Проигравших двое

Они были ровесниками, но рядом с Маршаллом Дакс казался старше. Коротко подстриженные тёмные волосы подчёркивали жёсткие линии лица. Чёткая челюсть, тяжёлые скулы, прямой нос — в его чертах не было мягкости, но была выразительность. И главное — глаза. Тёмные, внимательные, почти всегда прищуренные, словно он постоянно анализировал происходящее вокруг. Этот взгляд был изучающим, настороженным.

На нём была тёмная рубашка и такие же тёмные брюки — стиль почти зеркально повторял одежду Маршалла. Они выглядели как часть одной команды, одной истории. Только если в Маршалле было больше резкости и внутреннего огня, то в Даксе чувствовалась тяжёлая, устойчивая сила.

Они начинали свой путь вместе, когда ещё не было ни славы, ни огромных сцен, ни толп поклонников. Были только тесные студии, бессонные ночи, дешёвый кофе и упрямое желание пробиться. Со временем Маршалл вырвался вперёд. Его имя стало звучать громче, он оказался на вершине — на пьедестале под номером один.

Но между ними ничего не изменилось.

Дакс никогда не смотрел на друга с завистью. В его взгляде по-прежнему была та же спокойная уверенность человека, который знает: некоторые дороги проходят вместе не ради победы, а ради дружбы. И ту часть пути, которую они прошли плечом к плечу, уже не сможет изменить никакая слава.

Кевин — второй по значимости человек для Маршалла после Дакса. Рядом с высокими, массивными фигурами Маршалла и Дакса он казался немного ниже. Но в его фигуре не было ни капли слабости. Он был подтянут, спортивен, двигался легко и уверенно. В отличие от суровой небрежности Маршалла и почти военной сдержанности Дакса, Кевин выглядел безупречно. Его волосы были уложены так аккуратно, будто он только что вышел из кресла дорогого барбера. Ни одна прядь не выбивалась из общей формы, и эта идеальная причёска лишь подчёркивала его любовь к деталям.

Но главным оружием Кевина была улыбка. Широкая, ослепительная, почти дерзкая. Та самая улыбка, от которой женщины теряют нить разговора, забывают, что хотели сказать, и вдруг начинают смеяться чуть громче, чем нужно. Он прекрасно знал, какое впечатление производит, и не стеснялся этим пользоваться.

Его глаза были голубыми — ясными, светлыми. Но в них не было той пронзительной глубины, что была у Маршалла. Взгляд Кевина был легче, живее, в нём постоянно плясали искры иронии и веселья, словно мир для него был огромной сценой, где каждую ситуацию можно превратить в шутку.

На нём была белоснежная рубашка и пиджак от известного бренда, идеально сидящий по фигуре. Кевин явно следил за модой и умел носить дорогие вещи так, будто это для него самое естественное состояние. Кевин жил на высокой скорости — словно всё происходящее вокруг было частью одной большой игры. Он шутил, подкалывал, смеялся и редко позволял атмосфере становиться слишком серьёзной. Казалось, что жизнь для него — это череда забавных ситуаций, из которых он обязательно выйдет с улыбкой.

Он легко флиртовал, подмигивал девушкам, бросал мимолётные комплименты и делал это так естественно, что обижаться на него было просто невозможно. Но при всём своём легкомыслии у Кевина была одна черта, которую он никогда не скрывал: он терпеть не мог людей, которые откровенно пресмыкались перед славой и деньгами. Стоило кому-то начать слишком усердно угождать, как в его глазах тут же появлялась знакомая искра. И тогда Кевин начинал подшучивать. И, как правило, после пары таких шуток рядом с ним оставались только те, кто умел смеяться вместе с ним, а не пытался заслужить его расположение.

Рядом несколько мужчин, я их не знала, но по взглядам понимала — они знали о Маршалле всё.

— Познакомьтесь, — сказал он, и на полуслове замолчал, как будто специально бросая меня в воду.

— Я Микаэла, рада познакомиться, — улыбнулась я, стараясь выглядеть уверенно. Мужчины начали поочерёдно протягивать руки, и напряжение сразу спало: все были на удивление дружелюбны.

— Микаэла, как вы познакомились с Маршаллом? — заговорил Кевин, хитро прищурив глаза. — Он обычно не ищет знакомств в таких поездках.

— А мы и не знакомились, — я с милой улыбкой посмотрела на него. — Он заказал меня для сопровождения.

Кевин вскинул брови, а Маршалл тихо хмыкнул, будто сдерживал смех.

— Вот как, — протянул Кевин. — Не думал, что там можно найти таких красоток. Может, и мне стоит попробовать?

— Таких там больше нет, — ровно ответил Маршалл, бросив на меня взгляд.

Я заметила Молли — ту самую девушку с прошлой вечеринки, почти драки с Сиеной. На ней было платье, которое больше напоминало блестящую кожу, обтягивающую каждую линию тела. Она улыбалась, но в её глазах плескался яд.

Официант протянул мне шампанское. Я взяла бокал, но Маршалл что-то сказал на ухо парню — тот тут же исчез. Следующий поднос появился с единственным бокалом.

— Поставь свой и возьми этот, — шепнул Маршалл.

— Ты серьёзно заказал лимонад? — я едва сдерживала смех. Внутри стало тепло: он помнил, что я не люблю алкоголь.

Молли тут же подхватила разговор:

— Ты же была тогда на вечеринке… с Марком?

Я хотела было возразить, но улыбнулась и произнесла ровно:

— Да, в тот вечер сопровождала его, сегодня — Маршалла.

Маршалл чуть не поперхнулся, и по его взгляду я поняла — мои слова были на грани лишнего. Но слишком поздно.

Не успела я выдохнуть, как к нам подошёл какой-то парень. Его ухмылка была такой мерзкой, что сразу захотелось врезать. Райан Мерсер — он же более известен под псевдонимом R!OT RY. Одного взгляда на него хватало, чтобы внутри неприятно передёрнуло. Высокий, худой — в его фигуре не было той силы и уверенности, что чувствовалась в Маршалле или Даксе. Плечи казались узкими, движения — резкими, будто он постоянно жил на каком-то внутреннем раздражении.

Его волосы были небрежно растрёпаны, словно он пытался сохранить образ вечного бунтующего подростка. Пряди падали на лоб, создавая ощущение хаоса, который, по всей видимости, должен был выглядеть модно. На пальцах бросались в глаза ногти, выкрашенные в чёрный цвет. Когда он двигал рукой, тёмный лак резко контрастировал с бледной кожей, добавляя его образу ещё больше вызывающей, почти неприятной дерзости. Рубашка была расстёгнута слишком небрежно — больше, чем требовала мода, — словно он специально пытался показать миру своё равнодушие ко всему вокруг. Но больше всего отталкивала его улыбка. Тонкая, кривая, с оттенком скрытого презрения. В ней не было ни тепла, ни лёгкости — только какая-то липкая насмешка, от которой хотелось отвернуться. Райан был соперником Маршалла — в творчестве, на сцене, в борьбе за внимание публики. И если Маршалл шёл вперёд силой таланта и харизмы, то Райан предпочитал двигаться по другой дороге — более тёмной. Он ловил хайп на унижении людей в своих песнях.

— Маршалл, опять привёл шлюху? Это уже вторая на твоём счету, — усмехнулся он.

Маршалл напрягся, но я опередила:

— А ты, прости, кто?

— Ты серьёзно не знаешь, кто я?

— Кто он? — я перевела взгляд на стоящих рядом.

— Это R!OT RY, — ответил Кевин.

— Странно, не слышала. Значит, надо стараться больше, чтоб хотя бы шлюхи знали твоё имя, — сказала я спокойно, но с пренебрежением.

Кевин прыснул от смеха.

— Ты знаешь песню Маршалла «Отвращение» — это дисc на него, — добавил он.

— Ах, это про тебя, — я приподняла бровь. — Представляешь, и всё равно тебя узнала только через Маршалла. Его дисc сделал тебя знаменитым.

Райан побагровел.

— Откуда он тебя вообще вытащил, из какой помойки? — выплюнул он.

— Извини, — сладко улыбнулась я. — Не все же родились с золотым… членом во рту. Ой, сказала «членом», я имела в виду «ложкой». Всегда путаю эти слова.

Кевин согнулся от смеха. Маршалл замер, наблюдая. Райан сделал шаг ко мне, и я впервые почувствовала лёгкий страх.

— Сука, я тебя уничтожу!

Но Маршалл сразу встал передо мной. Его голос был ледяным:

— Не смей.

Парень отступил. Кевин хлопнул Маршалла по плечу:

— Чувак, — захохотал он, — она мне нравится! Сказала «член» при всех. Теперь я её фанат!

Позже Молли увела меня к бару. Она рассказывала, как писала тексты для Маршалла, но я слушала вполуха. Взгляд сам собой тянулся туда, где стоял он, такой сосредоточенный и опасный, после стычки с Райаном. Бармен молча менял мой лимонад на свежий, даже не предлагая алкоголь.

— Выпьем за знакомство! — улыбнулась Молли.

Я подняла бокал, но тут рядом раздался мужской голос:

— Не против, если разбавлю вашу беседу своей харизмой?

Передо мной появился парень — высокий, широкоплечий, с ленивой, почти хищной уверенностью в каждом движении. Тёмные волосы были небрежно зачёсаны назад, будто он вообще не тратил времени на то, чтобы выглядеть хорошо… и всё равно выглядел именно так. Чёткая линия скул, лёгкая тень щетины на подбородке и пронзительный взгляд тёмных глаз, в котором читалась привычка смотреть на людей сверху вниз. На нём была тёмная рубашка, расстёгнутая на пару верхних пуговиц, так что под тканью угадывалась загорелая кожа. Рукава были закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья и выступающие вены. Пиджака на нём уже не было — он небрежно кинул его на спинку соседнего стула, было видно не вооружённым глазом, что вечеринка начинает ему наскучивать. Узкие тёмные брюки сидели на нём идеально, подчёркивая высокий рост и уверенную, расслабленную походку. На запястье поблёскивали простые, но дорогие часы, а кожаный ремень и тяжёлые ботинки завершали образ человека, который не старается выглядеть впечатляюще — он просто таким является.

Его уверенность граничила с высокомерием. Он не пытался понравиться — наоборот, казалось, он просто ждал, когда все вокруг начнут стараться понравиться ему. В этом было что-то притягательное. И откровенно раздражающее. Он выглядел так, будто провёл на этой вечеринке уже достаточно времени, чтобы устать от одинаковых разговоров, одинаковых лиц и одинаковых попыток привлечь его внимание. И теперь, похоже, решил найти что-то… поинтереснее. Он лениво опёрся локтем о стойку бара, повернулся ко мне вполоборота и позволил своему взгляду скользнуть по мне — медленно, нагло, без всякого смущения. Так смотрят люди, которые привыкли получать то, что хотят. На его губах появилась едва заметная улыбка. Скорее вызов, чем приветствие.

— Знаешь, я таких, как ты, раньше здесь не встречал, я Кайл, — сказал он с ленивой ухмылкой. — Обычно на этих вечеринках все слишком предсказуемы.

— Может, я как раз и есть предсказуемая, — ответила я с лёгкой усмешкой, сделав глоток лимонада. — Просто ты пока плохо смотришь.

— Нет, — он покачал головой, улыбаясь. — В тебе есть что-то… опасное. Дерзкая улыбка, взгляд, будто ты заранее знаешь, что сведёшь кого-то с ума.

Я приподняла бровь.

— Может, это твои фантазии?

— Ты здесь с кем?

— Одна, проходила мимо, решила заскочить на огонек.

— Неужели? — он наклонился ближе, так, что я почувствовала тепло его дыхания. — Вот скажи честно… из всех, кто здесь сегодня, с кем бы ты хотела провести эту ночь?

Я чуть откинулась назад, рассматривая его внимательно, будто решала, как именно ответить.

— С тем, кто ведёт себя сдержанно в своих фантазиях, — улыбнулась я, не уточняя, кого именно имела в виду.

— Красиво уходишь от прямого ответа, — он усмехнулся. — Но, если решишь, я рядом.

— Спасибо за щедрое предложение, — я поставила бокал на стойку и встретила его взгляд прямо. — Но я выбираю не среди тех, кто рядом, а среди тех, кто выше уровнем.

— Тогда позволь я сам предположу: с Маршаллом? Ты не сводишь с него взгляд.

— Допустим.

— Правда? Ты серьёзно? Он, конечно, на виду… но ты ведь понимаешь, что у него таких, как ты, очередь.

— И что? — я прищурилась. — Очередь не значит, что я не могу быть первой.

Он тихо рассмеялся, наклоняясь ближе:

— Наивная… Ты думаешь, он заметит? Да у него даже времени нет, чтобы по-настоящему увлечься. Я же другой. Со мной всё проще: захочешь — и ночь твоя, без игр и без ожидания.

— Проблема в том, — я чуть улыбнулась, — что я не ищу «проще».

— А может, ты просто боишься признать, что рядом со мной у тебя было бы куда больше шансов?

— С тобой? — я рассмеялась и чуть наклонила голову. — Может быть. Но знаешь, в списке желаний у меня не стоит пункт «шанс». У меня там стоит «Маршалл».

Кайл качнул бокалом и усмехнулся, но глаза его вспыхнули упрямым огнём.

— Ну-ну. Когда разочаруешься, вспомни этот разговор.

Я прищурилась и парировала:

— Обязательно. Но только если он вдруг перестанет быть моим идеалом. Что, признаться, маловероятно.

Я хотела уйти, но он неожиданно схватил меня за руку.

— Отпусти, — выдохнула я.

— Да ладно тебе, просто дружеское прикосновение, — ухмыльнулся он.

— Ещё раз так прикоснёшься — и я сломаю тебе палец по-дружески, — ровно произнесла я.

Улыбка с его лица исчезла. Я вышла на террасу, вдыхая прохладный воздух. Это был не мой мир. Я чувствовала, что тону среди блеска, фальши и дерзких игр. Хотелось, чтобы всё это закончилось как можно скорее.

***

Маршалл

— Не ну вы это видели, ух какая горячая? — хохотнул Кайл, подходя к толпе, где стоял я. Он говорил громко, самоуверенно, будто специально нарывался.

Я молча поднял голову. Вокруг на долю секунды повисла тишина — все почувствовали напряжение. Мой взгляд был холоден, почти отстранён.

— Знаете, что она сказала? — продолжил Кайл почти лениво. — Что если выбирать из всех…, то ночь она проведёт с тобой, Маршалл.

Мои глаза сузились.

— Ты специально полез к ней с этим дерьмом? — прорезал я тихо.

— Просто забавно, — усмехнулся Кайл. — Она могла выбрать любого: умного, успешного, молодого, горячего. Но выбрала тебя, замкнутого параноика, который вечно топит себя в прошлых демонах. Ты думаешь, это надолго?

— Заткнись.

Кайл, не собираясь спускать с рук провокацию, продолжил:

— Такая девочка хочет огня, страсти. А что можешь дать ей ты? Пачку депрессивных рифм и бутылку виски на прикроватной тумбочке?

Моя челюсть напряглась. Я сделал шаг ближе. Мой голос был холоден.

— Осторожней, Кай.

— Она красивая, горячая. Но давай честно, Маршалл. Ты ей не подходишь. Она как огонь. А ты? Ты холодный камень. Она рядом с тобой просто погаснет, — ухмыльнулся Кайл, испытывая границы. — Может, она уже передумала. Я ей покажу, что значит ночь с настоящим мужчиной.

В следующую секунду я схватил Кайла за ворот и притянул так близко, что наши лица оказались в считанных сантиметрах друг от друга.

— И, если ты ещё раз посмеешь тронуть её, я сломаю тебе не только пальцы, но и всю эту фальшивую ухмылку.

Улыбка Кайла дёрнулась; в глазах мелькнуло напряжение, но он всё ещё пытался держать лицо:

— Понял… тронул за живое. Значит, не всё так спокойно у тебя внутри.

Кевин мгновенно подался вперёд и встал между нами, став живым барьером, чтобы остановить вспышку.

— Эй, хватит. Маршалл, не дай этому клоуну играть на нервах.

Я оттолкнул Кайла и отвернулся, но кулак мой всё ещё был сжат — напряжение внутри никуда не уходило. Вокруг повисла тишина: Кайл отошёл, делая вид, что отступает, но в его взгляде ещё плескалась злая провокация.

Глава 13

Маршалл

Дакс стоял рядом, наблюдая, как Кайл растворяется в толпе. Он молчал какое-то время, потом всё же заговорил — тихо, но с той самой интонацией, которую я знал: разговор будет серьёзным.

— Послушай, брат… — начал он осторожно. — Ты знаешь, что я тебя уважаю. Но скажу прямо: не связывайся ты с ней.

Я медленно повернул к нему голову.

— Поздно.

— Нет, не поздно, — Дакс качнул головой. — Сейчас самое время отступить. Она тебе никого не напоминает?

Однажды я уже допустил слабость — впустил в свою жизнь девушку, и она разнесла мой мир, выжгла в нём всё спокойствие. Я подпустил её слишком близко — ближе, чем позволял себе когда-либо. Слишком много времени проводил с ней, мои глаза были затуманены, и я не заметил, как границы размылись. Осторожность, когда-то встроенная в меня, притупилась.

Она была прекрасна — до беспокойства. Красивая оболочка, идеальный образ, но внутри всё испорчено. Я видел тело, а не предупреждения, слышал смех, а не фальшь, и это стоило мне больше, чем я думал. Я не был единственным мужчиной, кого она использовала. Но именно по мне она прошлась сильнее всего — тонко, расчётливо, без пощады. В сеть утекло всё: подробности, разговоры, тени наших ночей. Даже мои неизданные треки — те, что я берёг, как часть себя. Она хотела славы. Не любви, не близости — просто огня, который зажжёт её имя, даже если для этого нужно сжечь моё. Мне не было жаль чувств — они выгорели вместе с доверием.

Жаль было только времени. Минут, часов, дней, отданных человеку, для которого всё это было лишь ступенью вверх.

После неё остались только обломки доверия, из которых я строил стены. Флирт — как игра, секс — как развлечение на одну ночь, ничего более. Я приучил себя не чувствовать, не впускать, не держать. Одна ночь, никакой привязанности. Так было проще. И всё же — вот я снова стою у той же черты. Держу рядом девушку дольше, чем нужно, смотрю на неё чаще, чем стоило бы. Я совершаю ту же ошибку. И где-то глубоко под циничной бронёй что-то снова шевелится — то ли надежда, то ли страх, то ли та самая катастрофа, которую я так старательно избегал.

Я усмехнулся, но в моей улыбке не было ни капли веселья.

— Ты говоришь так, будто я не понимаю, с чем имею дело.

— А ты не понимаешь, — перебил меня Дакс, чуть повышая голос. — Ты смотришь на неё и думаешь: «Она другая». Но все «другие» в итоге превращаются в одну и ту же проблему. Ты слишком далеко зашёл, брат. И если продолжишь, она потянет тебя за собой на дно.

— Может быть. А может, впервые за долгое время кто-то тянет меня не вниз, а вверх.

— Ты ошибаешься. У тебя свои демоны, свои слабости, и ты годами их давишь. А тут появляется она — и что? Ты думаешь, это лекарство? Это — ускоритель. Она сделает хуже. Гораздо хуже.

— Она хотя бы настоящая.

— Настоящая? — Дакс усмехнулся холодно. — Настоящий ураган, который снесёт всё на своём пути. И ты первый окажешься под обломками. Ты, твоя репутация, твоя музыка, всё.

Дакс вздохнул, понимая, что спорить бесполезно.

— Тогда хотя бы не говори, что я не предупреждал. Когда всё рухнет — вспомни этот разговор.

***

Микаэла

Вилла, на которой проходила вечеринка, располагалась на скале, а внизу шумел океан. Солнце давно скрылось за горизонтом, но яркий свет луны разливался по воде, отражался в каждой волне. Лёгкий ветер обдувал мою кожу, но мне не было холодно — наоборот, после случившегося внутри меня всё горело, будто пламя вырывалось наружу.

Маршалл подошёл ко мне сзади. Я уловила его движение боковым зрением и сразу почувствовала, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Он выглядел мрачно, серьёзно, но в его взгляде было слишком много — ревность, желание, решимость. Его рука коснулась моей кисти и медленно поползла вверх. Я всегда любила эти прикосновения: его сильные пальцы, рельеф мышц, ощущение контроля, от которого кружилась голова.

— Развлекаешься? — его голос звучал так, будто каждое слово давалось с усилием. — Только вот я не понял, тебе нравится, когда к тебе так лезут? После Кайла, — произнёс он низким голосом, в котором смешались ярость и желание, — Я окончательно понял. Никто. Ни один человек. Никогда. Не должен касаться тебя. Почему не сказала ему, что со мной?

— Ты ревнуешь? — прошептала я, не поворачивая к нему голову. — Напомнить тебе о договоре? — мой голос был холодным. — В пункте третьем чётко сказано: никто не должен знать, что мы знакомы. Никто, Маршалл.

Он замер, но не отстранился. Челюсть напряглась, дыхание стало тяжелее. Я чувствовала спиной его твердую грудь, его неровное дыхание.

— Ты решила прикрыться бумагами?

— Нет, я решила напомнить, что у нас с тобой нет права на слабости. Ни на ревность, ни на сцены, ни на признания.

— Он едва коснулся тебя, а я уже хочу сломать ему руки. И ты даже не представляешь, как это заводит и провоцирует на безумие. Я меняю пункт твоего договора, — его голос был хриплым, низким, — теперь ты обязана говорить тем, кто приблизится к тебе, что ты со мной. Чтобы даже мысли не возникало у кого-то коснуться тебя.

— Хорошо… я не хочу, чтобы ты злился, — прошептала я, хотя в груди билось сердце так сильно, что казалось, он слышит его удары.

— Отлично, — его губы впились в мою шею, язык обжигал, а рука скользнула ниже. Он обнял меня за талию. Его ладонь проникла под моё платье, прошлась по внутренней стороне бедра, и я едва удержалась на ногах. Палец нашёл мой клитор через тонкую ткань трусиков, и тело выгнулось ему навстречу и сразу почувствовала его эрегированный член. Стон вырвался сам собой.