь о найденном сегодня?

Я помолчала.

— Да.

— Документ?

Молчание.

— Предмет?

Молчание.

— Селеста оставила вам что-то?

Я не шевельнулась. Он наблюдал за лицом. Но Резонанс работал только со словами.

На этот раз я воспользовалась ограничением сознательно.

— Не отвечу.

Кайрен медленно выдохнул.

— Вы быстро учитесь.

— Вы сами объяснили правила.

— Уже жалею.

— Это правда?

Риан закрыл глаза.

— Я отказываюсь участвовать в этом разговоре.

— Вы уже участвуете, — сказал Кайрен.

— К сожалению.

Я посмотрела на императора. Теперь главный вопрос был у меня. И он давно назрел.

— Почему вы никому не рассказали о словах Селесты?

Кайрен не сделал вид, что не понял.

— О каких именно?

— Не начинайте. О фразе про человека, которого вы возненавидите и должны будете спасти. О Резонансе. О том, что нужно спрашивать, кем человек себя считает.

Риан тоже ждал ответа. По его лицу было понятно, что часть разговора действительно слышит впервые.

— Потому что они ничего не доказывали, — сказал Кайрен.

Я покачала головой.

— Слабый ответ.

Его глаза сузились.

— Вы теперь возвращаете мне мои слова?

— Когда подходят.

— Фраза Селесты могла означать десятки вещей.

— Но после суда перестала.

— После суда я получил одну новую загадку вместо объяснения.

— Меня.

— Вас.

Он впервые произнёс это без имени Селесты.

— И всё равно молчали.

— Да.

— Почему?

Кайрен посмотрел на Риана. Командующий не собирался помогать.

— Потому что хотел понять, помните ли их вы.

Точно. Спокойно. Без попытки смягчить. Я смотрела на него несколько секунд.

— То есть вчерашние вопросы были не просто проверкой памяти.

— Не только.

— Сад. Сестра. Восточное крыло.

— Это были вещи, которые Селеста должна была помнить.

— А потом «Кто вы?»

— Это был другой вопрос.

— Из-за того разговора.

— Да.

Раздражение смешалось с чем-то похожим на понимание.

На его месте я, вероятно, тоже не побежала бы в Совет с рассказом о загадочной фразе женщины, обвинённой в измене.

Особенно если эта женщина любила манипулировать людьми.

— И если бы я вспомнила?

— Я бы решил, что вы Селеста, которая разыгрывает очередную сложную комбинацию.

— А если не вспомнила?

Кайрен взглянул на меня.

— Тогда возникал вопрос, который мне совершенно не хотелось задавать.

— Какой?

— Почему Селеста за два дня до нападения знала, что передо мной окажется человек, не считающий себя ею.

— Мы всё ещё можем иметь дело с тщательно подготовленной легендой, — тихо сказал Риан.

— Можем, — согласился Кайрен.

— Спасибо, — сказала я. — А то разговор начал становиться подозрительно разумным.

Командующий проигнорировал.

— Она могла заранее создать эту личность. Продумать детали, убедить себя…

Кайрен посмотрел на него.

— Убедить настолько, что Резонанс не чувствует ни одного несоответствия, когда она говорит, что никогда не видела меня?

— Я ищу возможную версию.

— Я тоже.

В голосе Кайрена появилась усталость.

— И ни одна мне не нравится.

Я медленно подошла к карте. Место, возле которого два дня назад стояла настоящая Селеста.

Возможно, именно здесь она принимала окончательное решение.

— Она знала, что случится нападение?

— Не обязательно, — сказал Кайрен.

— «Когда всё начнётся» звучит довольно определённо.

— Но не говорит что именно.

— Она знала, что кого-то придётся спасать.

— Да.

— И что я… или она… окажемся ненавидимым человеком.

— Возможно.

— Вы её ненавидите?

Вопрос вырвался раньше, чем я решила, стоит ли задавать. Риан посмотрел на Кайрена. Тот ответил не сразу.

— В ночь нападения я был уверен, что Селеста предала корону и помогла людям, из-за которых погибли двадцать семь человек.

— Это не ответ.

— Вы очень любите требовать точные ответы.

— Особенно когда вопрос важный.

Он подошёл к карте и остановился на расстоянии шага.

— Я был зол.

— Ненавидели?

— Да.

Ответ прозвучал ровно. Без красивой трагедии. И поэтому оказался тяжелее. Я опустила взгляд. Значит, пророческая часть фразы уже сбылась. Кайрен действительно возненавидел Селесту. А потом остановил приговор. Дал семь дней.

То есть в каком-то смысле начал спасать.

— Она рассчитала даже это, — тихо сказала я.

— Или знала достаточно обо мне.

— Есть разница?

— Большая.

— Какая?

— Если рассчитала — она строила план. Если знала заранее — мы имеем дело с тем, чего я пока не могу объяснить.

Я подумала о серебряном письме. О символе за портретом.

О том, что текст открывался только под моей рукой.

Селеста явно делала вещи, которые я тоже не могла объяснить.

— Вы верите в возможность того, что сознание одного человека может оказаться в теле другого?

Риан очень тихо выдохнул. Кайрен не улыбнулся.

— До вчерашнего дня я бы сказал, что нет.

— А сегодня?

— Сегодня я не использую слово «невозможно» так уверенно.

Этого оказалось достаточно, чтобы внутри всё странно сжалось. Не потому, что он поверил мне. Он не поверил.

Но впервые человек, обладающий реальной властью в этом мире, не пытался втиснуть происходящее исключительно в знакомые объяснения.

— Значит, вы допускаете, что я говорю правду.

— Резонанс показывает, что вы говорите то, что считаете правдой.

— Очень осторожно.

— Я император.

— Это уже звучит как профессиональное заболевание.

Риан прикрыл глаза ладонью.

— Пожалуйста, не начинайте.

Кайрен неожиданно усмехнулся. Совсем слегка. Улыбка исчезла почти сразу.

— Есть ещё одна причина, по которой я не рассказал Совету о словах Селесты.

Я стала серьёзнее.

— Какая?

— Если она действительно готовилась к тому, что произошло, значит, среди людей вокруг неё был кто-то, кому она не доверяла.

— Это уже очевидно.

— Не совсем. Она не доверяла почти никому.

— Справедливо.

— Но перед нападением стала скрывать информацию даже от Ардена, Лиоры и меня. Если я вынесу её слова в Совет, человек, которого она боялась, узнает, что у нас появился дополнительный след.

— Вы специально оставили впечатление, что считаете меня виновной?

Кайрен посмотрел прямо.

— Я всё ещё не уверен в невиновности Селесты.

Это задело. Рационально он был прав.

— Даже после поддельного письма?

— Оно доказывает попытку использовать Ардена. Не доказывает, что Селеста не участвовала в нападении.

— И приказ.

— Пока не проверен заново.

— Вы невозможный человек.

— Вот это вам удалось сказать без помощи Резонанса.

На губах мелькнула улыбка. Потом вспомнила другое.

— Если Селеста знала, что меня вызовет, она могла сама участвовать в части событий, которые сейчас выглядят как её подстава.

Кайрен кивнул.

— Именно.

— Например, встретиться с Мерреном намеренно.

— Да.

— Или с человеком в Старой галерее.

— Да.

— Зная, что потом всё будет выглядеть против неё.

— Возможно.

Это усложняло историю. Подделка документов больше не гарантировала, что Селеста была просто жертвой. Она могла сознательно идти навстречу обвинению. Зачем? Чтобы вызвать меня? Чтобы защитить Ардена?

Чтобы заставить Кайрена остановить что-то более крупное?

Вопросы начали множиться быстрее, чем я успевала их удерживать.

— Селеста сказала вам ещё что-нибудь в тот день?

Кайрен задумался.

— Перед самым выходом.

— Что?

— Я спросил, почему она уверена, что человек, которого придётся спасать, будет мне ненавистен.

— И?

— Она сказала: «Потому что иначе ты не проверишь доказательства дважды».

Я закрыла глаза на секунду. Очень в стиле женщины, которую начинала узнавать по чужим рассказам.

Создать ситуацию, в которой даже собственная ненависть императора станет частью проверки. Безумно. Жестоко. И возможно — продуманно.

— Она использовала вас.

— Селеста часто использовала людей.

— Даже когда пыталась их защитить?

Кайрен перевёл взгляд на меня.

— Особенно тогда.

Я вспомнила Ардена. Ссору. Угрозу. Попытку оттолкнуть брата. Получалось похоже.

— Значит, она могла намеренно сделать так, чтобы вы её ненавидели.

— Я не собираюсь облегчать ей эту часть задним числом.

— Я и не прошу.

— Хорошо.

Мы замолчали. Через несколько секунд Риан подошёл к двери.

— Я должен вернуться к проверке почерка.

Кайрен кивнул.

— Никому не рассказывай о её имени.

Риан остановился.

— Мире?

Странно услышать собственное имя от него.

— Да.

— И о Резонансе?

— О Резонансе знают все. О результатах этого разговора — никому.

Риан перевёл взгляд на меня.

— Лиора знает?

Я решила не юлить.

— Имя — да. Часть происходящего — да.

Кайрен прислушался. Никакой реакции.

— Она знает больше, — сказал он.

Я подняла бровь.

— Резонанс?

— Логика.

— С ней бороться сложнее.

— Я заметил.

Риан открыл дверь. Перед выходом посмотрел на меня.

— Леди…

Он осёкся. Впервые не знал, как обратиться. Селеста? Мира? Леди Вейр? Я решила помочь.

— Пока можно «леди Вейр». Иначе стража начнёт задавать вопросы быстрее нас.

Он кивнул.

— Разумно.

— Это комплимент?

— Нет.

И вышел. Дверь закрылась. Мы с Кайреном остались вдвоём. Я сразу почувствовала разницу. Не романтическую близость. Слишком рано и слишком много подозрений.

Просто исчез единственный человек, который до этого удерживал разговор в рамках официального допроса.

— Вы отпустили единственного свидетеля, — заметила я.

— Разговор окончен.

— Тогда я тоже пойду.

— Через минуту.

Я остановилась.

— Что ещё?

Кайрен подошёл к столу, собрал письма в одну папку и закрыл её.

— Завтра вам предоставят доступ к копиям материалов дела.

Я удивилась.

— Вы передумали?

— После сегодняшнего письма первоначальная проверка недостаточна.

— Значит, я могу посмотреть приказ Северным воротам?

— В присутствии Риана.

— Оригинал?

— Копию сначала.

— Почему?

— Потому что оригинал заверен вашей родовой печатью, и я пока не хочу, чтобы вы касались его.

Фраза заставила насторожиться.

— Почему?

— После сегодняшнего разговора я не знаю, на что именно может отреагировать магия Вейров.

Скрытое послание вспыхнуло в памяти.

Не отдавай им Печать.

— Вы знаете что-нибудь о Печати Вейров, кроме родовой?

Кайрен мгновенно посмотрел на меня. Ошибка. Слишком прямой вопрос.

— Почему спрашиваете?

— Интересуюсь устройством дома, в котором проснулась.

— Полуправда.

Я раздражённо выдохнула.

— Ненавижу Резонанс.

— Начинаю понимать почему.

— Ответите?

Он медленно покачал головой.

— Не сейчас.

— Очень удобно.

— Вы тоже скрываете информацию.

— Но я хотя бы не умею определять, когда скрываете вы.

— Учитесь по лицам.

— Уже.

Кайрен неожиданно приблизился на шаг. Я заставила себя не отступать. Он смотрел внимательно. Не как мужчина на женщину.

Как человек на загадку, которую перестал считать обычной.

— Мира Ланская.

От собственного имени в его голосе стало неуютно.

— Что?

— Я проверил вас сегодня не потому, что решил поверить в невозможное.

— Я догадалась.

— Я хотел доказать обратное.

Это было честнее, чем ожидалось.

— Получилось?

Он молчал несколько секунд. Потом ответил:

— Нет.

За дверью далеко в коридоре прозвучали шаги стражи. Кайрен понизил голос.

— До сегодняшнего вечера я пытался понять, какую новую роль играет Селеста Вейр.

Я ждала.

— А теперь?

Золотые глаза остановились на моих.

— Теперь я пытаюсь понять, кого именно она успела привести вместо себя.

Глава 5. Дракон знает

На следующее утро я впервые узнала, что Совет способен собраться ещё до того, как человек успеет окончательно пожалеть о вчерашних решениях.

Лиора разбудила меня сообщением о внеочередном заседании и добавила, что требование поступило от первого канцлера. Уже одна эта деталь окончательно избавила от надежды на спокойный день.

— Кассель хочет отменить семь дней? — спросила я, пока Лиора помогала разобраться с застёжками тёмно-серого платья.

— Формально он требует пересмотреть условия отсрочки.

— Ненавижу слово «формально». После него обычно следует то же самое, только написанное красивее.

— Вы быстро привыкаете к политике.

— К сожалению, политика очень похожа на кризисные коммуникации. Все утверждают, что хотят установить истину, пока истина не начинает мешать их позиции.

Лиора поправила воротник и посмотрела на меня в зеркало.

За последние дни собственное отражение перестало вызывать первоначальное оцепенение. Чужое лицо всё ещё оставалось чужим, но теперь я могла смотреть на него и одновременно думать о другом. Не уверена, стоило ли считать это хорошим признаком.

— Ночью пришли новости от Риана, — сказала Лиора.

Я повернулась.

— Какие?

— Проверка письма Ардену продолжается. Канцелярские писцы признали, что некоторые особенности не совпадают с другими личными записями Селесты.

— А приказ Северным воротам?

— Его начали проверять заново.

— Значит, Кассель спешит.

Лиора задержала взгляд.

— Это предположение.

— Знаю.

Я сама старалась помнить об этом.

Самая удобная ошибка сейчас — решить, что первый канцлер автоматически является врагом только потому, что настоящая Селеста дважды требовала его отставки. Пока Кассель вёл себя ровно так, как мог вести себя государственный человек, искренне убеждённый в виновности женщины, против которой существовал внушительный набор доказательств.

Даже его требование немедленного решения имело рациональное объяснение.

Если письма действительно оказались поддельными, значит, кто-то вмешивался в дело. Чем дольше расследование оставалось открытым, тем больше возможностей уничтожить следы, запугать свидетелей или превратить суд в политическую войну Великих Домов. Проблема заключалась в другом.

Все эти доводы одинаково хорошо подходили и человеку, который боялся потерять контроль над собственной конструкцией.

— Скрытое письмо не трогала? — спросила я.

— Нет.

— Хорошо.

Лиора слегка нахмурилась.

— После вчерашнего разговора с Кайреном вы всё ещё собираетесь скрывать его?

Я вспомнила золотые глаза и спокойный голос:

Теперь я пытаюсь понять, кого именно она успела привести вместо себя.

Кайрен уже допустил невозможное. Не поверил окончательно, но перестал считать меня просто Селестой с новой хитрой стратегией. Это должно было упростить решение. Не упростило.

— Пока да.

— Почему?

— Потому что он сам не рассказал всё, что знает о Вейрах.

— Вы спрашивали о Печати?

— Спросила.

— И?

— Сказал «не сейчас».

Лиора вздохнула.

— Значит, у вас начинается прекрасное сотрудничество.

— Мы оба скрываем половину важного и раздражаемся, когда другой делает то же самое.

— Я именно это и имела в виду.

В дверь постучали. Риан не заставил себя ждать.

Сегодня на нём была парадная форма без лишних украшений, но по выражению лица становилось понятно: ночь командующий провёл не за отдыхом.

— Леди Вейр, Совет ждёт.

— Как быстро Кассель добился заседания?

— Требование поступило ещё ночью.

— Кайрен согласился сразу?

Риан взглянул на меня.

— Его величество согласился утром.

— Значит, не сразу.

— Вы даже в коридор ещё не вышли, а уже начали.

— Я просто разговариваю.

— С вами это редко бывает просто.

— Теперь вы понимаете мою жизнь, — тихо сказала Лиора.

Риан бросил на неё взгляд.

— Я понимал её и раньше.

Мы вышли.

По дороге я несколько раз пыталась узнать, чего именно требует канцлер, но Риан ограничивался формулировкой «процедурное решение». После третьей попытки я оставила его в покое.

Ненадолго.

— Изольда Кресс будет?

— Вероятно.

Имя заставило Риана посмотреть внимательнее.

— Почему спрашиваете?

— Потому что нашла запись Селесты.

— Какую?

— «Изольда знает больше отца, но делает вид, что ей скучно».

— Вы собираетесь спросить её прямо?

— Нет.

— Рад слышать.

— Сначала собираюсь выяснить, что она делает, когда ей действительно скучно.

— Иногда я не понимаю, шутите вы или нет.

— Это взаимно.

Императорский зал выглядел иначе, когда в нём не решали мою судьбу впервые.

Вернее, судьбу всё равно решали, но теперь я хотя бы знала имена нескольких людей.

Кассель стоял у стола Совета. Рядом находились представители пяти Великих Домов. Среди них я заметила светловолосую молодую женщину, которую раньше видела только мельком. Изольда Кресс.

Даже если бы Лиора не описала её, узнать было нетрудно. Она стояла немного позади пожилого мужчины с тем же холодным разрезом глаз и выглядела единственным человеком в зале, которому происходящее действительно слегка надоело. Слишком демонстративно.

Селеста была права хотя бы в этом. Кайрен вошёл через боковую дверь.

Атмосфера изменилась раньше, чем люди поклонились. Сегодня он снова был императором.

Не человеком из небольшого кабинета, который пытался понять, действительно ли перед ним женщина из другого мира. Металлический обруч вернулся на голову, тёмная одежда подчёркивала официальность, лицо не выражало ничего, что позволило бы догадаться о вчерашнем разговоре. Наши взгляды встретились всего на мгновение. Ни имени Мира. Ни намёка. Правильно.

И всё равно почему-то неприятно.

— Начинайте, — сказал Кайрен.

Кассель выступил вперёд.

— Ваше величество, члены Совета. Прошу рассматривать моё требование исключительно как вопрос государственной безопасности, а не как попытку ограничить право леди Вейр на защиту.

Очень хорошее начало. Я мысленно отметила формулировку.

Сначала исключить наиболее очевидное обвинение против собственной позиции, затем предложить нужное решение как единственно ответственное.

— Со вчерашнего дня появились сомнения в подлинности одного частного письма, обнаруженного у лорда Ардена Вейра. Это обстоятельство требует проверки. Однако оно не отменяет фактов, непосредственно относящихся к проникновению заговорщиков через Северные ворота, — продолжил Кассель.

— Никто этого не утверждает, — произнёс Кайрен.

— Тогда считаю опасным расширять расследование без ограничений. Леди Вейр уже получила доступ к части документов, общалась с братом и активно собирает сведения самостоятельно. При наличии возможных сообщников такая свобода создаёт риск для дела.

Несколько членов Совета закивали. Очень аккуратно. Он даже не требовал моего немедленного осуждения. Пока.

— Ваше предложение? — спросил Кайрен.

— Завершить проверку основного приказа в течение суток. После этого вынести решение по существующим доказательствам. Если приказ подлинный, частное письмо Ардену не имеет достаточного веса для дальнейшей отсрочки.

Вот теперь стало понятно. Семь дней превращались в один. Я смотрела на Касселя. Он не смотрел на меня.

И это было правильно для человека его положения.

— Вы предполагаете, что две возможные подделки не могут быть связаны? — спросила я.

Несколько голов повернулись.

— Я предполагаю, что связь должна быть доказана, — ответил спокойно Кассель.

— Согласна.

Он впервые посмотрел на меня.

— Поэтому странно прекращать расследование именно тогда, когда появляется возможность эту связь проверить, — продолжила я.

— Никто не предлагает прекращать расследование.

— Вы предлагаете вынести приговор по одному документу раньше, чем закончится проверка того, мог ли тот же способ использоваться при создании другого.

Кассель чуть склонил голову.

— Мы пока не установили, что способ был одинаковым.

— Именно.

Я остановилась. Не давить. Не превращать разговор в очередную сцену, где Селеста побеждает весь Совет одной эффектной фразой. Теперь решение зависело не от меня. Кассель обратился к Кайрену:

— Ваше величество, столица уже обсуждает отсрочку как признак того, что корона сомневается в собственном расследовании. Каждый дополнительный день усиливает конфликт между Домами.