Я стала злодейкой драконьего императора

— Сколько людей погибло во время нападения?

Риан замер. В его лице что-то изменилось.

— Двадцать семь.

Я сжала пальцы.

Впервые цифра превратила «заговор» в реальность.

Двадцать семь человек. Если Селеста была виновна, речь шла не только о политике и моей судьбе.

— Понятно.

Риан внимательно смотрел.

— Теперь вы даже не спросите, кто?

— Позже.

— Почему?

— Потому что сейчас я боюсь услышать, что кто-то из них умер из-за приказа с моей печатью.

Он долго молчал.

— Вот это, — сказал наконец Риан, — прежняя Селеста никогда бы не признала вслух.

Я не нашла ответа. Командующий направился к двери.

— К вечеру пришлю список разрешённых помещений и формальные условия надзора.

— Риан.

Он обернулся. Впервые я назвала его просто по имени.

По его лицу поняла, что Селеста, вероятно, делала так редко или совсем иначе.

— Можно ещё одно?

— Вы всё равно спросите.

— Да.

— Тогда спрашивайте.

— Если Арден действительно связан с делом, почему его не арестовали?

Риан помолчал.

— Потому что пока нет доказательств преступления.

— А подозрение?

— Есть.

— В чём?

Он открыл дверь.

— Спросите брата.

И вышел. Я смотрела на закрывшуюся дверь. Лиора подошла ближе.

— Он вам почти помог.

— Очень щедро.

— Для Риана — действительно.

— Значит, Арден знает что-то, чего не рассказал Совету.

— Или Совет думает, что знает.

Я посмотрела на тёмную тетрадь Селесты. На запись:

Арден опять лезет куда не надо. Если не остановлю — его используют.

— В любом случае мне нужно с ним встретиться.

Получить разрешение на встречу оказалось невозможно быстро, поэтому оставшуюся часть дня мы потратили на восстановление событий ночи нападения.

Я настояла, чтобы Лиора рассказывала только то, что знала сама, отдельно обозначая слухи. Она сначала посмотрела на меня странно. Потом согласилась.

— Начнём с последнего дня, когда ты видела Селесту до ареста.

Обращение на «ты» вырвалось само.

Лиора заметила, но комментировать не стала.

— Утром в день нападения. Здесь.

— В каком состоянии?

— Злая. Сильнее обычного.

— Причину сказала?

— Нет. Писала письма, потом сожгла два.

— Ты видела кому?

— Нет.

— К ней кто-нибудь приходил?

— Арден.

Вот оно.

— Когда?

— До полудня.

— Ты присутствовала?

— В начале.

— О чём говорили?

Лиора задумалась.

— Арден требовал объяснить, почему Селеста вмешивается в его дела. Она сказала, что пока он пользуется именем Вейров, его дела касаются всего дома.

— Конкретнее?

— Нет.

— Они кричали?

— Арден — да. Селеста почти нет.

— Кто ушёл первым?

— Он.

— Что сказала она после?

Лиора села напротив.

— Ничего.

— Совсем?

— Попросила принести бумаги из семейного архива.

— Какие?

— Старые записи о северных землях.

Я нахмурилась.

— То самое «север не имеет отношения к тому, что вы ищете» из письма.

— Возможно.

— Что за записи?

— Родословные. Земельные соглашения. Старые права домов. Не знаю.

— Селеста часто интересовалась такими записями?

— Нет.

— Дальше.

— После обеда ушла. Сказала, что в Совет.

— Когда вернулась?

— Ненадолго, вечером. Одна.

— Что делала?

— Переоделась.

— Разговаривала с тобой?

Лиора помолчала.

— Спросила, есть ли новости от Ардена.

— Какие новости она ждала?

— Не объяснила.

— Ты сказала, что ничего не приходило?

— Да. И она разозлилась.

— На тебя?

— Нет.

— Откуда знаешь?

— Я много лет различаю.

Я кивнула.

— Потом?

— Ушла снова.

— Когда?

Лиора назвала местное время, используя вторую стражу. Я попросила перевести относительно начала третьей. Сделала мысленную отметку.

Селеста покинула покои примерно за час до того, как Элвин якобы видел её в Старой галерее.

— Одежда?

— Тёмное платье, длинный плащ.

— Серый?

— Нет. Чёрный.

Неизвестный мужчина был в сером.

— Она брала документы?

— Небольшой футляр.

Я указала на закрытый чёрный футляр на столе.

— Такой?

— Похожий, но меньше.

— Родовая печать где обычно хранилась?

— В закрытом ящике.

— Уносила с собой?

— Иногда.

— В тот вечер?

— Не знаю.

— Когда ты узнала о нападении?

— После начала третьей стражи. Во дворце подняли тревогу.

— Селеста вернулась?

— Нет.

— Где её нашли?

— В Старой галерее.

Я резко подняла голову.

— Что?

— Я думала, ты знаешь.

— Откуда бы?

Лиора запнулась. Она всё ещё иногда забывала.

— Стража обнаружила Селесту возле северного выхода из галереи уже после начала нападения.

— Она была одна?

— Да.

— Что делала?

— Не знаю. Документов при ней, кажется, не было.

— А печать?

— Её нашли позже в комнате.

Я застыла, осмысливая услышанное.

— Здесь?

— Да.

— Тогда как приказ оказался заверен печатью?

— Совет утверждает, что Селеста могла использовать её заранее, а потом вернуть.

— Кто нашёл?

— Риан.

— Когда?

— После ареста.

Я посмотрела на запертые ящики. Родовая печать находилась в комнате.

Приказ с её оттиском оказался у Северных ворот. Теоретически вполне возможно.

Но если кто-то получил доступ к комнате, становилось интереснее.

— Кто мог входить сюда без Селесты?

Лиора задумалась.

— Я. Несколько слуг. Управляющий крыла. Иногда Арден.

— Кайрен?

— Ему не нужно разрешение, но он сюда почти не приходил.

— Кассель когда-нибудь бывал здесь без тебя?

— Кассель бывал здесь без тебя?

— Никогда при мне. Риан — только по служебной необходимости.

— Замки давно меняли?

— Полгода назад. Селеста потребовала.

— Почему?

— Сказала, что старые ненадёжны.

Я откинулась в кресле. Каждый ответ порождал ещё два вопроса.

— Теперь Арден. Что именно о нём есть у Совета?

— Я знаю только слухи.

— Отделяй.

Лиора кивнула.

— Говорят, за неделю до нападения Арден встречался с человеком, которого подозревают в связях с одним из участников мятежа.

— Имя?

— Не знаю.

— Где?

— В трактире на западной стороне столицы.

— Есть свидетели?

— Наверное.

— И что говорит Арден?

— Что встречался по личному делу.

— Какому?

— Отказывается объяснять.

Я закрыла глаза на секунду.

— Очень семейная черта.

— Да.

— Что ещё?

— В день нападения он получил письмо.

— От кого?

— Неизвестно.

— Это факт?

— Риан забрал письмо при обыске дома Вейров.

— Содержание?

— Не знаю.

— Селеста знала?

— Возможно.

Я вспомнила утренний разговор сестры с братом. Она ждала от Ардена каких-то новостей.

— Почему Арден не разговаривал с ней двенадцать дней до ареста, если приходил утром?

Лиора удивилась.

— Я сказала, что они почти не разговаривали нормально. Он приходил спорить.

— То есть формально встречались.

— Да.

Хорошо, что уточнила. Ещё одна маленькая ловушка памяти.

— После нападения он пытался увидеть Селесту?

— Ему разрешили?

— Нет. Кайрен запретил.

— Почему?

— Чтобы они не согласовали показания.

Разумно. Очень раздражающе разумно.

— Селеста просила встречи?

— Несколько раз. Говорила, что Арден ничего не знает.

— Защищала его даже после ссоры?

— Особенно после ареста.

Я посмотрела на угрозу.

Если продолжите проверять старые записи, пострадает Арден.

Вариант складывался слишком удобно. Селеста копает старые записи. Ей угрожают братом. Она отталкивает Ардена.

Потом происходит заговор, а его имя оказывается рядом с расследованием.

Но именно потому, что версия выглядела удобной, её нужно было проверять особенно жёстко.

— Лиора, если я попрошу тебя сделать что-то неприятное, сделаешь?

— Зависит.

— Перестань пытаться убедить меня, что Селеста была хорошей.

Лиора напряглась.

— Я этого не делаю.

— Иногда делаешь.

— Она не была хорошей.

— Хорошо.

— Она могла быть жестокой. Умела причинять людям боль словами и иногда делала это специально. Считала, что если видит чужую слабость, имеет право использовать. Не любила извиняться. Не умела просить помощи. С людьми, которые были ниже её по положению, могла быть несправедливой.

Я не ответила сразу.

— И всё равно она не была той женщиной, которой её сейчас описывает Совет, — продолжила Лиора.

— Вот это мне и нужно понять.

— Зачем?

— Потому что если я начну оправдывать каждый её поступок только потому, что теперь ношу её лицо, кто-то сможет использовать это против меня.

Лиора медленно кивнула.

— Хорошо.

— Если найдём доказательство, что Селеста действительно участвовала в заговоре, ты мне скажешь.

— Скажу.

— Даже если мне не понравится.

— Особенно тогда.

Это уже походило на настоящее соглашение. Не доверие. Но начало. Я вернулась к тетради.

— Здесь написано, что Арден «лезет куда не надо». Где он мог лезть?

— Семейные дела.

— Какие?

— Дом Вейр владеет несколькими землями на севере. После смерти вашего отца Арден пытался сам участвовать в управлении.

— Отец умер?

— Три года назад.

Я запомнила.

— Мать?

Лиора замолчала.

— Пять лет назад.

— Причина?

— Несчастный случай во время путешествия.

На лице Лиоры появилось что-то, из-за чего я не стала уточнять сейчас.

— Значит, Селеста фактически глава семьи?

— Да.

Это объясняло её влияние. И возможно, доступ к информации.

— Арден хотел самостоятельности.

— Очень.

— А она контролировала.

— Очень.

— Отличная основа для семейного счастья.

Лиора усмехнулась.

— Именно.

Я пролистала тетрадь ещё раз. На последней заполненной странице обнаружилась запись, которую раньше не заметила:

А. получил то же имя, что и я. Если он догадается — будет поздно.

Я показала Лиоре.

— Что значит «то же имя»?

— Не знаю.

— Человек? Место?

— Возможно и то и другое.

— Она часто сокращала имена до одной буквы?

— Когда хотела скрыть даже от себя.

— Очень удобно.

Я перевернула страницу. Пусто. Ещё одну. Пусто.

На следующей в самом нижнем углу был нарисован маленький знак.

Похожий на две пересекающиеся дуги внутри круга.

— Это что?

Лиора наклонилась.

— Не знаю.

— Герб?

— Не похож.

— Магический знак?

— Я не специалист.

Я провела пальцем рядом, не касаясь рисунка. Что-то в нём показалось знакомым.

Но я точно не видела его сегодня. И всё же ощущение осталось.

Будто чужая память внутри тела Селесты едва шевельнулась, не превращаясь в настоящий образ. Я убрала руку.

— У неё были старые портреты семьи?

— В спальне один.

— Покажи.

Портрет висел не в спальне, а в небольшой комнате между спальней и гардеробной, куда я раньше заглянула лишь на секунду. На полотне были четверо.

Мужчина около пятидесяти с такими же светлыми волосами, как у нынешнего тела.

Женщина рядом — темноволосая, очень красивая и почему-то удивительно серьёзная. Девушка лет шестнадцати.

Селеста.

И мальчик рядом. Арден. Я подошла ближе.

Нынешнее лицо в зеркале и лицо девушки на портрете совпадали почти полностью, только здесь Селеста была моложе и смотрела на художника без той холодности, которую я успела представить по рассказам окружающих. Она даже улыбалась. Едва заметно.

Арден стоял вплотную к сестре и держался за её руку. Я долго смотрела на изображение.

— Они были близки.

Лиора остановилась за спиной.

— Раньше.

— До смерти родителей?

— После смерти матери Селеста практически вырастила его сама. Отец почти постоянно находился в делах дома.

— Потом что произошло?

— Они оба повзрослели.

Ответ был слишком простой.

— И?

— Арден устал, что сестра решает за него. Селеста не умела перестать.

На портрете они ещё не знали будущего. Не знали о ссорах. О заговоре.

О том, что однажды Арден окажется под подозрением, а женщина с лицом его сестры будет смотреть на картину, не узнавая никого. Странное чувство сдавило грудь.

Я не имела права на эти воспоминания. Но тело будто знало больше меня. Не картинки. Не мысли. Скорее реакции.

При взгляде на мать Селесты пальцы невольно сжались.

При взгляде на Ардена возникла тяжесть, которая не была моей. Я отступила.

— Что?

Лиора заметила.

— Ничего.

Она подняла бровь.

— Теперь вы.

— Плохое влияние.

Я ещё раз посмотрела на портрет.

— Его снимали со стены после смерти родителей?

— Нет.

— Никогда?

— Селеста не позволяла.

В нижней части рамы я заметила тонкую царапину. Слишком ровную. Провела пальцем. Край дерева чуть поддался.

— Лиора.

— Что?

— Рама открывается?

Она приблизилась.

— Не должна.

Я надавила сильнее. Тихий щелчок. Портрет слегка отошёл от стены. Мы переглянулись.

— Ты знала?

— Нет.

Я просунула пальцы между рамой и камнем.

— Подожди, — сказала Лиора. — Может, позвать Риана?

— Чтобы он сразу забрал всё, что найдём?

— Он расследует заговор.

— А я обвиняюсь в нём.

— Справедливо.

Мы осторожно отодвинули нижний край. За картиной находилась неглубокая ниша. Пустая. Почти.

На задней стенке был тот же символ, который я видела в тетради. Круг. Две пересекающиеся дуги. И ещё несколько тонких линий вокруг.

— Вот он.

Лиора наклонилась.

— Я такого не видела.

— Уверена?

— Да.

Я посмотрела ближе. Линии были нанесены не краской. Они словно существовали внутри самого камня.

— Не трогайте, — сказала Лиора.

— Почему?

— Потому что это неизвестный знак, спрятанный за семейным портретом женщины, обвиняемой в государственном заговоре.

— Очень убедительный аргумент.

— Спасибо.

Я всё равно протянула руку. Лиора схватила меня за запястье.

— Мира.

Собственное имя остановило сильнее её пальцев. Я посмотрела на неё.

— Если это опасно, мы ничего не узнаем, просто глядя.

— А если прикосновение активирует что-нибудь?

— Что именно?

— Вы сегодня видели дракона и всё ещё спрашиваете, что именно?

Я вынуждена была признать: логика железная.

— Хорошо. Чем проверить?

Мы осмотрели нишу. Никаких механизмов. Я взяла с туалетного столика длинную металлическую шпильку.

— Этим.

Коснулась центра символа. Ничего. Провела по дуге. Ничего.

— Значит, не реагирует на металл.

— Или вообще не работает.

Я убрала шпильку. На секунду появилось совершенно необъяснимое ощущение. Не мысль. Не желание. Уверенность. Нужно коснуться. Чем? Рукой. Я нахмурилась.

— Что случилось?

— Не знаю.

Снова это странное внутреннее движение. Будто тело Селесты помнило действие, которое разум Миры никогда не выполнял. Я подняла ладонь.

— Подожди, — снова хотела остановить, но я сказала Лиора.

Коснулась центра круга указательным пальцем. Камень оказался тёплым. Я резко отдёрнула руку.

— Что?

— Он тёплый.

— Стена?

Лиора приложила ладонь рядом.

— Холодная.

Мы посмотрели на символ. Одна из линий засветилась. Очень слабо. Серебристым светом. Потом вторая. Лиора отступила.

— Мира.

— Вижу.

Свечение растекалось по знаку медленно, заполняя контуры. Круг. Дуги. Тонкие линии.

Когда последняя загорелась, из центра раздался тихий щелчок.

Каменная пластина под символом сдвинулась на толщину пальца. Сердце забилось быстрее.

— Это тайник.

— Очень похоже.

— Риан будет в восторге.

— Поэтому, может быть, всё-таки позвать?

Я взялась за край пластины.

— Сначала посмотрим.

— Вы очень быстро перенимаете худшие привычки Селесты.

— Какие?

— Делать то, что уже решили, пока спрашиваете чужое мнение.

— Это не худшая.

— Вы не знаете остальные.

Пластина открылась. За ней оказалось пространство размером с ладонь. Внутри лежал один сложенный лист. Только один. Я осторожно вынула его. Бумага была плотной. Без печати. Без подписи снаружи.

— Почерк Селесты? — спросила я.

— Откройте.

Развернула. Лист оказался почти пустым. В центре — ещё один небольшой символ. Под ним ничего.

— Очень содержательно.

Лиора забрала бумагу.

— Здесь вообще нет текста.

— Возможно, нужно сделать то же.

— Коснуться?

— Да.

— Не нравится мне ваш метод исследования.

— Другого пока нет.

Я положила лист на столик возле портрета. Прикоснулась к символу. На этот раз реакция была мгновенной. Линии вспыхнули серебром. По бумаге словно пробежала рябь. Лиора резко втянула воздух. Я не двигалась. Ни одного звука. Ни тепла. Только белая поверхность постепенно менялась.

В верхней части начала проступать первая буква. Потом вторая.

Слова появлялись одно за другим, будто невидимая рука писала их прямо сейчас. Я прочитала первую строку. И перестала дышать. Лиора наклонилась через плечо. Слова продолжали проявляться. Короткая фраза.

Написанная рукой женщины, чьё лицо я видела каждый раз, когда подходила к зеркалу.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Глава 3. Письмо от самой себя

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Я перечитала фразу трижды, хотя от этого она не становилась понятнее.

Лиора стояла почти вплотную к моему плечу. Серебристые буквы медленно темнели, превращаясь в обычные чернильные линии, и теперь послание выглядело так, словно всегда находилось на бумаге. Только мы обе видели, что несколько мгновений назад лист был пуст.

— Чей это почерк? — спросила я.

Лиора не ответила.

— Лиора?

Она наконец подняла на меня глаза.

— Её.

— Селесты?

— Да.

— Уверена?

— Я разбирала вашу переписку много лет. Даже когда вы запрещали мне читать содержание, я видела подписи, пометки, списки. У неё была привычка слишком сильно выводить первую букву в начале строки и почти не соединять последние две.

Я посмотрела на фразу.

Теперь, когда Лиора указала, различия стали заметнее. Первое «Е» действительно оказалось вытянуто вверх, а последнее слово словно торопилось закончиться.

— Значит, настоящая Селеста оставила письмо человеку, которого собиралась вызвать.

— Если правильно понимать написанное.

— А как ещё это понимать?

Лиора провела пальцами над листом, не прикасаясь.

— Я уже давно перестала угадывать, что именно Селеста подразумевает под очевидными словами.

— Полезная привычка.

Я отпустила бумагу. И текст исчез. Мы обе замерли.

Не побледнел постепенно, не растворился по одной букве. Просто пропал, будто кто-то стёр написанное одним движением.

Перед нами снова лежал чистый лист с небольшим символом в центре.

— Нет, — сказала Лиора.

— Очень содержательный комментарий.

— Не трогайте.

— Я уже трогала.

— Вот именно.

Она схватила бумагу за край и подняла. Ничего. Перевернула. Пусто. Поднесла ближе к окну. Никаких скрытых строк.

— Попробуйте вы, — сказала она.

— Я как раз собиралась.

— Поэтому и сказала раньше.

Я положила ладонь на бумагу. Сначала ничего не произошло.

Потом под кожей пальцев возникло слабое тепло. Символ серебристо вспыхнул. Первая строка появилась снова.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Лиора медленно опустилась на стул.

— Значит, это действительно для вас.

— Или для тела Селесты.

— Какая разница?

— Огромная. Я пока не знаю, что именно реагирует на письмо. Я как Мира или руки Селесты.

Я убрала ладонь. Фраза исчезла. Прижала палец к верхнему углу. Ничего. Переместила к символу. Буквы вернулись.

— Похоже, нужен контакт со знаком.

— Тогда, возможно, это обычная родовая защита.

— Обычная?

Лиора чуть поморщилась.

— Понятие «обычная» сегодня действительно лучше не использовать.

— Что такое родовая защита?

— Иногда документы связывают с кровью определённой семьи. Чужой человек не сможет прочитать содержимое.

Это было первое объяснение, которое звучало хотя бы относительно понятно. И одновременно создавалось новое противоречие.

— Если письмо открывается только крови Вейров, почему Селеста пишет «я успела тебя вызвать»? Она ведь не могла вызвать саму себя.

Лиора замолчала. Я снова коснулась символа. Фраза проявилась.

— Может быть, она писала Ардену?

— Тогда почему спрятала письмо в собственных покоях?

— Может быть, ожидала, что он найдёт.

— Арден не знал о тайнике. И судя по всему, даже ты не знала.

— Верно.

Я провела пальцем ниже первой строки. На мгновение мне показалось, что бумага стала теплее. Вторая строка не появилась.

— Возможно, это всё.

— Одно предложение?

— Очень в духе Селесты, если она хотела окончательно вывести человека из себя.

Лиора поднялась и подошла ближе.

— Попробуйте ещё раз.

— Что именно?

— Вы провели рукой по верхней части.

Я повторила движение. Ничего.

— Медленнее.

Провела ладонью слева направо. За пальцами словно потянулся едва заметный серебристый след.

Он исчез прежде, чем я успела рассмотреть.

— Видела?

— Да.

Я вернула руку к началу строки и повела медленнее. Первая фраза появилась под ладонью.

Но теперь ниже проступило ещё несколько бледных линий.

— Есть продолжение.

Лиора наклонилась. Я убрала руку. Все исчезло.

— Нужно держать ладонь на листе?

— Похоже.

Мы перенесли бумагу на письменный стол. Я села так, чтобы не приходилось тянуться, положила левую ладонь на символ, а правой осторожно разгладила лист. Серебряные линии снова проступили.

На этот раз они растянулись почти на половину страницы. Но большая часть букв оставалась размытой. Я попыталась прочитать.

— «Если ты…»

— Первое мы уже знаем.

— Спасибо.

Провела пальцами ниже. Следующая строка стала чётче. Потом снова исчезла.

— Это какая-то издевательская система хранения.

— Возможно, Селеста не рассчитывала, что получатель будет настолько нетерпелив.

Я взглянула на Лиору.

— Ты говоришь о женщине, которая трижды переставляла мебель из-за освещения.

— Справедливо.

Мы пробовали всё, что не казалось откровенно безрассудным.

Лиора касалась символа одновременно со мной — ничего не менялось.

Я прикладывала ладонь полностью — текст проявлялся сильнее. Убирала один палец — часть строк исчезала.

Попробовала держать письмо через ткань рукава — никакой реакции.

— Кожа, — сказала я.

— Или кровь рода.

— Не произноси это так мрачно.

— Я просто называю вероятную причину.

— В моём мире после такой фразы обычно начиналась очень плохая история.

— В вашем мире нет драконов.

— И я всё больше понимаю, почему.

Наконец я заметила закономерность. Текст открывался не весь сразу. Строки проявлялись в зависимости от того, куда я перемещала руку, словно письмо было разделено на отдельные участки. Селеста не просто спрятала послание.

Она сделала так, чтобы его нельзя было быстро прочитать и переписать.

— Зачем такая сложность? — спросила я.

Лиора посмотрела на дверь.

— Чтобы человек, который нашёл тайник случайно, не успел прочитать всё до прихода хозяина?

— Или чтобы письмо нельзя было просто украсть.

Мы переглянулись. Я убрала руку. Лист снова стал пустым.

Если кто-нибудь войдёт сейчас, увидит только бумагу с непонятным символом. Очень удобно.

И очень похоже на женщину, которая, судя по найденным записям, последние недели ожидала неприятностей.

— Закрой дверь спальни тоже, — сказала я.

— Она и так закрыта.

— Проверь.

Лиора не стала спорить. Пока она проверяла дверь и окна, я снова положила ладонь на лист. Первая строка возникла сразу.

Если ты это читаешь, значит, я успела тебя вызвать.

Меня беспокоило именно последнее слово.

Не «найти».

Не «предупредить».

Не «позвать».

Вызвать.

Как будто Селеста заранее знала, что я существую.

И каким-то образом рассчитывала привести меня сюда.