Проигравших двое

— Ты выглядишь так, будто тебя переехал автобус, — констатировала она, кусая выпечку.

— Спасибо, утро началось прекрасно, — буркнула я, не отрывая взгляда от чашки.

Она прищурилась.

— Опять проверяла сайт?

Я не ответила. Но по выражению моего лица всё было очевидно.

— Слушай, милая, — Оливия потянулась к моей руке. — Ты не можешь так. Нельзя всё время жить в его «онлайн — оффлайн».

— Я не живу… — возразила я слишком быстро, но мы обе знали — это ложь.

— Да ладно, — она вздохнула, откидываясь на спинку стула. — Ты сидишь, как наркоман в ломке. Ждёшь дозу, только твоя доза — это он.

Я скривилась. Сравнение было до боли точным.

— Я не могу выбросить его из головы, — призналась я. — Вчера… всё, что было… это будто не со мной. Как фильм. Но я до сих пор ощущаю его руки на себе. Понимаешь?

Оливия посмотрела на меня долгим взглядом, без осуждения, без сарказма:

— Понимаю. Но именно поэтому тебе нужно это потушить. Иначе сгоришь.

Я молчала. Как я могу потушить то, что прожило во мне меньше суток, но уже пустило корни глубже, чем многие люди за годы? За соседним столиком засмеялась парочка — молодые, счастливые, он коснулся её ладони, и она засветилась улыбкой. У меня внутри что-то хрустнуло. Я сделала глоток кофе — обжигающе горького.

— Всё равно я его проверю вечером, — честно сказала я.

Оливия закатила глаза, но улыбнулась:

— Ну хоть признаёшься. Ладно, я дам тебе два дня. А потом — в клуб, на пляж, в поездку. Я не дам тебе застрять в этой яме.

Я слабо улыбнулась. Хоть кто-то ещё верил, что я могу выбраться.

Прошло уже трое суток, а я всё ещё не могла выбросить его из головы. Мысли о той встречи терзали меня, как заноза. Я ловила себя на том, что думаю о нём чаще, чем дышу. Конечно же, все мои разговоры вертелись только вокруг него, и я успела до смерти надоесть своей подруге. За эти дни мы обошли несколько баров, познакомились с парнями. Они старались шутить, угощали нас коктейлями, но каждый раз, глядя на них, я ловила себя на мысли: не то. Не та харизма, не тот взгляд, не та улыбка, не то движение губ. Всё было не то.

Сегодня я вообще не хотела выходить. Хотелось спрятаться под одеялом и исчезнуть. Но Лив, моя «ненавистная спасительница», выманила меня из постели и превратила в куклу. Она втащила меня в чёрное платье — слишком милое для моего настроения. Оно мягко облегало талию, подчёркивало грудь. На ноги — каблуки, в которых я чувствовала себя не девушкой, а жертвой пытки. Потом подруга посадила меня перед зеркалом и взялась за макияж. «Сделала лицо», как она это называла: лёгкая подводка, тушь, чуть блеска на губах. В отражении на меня смотрела чужая девушка: слишком правильная, слишком ухоженная, будто с обложки журнала.

Я не такая. Я не хочу быть милой. Я не хочу всем улыбаться. Моё настроение требовало крови, а не коктейлей. Оливия, как всегда, выглядела идеально без особых усилий: лёгкая белая блузка, джинсовые шорты, идеальная причёска. Она излучала уверенность и спокойствие, как будто её жизнь не знала слова «драма».

Я уже собиралась взорваться на неё, когда телефон в руке завибрировал.

Одно слово на экране: «Встретимся?»

У меня похолодели пальцы. Сердце рухнуло в живот. Оливия мгновенно заметила мою реакцию.

— Н-е-е-е-т… — она прищурилась. — Только не говори, что это от него!

Я молчала, но она всё поняла.

— Ты никуда не пойдёшь! — заявила она, но улыбка выдала её. Это была странная улыбка — смесь ревности, волнения и даже радости за меня. — Ну? Что он написал?

— Хочет встретиться, — прошептала я.

— Подожди! Не отвечай сразу!

— Ты издеваешься? — я едва не закричала. — Хочешь, чтобы он передумал и написал другой?!

Я уже открывала приложение. Конечно, мой ответ был мгновенным и единственно возможным: «Да»

«Где?» — он ответил сразу

«Там же», — набрала я.

«У тебя есть 20 минут. Тони тебя встретит».

Я подняла глаза на подругу, ища хоть какой-то совет или поддержку.

Она посмотрела на меня внимательно, оценивающе.

— Ты выглядишь восхитительно, — наконец сказала она, улыбнувшись. — И если он этого не заметит… значит, он полный придурок.

Я улыбнулась в ответ.

Глава 5

Микаэла

Дорога до отеля показалась мне нереально короткой, будто город сам подгонял меня к нему. Как он и обещал, в фойе меня ждал Тони. Спокойный, невозмутимый, в чёрном костюме. Его взгляд — строгий и бесстрастный.

Я уже знала дорогу, как будто бывала здесь сотни раз. Всё то же самое: два охранника на входе, их каменные лица, и привычный жест — я без слов отдала им мобильный.

Я вошла. Он сидел за столом.

Чёрная футболка, под ней угадывались мышцы — не вычурные, а крепкие, как у мужчины, который держит себя в форме не ради показухи. Тёмные джинсы, кроссовки. Простота. Но именно в этой простоте и была сила — ни грамма лишнего. Он склонился над бумагами. Короткие тёмные волосы — чуть растрёпаны, словно он провёл по ним рукой. На лице — лёгкая щетина, подчёркивающая резкие скулы. Его глаза, когда он поднял их на меня, были льдисто-голубыми, и в этом взгляде было что-то одновременно отстранённое и опасное.

— Я скоро закончу, — сказал он тихо, низким голосом. — Можешь присесть куда-нибудь.

Я едва не взорвалась. Что? Сидеть и ждать? Смотреть, как он пишет? Ожидание всегда было моей слабостью — я ненавидела это. Я молча подошла к тумбе, проигнорировав его слова, открыла её и достала упаковку с презервативом. Почувствовала, как его взгляд выстрелил в мою спину. Медленно развернулась, глядя прямо в его глаза. И начала снимать платье. Ткань мягко соскользнула с моих плеч, оголяя кожу. Его брови слегка приподнялись, взгляд потяжелел. Он молчал. На мне осталось только кружевное бельё. Чёрный полупрозрачный бюстгальтер подчёркивал грудь, едва скрывая соски. Трусики почти не оставляли простора для фантазии — через них угадывалось всё. Я встряхнула головой — волосы распались по плечам и упали до талии, словно волна, — и я медленно пошла к нему.

Каждый шаг казался вечностью. Его глаза следили за мной, скользя по моим ногам, груди, губам. Взгляд был прожигающим, жадным и в то же время сдержанным, как будто он боролся сам с собой. Я дошла до него и, не раздумывая, оседлала его колени. Он не оттолкнул. Не сказал ни слова. Лишь положил ладони на мои бёдра, крепко, властно, и притянул ближе. Его губы встретили мои. Поцелуй был глубоким, резким. В этот момент всё остальное перестало существовать.

Я сорвала с него футболку и прижалась к его телу, целуя его шею, ключицу, грудь, опускаясь ниже. Каждое касание было жадным, почти отчаянным — я хотела впитать его всего. Его руки скользнули под моё бельё, пальцы такие сильные и горячие, словно прожигали кожу. Он поднял меня и посадил на стол, смахнув бумаги на пол. Я почти лежала на холодной гладкой поверхности, а он нависал надо мной, властный и жадный. Его пальцы скользнули по моему лифчику, оголили соски, не снимая бельё до конца. Воздух коснулся — и я задрожала, а потом его губы накрыли их, обжигая горячими поцелуями. Он спускался ниже. Его губы и зубы оставляли следы на моих бёдрах — нежные укусы, от которых завтра будет стыдно, но сейчас они сводили с ума. Я задыхалась от наслаждения, выгибалась навстречу его прикосновениям.

Он стянул свои джинсы, его член был твердым и большим, невольно я облизнула губы, приподнялась, сидя на столе, разорвала упаковку презерватива, мои руки дрожали, когда я раскатывала его по члену. Он смотрел прямо в глаза, а я — на его орудие любви. Его пальцы взяли меня за подбородок, заставляя встретиться взглядом. В его глазах было что-то, чего я не могла разгадать, — будто он хотел прочитать во мне правду. Но всё, что он там находил, — это дикое, неуправляемое желание.

— Кончишь для меня так же, как в прошлый раз? — его голос был низким, хриплым, с хищной улыбкой.

— С удовольствием, — выдохнула я. — С тобой я получаю оргазм всем телом.

Он ухмыльнулся. Был явно доволен ответом. Он отодвинул мои трусики и вошёл в меня медленно, так глубоко. Моё тело содрогнулось каждой клеточкой, и я выгнулась, закидывая голову назад. Горячая волна пробежала от груди к животу, а потом ниже, туда, где он уже полностью заполнял меня. Его движения были напористыми, уверенными, в них чувствовалась та дикая сила, которая сводила с ума. Он прижал меня за талию, его пальцы вонзались в кожу, оставляя лёгкие красные следы. Я хватала ртом воздух, ощущая, как каждое его движение заставляет моё тело вибрировать.

В какой-то момент он схватил меня за шею. Его пальцы сомкнулись так, что дыхание стало рваным, а сердце забилось ещё быстрее. Но во мне не было страха — только дикое возбуждение. Он сжал чуть сильнее, а потом замедлил темп. Его губы нашли то место, где только что были его пальцы, и он нежно поцеловал, будто извиняясь. Это сводило с ума ещё больше — контраст грубости и нежности. Я застонала, выгибаясь навстречу ему, цепляясь за край стола. Его тело было горячим, как огонь, а взгляд — серым, прожигающим; он не отпускал меня ни на секунду. Казалось, он видел всё, что я чувствую.

— Боже… — выдохнула я, чувствуя, как волна наслаждения стремительно нарастает.

Он ускорился, его толчки стали грубыми, почти жестокими, но именно этого я и хотела. Каждое движение пробивало меня насквозь, каждый его стон отзывался внутри меня. Я ощущала, как мой оргазм поднимается выше, подкатывает к горлу, и не смогла сдержаться — громко застонала, дрожа всем телом. Я пульсировала внутри, сжимая его член так, как он хотел.

— Смотри на меня, — прошептал он, продолжая свои толчки.

Я смотрела, тело дрожало от волн оргазма. Я не знаю, что он хотел увидеть в моём взгляде, но он это увидел.

— Чёрт, это бесподобно.

Его лицо исказилось от удовольствия, он сделал ещё пару резких толчков, и я почувствовала, как его тело содрогается. Он вышел из меня, тяжело дыша, и стянул презерватив. Его руки быстрым движением потянулись к салфетнице; он вытирал себя, а я лежала, всё ещё ощущая, как моё тело трясёт от наслаждения.

Спустя несколько минут, когда ко мне вернулось сознание, я улыбнулась своей самой милой улыбкой — той самой, которой меня учила Оливия.

— Теперь можешь дописать свои мемуары, а я пойду.

Я начала искать своё платье.

— Тебе всё-таки стоит прочитать договор и забрать свой экземпляр, — сказал он, поднимая взгляд. Его глаза потемнели, стали холодными и сосредоточенными.

Я остановилась с платьем в руках.

— Я что, нарушила ещё один пункт из этой священной сотни?

— Да, — коротко отрезал он. — Шестой. Там сказано, что ты не уходишь после первого акта. Уйти можешь только тогда, когда я тебе скажу.

Я вскинула брови.

— Ты шутишь? Ты реально прописал такое? Это что, тюрьма с привилегиями?

— Не тюрьма, — он слегка усмехнулся уголком губ, но взгляд остался холодным. — Просто порядок.

— Порядок? — я фыркнула. — По-твоему, у девушек вообще есть выбор? Или только когда ты «выпродишь»? А если им не понравится секс с тобой? — после этих слов его глаза стали ещё темнее.

— Считаешь, я должен переживать, понравится им или нет? — от его тона по спине пробежали мурашки.

— Конечно, понравится, я сказала глупость, — я попыталась сбавить накал, чтобы не вызвать у него гнев; узнать, какой Маршалл, когда злится, мне не хотелось.

— И если тебе от этого станет легче, то я никого не выпроваживаю. Я просто прошу. Вежливо, — его голос стал мягче, почти насмешливым.

— Великолепно, — я хмыкнула, закатывая глаза. — Тогда я тоже попрошу вежливо: отпусти меня.

Я быстро надела платье и шагнула к выходу, но не успела сделать и двух шагов, как его ладони легли мне на талию. Сначала легко, почти невесомо, потом крепко, властно. Я почувствовала его дыхание у уха.

— Тогда, — его голос стал низким и хриплым, таким, что по коже побежали мурашки, — я тоже должен вежливо тебе в этом отказать. Я ещё не закончил с тобой.

— Маршалл… — я попыталась возмутиться, но голос предательски дрогнул. — Это уже совсем не смешно.

— А я и не смеюсь, — его губы коснулись мочки моего уха. — Я серьёзен, — он так же быстро снял моё платье, как и я надела его пару секунд назад.

Боже. Этот шёпот, его руки, его запах. У меня в голове стало пусто, сердце билось так, будто хотело вырваться наружу. Все слова растворились, остались только ощущения. И я сдалась. Я толкнула его в грудь, и он послушно опустился на кровать. Его взгляд был прикован ко мне, серые глаза будто изучали каждый мой шаг.

Я склонилась к его груди, прижалась губами к горячей коже, медленно спускаясь ниже. Его дыхание стало тяжелее. Внутри меня горела дикая, почти неуправляемая жажда — я хотела попробовать его член на вкус, впервые узнать это ощущение. У меня совершенно не было опыта в этом. Всё, что я знала, оставалось где-то по ту сторону — в холодном свете экрана телефона, в картинках и видео порно, которые я включала, чтобы хоть как-то заполнить пустоту после секса со своим бывшим парнем.

Те редкие моменты близости заканчивались слишком быстро — всего несколько минут однообразных, механических движений, в которых не было ни моего желания, ни его внимания. Ничего, кроме пустоты и лёгкого раздражения, остающегося после. И именно поэтому сейчас с ним это ощущалось иначе. Острее. Глубже. Почти болезненно желанно. Мне хотелось попробовать. Я действительно хотела этого сама. В голове мелькнула мысль про тот дурацкий пункт договора «без минетов». Да пошёл он, решила я и облизнула губы.

— Ты играешь с огнём, — пробормотал он, когда мои пальцы обхватили его твердый орган.

Он хотел что-то ещё сказать, но я провела языком по всей длине его члена, и слова застряли у него в горле. Его тело дёрнулось, губы приоткрылись, из груди вырвался хриплый стон.

— Чёрт… — он откинулся на подушки, но взгляд не отводил.

Я дразнила его — то медленно проводила языком вокруг головки, то затрагивала его чувствительную уздечку, то брала глубже, позволяя ему почувствовать тепло и влажность моего рта. Его пальцы сжались на простыне, мышцы на груди напряглись.

— Ты… сведёшь меня с ума, — его голос дрогнул, но в нём всё ещё была властность. — Остановись, если не хочешь, чтобы я…

— А я хочу, — перебила я его, чуть прикусив головку и взглянув ему прямо в глаза.

Он застонал, запрокидывая голову назад. Его рука потянулась к моим волосам, но он сдержался — только провёл пальцами по ним, будто боялся сорваться на грубость. Я вбирала его всё глубже и быстрее, моя рука скользила вверх-вниз. Я ощущала все его вены своим языком, как же это приятно, я возбуждалась от своих действий, чувствовала свою влагу между бедер.

Я снова провела языком по головке, надавила чуть сильнее — и вдруг его взгляд стал неожиданно тревожным, будто я сделала что-то не так.

— Что? — я остановилась, отстранившись и тяжело дыша. — Я сделала тебе больно?

— Нет… просто… — он замолчал, как будто подбирал слова.

— Маршалл, серьёзно? — я фыркнула, чуть раздражённая тем, что он разрушает момент. — Ты умеешь ломать настроение в самую жаркую секунду.

Я схватила подушку и бросила в него. Та мягко ударила в его лицо, и я усмехнулась:

— Накройся и не смотри, если у тебя такие проблемы!

Моё раздражение было настоящим. Я снова склонилась к нему, делая всё то же самое: языком по всей длине, круги вокруг головки, глубокие движения. Я поглощала его всё глубже и быстрее, не думая о стеснении, рука ласкала его там, где он не вмещался, взять полностью его в рот было просто невозможно, но я хотела, чтобы ему понравилось, и ему нравилось. Его стоны становились громче, дыхание прерывистее.

Я ускорилась, и его тело задрожало. Дыхание было рваным.

— Боже… ты… — его голос оборвался, когда его член стал пульсировать, горячая сперма заполнила весь рот.

Я отстранилась, облизнула губы и улыбнулась. И почему это может не нравится? Все мои знакомые только и делали, что жаловались на этот процесс, то у них челюсть сводит, то рвотные рефлексы вызывает, то сперма на вкус и запах что-то невообразимо мерзкое, но ничего из вышеперечисленного не показалось мне противным и не вызвало у меня дискомфорта, наоборот — я настолько возбудилась, пока делала ему минет, что готова была сама кончить. Мне так понравилось сосать Маршаллу, что я бы сделала это ещё сотни раз. И готова поспорить, он тоже не отказался бы.

— Кажется, один пункт договора мы только что похоронили.

Я вытерла губы, посмотрела на него. Он приподнялся на локтях и посмотрел так, что у меня внутри всё похолодело. В его глазах было разочарование, почти презрение.

— Тебе лучше уйти, — сказал он громко, отчётливо, как будто я была не в метре от него, а за стеной.

Три слова. Холодные, пустые.

Я застыла, потом медленно поднялась. Надела своё платье, нашла туфли, которые где-то слетели у стола, схватила сумочку, договор. Ни слова, ни взгляда в его сторону — и вышла из номера.

В груди пустота. В ушах звенело только: «Тебе лучше уйти».

Глава 6

Микаэла

Я ворвалась в номер и захлопнула за собой дверь так, что стёкла задрожали. Сумочку и договор швырнула на кровать. Бумаги разлетелись, но я даже не попыталась их собрать — сил не было. В груди кипела ярость, но поверх неё — стыд, липкий и удушающий. Казалось, я всё ещё чувствую его голос внутри себя и его слова. Я сжала руками лицо, но остановить слёзы не смогла. Горячие капли текли по щекам, оставляя солёные дорожки.

— Лив… — мой голос дрогнул. — Помоги мне в этом разобраться. Я должна понять, за что он меня так… выкинул.

Она посмотрела на меня и вздохнула.

— То есть всё опять закончилось плохо?

— Плохо? — я резко вскинула голову. — Да он конченный ублюдок! Сначала жадно тянет меня к себе, будто я нужна ему больше воздуха, а потом выкидывает. Как будто я — мусор!

Я схватила бумаги с кровати, скомкала несколько листов и тут же их расправила, боясь порвать.

— Если в этих грёбаных строках написано, что я должна улыбаться, кланяться и уходить по его приказу… — голос сорвался, — я хочу знать это прямо сейчас.

Я вскочила, начала ходить по комнате взад-вперёд.

— Я хочу знать каждую строчку этого дерьмового договора. Я хочу понять, кем он меня делает на бумаге и почему он думает, что может распоряжаться мной, как своим расписанием.

— Погоди, подруга, я правильно тебя поняла, ты не прочитала договор и подписала его? Ты совсем дура? А если он тебя секс-рабыней сделал? Ненормальная! — Оливия вздохнула, потянулась за договором. — Давай сюда. Посмотрим, что именно он считает «нарушением».

Я молча наблюдала, как она листает страницы.

— Ну… вот, например, пункт шестой, — тихо сказала она, пробегая глазами текст. — «После первого акта исполнитель не уходит до тех пор, пока инициатор — он — не даст на это разрешение».

— Это не то, я осталась.

— Может это: «не называть его сценический псевдоним, где бы вы не находились»

— Тоже не то.

Подруга снова зашуршала страницами, бегая глазами по тексту, а я стояла возле неё как вкопанная, не в силах даже шелохнуться.

— Есть ещё такой пункт «исполнитель не имеет права высказывать свои предпочтения и пожелания в сексе, не имеет права проявлять инициативу».

— Чёрт! Это оно.

— Ну и что ты такого сделала, что ему могло не понравиться? — Оливия рассмеялась, но мне было совсем не до веселья, это же надо было так вляпаться: не умеешь использовать свой рот правильно, зачем тогда берешься, дура!

— Минет.

— И что в этом такого? Мужчины любят, когда им сосут, разве нет? Или твой Маршалл брезглив? — Лив закатилась от смеха ещё сильнее.

— Может я сделала ему больно? Я не знаю, я вообще ни разу этого не делала.

Брови Оливии поползли вверх, а улыбка с её лица полностью исчезла.

— Ты сейчас серьёзно? А как же Джим, ему тоже никогда не делала?

— Зачем ты сейчас вспоминаешь о нем? Знаешь же, что от одного его имени меня трясет!

— Подруга, я никогда не поверю, что твой бывший парень ни разу не засунул в твой рот своего дружка. Да как такое может быть, он же сексуальный красавчик!

— Он противный и омерзительный, а если тебе так нравился, надо было забирать, облегчила бы мне задачу избавиться от него.

Весь этот разговор о моём бывшем начинал раздражать всё сильнее. Два года отношений впустую. Да, он был красив. Высокий, накачанный, уверенный в себе — из тех парней, от которых большинство девушек теряет голову. В клубах на него оборачивались, в компании он всегда был в центре внимания, и, наверное, любая другая девушка сказала бы, что мне повезло. Но я никогда не видела в нём ничего большего, чем просто красивую оболочку. Внутри — пустота. Спортзал, вечеринки, бесконечное самолюбование и разговоры только о себе. Рядом с ним я всё чаще чувствовала себя не любимой женщиной, а очередным подтверждением его собственной привлекательности. И самое страшное — со временем это ощущение становилось только сильнее.

Даже близость с ним не вызывала во мне ничего настоящего. Слишком много стараний, слишком много показной страсти… но всё это было только для него самого. Будто он пытался впечатлить собственное эго, а не почувствовать меня. Сначала я думала, что проблема во мне. Что мне просто нужно привыкнуть к нему, научиться расслабляться, подстроиться. Я убеждала себя, что со временем всё изменится, что однажды я начну чувствовать рядом с ним то, о чём так любят говорить другие женщины. Но не изменилось ничего. Ни через месяц. Ни через год. И именно тогда я поняла одну неприятную вещь — женщины симулируют удовольствие вовсе не для того, чтобы потешить мужское самолюбие или сделать приятно своему партнёру. Нет. Чаще всего они делают это просто потому, что хотят, чтобы всё поскорее закончилось.

— Мы можем больше не возвращаться к этому самовлюблённому идиоту? Разве проблема вообще в нём? — раздражённо бросила я, чувствуя, как внутри снова начинает закипать злость.

— Ты права, проблема в другом самовлюблённом идиоте, — протянула Оливия с хитрой улыбкой. — Давай подробнее. Как ты могла сделать ему больно? Показала свои зубки?

Подругу вся эта ситуация явно забавляла куда больше, чем меня. Она буквально рухнула на диван, смеясь так громко, что через пару секунд у неё уже выступили слёзы на глазах.

Я закатила глаза и устало потерла виски.

— Лив, ты сейчас слишком довольна тем, что я его укусила, да? Спешу тебя огорчить — ничего такого не было. И вообще… разве мужчины кончают так быстро, если им больно? — я нахмурилась, вспоминая произошедшее.

Оливия резко перестала смеяться и буквально подскочила на месте.

— Что?! — её глаза округлились от возмущения. — Этот придурок кончил от твоего минета, а потом выгнал тебя? Нет, это уже возмутительно.

Я только тяжело вздохнула, чувствуя, как к щекам снова приливает раздражающее тепло от неловкости.

— Теперь послушай меня внимательно, Микаэла, — Оливия ткнула в меня пальцем с видом человека, готового вынести окончательный вердикт. — Дело точно не в тебе и не в минете.

— А в чём тогда? — устало пробормотала я.

— Да кто их, богатых психов, разберёт? — фыркнула она. — Может, для него его дурацкие правила и пункты контракта важнее удовольствия. Может, он решил, что если ты уже нарушила условия, то дальше проблем будет только больше. А может, ему просто не нравятся девушки с характером. А ты, дорогая моя, точно не из тех, кто будет молча подстраиваться под чужие правила.

Я невольно прикусила губу, обдумывая её слова.

— А ведь он предупреждал меня ещё при первой встрече, — тихо сказала я спустя несколько секунд. — И, кажется, уже тогда я нарушила два пункта его идиотского договора. Надо было сразу забрать соглашение и нормально прочитать, а не строить из себя умную. Господи… я точно идиотка.

Я закрыла лицо ладонями и тяжело выдохнула, чувствуя, как внутри смешиваются стыд, раздражение и какое-то совершенно нелепое разочарование от того, что больше его не увижу.

***

Маршалл

Как я мог так влипнуть?

Я ведь всегда осторожен с выбором девочки для секса. Знакомлюсь только на сайтах — там, где меня невозможно вычислить. Имя — вымышленное. Фотография — чужая. Никаких рисков.

Так как же они смогли выйти на меня?.. Я снова прокручивал всё в голове, шаг за шагом. Её анкета — я проверил. Обычная. Ничего, за что можно было бы зацепиться. И в общении — то же самое. Ни флирта, ни намёков, ни попытки заинтересовать. Никаких лишних слов. Одно её сообщение: «Бар "Одри". 19:00».

И всё. Может, именно это меня и зацепило. Отсутствие игры. Отсутствие лишнего. Легко. Чётко. Без лишней воды. Без этих бесконечных переписок, где приходится тратить время впустую. Она знала, куда идёт. На одноразовый секс. Она выбрала одно из самых популярных мест на острове. Чего мне только стоило освободить бар от постояльцев, чтобы никто не мог помешать нашему общению. Но теперь этот вопрос «кто она такая» не давал покоя. Как они узнали, что это я? Эти суки умны. Расчётливы. Но я тоже не идиот.