Пульс между мирами

— Ты не невролог.

— Зато я умею задавать вопросы.

Она вновь повернулась к Аэрану.

— Что такое аппендицит?

В памяти тела вспыхнуло: боль, воспаление, червеобразный отросток, операция.

— Воспаление части кишечника, которую необходимо удалить при определённых условиях.

— Уже неплохо. Что такое пневмоторакс?

— Воздух там, где его не должно быть.

Юлия приподняла бровь.

— Очень научно.

— Зато верно, — сказал Антон.

— А дозировку цефтриаксона назовёшь?

В сознании возникло знакомое слово, но цифры не пришли.

— Нет.

— Какие препараты тебе назначили?

Аэран посмотрел на прозрачные сосуды.

— Я не знаю.

Юлия и Антон переглянулись.

В их молчании появилась тревога, которую они пытались скрыть.

— Ничего, — произнесла Юлия. — Главное, что базовые понятия сохранились. Остальное может восстановиться.

— А если не восстановится? — спросил Аэран.

— Тогда будешь учить заново.

— Эй, это моя фраза, — возмутился Антон.

— У тебя она была про знакомство. У меня — про знания.

Юлия взяла бумажный стакан и протянула его Антону.

— Держи. Ты выглядишь хуже пациента.

— Это мне?

— Нет, я принесла кофе человеку, которому пока нельзя кофе.

Антон сделал глоток и прикрыл глаза.

— Теперь я снова верю в человечество.

Аэран посмотрел на стакан.

— Это кофе?

Оба друга замерли.

— Ты не помнишь кофе? — тихо спросил Антон.

— Название кажется знакомым.

— Макс, ты пил его вместо воды.

— Это преувеличение, — сказала Юлия. — Воду он тоже пил. Когда запивал таблетки от головной боли.

Антон поднёс стакан ближе. Горький запах усилился.

Телесная память отозвалась неожиданно ярко: раннее утро, горячая кружка в руке, усталость после ночной операции и первое ощущение тепла.

— Знакомо, — признал Аэран.

— Слава всем медицинским богам, — выдохнул Антон. — Не всё потеряно.

Аэран не стал уточнять, сколько именно богов покровительствовало здешней медицине.

В палату вошёл Лев Аркадьевич. Увидев посетителей, он нахмурился.

— Я разрешил пять минут.

— Мы только пришли, — сказал Антон.

— Ты здесь живёшь третьи сутки.

— Зато не опаздываю на обход.

— Выйдите оба. Пациенту нужен отдых.

Юлия поднялась первой.

— Мы придём вечером.

— Если разрешат, — добавил Антон.

Он задержался возле кровати.

— Макс, всё нормально. Не пытайся вспомнить сразу. У тебя есть время.

Аэран посмотрел на него.

— Ты уверен?

— Конечно.

Но в голосе друга прозвучало сомнение.

Антон и Юлия вышли. Аида последовала за ними, оставив дверь приоткрытой.

Лев Аркадьевич изучил показатели на экране, затем сел на освободившийся стул.

— Ваши друзья стараются не показывать, насколько напуганы.

— Я заметил.

— Вы действительно их не помните?

— Нет.

— А что помните?

Аэран посмотрел на врача.

Он мог рассказать о лечебном зале под вращающимися хрустальными сферами. О принце Равеле, чьё сердце он удерживал собственной силой. Об изменённой руне и магистре Мериане. О чужом мире, который продолжал существовать где-то за непреодолимой тишиной.

Но каждое слово сделало бы его безумцем в глазах этих людей.

Или привлекло бы внимание тех, кто мог оказаться опаснее.

— Отрывки, — ответил он. — Свет. Удар. Чьи-то голоса. Они не складываются в целое.

Лев Аркадьевич кивнул.

— После тяжёлой черепно-мозговой травмы такое возможно. Не пытайтесь насильно вытянуть воспоминания. Мозгу нужно время.

— Сколько?

— Никто не скажет точно. Дни, недели, месяцы. Иногда память возвращается не полностью.

— Значит, мне придётся заново узнать собственную жизнь.

— Возможно.

— И заново стать врачом.

— До возвращения к работе ещё далеко. Сначала научитесь нормально ходить, дышать и спать без кошмаров.

Аэран посмотрел на повязку на ноге.

— Я восстановлюсь.

— Все хирурги ужасные пациенты, — вздохнул Лев Аркадьевич. — Даже с амнезией.

Он поднялся.

— Отдыхайте, Максим Андреевич.

Когда дверь закрылась, Аэран остался один.

Максим Андреевич.

Чужое имя больше не резало слух так сильно, как несколько часов назад.

Оно давало ему документы, профессию, дом и людей, готовых остаться рядом даже с человеком, который их не помнит.

И одновременно требовало невозможного.

Аэран должен был убедительно прожить жизнь умершего незнакомца.

Он медленно повернул руку и посмотрел на белый браслет.

Версия о потере памяти защищала его. Она объясняла незнание людей, мест и событий. Позволяла задавать вопросы. Давала время разобраться в новом мире.

Но она не могла объяснить всё.

Рано или поздно от Максима Воронцова потребуют вернуться к работе.

Лечить людей.

Принимать решения.

Использовать знания, которых у Аэрана не было.

Он являлся одним из лучших целителей Эларда.

Но в этом мире целитель без знания лекарств, приборов и правил мог оказаться опаснее любой болезни.

На экране поднялась и опустилась зелёная линия.

Аэран прислушался к чужому сердцу.

— Значит, будем учиться, Максим, — тихо произнёс он.

Собственный голос всё ещё казался незнакомым.

Но имя впервые прозвучало почти правильно.

Глава 4. Квартира незнакомца

Из больницы Аэрана выписали на девятнадцатый день.

За это время он успел перейти из реанимации в отделение травматологии, научился передвигаться с помощью костылей и выяснил, что слово «выписка» не имеет никакого отношения к наказанию.

Первые дни он полагал, что его собираются «выписать» из числа живых. Антон смеялся так долго, что в палату пришла старшая медсестра и пригрозила выписать уже его — но совсем из другого места.

Аэран быстро учился различать шутки.

Медленнее восстанавливалось тело.

Левая нога оставалась в жёстком ортезе. Врачи разрешили лишь слегка опираться на неё. Глубокий вдох по-прежнему отзывался болью в повреждённых рёбрах, а после долгого разговора начинала кружиться голова.

Он мог бы ускорить заживление.

Несколько осторожных воздействий уже уменьшили воспаление в лёгком и помогли мелким кровоизлияниям рассосаться быстрее. Но магия восстанавливалась мучительно медленно. Даже слабое плетение оставляло после себя дрожь в руках и несколько часов изнуряющей слабости.

Кроме того, врачи слишком внимательно наблюдали за показателями.

Юлия каждый раз сравнивала новые снимки со старыми и однажды сказала:

— Странно. Для такой травмы лёгкое восстанавливается быстрее, чем я ожидала.

После этого Аэран прекратил вмешиваться.

Странности следовало дозировать.

В день выписки Антон принёс большую сумку с одеждой, несколько пакетов и прямоугольную чёрную вещь, которую положил на тумбочку.

— Твои джинсы, футболка, толстовка, документы, ключи и телефон, — перечислил он. — Куртку пришлось выбросить. Она была вся в крови и стекле.

Аэран посмотрел на чёрный прямоугольник.

— Это телефон?

— Хорошее начало. Значит, слово ты помнишь.

Слово он действительно знал. Отдельные воспоминания тела подсказывали, что этот предмет позволял разговаривать на расстоянии. Но как именно — оставалось загадкой.

— Он работает сейчас?

— Конечно.

— Но на нём нет ни одного знака активации.

Антон взял телефон и нажал боковую кнопку. Поверхность мгновенно засветилась.

На ней появилось лицо.

Лицо принадлежало мужчине, стоявшему рядом с Антоном и Юлией на фоне заснеженных гор. Мужчина улыбался, щурясь от яркого солнца. У него были тёмные волосы, серо-зелёные глаза и уверенное выражение человека, который привык смотреть прямо в объектив.

Аэран узнал его руки.

Это был Максим Воронцов.

— Здесь изображение движется? — спросил он.

Антон посмотрел на экран.

— Нет. Это фотография.

— Очень точная.

— Макс, ты правда не помнишь фотографии?

— Я видел изображения, созданные художниками.

— Ты сейчас про картины?

— Вероятно.

Антон несколько секунд молчал.

За девятнадцать дней он привык к провалам памяти друга, но некоторые из них по-прежнему ставили его в тупик.

— Ладно, — сказал он. — Будем считать, что мозг решил провести генеральную уборку и случайно выбросил двадцать первый век.

Он поднёс телефон к лицу Аэрана.

В верхней части экрана появился маленький замок. Через мгновение он раскрылся.

— Устройство узнало меня, — произнёс Аэран.

— Это Face ID.

— Оно связано с лицом владельца?

— Да.

— Значит, другой человек не сможет получить доступ?

— Если не знает пароль.

Телефон издал короткий звук. На экране появилось несколько строк.

Антон Лебедев: Я перед тобой, не надо отвечать. Проверяю уведомления.

Аэран перевёл взгляд на друга.

— Ты отправил сообщение, находясь в двух шагах от меня.

— Убедительно демонстрирую технологию.

— Сомневаюсь в разумности её использования.

— Вот сейчас ты звучал почти как Сергей Павлович.

Антон протянул ему телефон.

— Держи. Только не урони. Новый я тебе не куплю.

Аэран осторожно взял устройство. Экран отозвался на случайное прикосновение, и изображение сдвинулось.

Он провёл пальцем ещё раз.

Строки послушно переместились.

— Управление касанием, — понял он.

— Да.

— Разумно.

— Спасибо от имени человечества.

На экране виднелись десятки маленьких знаков. Некоторые были понятны благодаря телесной памяти, другие оставались незнакомыми. В верхнем углу высвечивалось число непрочитанных сообщений.

Триста восемьдесят семь.

— Столько людей пытались со мной связаться?

— Половина — рабочие чаты. Ещё часть — реклама и новости. Настоящих сообщений около пятидесяти.

— Зачем объединять важные сведения с ненужными?

— Добро пожаловать в современный мир.

Аэран нахмурился.

— Я уже начинаю понимать, почему Максим постоянно выглядел уставшим.

Улыбка Антона стала чуть менее весёлой.

— Да. Отдыхать он не умел.

Перед выпиской Аэрана осмотрели травматолог, невролог и Лев Аркадьевич. Каждый повторил собственный список запретов.

Не нагружать ногу.

Не садиться за руль.

Не работать.

Не принимать лекарства без назначения.

Не оставаться одному в первые дни.

Не игнорировать головную боль, тошноту, слабость или потерю сознания.

Затем ему выдали несколько листов с рекомендациями.

— Это всё обо мне? — спросил Аэран, рассматривая плотно заполненные страницы.

— Нет, — ответил Антон. — Полная история болезни гораздо толще.

— Зачем столько записей?

— Чтобы следующий врач знал, что с тобой происходило и что тебе делали.

Аэран перелистнул документы.

Названия операций, препаратов, результаты исследований, показатели крови, рекомендации специалистов. Всё было зафиксировано по времени.

Он вынужден был признать, что в этом есть смысл.

В Эларде целители тоже вели книги наблюдений, но записи часто зависели от памяти конкретного мага. Если тот погибал или покидал Палату, часть знаний исчезала вместе с ним.

Здесь сведения принадлежали не одному человеку.

— И это нужно сохранить, — сказал Аэран.

— Да. Желательно не использовать для разжигания костра.

— Я не собирался.

— Ты однажды сжёг свою справку, потому что врач запретил тебе дежурить после воспаления лёгких.

— Это был Максим?

— Нет, дворцовый магистр. Конечно, Максим.

Аэран посмотрел на бумаги.

— Неразумный поступок.

— Обязательно напомню тебе эти слова, когда захочешь выйти на работу раньше срока.

Санитар помог Аэрану пересесть в кресло с колёсами.

— Я могу идти на костылях, — возразил он.

— Можете, — согласился санитар. — Но до выхода повезём.

— Почему?

— Правила больницы.

Аэран сжал губы.

Антон заметил его выражение.

— Даже не начинай. У вас, высших хирургов, аллергия на инвалидные коляски.

Аэран медленно повернул голову.

— Ты назвал меня высшим хирургом?

— Я сказал: «у вас, хирургов с завышенной самооценкой».

— Понятно.

Он позволил себя везти.

Прощание с отделением оказалось неожиданно многолюдным. Несколько медсестёр остановились в коридоре. Молодой врач пожал ему руку. Роза Сапаровна, невысокая женщина с безупречно уложенными седыми волосами, проверила, забрал ли он документы и лекарства.

— Телефон у вас? — спросила она.

— Да.

— Ключи?

Аэран посмотрел на Антона.

— У меня.

— Рецепты?

— Тоже.

— Голова?

Аэран нахмурился.

— На месте.

— Желательно сохранить её там же, — сказала Роза Сапаровна. — И не приходить в отделение раньше, чем разрешат врачи.

— Я ещё плохо хожу.

— Зная вас, это ненадолго.

Она поправила край его куртки и на мгновение задержала ладонь на плече.

— Хорошо, что вернулись, Максим Андреевич.

В её голосе не было шутки.

Аэран склонил голову.

— Спасибо, Роза Сапаровна.

Она прищурилась.

— Очень вежливый стал.

— Удар головой, — объяснил Антон.

— Возможно, некоторым даже полезно, — заметила она и ушла.

Перед металлическими дверями Аэран остановился.

Над ними светилась цифра семь. Антон нажал кнопку, и через несколько мгновений двери сами разошлись в стороны.

За ними находилась небольшая кабина.

— Что это? — спросил Аэран.

— Лифт.

Телесная память знала слово, но не могла объяснить ощущение, возникшее при виде замкнутого пространства.

Кабина не имела окон. На одной стене находилась блестящая металлическая пластина с рядами кнопок.

— Он перемещает людей между этажами, — добавил Антон.

Аэран осторожно заглянул внутрь.

— Каким способом?

— Вверх и вниз.

— Я спрашивал не о направлении.

— Там тросы, двигатель и сложная система, которая не даст нам упасть.

— Почему ты уточнил именно про падение?

— Потому что ты смотришь на лифт как на ловушку.

Это и была ловушка. Маленькая металлическая комната с единственным выходом, который закрывался самостоятельно.

Однако рядом в неё спокойно вошли санитар, Антон и женщина с ребёнком. Никто не пытался проверить защитные знаки или искать запасную дверь.

Аэран переступил порог.

Двери сомкнулись.

Он машинально собрал остаток силы в ладони.

Кабина дрогнула и начала опускаться.

Желудок неприятно качнулся. Пространство менялось, хотя Аэран не чувствовал ни единого пространственного плетения.

Он посмотрел на светящиеся цифры.

Семь.

Шесть.

Пять.

— Это не портал, — пробормотал он.

— Рад, что мы определились, — сказал Антон.

Женщина с ребёнком покосилась на них.

— После аварии, — пояснил Антон.

Она понимающе кивнула.

Когда двери открылись на первом этаже, Аэран первым выехал из кабины.

— Впечатляет, — признал он.

— Лифт?

— Люди входят в него добровольно.

Антон рассмеялся.

Настоящий мир ожидал за стеклянными дверями больницы.

Аэран остановился под навесом.

Перед ним возвышались здания из стекла, металла и камня. Некоторые были выше королевских башен. По широкой дороге непрерывным потоком двигались автомобили. Над улицей висели цветные знаки, изображения людей и огромные светящиеся надписи.

Сотни прохожих говорили, спешили, смотрели в телефоны.

Нигде не было лошадей.

Нигде не горели факелы.

Никто не носил оружия.

Город двигался с такой скоростью, что первые мгновения Аэран не мог сосредоточиться ни на одном объекте.

— Макс?

Он не ответил.

По дороге с глухим рёвом промчался автобус. Огромная машина перевозила десятки людей, не требуя ни тяглового животного, ни мага движения.

— Ты как? — спросил Антон.

— Сколько здесь жителей?

— В городе? Около двух миллионов.

Аэран решил, что снова неправильно понял число.

— Двух миллионов?

— Примерно.

В столице Эларда проживало чуть больше ста тысяч человек, и она считалась одним из крупнейших городов мира.

— Как вы обеспечиваете их водой?

— Трубами.

— А пищей?

— Магазинами.

— Отходы?

— Канализация.

— Освещение?

— Электричество.

Ответы Антона были слишком короткими и объясняли ещё меньше, чем слова.

— Нам понадобится много времени, — произнёс Аэран.

— Для чего?

— Чтобы ты объяснил мне устройство этого города.

Антон внимательно посмотрел на него.

— Ты точно всё забыл.

У входа остановился чёрный автомобиль.

Тело Аэрана отреагировало раньше разума.

Пальцы сжали подлокотники кресла. Дыхание участилось. Перед глазами вспыхнули огни встречной машины, дождь и летящее стекло.

Аэран заставил себя медленно выдохнуть.

— Можем вызвать такси побольше, — предложил Антон. — Или я попрошу Юлю…

— Нет.

— После аварии бояться нормально.

— Я не боюсь.

— Конечно. Просто решил сломать подлокотник.

Аэран разжал пальцы.

— Я должен привыкнуть.

Антон помог ему подняться и сесть на переднее пассажирское место. Костыли и вещи убрали назад. Ремень безопасности Аэран застегнул после короткой подсказки.

Когда двигатель ожил, он прислушался.

Машина вибрировала. Внутри неё происходили сотни точных механических процессов. Никакой магии.

Антон плавно выехал с территории больницы.

Первые минуты Аэран следил за каждым встречным автомобилем. Затем страх уступил любопытству.

— Почему они движутся по разным полосам?

— Так безопаснее.

— Что означают цветные огни?

— Светофор регулирует движение.

— Все ему подчиняются?

— В идеальном мире — да.

— А в этом?

— В этом нужно смотреть по сторонам.

Дорога проходила между многоэтажными зданиями. На одном из перекрёстков автомобиль остановился перед красным светом.

Телефон Антона заговорил женским голосом:

— Через двести метров поверните направо.

Аэран резко посмотрел на устройство.

— Кто там?

Антон едва не пропустил зелёный сигнал.

— Навигатор.

— В телефоне находится женщина?

— Нет. Это программа.

— Она видит дорогу?

— Спутники определяют, где мы находимся, а программа строит маршрут.

Аэран перевёл взгляд на небо.

— Спутники?

— Устройства, которые летают вокруг Земли.

— Вокруг всего мира?

— Да.

Он ожидал объяснения, но Аэран замолчал.

Слишком многое требовало переосмысления.

Люди этого мира не владели магией. Но они построили башни выше королевских, заставили металлические повозки двигаться быстрее лучших лошадей, передавали голоса на расстоянии и разместили свои устройства за пределами небес.

Он больше не был уверен, какой из миров следует считать развитым.

Квартира Максима находилась на двенадцатом этаже нового жилого дома.

Вторую поездку в лифте Аэран перенёс спокойнее. Он уже понял принцип и внимательно следил за цифрами, не собирая магию в ладони.

Антон открыл дверь ключом.

— Добро пожаловать домой.

Аэран переступил порог.

Внутри пахло пылью, кофе и чем-то едва уловимо знакомым.

Прихожая была небольшой. На вешалке висели две куртки. На полке стояла мужская обувь. Возле стены лежала спортивная сумка, словно хозяин оставил её там несколько дней назад и собирался вскоре забрать.

В гостиной находились диван, стол, книги и большой чёрный экран на стене. На подоконнике засохло растение.

— Я поливал, — сказал Антон, заметив его взгляд. — Но, кажется, выбрал неправильную частоту.

— Как часто?

— Один раз.

— За девятнадцать дней?

— Я был занят спасением хозяина.

Аэран подошёл к растению и коснулся сухого листа. Жизненный поток почти угас, но корни ещё сохраняли слабое тепло.

Он мог помочь.

Однако тратить драгоценную силу на растение сейчас было неразумно.

Аэран налил немного воды из бутылки и поставил горшок подальше от прямого света.

— Ты и раньше с ним разговаривал, — заметил Антон.

— Я не разговаривал.

— Тогда почему смотришь так сочувственно?

— Оно умирает.

— Как и всё, что попадает в эту квартиру без доступа к холодильнику.

Антон отнёс сумку в спальню.

Аэран медленно прошёл по комнатам, опираясь на костыли.

Каждая вещь принадлежала человеку, которого больше не существовало.

Книги по хирургии.

Часы на прикроватной тумбе.

Тёмная рубашка на спинке стула.

Кружка с надписью: «Хирург: сначала режет, потом объясняет».

На стене висел диплом.

Максим Андреевич Воронцов. Лечебное дело.

Рядом находились сертификаты, фотографии медицинских конференций и снимок группы молодых людей в белых халатах. Максим стоял рядом с Антоном и Юлией. На всех троих были одинаково уставшие и счастливые лица.

— Это выпускной, — сказал подошедший Антон. — Первый день, когда мы решили, что стали настоящими врачами.

— Стали?

— Нет. Потом выяснилось, что впереди интернатура, ординатура и бесконечное чувство, что ты ничего не знаешь.

Аэран внимательно посмотрел на прежнего владельца тела.

— У него были родственники?

Антон помолчал.

— Родители погибли пять лет назад. Авария на трассе. Других близких почти нет. Двоюродная сестра живёт за границей, я ей пока не сообщил всех подробностей.

Аэран опустил взгляд.

Значит, Максим тоже потерял семью.

И погиб так же, как его родители.

— Ты действительно ничего этого не помнишь? — спросил Антон.

— Нет.

— Может, оно и к лучшему. Хотя бы сейчас.

Аэран прошёл в ванную и остановился перед зеркалом.

До этого он видел своё отражение только мельком — в стекле больничного окна и тёмном экране прибора.

Теперь чужое лицо предстало перед ним полностью.

Мужчина в зеркале выглядел измученным. Кожа побледнела, под глазами залегли тени. Тёмные волосы были коротко острижены возле перевязанного виска. На скуле оставался желтоватый след ушиба.

Незнакомец поднял руку.

Отражение повторило движение.

Аэран прикоснулся к лицу. Пальцы ощутили щетину, линию челюсти, небольшой шрам у виска.

Он помнил собственную внешность.

Более узкое лицо. Чёрные волосы до плеч. Светло-серые глаза, которые после сложных плетений становились почти серебряными.