Проигравших двое

Zoellene Bale

Проигравших двое

Пролог

Я всегда считала, что сайты знакомств — это жалкая витрина для отчаявшихся. Те, кто не нашёл любовь в реальной жизни, приходят туда, чтобы спрятать пустоту за фильтрами, лайками и чужими фразами. Я не собиралась становиться одной из них. Но однажды — от скуки, а может быть, от одиночества — всё-таки зарегистрировалась.

Без ожиданий. Без цели. Просто посмотреть. Просто провести одну ночь. Один лайк. Одно сообщение. Одно фото. И я ответила. Казалось бы, ничего особенного. Просто ещё один разговор в бесконечной ленте чужих лиц.

В тот момент я ещё не знала, что этот безобидный клик приведет меня к моей смерти.

Глава 1

Микаэла

Остров Бали дышал тайной.

Казалось, сам воздух здесь был густым, насыщенным солью и ароматами пряностей, будто прятал в себе чужие секреты. Океан ревел и в то же время нашёптывал, обещая рай, но где-то в глубине — грозил утянуть с собой. Закаты окрашивали небо в багровые тона, а ночи здесь были такими тёмными, что легко можно было поверить: остров хранит не только красоту, но и чужие судьбы.

Я всегда презирала сайты знакомств. И вот ирония: я сижу на Бали, в раю, где каждый второй парень выглядит как с обложки журнала, и спорю с подругой, которая во что бы то ни стало пытается затащить меня туда, куда я клялась никогда не заходить.

— Кто вообще знакомится на сайтах знакомств? Ты начинаешь меня раздражать, — буркнула я, когда Оливия снова завела этот разговор.

— Микаэла, ты мне обещала, помнишь? Мы проделали такой долгий путь не для того, чтобы ты здесь скучала, — её светло-карие глаза блеснули в лучах заходящего солнца. — Посмотри вокруг: мы на Бали. Рай для новых историй! Столько красивых парней, и ты не можешь позволить себе просто упустить всё это.

— Почему именно на сайте? Там же одни идиоты.

— Потому что, когда кто-то подходит к тебе вживую, твоё лицо переходит в режим бичфейс.

Мы обе рассмеялись, хотя это было правдой. Я всегда отпугивала противоположный пол своим холодным взглядом.

— Тебе же не нужно ничего большего от этой встречи, — подруга хитро улыбнулась и подмигнула. — Сходишь на свидание, пофлиртуешь, расслабишься… и наконец-то займёшься сексом.

Она произнесла это со своей фирменной чарующей улыбкой, излучая лёгкость и магнетизм, которые всегда сводили парней с ума.

Я вздохнула, глядя на экран. Лица парней мелькали перед глазами, и каждый казался пустым. Одно свидание. Один парень. Просто игра. И всё.

— Вот смотри, Фернандо. Красавчик же!

— Слишком экзотично, — я закатила глаза.

— А вот Трэвис. Ему всего… семьдесят четыре! — она захохотала так, что едва не уронила телефон. — Этот тоже неплох. Скотт, двадцать два года, накачанный, прям как с рекламы спортивного питания.

— Может, не будем прыгать между крайностями? Найдём что-то среднее?

Подруга с серьёзным видом начала перелистывать сообщения, будто отбирала не случайного ухажёра, а кандидата в мужья.

Мы с ней были похожи настолько, что иногда прохожие принимали нас за сестёр. Одного возраста, обе высокие, с длинными ногами и лёгкой кошачьей походкой. Волосы Оливии — всегда безукоризненные, даже в условиях морского климата и влажности, — густые и прямые, золотисто-медовые, идеально падали на плечи. Мои же, напротив, спадали волнами, длинные и слегка небрежные, как будто сами решали, куда упасть. Солнечный свет играл на прядях — каждый локон словно отражал мой характер: свободный, непредсказуемый и дерзкий.

Её лицо — открытое, с мягкими чертами и теплотой во взгляде — заставляло мужчин терять голову. Она улыбалась — и всё вокруг будто оживало. Я же была её противоположностью: с моими небесно-голубыми глазами, которые в минуты грусти становились холодно-серыми, и привычкой держать подбородок чуть выше, я выглядела резкой, даже надменной.

Она — солнечная, живая, всегда окружённая вниманием. Я — сдержанная, с лёгким налётом недосягаемости, отталкивающая большинство и притягивающая тех, кто любил трудные вызовы.

— Вот, смотри! — взвизгнула она, как будто нашла сокровище. — Рэй. Очень привлекательный и, похоже, в твоём вкусе.

Я мельком взглянула — и этого хватило. Возможно, что-то и выйдет.

— Хорошо. Напиши ему.

— А я уже, милая. Ты долго думаешь. Завтра в 19:00 вы встречаетесь в баре «Одри».

«Один вечер, один коктейль, один мужчина. Ничего больше», — повторяла я себе, будто заклинание.

Лив побежала к океану, смеясь, подхватывая ветер ладонями, и её волосы вспыхивали пламенем в лучах уходящего солнца. Белое лёгкое платье, прилипшее к телу после купания, подчёркивало её фигуру и делало её похожей на героиню из рекламного ролика.

Я же осталась сидеть на песке, переваривая произошедшее и недоумевая, как я всё-таки согласилась в это ввязаться.

Из ближайшего бара за моей спиной вдруг зазвучала мелодия, слишком знакомая, чтобы быть случайностью. Голос моего любимого исполнителя разлился по воздуху, вплетаясь в шум прибоя и запах соли. Я замерла, словно сама вселенная подала знак. Остров слушал вместе со мной — живой, внимательный, настороженный — и будто прошептал сквозь ветер и музыку:

«Завтра начнётся то, от чего тебе не уйти…»

Глава 2

Микаэла

Я вошла в бар «Одри». Полумрак встретил меня густым облаком тишины, свет здесь был мягким и приглушённым, будто кто-то нарочно приглушил реальность, оставив её лишь в контурных линиях. Обычно в таких заведениях всё кипит: смех, звон бокалов, музыка, что бьёт в виски. Но здесь — ничего. Тишина, разбавленная лишь негромким шёпотом пары у окна. Девушка и юноша говорили на балийском, их речь звучала как неспешная песня — журчание ручья где-то на краю сознания.

Бармен протирал бокалы с таким усердием, будто хотел стереть с них саму память о предыдущих посетителях.

Я выбрала дальний угол, самый глухой. Столик без окон — идеальное укрытие, где можно спрятаться от лишних глаз. Белый топ, джинсы — обычный наряд, ничего особенного. Идеален для свидания, от которого не ждёшь чудес. Волосы падали мягкими волнами до пояса, непокорные и влажные, как и весь этот остров, где укладки рассыпаются под пальцами влажного воздуха.

19:03. Я пришла первой. Хорошо. Ненавижу эти неловкие минуты, когда два чужих взгляда сталкиваются на пороге — и каждый думает, что сказать первым. Но вдруг он не придёт? Ну и пусть. Кофе, а потом прогулка вдоль океана всегда интереснее любого свидания.

Я поманила официантку. Девушка оказалась невысокой, с мягкими чертами и огромными карими глазами. На её запястьях звенели тонкие браслеты, и улыбка, с которой она подошла, была настоящей, искренней. Она принесла меню, но я отказалась. Только кофе. И сразу счёт. Она кивнула, через пару минут поставила передо мной чашку, из которой поднимался терпкий аромат балийских зёрен, — густой, тёмный, как сама ночь. Я рассчиталась, и она, пожелав приятного вечера, исчезла.

19:15. Я сделала последний глоток перед уходом — горечь обожгла язык. В груди кольнуло что-то похожее на смех: ну что ж, меня кинули. И тут — голос. Низкий, уверенный, слишком настоящий, чтобы быть случайностью:

— Привет. Немного задержался, извини.

Я обернулась — и мир качнулся. Сердце ударило о рёбра так резко, что я едва не пролила остатки кофе на себя. Передо мной, в нескольких сантиметрах от моей реальности, сидел рэпер GriMMaR.

Он же Маршалл Рэйзор. Самая скандальная и неоднозначная фигура в шоу-бизнесе. Исполнитель, который годами удерживает первые места во всех чартах. Ещё никому не удавалось стать лучше него. Да что там — никто даже близко не мог приблизиться. И об этом знал весь мир.

Его боялись.

Все, кто пытался хоть как-то столкнуть его с пьедестала, кто выходил на него с диссом, — в итоге оказывались на самом дне. А он даже не напрягался. Ему достаточно было выпустить ответный трек — и карьере этого исполнителя приходил конец. Быстро. Холодно. По щелчку пальцев. Поэтому с GRiMMaRом никто не хотел связываться.

Я наблюдала за ним. Слушала его песни. Смотрела концерты.

То, как он вёл себя на сцене, одновременно завораживало и…пугало. На сцене он был GriMMaRом — сценический образ, приводящий в ужас. Вторая личность Маршалла — тень, выросшая рядом с ним, его отражение в тёмном зеркале. В этой тени живёт всё то, что Маршалл слишком долго прятал внутри: злость, боль, ярость и правда, которую невозможно произнести спокойным голосом обычного человека. Маршалл — тот, кто слишком долго молчал. Тот, кто годами глотал слова, оставляя их где-то глубоко под рёбрами. Но у каждой тишины есть предел. И когда этот предел был достигнут, появился GriMMaR. Он не шепчет — он рычит. Не подбирает слова — он бросает их, как удары. Без фильтра. Без сожалений. Без попытки понравиться. На сцене Маршалл исчезает. Остаётся только GriMMaR — голос его тёмной правды, громкий, слишком честный, чтобы его можно было снова заставить замолчать.

На нём была тёмная кофта с капюшоном — слишком плотная для здешнего климата, но предназначенная не для тепла, а для укрытия. Под ней — простая белая футболка. Джинсы — немного потёртые, не новые, но сидящие так, словно именно в них он чувствует себя собой. На ногах — чистые, почти белоснежные кроссовки, единственная деталь, в которую он, казалось, вложил особое внимание. Он медленно снял капюшон, и мягкий тёплый свет коснулся его лица. Коротко подстриженные тёмные волосы слегка блеснули в луче лампы. На щеках лёгкая щетина — небрежная, но удивительно ему подходящая, придавая лицу ту мужскую зрелость, которая не приходит просто с возрастом.

Ему тридцать два. Возраст, когда юношеская резкость уже сглаживается. Его черты казались спокойными, почти сдержанными, но в них читалось нечто большее — опыт, тяжёлые решения, путь, по которому не каждый решился бы пройти. Его глаза — серо-голубые, внимательные, настороженные. Он поправил рукав, мельком взглянул на часы, затем — на дверь. Он выглядел просто.

Мой шок был таким сильным, что казался почти болью. В горле пересохло, пальцы задрожали. За его спиной стояли двое охранников. Настоящая стена из плоти и мышц. Один — темнокожий, с квадратной челюстью и бритой головой, другой — широкоплечий блондин с короткой стрижкой. Оба в чёрных костюмах, руки сложены на груди. Их лица были каменными, словно вырезанными из гранита, без намёка на эмоции. Они встали так, чтобы прикрыть нас от всего зала. И стало понятно: пустота вокруг не случайна. Этот вечер был спланирован.

— Простите, у меня здесь назначена встреча, — быстро выпалила я, в надежде, что он меня с кем-то перепутал.

— Да. Со мной, — он был абсолютно спокоен. Невозмутим.

— Ты… Рэй? — догадка прорезала тишину, и я почти рассмеялась от абсурдности, ведь он выбрал имя, сократив свою фамилию.

Он прищурился:

— Не делай вид, что не знаешь, кто я.

— Конечно, знаю, Маршалл, — имя слетело с моих губ, и мне показалось, что вместе с ним я выдохнула часть души.

Все его песни, его голос, его тексты, пропитанные жестокостью и правдой, обрушились на меня в один миг. Я всегда восхищалась им издалека, а теперь сидела напротив, не в силах решить: это сон или слишком яркая реальность. Я, потерянная и неловкая, поглядываю на его охранников, понимая: просто так мне отсюда не уйти.

— Ты боишься меня? — на его лице мелькнула ухмылка.

— А мне стоит? У меня могут быть проблемы? — ответила я, не понимая, откуда во мне берётся эта дерзость.

Он тихо рассмеялся и обратился к охраннику:

— Тони, слышал? Думает, что у неё будут проблемы со мной, а не наоборот.

— А ты всегда обсуждаешь девушек с Тони на свидании? — мой голос прозвучал резче, чем я рассчитывала.

Тони вскинул взгляд, явно не ожидая такого.

— Ну, Тони? — я не собиралась отступать. — У меня будут проблемы из-за общения с GriMMaRом?

Я нарочно обратилась к охраннику и произнесла сценическое имя Маршалла, а не его настоящее. Хотелось дать понять, что у меня не дрожат колени от одного только звука его имени. Пусть хотя бы на секунду усомнится, что перед ним очередная фанатка — ведь он явно пытался подвести всё именно к этому.

— Нет, — коротко ответил охранник и отвернулся, словно разговор был исчерпан.

Я уставилась на Маршала. Он был озадачен.

— Что закажем? — спросил он, будто желая вернуть ситуацию в привычное русло.

— Я уже заказала кофе. Больше ничего. Чего ты хочешь от меня? — решила не растягивать это свидание, ведь если всё продолжится в такой манере, то я просто буду блеять перед ним как умалишённая.

Он чуть наклонился, голос стал ниже:

— С девушками с сайта знакомств я встречаюсь только с одной целью.

И замолчал. Тишина потянулась между нами, как тугая струна.

— И ты решил, что я подойду для этой цели? — я старалась говорить спокойно, хотя сердце стучало так, что, казалось, его слышали даже охранники.

Он улыбнулся и провел по мне своим взглядом.

— Я уверен.

— Хорошо, — сказала я, чувствуя, как щёки заливает жар.

— Тогда, может, не будем откладывать… и поедем сразу ко мне? — его голос прозвучал низко, с той уверенностью, за которой не прячут сомнений.

Он знал цену времени — не тратил его на лишние слова, не разменивался на игры. Я лишь молча кивнула, чувствуя, как внутри всё сжалось от предвкушения. Этот вечер уже не принадлежал случаю — он дышал решением, которому я даже не пыталась сопротивляться.

Официантка подошла к столу.

— Счёт! — его голос звучал твердо.

— Девушка уже всё оплатила, — прозвучало в ответ.

Он приподнял бровь:

— Ты сама платишь за свой кофе?

— А почему бы и нет? Если бы я знала, что пойду на свидание с величайшим рэпером вселенной, я бы ещё и сахар себе позволила, — я поджала губы, сдерживая улыбку. Его тоже рассмешила моя дерзость.

Смех был настоящим, тёплым, как будто на миг он перестал быть кумиром миллионов и стал просто человеком.

— Напиши адрес. Я сама приеду на такси.

— Зачем такси, у меня прекрасная большая машина.

— А у меня принципы. Я не катаюсь с незнакомцами, — я достала из сумки клочок бумаги и протянула ему.

— Я не люблю ждать. Скажи таксисту, чтобы ехал быстрее, — его слова прозвучали на грани шутки и приказа.

Он встал, двинулся к выходу, оставив бумагу с адресом на столе. Два охранника, словно тени, последовали за ним. А я осталась одна. Воздух в баре казался гуще, чем прежде. Сердце стучало в висках, пальцы дрожали. Я достала телефон и, едва попадая по клавишам, написала подруге:

«Оливия, мне конец».

***

Микаэла

Пока я ждала такси, телефон не умолкал — четыре раза звонила Оливия. Экран вспыхивал её именем, а я, словно загипнотизированная, смотрела в одну точку и пыталась придумать хоть какие-то слова, которые смогу сказать ему. Мысли путались: что говорить, как держаться в его присутствии? Каждый сценарий в голове рушился, стоило лишь представить его взгляд.

Дикий ужас охватил меня, сердце гулко стучало в висках, а колени подрагивали так, будто я могла вот-вот упасть в обморок прямо у обочины. Воздуха становилось мало, будто вокруг сгущался туман тревоги. Мне срочно нужен был совет. Я судорожно достала телефон и нажала на последний пропущенный.

— Ну что ты опять натворила? — раздался упрекающий, чуть раздражённый голос подруги.

— Мне нужен твой совет… — я зажала телефон между ухом и плечом, одновременно садясь в такси. Руки дрожали так сильно, что листок с адресом едва не выскользнул, когда я протянула его водителю.

— Рассказывай, — тон Лив смягчился, в голосе послышалось беспокойство.

— Лив… это был Маршалл.

— Кто? Что за Маршалл? Ты о чём вообще? — в её голосе звучало неподдельное недоумение.

— GriMMaR, — я выдохнула его имя и почувствовала привкус страха во рту.

— Ты меня снова разыгрываешь?

— Что мне делать? Он дал мне адрес отеля… Я уже еду туда… Может, лучше не ехать? Господи, что делать? Нет, я не поеду! — дыхание сбилось, в груди защемило. Паника навалилась тяжёлым грузом, сердце бешено колотилось, пальцы сводило.

— Так, приди в себя! — её голос был резким, как пощёчина, возвращая меня в реальность. — Ты только что нарвалась на того, под чьи песни засыпаешь, чьи записи гоняешь до дыр, чьим голосом восторгаешься, и он сам пригласил тебя к себе в постель?!

— Да! — вырвалось у меня прежде, чем я успела осознать сказанное.

Я сама не верила в то, что произношу. Воздух будто дрожал от абсурда происходящего — как будто вселенная решила сыграть со мной в самую невозможную шутку.

— Тогда слушай. Возьми себя в руки. Достань из сумки пудру, приведи лицо в порядок. Я даже по твоему голосу слышу, как тебя трясёт. Успокойся. Надеюсь, ты с ним хотя бы мило общалась?

— Мило? Да я почти нагрубила ему!

— Помнишь, я обещала не смеяться над тем, как ты флиртуешь? Так вот, я забираю свои слова назад, — она расхохоталась. — Может, ему как раз нравятся такие!

— Да никакие ему не нравятся, он просто ищет на сайтах ту, с которой можно украсить одну ночь… и забыть к утру, будто её и не было.

— Ну и что? — с издёвкой протянула она. — Значит, иди и переспи с ним. Что ты теряешь? Зато будет что рассказать.

— Не думаю, что такое можно рассказывать, — я тоже начала улыбаться, и напряжение слегка ослабло, будто её смех сорвал мой внутренний зажим.

— Давай, девочка моя, иди и сломай ему психику своим необузданным сексом, — хохотала Оливия. — Только если он предложит что-то выпить, будь осторожна. Ты знаешь, что делать.

— Конечно, но не думаю, что он так поступит.

— Подруга, смотри, не влюбись. Я тебя из зависимости вытаскивать не стану.

— Не влюблюсь…, наверное, — выдохнула я.

— Скинь мне адрес. Если что — смогу тебя найти.

— Хорошо. Отправлю фото.

— И его член тоже пришли! — она снова разразилась смехом.

Я не успела ответить — такси подъехало к отелю. В груди закололо от нового прилива адреналина, тело будто заледенело, но одновременно затрепетало от напряжения.

Глава 3

Микаэла

Такси плавно затормозило у высокого здания. Сердце пропустило удар, когда я увидела силуэт мужчины у входа. Один из охранников Маршалла ждал меня, словно заранее знал, в каком именно такси я приеду. Не Тони — блондин, высокий, широкоплечий, молчаливый.

Он лишь кивнул, дождался, пока я выйду, и без единого слова направился к лифту. Его шаги были глухими, уверенными, а я шла рядом, чувствуя себя школьницей, пойманной на какой-то шалости. Внутри жгло чувство неловкости и стыда. Впервые в жизни мне стало так тяжело — я ощущала себя не гостьей, не приглашённой, а… проституткой, которую ведут к клиенту.

Мы вышли в коридор верхнего этажа. Возле одной из дверей стоял Тони. Его строгий взгляд впился в меня, и он протянул руку. Я сразу поняла, что он хочет. Телефон. Конечно, никакой фотографии Маршалла моя подруга не увидит. «Извини, детка», — мысленно усмехнулась я, отдавая аппарат.

Тони открыл дверь.

Я вошла в номер. Свет был приглушённым, но не романтичным, а скорее мрачным, как в фильмах, где за красивым фасадом скрывается тревога. Комната выглядела неожиданно простой: никаких золотых подсвечников, зеркал на потолке и роскошных декораций. Обычная кровать посередине, диван, кресло и письменный стол у стены.

И он.

Маршалл стоял у окна, отвернувшись, чуть в стороне от света. Его силуэт был напряжённым: руки скрещены на груди, взгляд устремлён в темноту. Казалось, он боролся с собственными мыслями.

— Я рад, что ты пришла, — тихо произнёс он.

— Как будто у меня был выбор, — вырвалось у меня.

Он обернулся. Его глаза были серьёзными, даже холодными.

— Выбор есть всегда. Ты могла просто не прийти.

— Да, могла… — я усмехнулась, скрывая дрожь. — Но тогда бы мои внуки не узнали о моём приключении с тобой.

Уголки его губ слегка дрогнули, и он кивнул в сторону стола.

— Кстати, о приключениях. Там лежит соглашение о неразглашении. Это стандартная процедура, — сказал он, но голос был небрежным только на первый взгляд. — Прочти и подпиши.

Я скользнула пальцами по обложке. Листы пахли краской и холодным контролем. Чёрные буквы словно насмехались. Внутри всё кричало о власти и запретах: не говорить, не писать, не дышать без разрешения.

— Полмиллиона долларов штрафа за упоминание твоего имени, — прочла я вслух, специально медленно. — Серьёзная цена за слова. Знаешь, Маршалл, я обычно болтаю бесплатно.

Он уставился на меня ещё пристальнее.

— У тебя всегда такой тяжёлый характер?

— Нет. Обычно ещё хуже, — я усмехнулась и нарочно щёлкнула страницей, как будто собиралась порвать её.

— Здесь есть пункты: «без прикосновений», «без поцелуев», «без обнимашек»?

— Ты любишь обнимашки? Там есть пункт «без минета». Всё остальное можно, —он сказал это с лёгкой усмешкой, как будто всё для него было какой-то шуткой.

— Кому они вообще нужны, эти минеты… надоели уже всем, — процитировала я его слова из недавнего интервью, не заметив, как они сорвались вслух.

Он прищурился, рассматривая меня, как будто хотел вывернуть наизнанку все мои мысли. Я прочла пункт о фотографиях, потом о публичных упоминаниях. Каждое предложение растягивалось, словно время замедлилось. Мозг пытался сообразить, но сердце билось быстрее, чем мысли успевали формулироваться. Реальность начала расплываться: текст на бумаге превращался в тёмную реку, по которой неслась жгучая смесь страха и желания.

Я подняла глаза на него — и перестала различать грани его лица. Он стал ближе, чем прежде, хотя стоял на своём месте. Лёгкий запах его парфюма окутал меня, и я поняла, что бумага больше не имеет значения.

— Ты в порядке? — его голос вдруг прорезал дымку мыслей.

Я попыталась улыбнуться сквозь беспомощность:

— Похоже, нет…

Он тихо рассмеялся, и этот смех растаял в воздухе, словно растворяя бумагу перед моими глазами. Реальность окончательно расплылась: я видела только его глаза, его руки, его дыхание. Всё остальное — договор, штрафы, правила — превратилось в фон, на котором разворачивалась только наша игра.

— Там сказано, что ты не имеешь права рассказывать о нашей встрече, упоминать моё имя где-либо, писать о нас в переписках, есть несколько пунктов о том, как ты должна вести себя и что недопустимо при общении со мной, — спокойно пояснил он.

— Хорошо, нет проблем, — ответила я, и внутри кольнула мысль: слишком поздно, я уже всё выложила Оливии…

Я наконец черканула подпись, размашисто, будто ставила не имя, а свой вызов.

— Раздевайся, — его голос внезапно стал твёрдым, резким, почти приказным.

Я замерла. Сердце громко ударило. Его взгляд был холодным, оценивающим, без намёка на нежность. Он ждал. Если бы это был другой мужчина, не он… Я бы просто ушла.

— Маршалл… — я сделала шаг к нему, — ты ведь любишь фристайл? Говорят, ты лучший в импровизации. Может, не будем следовать чёткому сценарию?

Я подошла ближе. Кончики пальцев дрогнули, когда я коснулась его руки, потом медленно повела пальцами выше, по линиям его татуировок. Ключица, шея… горячая кожа под моими прикосновениями. Он молчал, смотрел прямо в глаза. Его дыхание я ощущала так близко, что оно смешивалось с моим.

— Ну же, Маршалл… Подыграй мне, — прошептала я.

Его тело напряглось. Одна рука легла мне на талию, другая проскользнула к затылку, крепко ухватив за волосы. И тогда наши губы встретились — в поцелуе жёстком, горячем, от которого сносит крышу. Его губы захватили мои, и я мгновенно забыла, что такое трезвые мысли. Поцелуй был настолько ненасытным, что сердце сбилось с ритма. Его язык ворвался в мой рот, настойчиво, властно, и от этого у меня закружилась голова. Он спустился к моей шее — целовал, прикусывал, оставлял огненные метки. Каждый новый поцелуй отзывался внутри электрическим разрядом. Когда его губы добрались до плеча, он на секунду отстранился, и я почувствовала, как его пальцы медленно расстёгивают мой топ. Застёжка была спереди — и моя грудь почти сразу оказалась обнажённой.

Он задержал взгляд так долго и внимательно, что я занервничала, но потом накрыл мою грудь своей рукой, сжал, зажимая сосок между пальцев. От этого прикосновения по телу побежали мурашки, а внутри вспыхнуло такое острое желание, что уже не нужны были никакие игры. Я хотела его — здесь и сейчас.

— Снимай, — я сама потянулась к низу его футболки, нетерпеливо призывая его к тому же.

Он послушался. Футболка легко слетела, обнажая торс. Мускулы, рельеф, кожа в слабом свете выглядели как бронза. Я жадно провела руками по его телу, скользя вниз, пока не упёрлась в ремень. Пальцы дрожали, но застёжка поддалась быстро, он перехватил мои руки, не давая проникнуть им ниже. Слишком быстро? Я уже сгораю от нетерпения, хочу почувствовать его, но он как будто растягивал момент. Он потянул меня за волосы, открывая больше моей шеи, больше пространства для его поцелуев. Он осыпал её ими медленно, посасывал мою кожу, прикусывал её, и одновременно с этим его руки исследовали моё тело, большие ладони легли на мой зад и сжали его. Он приподнял меня, не отрываясь от моей кожи, а мои ноги автоматически обвили его бедра. Он медленно начал двигаться к кровати, я уже не думала, что передо мной легенда, статус, кумир миллионов. Нет. Сейчас он был просто мужчиной, которого я страстно хотела.