Я стала злодейкой драконьего императора

— Я предлагаю сделку.

Лиора насторожилась.

— Какую?

— Вы помогаете мне не погибнуть из-за вещей, которые Селеста успела сделать до моего появления.

— Очень скромная просьба.

— Я стараюсь.

— А что получу я?

Хороший вопрос. Я ожидала, что она потребует объяснения немедленно. Вместо этого пришлось задуматься.

— Правду.

— Когда?

— Когда сама пойму её достаточно, чтобы рассказать не набор догадок.

— Удобно.

— Не очень. Если через неделю меня признают виновной, удобство вообще потеряет значение.

Лиора сцепила пальцы.

— Предположим, я соглашусь. Что именно вам нужно?

— Всё.

Она усмехнулась.

— Тогда у нас проблема.

— Почему?

— Мне потребуется несколько лет.

— Начнём с того, что способно убить меня в ближайшие семь дней.

— Уже реалистичнее.

Я наклонилась вперёд.

— Кто такой император?

Лиора посмотрела на меня так, словно всё ещё надеялась, что я притворяюсь.

— Кайрен Ардесс.

Так я впервые узнала его имя. Оно подошло ему слишком хорошо. Короткое, твёрдое, без лишней мягкости.

— Кайрен, — повторила я. — Хорошо. Что он умеет, кроме вынесения приговоров и задавания неудобных вопросов?

— Если вы спрашиваете о власти, ответ займёт долго.

— Если о драконе?

Лиора замолчала.

— Почему вы решили…

— Глаза.

Она чуть удивилась.

— И драконы над городом. В моём мире мужчины с золотыми глазами встречались значительно реже, чем хотелось бы владельцам рекламы.

— Не понимаю половину вашей фразы.

— Неважно.

Лиора вздохнула.

— Да. Император принадлежит к старшей драконьей линии Ардессов.

— То есть действительно превращается?

— Да.

Моя внутренняя надежда на то, что слово «драконья династия» окажется красивой политической метафорой, умерла окончательно.

— Хорошо. К этому вернёмся позже. Дориан Кассель?

— Первый канцлер.

— Это я знаю. Селеста действительно дважды требовала его отставки?

— Да.

— Почему?

— Публично — потому что считала его влияние на Совет чрезмерным.

— А непублично?

Лиора посмотрела внимательнее.

— Не знаю.

— Она вам не говорила?

— Селеста редко объясняла причины своих решений. Особенно в последние месяцы.

Я зацепилась за формулировку.

— Последние месяцы она изменилась?

Лиора не ответила сразу.

— Стала более раздражительной.

— Это звучит не слишком заметно на фоне всего остального.

— И осторожной.

— В чём?

— Начала сама запирать письменный стол. Проверяла окна. Несколько раз отправляла меня из комнаты перед приходом людей, которых раньше принимала при мне. Сожгла часть писем.

Это уже было интересно.

— Каких?

— Не видела. Это было примерно за месяц до нападения.

— Она кого-то боялась?

— Если и боялась, не показывала.

— Но вы замечали.

Лиора пожала плечами.

— Я работаю рядом с ней много лет.

Снова настоящее время.

Не «работала».

Словно Селеста всё ещё сидела перед ней, хотя обе уже знали, насколько сомнительным стало это утверждение.

Я поняла, что не хочу заставлять её произносить другое. Пока.

— У меня есть брат?

Взгляд Лиоры изменился.

— Есть.

— Имя?

— Арден Вейр.

Я запомнила.

— Сколько Ардену лет и какие у вас сейчас отношения?

— Двадцать. Отношения сейчас плохие.

— Из-за ссоры?

— Да. Из-за чего именно — не знаю.

— Он сейчас в столице?

— Да.

— На суде был?

— Нет.

— Почему?

Лиора отвела взгляд.

— Потому что ему запретили присутствовать.

— Кто?

— Совет.

Моя спина выпрямилась.

— Почему?

— Потому что имя Ардена тоже упоминалось во время расследования.

В комнате сразу стало холоднее, хотя окна были закрыты.

— В каком качестве?

Лиора покачала головой.

— Я не знаю подробностей.

— Но знаете достаточно, чтобы вам не нравился этот разговор.

— Да.

Я медленно откинулась в кресле. Семь дней. Один приказ. Неизвестный мужчина.

Семья, о которой я ничего не знала.

Брат, который каким-то образом оказался рядом с обвинением.

И настоящая Селеста, которая перед нападением стала осторожнее, уничтожала письма и требовала убрать первого канцлера.

Мне уже не казалось, что я попала просто в тело неприятной аристократки, совершившей очевидное преступление.

— Ладно, — сказала я. — Сделка меняется.

— Каким образом?

— Вы помогаете мне разобраться не только в Селесте.

— А в чём ещё?

— В том, кто очень хочет, чтобы все считали её виновной.

Лиора долго смотрела на меня.

— А если она действительно виновна?

Вопрос был справедливым. Я не собиралась превращать женщину, чьё лицо носила, в невинную жертву только потому, что мне самой хотелось избежать приговора.

— Тогда мы это выясним.

— И что вы сделаете?

— Не знаю.

— Очень много ваших ответов заканчиваются этими словами.

— Потому что я здесь первый день.

Она неожиданно улыбнулась. Совсем немного.

— Селеста никогда бы этого не признала.

— Кажется, у меня появляется шанс впервые получить преимущество перед ней.

— Какое?

— Я хотя бы знаю, сколько всего не знаю.

Улыбка Лиоры исчезла, но взгляд стал другим. Не доверчивым. Пока нет.

Однако теперь она смотрела на меня уже не только как на опасную загадку.

— Хорошо, Мира Ланская.

Я вздрогнула. Собственное имя в чужом мире прозвучало почти неправильно. Лиора заметила.

— Я помогу.

— Почему?

— Потому что если вы врёте, я хочу понять, зачем.

Она встала.

— А если говорите правду, Селеста, возможно, оставила после себя проблему, которую уже некому решать.

— Кроме меня.

— Именно.

Она направилась к письменному столу.

— С чего начнём?

Я посмотрела на множество закрытых ящиков.

— С женщины, которая жила в этих комнатах до меня.

Первые полчаса ушли на то, чтобы выяснить неприятную вещь: Селеста Вейр совершенно не доверяла людям. Даже мебели.

Письменный стол имел семь ящиков, четыре из которых были заперты. В небольшом шкафу возле окна обнаружился ещё один замок. Чёрный футляр, лежавший на столешнице, тоже не открывался без ключа.

— Где она хранила ключи? — спросила я.

— Обычно при себе.

— На суде у меня ничего не забрали?

Лиора задумалась.

— Всё личное забрали перед первым заседанием. После решения о дворцовом надзоре часть вещей должны вернуть.

— Когда?

— Сегодня.

— Значит, пока работаем с тем, что открыто.

Первый ящик содержал приглашения. Их было столько, что я сначала решила, будто Селеста коллекционировала бумагу. Приёмы. Балы. Заседания благотворительных советов. Частные ужины. Встречи представителей Великих Домов. Охота, на которую Селеста не явилась.

Музыкальный вечер, на котором она, судя по пометке на полях, «умерла бы от скуки раньше второй части».

Я показала запись Лиоре.

— Её почерк?

— Да.

— Хотя бы чувство юмора было.

— Когда не направлялось на людей.

Я отложила приглашение. Некоторые документы содержали короткие пометки.

Не просто «идти» или «отказаться».

Селеста записывала имена присутствующих, вероятные цели встречи, кто с кем конфликтует, кому выгодно определённое решение Совета.

Я взяла одно приглашение на ужин у дома Кресс.

На обратной стороне были написаны три строки.

Кресс хочет союза с Оллами. Не из-за торговли. Проверить северные пошлины. Изольда знает больше отца, но делает вид, что ей скучно.

— Это тоже Селеста?

Лиора прочитала.

— Да.

— И вы говорите, что она переставляла мебель из-за света.

— Одно другому не мешает.

— Очевидно.

Следующее приглашение.

Кассель будет. Не спорить при всех. Сначала выяснить, почему он защищает Меррена.

Я на мгновение застыла.

— Лиора.

Она подошла. Я показала запись. Её лицо стало серьёзным.

— Когда это?

Мы посмотрели на дату. Я не понимала местную систему месяцев, поэтому передала документ ей.

— Три недели назад.

Меррен. Капитан Северных ворот. Тот самый человек, с которым Селеста встречалась за четыре дня до нападения.

— Значит, Селеста интересовалась отношениями Касселя и Меррена ещё до заговора.

— Похоже на то.

— И никому не сказала.

— Мне точно нет.

Я положила приглашение отдельно.

— С этого момента всё, где упоминаются Кассель, Меррен, Северная башня или ворота, складываем сюда.

— Вы действительно работаете как следователь.

— Нет. Как человек, который когда-то собирал факты перед тем, как кто-нибудь успеет испортить их удобным объяснением.

— Разница?

— Следователь знает законы. Я даже не знаю, сколько длится третья стража.

Лиора почти улыбнулась. Потом мы перешли к письмам. Большая часть оказалась совершенно бесполезной. Комплименты. Сплетни. Приглашения. Просьбы о встрече.

Оскорбления, замаскированные под вежливость настолько плохо, что даже я распознавала их без знания местных правил.

Особенно мне понравилось письмо некой леди Фарен, сообщавшей Селесте, что «отсутствие на вечере будет воспринято с пониманием, учитывая сложность вашего положения в обществе».

На полях Селеста написала:

Передать ей цветы. Самые дешёвые.

— Она была ужасна, — сказала я.

— Иногда очень изобретательно.

— Начинаю понимать, почему половина двора мечтает увидеть меня осуждённой.

— Это далеко не единственная причина.

— Очень поддерживает.

Но среди пустых писем обнаруживались другие. Короткие. Без подписи. Одно содержало только:

Вы слишком близко. Остановитесь.

Я перечитала дважды.

— Это что?

Лиора взяла лист.

— Не видела раньше.

— Когда пришло?

Конверта не было. На самом листе — никаких дат. Я положила его в отдельную стопку. Следующее письмо оказалось ещё интереснее.

Север не имеет отношения к тому, что вы ищете. Если продолжите проверять старые записи, пострадает Арден.

Пальцы крепче сжали бумагу.

— Арден.

Лиора побледнела.

— Да.

— Вы видели?

— Нет.

— Селеста вам не рассказывала об угрозе брату?

— Никогда.

— А после этого поссорилась с ним?

Лиора задумалась.

— Возможно.

— Когда началась их ссора?

— Около двух недель назад.

Я посмотрела на письмо.

— Если угроза пришла раньше, она могла специально оттолкнуть его.

— Это только предположение.

— Конечно.

Я всё чаще ловила себя на необходимости произносить это вслух.

Любая версия сейчас была опасна, потому что мне очень хотелось выбрать ту, которая делала Селесту хорошим человеком. Это упростило бы мою собственную жизнь.

И именно поэтому доверять такому желанию нельзя. Я положила угрозу рядом с приглашением.

— Что такое «старые записи»?

— Не знаю.

— Архив?

— Возможно.

— Селеста посещала архивы?

Лиора чуть нахмурилась.

— Последние месяцы несколько раз.

— Зачем?

— Говорила, что разбирается в делах семьи.

Ещё одна нитка. Мы продолжили. В одном из открытых ящиков оказалась тонкая тетрадь в тёмно-зелёном переплёте. Я ожидала личный дневник. Но внутри были списки. Имена. Даты. Короткие стрелки между ними. Дом Кресс. Дом Олл. Совет. Северная стража. Канцелярия. Кассель. Меррен. Несколько незнакомых фамилий. У некоторых стояли знаки вопроса.

У некоторых — кресты. Рядом с именем Дориана Касселя Селеста написала:

Слишком очевидно. Значит, либо он уверен, что никто не проверит, либо я смотрю не туда.

По спине прошёл холодок.

— Лиора.

Она прочитала.

— Это уже не похоже на светскую скуку.

— Нет.

Следующая страница.

Приказы Совета проходят через три руки. Почему у Северной башни появился четвёртый экземпляр?

Ещё ниже:

Почерк можно повторить. Печать — сложнее. Кто имел доступ?

Я перестала дышать на секунду.

— Она знала.

— Что?

— Посмотрите.

Лиора наклонилась.

— Селеста до нападения уже думала о возможности подделать печать.

— Или пыталась выяснить, кто способен это сделать.

Я листала быстрее. Три страницы были вырваны.

— Это она?

— Не знаю.

Следующая сохранившаяся запись:

Арден опять лезет куда не надо. Если не остановлю — его используют.

Внутри завязался неприятный комок.

— Значит, брат действительно был частью проблемы ещё до обвинения.

— Похоже.

— Где он живёт?

— В доме Вейров, в западной части столицы.

— Я могу его увидеть?

Лиора покачала головой.

— Вам запрещены встречи без разрешения.

— Он представитель Великого Дома?

— Он Вейр.

— Значит, да.

— Да.

— Отлично.

Я закрыла тетрадь. Теперь мне уже хотелось встретиться с Кайреном не меньше, чем избежать встречи с ним. Но прежде следовало понять больше. Мы просмотрели ещё несколько писем.

Селеста обменивалась резкими политическими замечаниями с людьми, которых я пока не знала. Спорила о налогах. Предлагала изменения в распределении охраны столицы.

В одном письме указывала чиновнику на ошибку в финансовых расчётах.

В другом требовала объяснить исчезновение денег, выделенных на ремонт северного участка стены.

— Почему все считают её пустой скандалисткой? — спросила я.

Лиора опёрлась ладонью о стол.

— Потому что Селеста любила, когда её недооценивали.

Я повернулась.

— Вы уверены?

— Нет. Но иногда казалось.

— Зачем ей это?

— Однажды она сказала, что люди слишком много рассказывают человеку, которого считают занятой только платьями и сплетнями.

Я медленно посмотрела на стопки бумаг. Это меняло многое. Не оправдывало жестокость. Не отменяло оскорблений.

Но превращало Селесту из карикатурной злодейки в человека, который сознательно создавал определённую репутацию. Вопрос — зачем.

— Лиора.

— Что?

— Если она действительно хотела казаться глупее, почему в последние дни начала публично конфликтовать со всеми подряд?

Помощница долго молчала.

— Возможно, перестала заботиться о том, что о ней думают.

— Или времени стало мало.

— На что?

Я посмотрела на угрозу Ардену.

— Вот это и нужно выяснить.

За дверью послышались шаги. Не один человек. Лиора быстро собрала письма.

— Кто-то идёт.

— Прятать?

Она задумалась.

— Если это стража, ваши собственные бумаги не запрещены.

— Но лучше не показывать, что именно мы нашли.

Мы успели вернуть большую часть документов на место, оставив на столе только несколько нейтральных приглашений, когда раздался стук.

— Леди Вейр, — прозвучал знакомый голос Риана. — Я войду.

— Это не очень похоже на просьбу.

— Потому что не просьба.

Я посмотрела на Лиору.

— Кажется, начинается следующий урок.

Риан вошёл с папкой под мышкой и выражением человека, которому заранее сообщили, что разговор будет неприятным, но забыли уточнить, для кого именно. Двое стражников остались снаружи.

Он увидел Лиору возле стола, затем перевёл взгляд на приглашения.

— Уже занялись перепиской?

— Изучаю собственную жизнь.

— Необычно поздний интерес.

— Сегодня все очень любят сообщать мне, что именно во мне необычно.

— Сложно удержаться.

Я указала на кресло.

— Сядете?

— Нет.

— Тогда я тоже не буду.

Риан чуть поднял бровь.

— Почему?

— Не люблю переговоры, в которых один человек стоит над другим.

— Это не переговоры.

— Тем более.

Он вздохнул.

— Император велел разъяснить вам условия надзора.

— Его величество не мог сделать это сам?

— Может. Но у него есть империя.

— А у вас, видимо, только я.

Лиора тихо отвернулась к окну. Риан посмотрел на неё.

— Если хотите смеяться, делайте это открыто.

— Я ничего не сказала.

— Именно это меня и беспокоит.

Между ними явно существовала история привычных столкновений. Мне это нравилось.

Присутствие Лиоры делало разговор немного менее похожим на допрос. Риан открыл папку.

— Первое. Вы не покидаете Небесную цитадель.

— Это я слышала.

— Второе. В пределах вашего крыла можете перемещаться свободно, кроме закрытых помещений.

— Какие считаются закрытыми?

— Те, возле которых стоит стража и вам говорят не входить.

— Очень точная юридическая формулировка.

— Обычно её достаточно.

— Для Селесты?

— Для всех, кроме Селесты.

Я решила не спрашивать, сколько раз прежняя хозяйка тела нарушала такие ограничения.

Судя по предыдущим разговорам, число могло оказаться впечатляющим.

— Дальше.

— Восточное крыло временно закрыто для вас полностью.

— Почему?

Риан посмотрел на меня.

— Вы хотите сказать, что не помните причину?

— Я хочу услышать текущую.

Он заметил обход.

— Потому что там находятся покои членов императорской семьи и часть закрытых помещений Совета.

— Вчера мне туда можно было?

— Сегодня мне нельзя в некоторые места из-за обвинения?

— Именно.

— Северная башня и Старая галерея?

— Запрещены.

Пауза. Небольшая. Но была.

— Запрещена без сопровождения.

— Почему отдельно?

— Потому что она связана с расследованием.

— Значит, вы считаете показания Элвина достаточно важными, несмотря на ошибку во времени.

— Я считаю важным всё, что произошло в ночь нападения.

— Разумно.

Риан посмотрел на меня внимательнее.

— Вы действительно не собираетесь спорить?

— Вы разочарованы?

— Скорее насторожен.

— У вас это постоянное состояние.

— Последние сутки — особенно.

— Все письма проходят проверку стражи, — продолжил он.

— Даже личные?

— Особенно личные.

— Я могу писать брату?

Риан не ответил сразу. Вот она. Тема Ардена снова изменила комнату.

— Только с разрешения.

— Вашего?

— Моего или императора.

— Почему?

— Вы знаете почему.

— Представим, что хочу услышать вашу версию.

Риан закрыл папку.

— Ваш брат Арден Вейр упоминается в материалах дела.

— В качестве обвиняемого?

— Нет.

— Свидетеля?

— Неофициально.

— Это не ответ.

— Это максимум, который могу дать.

— Тогда я буду задавать вопросы точнее.

Лиора посмотрела на меня. Риан тоже.

— Где Арден находился в ночь нападения?

— По его словам, дома.

— Кто подтверждает?

— Двое слуг.

— Только?

— Пока.

— Он встречался с Селестой в тот день?

На этот раз Риан нахмурился сильнее.

— Почему вы спрашиваете о себе в третьем лице?

Я ожидала.

— Потому что хочу отделить то, что известно из свидетельств, от того, что вы предполагаете обо мне.

— Красиво.

— Это не комплимент?

— Нет.

— Жаль.

Риан подошёл ближе к столу.

— Селеста Вейр, которую я знал до вчерашнего дня, не задавала вопросы подобным образом.

— Каким?

— По одному. Не спорит с ответом, если он ей не нравится. Запоминает формулировку. Потом возвращается к слабому месту.

У меня внутри чуть напряглось. Он наблюдал не хуже меня.

— Возможно, решила научиться.

— За ночь?

Я застонала.

— Вы с императором репетировали эту фразу?

Лиора всё-таки рассмеялась. Риан бросил на неё взгляд, но теперь угол его рта тоже чуть дрогнул.

— Нет.

— Жаль. Было бы хоть объяснение.

Он снова стал серьёзным.

— Почему вы спрашиваете об Ардене?

Я посмотрела на письма. Сказать про угрозу? Пока рано.

Я не знала, насколько можно доверять Риану. Он служил Кайрену. Вероятно, предан.

Но это не означало, что любое найденное мной письмо следует немедленно отдавать стражам.

Особенно если настоящая Селеста явно скрывала расследование.

— Потому что Лиора сказала, что мы поссорились перед нападением.

— И?

— Возможно, причина связана с делом.

— Селеста никогда не рассказывала причину.

— Значит, у вас тоже нет ответа.

— Нет.

— Очень много ваших ответов заканчиваются этим словом.

Риан взглянул на меня.

— Кажется, это вы сегодня говорили то же самое.

Я улыбнулась.

— Справедливо.

Он открыл папку снова.

— Встречи. Без разрешения вам нельзя принимать представителей Великих Домов.

— Лиора?

— Не представитель.

— Арден?

— Представитель. Значит, снова нужно разрешение.

— Канцлер?

— Может прийти по делу, но в присутствии стражи.

— А император?

— Ему разрешение не требуется.

— Очень удобно быть императором.

— Иногда.

В тоне Риана появилась сухая нотка, словно он знал и обратную сторону.

— Я могу знакомиться с материалами расследования?

— Нет.

— Почему?

— Потому что вы обвиняемая.

— При этом ожидается, что через семь дней я буду защищаться.

— Совет предоставляет перечень обвинений.

— Я его уже слышала. Мне нужны документы.

— Запросите через защитника дома.

— Кто мой защитник?

Риан замолчал.

— Никто?

— Ваш прежний представитель отказался вчера после того, как вы публично назвали его бесполезным трусом.

Я закрыла глаза.

— Конечно.

— Ещё вы бросили в него чернильницей, — тихо добавила Лиора.

Я открыла глаза.

— Попала?

— Нет.

— Хотя бы это радует.

Риан смотрел на меня так, словно впервые встретил человека, который обсуждает собственный скандал как чужую биографию. В каком-то смысле так и было.

— Значит, защитника нет, — сказала я. — Могу представлять себя сама?

— Теоретически.

— Практически?

— У вас нет знания закона.

— Зато есть мотивация.

— Иногда этого недостаточно.

— Тогда дайте доступ к материалам.

— Нет.

— Почему я не удивлена?

— Потому что правила не меняются от того, нравится ли вам ответ.

— Очень раздражающее качество правил.

— За это их обычно и ценят.

Мы посмотрели друг на друга. Холодная словесная дуэль постепенно переставала быть враждебной. Не становилась дружеской.

Но Риан хотя бы перестал разговаривать со мной как с человеком, который при первой возможности выбросится из окна ради развлечения.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда другой вопрос. Кто проверяет показания Элвина сейчас?

— Мои люди.

— Кладовщик уже найден?

Риан замер.

— Вы опять.

— Что?

— Вопросы.

— Мне перестать?

— Нет.

Он даже слегка нахмурился, словно сам удивился ответу.

— Просто вы не спрашиваете, признают ли вас невиновной. Не требуете немедленно найти предателя. Не пытаетесь обвинить Касселя.

— А что спрашиваю?

— Кто где был. Кто что видел. Что записано. Кто подтверждает.

Я пожала плечами.

— Мне нужны факты.

— Именно.

Его взгляд задержался.

— Вы теперь задаёте вопросы как следователь.

— Это плохо?

— Для вас — не знаю.

— А для того, кто подставил Селесту?

Риан стал совершенно неподвижным. Я поняла, что опять использовала имя в третьем лице. На этот раз намеренно не исправила.

— Вы уже решили, что вас подставили? — спросил он.

— Нет.

— Тогда почему сказали?

— Потому что существуют два варианта. Селеста участвовала в заговоре или кто-то использовал её имя. Если первый верен, мне всё равно нужно понять, что произошло. Если второй — кто-то очень не хочет, чтобы я поняла.

— Вы говорите о Селесте так, будто это другой человек.

— Вы уже замечали.

— И император тоже.

— Да.

Риан закрыл папку окончательно.

— Я не знаю, что с вами происходит.

— Нас двое.

— Но дам совет.

— Бесплатный?

— Не привыкайте.

Лиора снова улыбнулась у окна.

— Если вы действительно не помните часть событий, не пытайтесь угадывать ответы там, где можно промолчать. Кайрен замечает ложь не хуже меня.

— Император всегда так подозрителен?

— Нет.

— Значит, мне особенно повезло.

— Вы обвиняетесь в том, что помогли впустить в столицу людей, которые пытались добраться до него. Было бы странно ожидать доверия.

Я помолчала. Эта сторона дела раньше оставалась слишком абстрактной. Государственный заговор. Нападение.

Но для Кайрена это было ещё и личным.

Люди проникли через ворота, чтобы свергнуть или убить его.

А женщина, которую он знал много лет, оказалась главным подозреваемым.