Я стала злодейкой драконьего императора

Но если так, то произошедшее переставало быть случайностью. Лиора вернулась.

— Никого.

— Хорошо.

— Вы побледнели.

— Просто думаю.

— О чём?

Я постучала пальцем рядом с первой строкой.

— Если это буквально, Селеста знала, что кто-то должен оказаться на её месте.

Лиора опустилась напротив.

— Возможно.

— Не «возможно». Она написала письмо заранее.

— Мы не знаем когда.

— До моего появления.

— Это очевидно.

— Значит, она ожидала меня.

— Или кого-то похожего на вас.

— Чем я могу быть похожа на человека этого мира?

Лиора не ответила. У меня самой ответа тоже не было. Я вернула ладонь к символу.

— Читаем дальше.

Вторая строка проявилась значительно быстрее, будто письмо наконец признало во мне подходящего читателя.

Не доверяй доказательствам.

Я прочитала вслух. Лиора нахмурилась.

— Очень полезно после того, как вас уже судили на основании доказательств.

— По крайней мере подтверждает, что Селеста знала: против неё что-то готовят.

Я повела пальцами ниже. Третья строка оказалась короче.

Не отдавай им Печать.

Мы одновременно замолчали. Я посмотрела на Лиору. Она — на меня.

— Родовую? — спросила я.

— Не знаю.

— Почему с большой буквы?

— Вы видите регистр?

— Почерк отличается. Это слово написано отдельно и с подчёркиванием.

Лиора наклонилась.

— Тогда, возможно, речь не о родовой печати дома.

— А о чём?

— Не знаю.

— Отлично.

Я вспомнила слова Селесты из тетради:

Почерк можно повторить. Печать — сложнее. Кто имел доступ?

Там я воспринимала слово буквально. Родовая печать, которой заверили приказ. Теперь уверенности стало меньше.

— Подожди.

Я поднялась, не убирая руку с листа, и потянула к себе тёмно-зелёную тетрадь.

Как только ладонь сместилась, текст начал исчезать.

— Лиора.

Она поняла и сама открыла нужную страницу.

— Вот.

Я сравнила.

В тетради слово «печать» действительно было написано с заглавной буквы.

До этого я не придала значения.

— Значит, она имела в виду не обычный оттиск.

— Похоже.

— И никто не знает, что такое Печать?

— Я не знаю.

— Арден?

— Возможно.

— Кайрен?

Лиора немного поколебалась.

— Возможно.

— Кассель?

— Вы собираетесь перечислить весь двор?

— Пока кто-нибудь не начнёт выглядеть виновато.

— Тогда времени понадобится много.

Я снова коснулась символа. Ещё одна строка.

Император не главный враг.

Я перечитала. Потом ещё раз.

— Очень обнадёживает.

Лиора села прямее.

— Почему?

— Потому что если император не главный враг, значит, какой-то враг всё-таки есть.

— Это мы уже подозревали.

— Теперь подозревала и Селеста.

Я смотрела на слова.

Император не главный враг.

Формулировка мне не нравилась.

Если бы Селеста считала Кайрена союзником, могла написать: «Доверься императору».

Не написала.

Если бы считала его невиновным, могла написать: «Он не враг».

Тоже нет.

Не главный.

То есть врагом он всё-таки мог быть. Просто не самым опасным.

— Очень в её стиле, — сказала Лиора.

— Что?

— Не дать человеку лишней надежды.

— Ты уверена, что она готовила письмо не специально, чтобы раздражать меня?

— Если сумела вызвать человека из другого мира только ради этого, уровень её злости действительно недооценивали.

Уголок моего рта дрогнул. Почти. Потому что под третьей строкой начала проступать ещё одна.

На мгновение я решила, что сейчас получу имя. Кассель. Меррен. Кто угодно. Но проявились только несколько слов.

Если он предложит выбор, заставь его назвать цену.

— Кто «он»? — спросила Лиора.

— Император?

— Возможно.

— Кассель?

— Возможно.

— Какой-нибудь совершенно неизвестный нам человек?

— С нашим везением — вероятнее всего.

Я провела пальцами дальше. Следующая часть была повреждена.

Не физически. Бумага оставалась целой, но серебряные буквы появлялись обрывками.

…Арден…

Потом пустота.

…не виноват…

Снова пробел. Я замерла.

— Там Арден.

Лиора подалась ближе. Я попыталась вернуть руку немного выше. Текст исчез. Ниже. Появились только два фрагмента.

Арден…

…не виноват…

— Это может значить что угодно, — сказала Лиора. — «Арден не виноват». Или «если Арден утверждает, что не виноват». Или…

— Знаю.

Но сердце уже билось сильнее. Мне хотелось увидеть в этих словах оправдание брата. Именно поэтому нельзя было этого делать.

— Дальше.

Последняя часть проявлялась хуже всех. Я несколько раз меняла положение ладони. Одна короткая строка.

Не повторяй мою ошибку.

И всё. Я ждала. Ничего. Провела рукой ниже. Белая бумага.

— Это конец? — спросила Лиора.

— Похоже.

— Очень коротко.

— Человек, который оставляет предупреждение из пяти загадочных фраз вместо нормального объяснения, явно не рассчитывает на мою благодарность.

— Возможно, у неё не было времени.

Эта мысль отрезвила. Я посмотрела на послание иначе.

Если Селеста действительно готовилась исчезнуть или провести какой-то опасный обряд, она могла оставить только самое важное. Не доверяй доказательствам. Не отдавай Печать. Император не главный враг. Арден… Не виноват… Не повторяй ошибку. И первая фраза.

Я успела тебя вызвать.

— Лиора.

— Да?

— Если она вызвала меня намеренно, куда делась сама?

Лиора не ответила. Мы обе знали очевидные варианты. Ни один мне не нравился. Я убрала руку. Послание исчезло.

— Никому, — сказала я.

— Даже Риану?

— Пока никому.

— А императору?

Я вспомнила золотые глаза и вопрос:

Кто вы?

Кайрен уже понимал, что со мной произошло нечто гораздо серьёзнее обычной потери памяти.

Но Селеста написала: император не главный враг.

Не «доверяй».

Не «расскажи».

— Особенно пока не ему.

Лиора нахмурилась.

— Почему?

— Потому что Селеста сама не сказала доверять ему.

— Но написала, что он не главный враг.

— Именно. Слишком точная формулировка.

Лиора немного подумала.

— Иногда вы действительно рассуждаете похоже.

— На Селесту?

— Да.

Мне это неожиданно не понравилось. Я сложила письмо.

— Где спрятать?

— Обратно.

— Слишком очевидно.

— Очевидно только для тех, кто знает о тайнике.

— А если кто-то знает?

Лиора оглядела комнату.

— Тогда при вас.

— Меня могут снова обыскать.

— Верно.

Мы молчали. Наконец я посмотрела на чёрное кольцо на правой руке.

— Это снимается?

— Конечно.

Я попробовала. Кольцо не сдвинулось.

— Очень «конечно».

Лиора подошла.

— Вы носите его несколько лет.

— Что это?

— Фамильное кольцо Вейров.

— Печать?

— Нет. Родовую печать хранили отдельно.

— Где она сейчас?

Лиора замолчала.

— Риан забрал после ареста.

Это было логично. И неприятно.

— Значит, если письмо говорит «не отдавай им Печать», обычную родовую я уже отдала.

— Не вы. Селеста.

— Для результата разницы мало.

Я посмотрела на кольцо.

— Может, эта Печать вообще не вещь.

— Тогда что?

— Понятия не имею.

Я сложила лист вчетверо и спрятала его обратно за портрет. Не идеально.

Но пока безопаснее любого места, которое я знала.

Символ на стене погас сразу после закрытия пластины. Мы вернули портрет.

Со стороны ничего не указывало на тайник.

— Теперь, — сказала я, — мне нужна правда о последних месяцах Селесты.

Лиора устало посмотрела на меня.

— Я уже рассказала.

— Нет.

— Что значит «нет»?

— Ты рассказала безопасную версию.

Её лицо изменилось. Совсем немного. Но теперь я уже научилась замечать.

— Мира…

— Настоящую.

Лиора отошла от портрета и долго поправляла край покрывала на кресле, хотя тот и без неё лежал совершенно ровно. Я не торопила. Иногда молчание работало лучше вопросов. Наконец она произнесла:

— Что именно вы хотите узнать?

— Почему ты боялась рассказывать.

Она повернулась.

— Я не боялась.

— Боялась.

— Вы слишком уверены.

— Ты каждый раз меняешь тему, когда разговор подходит к последним неделям перед заговором. Говоришь, что Селеста стала осторожнее, но не объясняешь насколько. Рассказываешь о сожжённых письмах, но не говоришь, что происходило после. И когда я спрашиваю, кого она боялась, ты отвечаешь «если боялась».

Лиора скрестила руки.

— Может быть, мне просто нечего добавить.

— Есть.

— Откуда знаете?

— Потому что сейчас ты снова стоишь ближе к двери.

Она посмотрела на свои ноги. Потом неожиданно рассмеялась. Не весело.

— Начинаю понимать, почему вы работали с людьми.

— Они обычно сами всё показывают.

— А если я скажу, что не хочу отвечать?

— Не заставлю.

Она явно не ожидала.

— И всё?

— У нас сделка. Не рабство.

Лиора посмотрела на меня долго.

— Селеста заставила бы.

— Я не Селеста.

— Я знаю.

Впервые эти слова прозвучали без вопроса. Лиора подошла к окну.

Снаружи день медленно клонился к вечеру. Свет становился мягче, крыши Астэра постепенно приобретали золотистый оттенок.

— Примерно два месяца назад, — начала она, — Селеста впервые спросила меня, замечала ли я человека, который несколько раз стоял возле нашего крыла.

— Кто?

— Не знаю.

— Мужчина?

— Да. Я видела его только издалека. Обычная дворцовая одежда. Никаких знаков Дома.

— Слуга?

— Возможно.

— Что делал?

— Ничего. Просто стоял.

— И Селеста решила, что следит?

— Она ничего не решила вслух. На следующий день потребовала заменить замки.

Это совпадало.

— Дальше.

— Потом начались письма.

— Те, что мы нашли?

— Я не знала содержания. Но несколько раз видела, что после них она запиралась одна.

— Селеста часто запиралась?

— Нет. Она вообще ненавидела закрытые двери. Говорила, что за ними люди слишком легко начинают считать себя хозяевами положения.

Странная фраза. Но вполне похожая на Селесту из её заметок.

— Что ещё изменилось?

— Она перестала оставлять родовую печать в обычном ящике.

Я напряглась.

— Где хранила?

— Не знаю.

— Но после ареста её нашли в комнате.

— Да.

— Кто вернул?

— Не знаю.

Вот это было новым.

— Подожди. Ты сказала, что обычно она лежала в ящике, потом Селеста перестала там хранить. А Риан после ареста нашёл её снова в комнате?

— Да.

— Где именно?

— Кажется, в запертом ящике письменного стола.

— Том самом?

— Да.

Я посмотрела на стол. Четыре ящика всё ещё оставались запертыми.

— И это никого не удивило?

— Почему должно?

— Потому что если Селеста специально перестала хранить её там, странно, что перед заговором решила вернуть.

Лиора замолчала.

— Может быть, решила.

— Может.

Но теперь родовая печать переставала быть просто уликой. Она сама становилась противоречием.

— Ты говорила об этом Риану?

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда не считала важным. Селеста могла менять места хранения постоянно.

— Могла?

— Да.

— Часто?

Лиора помедлила.

— Не так часто.

Я кивнула.

— Дальше.

Она снова отвернулась к окну.

— За три недели до нападения Селеста проснулась среди ночи и приказала мне собрать самые необходимые вещи.

— Для поездки?

— Я спросила. Она ответила, что возможно.

— Куда?

— Не сказала.

— Уехала?

— Нет. Через час велела всё вернуть.

— Почему?

— Тоже не объяснила.

— Она выглядела испуганной?

Лиора долго молчала.

— Да.

Первый прямой ответ. Я не перебивала.

— Я никогда раньше не видела её такой, — продолжила она. — Селеста могла злиться, кричать, ломать что-нибудь, если считала нужным. Могла идти к человеку, которого боялся весь двор, и спорить с ним просто потому, что была уверена в своей правоте. Но той ночью она несколько раз подходила к окну и проверяла двор. Потом спросила, закрыт ли служебный вход.

— За ней кто-то шёл?

— Я не знаю.

— Она объяснила?

— Сказала только: «Если кто-нибудь спросит, меня сегодня не было во дворце».

— Но она была?

— Всю ночь.

Я запомнила.

— Кому могла понадобиться ложная версия её местонахождения?

— Не знаю.

— Что произошло на следующий день?

— Она отправилась к Касселю?

— Да.

— Через сколько вернулась и как выглядела?

— Через два часа. Очень спокойной.

— Это хорошо или плохо?

Лиора горько усмехнулась.

— С Селестой хуже всего было, когда она становилась слишком спокойной.

— Почему?

— Обычно после этого кому-нибудь приходилось жалеть о разговоре.

— Что она сделала?

— Ничего. Заперлась в кабинете и написала несколько писем.

— Одно Ардену?

— Возможно.

— Потом?

— Начала с ним ссориться чаще.

— То есть угроза брату уже могла быть.

— Да.

Я ненадолго замолчала.

— Почему ты не рассказала это Совету?

Лиора резко повернулась.

— Потому что меня не спрашивали.

— Совсем?

— Спрашивали, видела ли я Селесту в ночь нападения, брала ли она печать, приходил ли кто-нибудь. Я отвечала.

— Ты не сказала, что за два месяца до этого за ней следили?

— У меня нет доказательств, что следили.

— И про попытку внезапно уехать?

— Это могло быть связано с чем угодно.

— Про Касселя?

— Она встречалась с первым канцлером постоянно.

Аргументы были разумными. Поэтому я не могла обвинять Лиору. По отдельности каждая деталь выглядела мелкой.

Только сейчас, когда их собрали вместе, картина менялась.

— Есть ещё что-то.

Это был не вопрос. Лиора сжала губы.

— За четыре дня до нападения.

— Когда она встречалась с Мерреном.

— Да.

— Что?

— Она вернулась поздно. Я помогала ей снять плащ.

Лиора остановилась.

— И?

— Селеста спросила меня, верю ли я в возможность прожить чужую жизнь.

У меня похолодели пальцы.

— Точные слова.

— «Лиора, как думаешь, человек способен проснуться однажды и обнаружить, что ему досталась чужая жизнь?»

Я смотрела на неё.

— Что ты ответила?

— Решила, что она надо мной издевается. Сказала, что если речь опять о замужестве, лучше сразу предупредить жениха.

— И она?

— Рассмеялась.

— Всё?

— Потом сказала: «Наверное, это будет нечестно по отношению к ней».

Комната словно отдалилась. Я слышала собственное дыхание, шум города за окнами, тихий треск дерева где-то в стене.

По отношению к ней.

Селеста знала. Не абстрактно. Не гадала. Она думала о женщине.

Обо мне или о ком-то, кого собиралась вызвать.

— Почему ты не рассказывала раньше?

Лиора посмотрела прямо на меня.

— Потому что до сегодняшнего дня эта фраза ничего не значила.

Справедливо.

— А теперь?

— Теперь я начинаю верить вам, и мне это совершенно не нравится.

— Мне тоже.

Она подошла ближе.

— Если Селеста действительно сделала это намеренно…

— Значит, она знала, что исчезнет.

— Или собиралась.

— И оставила мне предупреждение.

— Да.

— Почему мне?

— Может быть, потому что вы можете то, чего не могла она.

Вопрос возник мгновенно:

— Что?

— Этого я не знаю.

В дверь постучали. Мы обе вздрогнули. Лиора посмотрела на портрет. Тайник был закрыт. Письмо спрятано.

— Кто? — спросила она.

— Командующий Торв.

Я сдержала усталый вздох.

— Он сегодня решил поселиться возле моих дверей?

Риан услышал.

— Если продолжите находить причины для новых запросов, возможно.

Лиора посмотрела на меня.

— Арден.

Я сразу поняла. Мы отправили просьбу о встрече почти час назад через стражника.

Я открыла дверь спальни и вышла в гостиную.

— Входите.

Риан появился с привычным невозмутимым выражением.

— Император разрешил встречу.

— Быстро.

— Он сначала отказал.

— А потом?

— Я объяснил, что если не разрешить сейчас, вы начнёте искать другой способ.

— Он так хорошо меня знает?

— Прежнюю вас — да.

Это неприятно напомнило, что Кайрен действительно много лет знал лицо, которое я носила.

— Условия?

— Здесь. В моём присутствии. Никаких закрытых документов ему не передаёте. Он ничего не уносит из ваших комнат.

— А если я захочу поговорить без вас?

— Не захотите.

— Очень уверенно.

— Потому что тогда встречи не будет.

Я вздохнула.

— Когда?

Риан посмотрел на дверь.

— Сейчас.

И отступил. В коридоре стоял молодой мужчина. Светлые волосы. Серо-голубые глаза.

И лицо, в котором я без труда узнала что-то от собственного отражения.

Арден Вейр смотрел на меня так, словно последние несколько дней готовился к этой встрече и всё равно не был готов.

Первым желанием было назвать его по имени. Я удержалась.

На семейном портрете Арден был мальчиком, державшим сестру за руку. Передо мной стоял взрослый молодой человек, который не разговаривал с Селестой нормально почти две недели, оказался под подозрением Совета и, судя по выражению лица, не собирался облегчать мне задачу. Он вошёл. Риан закрыл дверь. Лиора осталась возле окна.

Несколько секунд никто не говорил. Арден смотрел только на меня. Потом произнёс:

— Значит, тебя действительно не осудили.

Никаких приветствий. Никакого облегчения.

— Отложили решение на семь дней.

— Знаю.

— Быстро распространяются новости.

— Когда судят главу дома Вейр за государственную измену, новости обычно не ждут приглашения.

Голос был холодным. Но под холодом чувствовалось что-то ещё. Обида. Усталость. Возможно, страх.

Я напомнила себе, что передо мной не очередной свидетель. Это брат Селесты.

И он не обязан относиться ко мне хорошо.

— Садись, — сказала я.

Он нахмурился.

— Что?

Я мысленно выругалась. Слишком просто. Слишком непривычно для их отношений.

— Если собираемся ругаться, лучше делать это сидя.

Арден посмотрел на Риана.

— Что с ней?

— Именно это я пытаюсь выяснить второй день, — ответил командующий.

— Очень смешно.

— Я не шутил.

Арден снова посмотрел на меня.

— Ты действительно ничего не помнишь?

Риан сразу напрягся. Я заметила. Значит, Арден уже слышал слухи.

— Кто сказал?

— Половина дворца.

— Очень точный источник.

— Говорят, на суде ты переспрашивала вещи, которые знала с детства.

— Люди любят преувеличивать.

— А командующего поблагодарила?

— Почему именно это всех впечатлило больше найденной ошибки в показаниях? — негромко сказал Риан.

— Потому что ошибку от Селесты ещё можно ожидать, — ответил Арден. — Благодарность — уже тревожный признак.

Лиора отвернулась, скрывая улыбку. Я посмотрела на троих людей вокруг.

— Начинаю думать, что мне было бы проще действительно оказаться преступницей.

Арден перестал усмехаться.

— Не говори так.

— Почему?

— Потому что двадцать семь человек мертвы.

Удар был точным. Я уже знала число от Риана.

Но услышать его от брата Селесты оказалось иначе.

— Знаю.

— Ты вчера не выглядела человеком, которого это волнует.

— Вчера…

Я остановилась. Вчера здесь была Селеста. Настоящая.

Но сказать это при Риане я не могла.

— Вчера я вела себя иначе.

— Вот именно.

Он сел напротив.

— Что ты от меня хочешь?

— Понять, почему мы поссорились.

Арден рассмеялся без веселья.

— Серьёзно?

— Да.

— Тогда начни с того, что перестань делать вид, будто ничего не знаешь.

— Если бы я знала, не спрашивала бы.

Он резко подался вперёд.

— Ты сама сказала, чтобы я больше не приходил. Сама заявила, что мои дела больше не касаются дома Вейр. Потом через три дня отправила письмо, в котором потребовала сделать ровно обратное. А теперь спрашиваешь, из-за чего мы поссорились?

Письмо. Я внутренне собралась.

— Какое письмо?

Арден смотрел несколько секунд. Потом перевёл взгляд на Риана.

— Она действительно ничего не помнит.

— Мы не установили причину, — ответил тот.

— Причину чего?

— Изменений.

Арден встал и прошёл к окну.

— Отлично.

Я не торопила.

— Арден.

Он резко обернулся. На лице появилось раздражение.

— Не называй меня так.

Я застыла.

— Почему?

На мгновение всё стихло.

Лиора закрыла глаза. Ещё одна ошибка.

— Ты сейчас серьёзно? — медленно спросил Арден.

Я посмотрела на Лиору.

— Рен, — едва заметно произнесла она.

Прозвище. Конечно.

— Извини.

Арден словно получил удар.

— Ты никогда не извиняешься за это.

— Сегодня уже выяснилось, что у меня появились новые недостатки.

Он не улыбнулся. Подошёл ближе.

— Как ты называла меня, когда мне было семь и я разбил окно в старой библиотеке?

У меня не было ответа.

— Рен?

— Нет.

— Я не помню.

— Что сказала мама, когда узнала?

— Не помню.

— Как назывался наш пёс?

— Не знаю.

— Где отец прятал подарки перед зимним праздником?

Каждый вопрос становился тише. От этого было хуже. Я посмотрела на него.

— Я действительно не знаю.

Арден побледнел.

— Достаточно, — вмешался Риан.

— Нет.

— Арден.

— Вы не понимаете.

Он не отрывал от меня глаз.

— Она может забыть заседание. Может притворяться. Может изображать что угодно. Но не это.

Я медленно поднялась.

— Рен…

— Не называй меня так.

В его голосе теперь была не злость. Страх.

Тот же самый, который я видела у Лиоры возле зеркала. Он сделал ещё один шаг.

— Ты действительно моя сестра?

Вопрос ударил почти так же, как вчерашний вопрос Кайрена. Но там была проверка.

Здесь — надежда, что я скажу «да» достаточно убедительно.

Я не могла.

— Я не знаю, как ответить так, чтобы не солгать.

Арден отступил. Риан смотрел на меня совершенно неподвижно.

Лиора была единственным человеком в комнате, который уже понимал смысл моих слов.

— Что значит «не солгать»? — спросил Арден.

Я перевела взгляд на Риана. Если расскажу сейчас всё, тайна перестанет принадлежать мне. Кайрен узнает. Совет, возможно, позже тоже. Селеста оставила предупреждение.

Император не главный враг.

Но не дала разрешения раскрывать произошедшее.

— Это значит, что часть моей памяти отсутствует.

— Ты только что сказала, что не знаешь, моя ли ты сестра.

— Потому что я не помню ничего, что должна помнить сестра.

— Но знаешь меня?

— Имя.

— И всё?

Я не ответила. Арден закрыл лицо ладонью, потом резко провёл пальцами по волосам.

— Я знал.

Риан нахмурился.

— Что именно?

— Что с ней что-то не так.

— До суда?

Арден повернулся.

— После письма.

Мы с Лиорой переглянулись.

— Покажи, — сказала я.

— Оно у стражи.

Риан выпрямился.

— Какое письмо?

Арден посмотрел на него.

— То, которое вы забрали при обыске.

На секунду лицо командующего изменилось.

— Письмо Селесты?

— Да.

Я вспомнила: Риан действительно изъял письмо, полученное Арденом в день нападения.

— Ты говорил, что оно по личному делу.

— Потому что так и было.

— Что в нём?

Арден посмотрел на меня.

— Ты попросила сделать то, чего никогда бы не попросила.

— Что именно?

— Встретиться с человеком из Северной башни.

Комната стала тише.

— Мерреном?

— Нет. Другим.

— Имя?

— Не было.

— Что нужно было сделать?

Арден сжал челюсть.

— Передать ему копию старого соглашения дома Вейр.

Я вспомнила записи Селесты. Старые архивы. Северные земли. Угроза Ардену.

— Ты передал?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не разговаривали. Потому что три дня до этого ты запретила мне вообще вмешиваться в дела севера. А потом внезапно прислала приказ делать ровно обратное.

Вот оно. Противоречие. Не доказательство. Но достаточно, чтобы Арден тоже почувствовал неправильность.