Пульс между мирами

Имя не принадлежало ни одному народу Эларда, но где-то в глубине сознания отозвалось болью.

Белый халат.

Коридор.

Мужской смех.

Чашка с остывшим напитком.

Чей-то голос:

«Макс, ты домой сегодня вообще собираешься?»

Образы исчезли.

— Хорошо, — сказал мужчина. — Не напрягайтесь. После такой травмы спутанность сознания нормальна. Главное, что вы нас понимаете и выполняете команды.

Он повернулся к женщине:

— Сообщите нейрохирургу. И подготовьте на КТ, если давление позволит.

Ещё одно непонятное слово.

КТ.

Но тело отозвалось и на него.

Белое кольцо. Узкая движущаяся поверхность. Снимки внутренних органов, возникающие на светящемся экране.

Аэран закрыл глаза.

Чужие воспоминания приходили короткими вспышками и тут же рассыпались. Они не складывались в цельную жизнь. Это были движения, запахи, отдельные слова, лица без имён.

Следы прежнего владельца тела.

Самого владельца он не чувствовал.

Аэран осторожно обратился к внутреннему зрению.

Это потребовало усилия. Магия, обычно отзывавшаяся на его волю мгновенно, теперь казалась едва тлеющим угольком. Пространство вокруг было почти пустым. Ни свободных потоков, ни привычного сияния защитных чар, ни естественной энергии земли.

Он никогда не ощущал такой тишины.

Она была страшнее темноты после смерти.

Аэран собрал остаток силы и направил его внутрь.

Тело раскрылось перед ним.

Череп был повреждён, но кости уже соединяла твёрдая чужеродная конструкция. В тканях сохранялся сильный отёк. Два ребра имели трещины. Правое лёгкое работало хуже левого. В ноге находилась длинная металлическая пластина, удерживающая сломанную кость.

В сосудах двигались вещества, которых он не узнавал. Одни подавляли боль, другие влияли на сознание, третьи мешали крови образовывать опасные сгустки.

Всё это было сделано без магии.

Чужие люди разобрали повреждённое тело, остановили кровотечение, соединили кости, заставили лёгкие дышать и вернули сердцу ритм.

Вернули сердце после остановки.

Аэран открыл глаза и посмотрел на аппарат.

Зелёная линия поднималась острым пиком, опускалась и снова поднималась. Устройство не только слышало пульс. Оно каким-то образом показывало работу сердца.

Он хотел рассмотреть его внимательнее, но остатки силы иссякли.

Перед глазами поплыли тёмные круги.

— Давление падает, — сказала Аида.

Мужчина быстро взглянул на приборы.

— Максим, прекратите напрягаться. Слышите меня? Просто лежите.

В тонкой трубке над кроватью что-то щёлкнуло. В вену вошла прохладная жидкость.

Аэран попытался определить её свойства, но сознание снова начало проваливаться.

Последнее, что он услышал, был голос мужчины:

— Не геройствуйте, Воронцов. Один раз уже умерли. На сегодня достаточно.

Когда Аэран очнулся снова, свет в комнате стал мягче.

Дыхательная трубка всё ещё находилась в горле, но теперь он понимал её назначение и не пытался сопротивляться. Аппарат продолжал задавать ритм, однако часть вдохов тело уже делало самостоятельно.

Аида сидела возле стола и что-то записывала. Без маски она казалась моложе. У неё было открытое лицо, тёмные глаза и маленькая родинка возле губы.

Почувствовав взгляд, она подняла голову.

— С возвращением.

Аэран хотел спросить, куда именно он вернулся.

— Давление хорошее, кислорода хватает. Если всё будет так же, скоро попробуем отключить аппарат.

Она подошла и проверила прозрачные сосуды над кроватью.

На груди у неё висела прямоугольная табличка.

Аида Нургалиева. Медицинская сестра отделения реанимации.

Аэран прочитал надпись.

Буквы были чужими, но понятными.

— Узнаёте меня? — спросила она.

Он отрицательно моргнул.

Улыбка исчезла с её лица.

— Я Аида. Мы с вами работаем в одной больнице. Правда, обычно вы приходите сюда с пациентами, а не лежите сами.

Работаем.

Значит, прежний владелец тела был связан с этим местом.

Аида поправила край покрывала.

— Вы нас здорово напугали, Максим Андреевич. Антон Сергеевич третьи сутки почти отсюда не уходит. Сергей Павлович всех врачей замучил вопросами. Даже Роза Сапаровна два раза приходила.

Ни одно имя ничего ему не сказало.

Но при слове «Антон» возникло мимолётное ощущение тепла.

Не воспоминание — доверие, оставшееся в теле.

— Ваш друг сейчас спит в ординаторской, — продолжила Аида. — Мы решили пока не будить. Сначала вас должен посмотреть Лев Аркадьевич.

Аэран закрыл глаза.

Друг.

У этого тела была жизнь.

Работа.

Люди, которые ждали его пробуждения.

И человек по имени Максим, которому всё это принадлежало.

Аэран попробовал найти его снова. Не воспоминания, не привычки тела, а душу — внутреннее ядро, которое невозможно спутать с отпечатком сознания.

Ничего.

Только пустое место, уже начинавшее заполняться его собственным присутствием.

«Где ты?» — мысленно спросил он.

Ответа не последовало.

Максим Воронцов умер.

Аэран не отнял у него тело. Он пришёл позже — в то мгновение, когда разбитое сердце остановилось, а целители этого мира пытались вернуть его к жизни.

Почему душа Аэрана не ушла за Врата?

Почему оказалась именно здесь?

И кто направил её?

Пятая опора возникла в памяти так отчётливо, словно стояла перед ним.

Изменённый знак.

Спокойное лицо Мериана.

«Вы бредите».

Может быть, так и было. Может быть, в последние мгновения разум искал виновного в собственной ошибке.

Но Аэран всегда доверял тому, что видел.

Даже если увиденное ему не нравилось.

Двери распахнулись, и в палату вошёл Лев Аркадьевич. Он осмотрел показатели, послушал грудь Аэрана с помощью прибора с круглом металлическим наконечником и попросил сделать несколько вдохов.

Затем появились ещё двое сотрудников.

Они приподняли изголовье кровати. Лев Аркадьевич объяснил каждое действие, прежде чем приступить.

Трубку извлекли быстро.

Горло обожгло. Аэран закашлялся, грудь пронзила боль, а воздух показался холодным и слишком сухим.

К лицу поднесли прозрачную маску.

— Спокойно, — сказал врач. — Дышите через маску. Не разговаривайте пока.

Аэран послушался.

Первый самостоятельный вдох дался тяжело.

Второй — немного легче.

На третьем он почувствовал, как правое лёгкое раскрывается не полностью. Тело было слабым, повреждённым и чужим, но оно жило.

Аппарат рядом больше не дышал за него.

Аэран лежал молча, изучая собственный ритм.

Через несколько минут врач убрал маску и заменил её тонкой трубкой под носом.

— Попробуйте сказать что-нибудь.

Аэран открыл рот.

Он хотел произнести: «Где я?»

Из горла вышел хрип.

— Не торопитесь, — сказала Аида.

Аэран сглотнул, поморщился от боли и повторил попытку:

— Где… я?

Он услышал собственный голос.

Низкий, незнакомый.

И слова прозвучали не на языке Эларда.

Тело снова сделало то, чего он не умел.

— В городской клинической больнице, — ответил Лев Аркадьевич. — В отделении реанимации. Вы попали в автомобильную аварию. Помните?

— Нет.

— Как вас зовут?

Аэран посмотрел на врача.

Он мог назвать настоящее имя.

Мог потребовать позвать королевских представителей, Совет или хотя бы ближайшего мага. Но в этом мире не было ни знакомого языка, ни магического фона, ни единого доказательства того, кем он являлся.

А вокруг находились люди, которые уже решили, что он потерял память.

Пока это было лучшей защитой.

— Не помню, — прошептал он.

Лев Аркадьевич кивнул так, словно ожидал подобного ответа.

— Вас зовут Максим Андреевич Воронцов. Вам тридцать лет. Вы врач-хирург и работаете в этой больнице.

Аэран решил, что ослышался.

— Я… целитель?

— Хирург, — мягко поправила Аида. — Врач.

Она сказала два разных слова, но тело подсказало, что одно входило в другое.

Врач лечит людей.

Хирург делает это с помощью инструментов, разрезая тело и устраняя повреждение собственными руками.

Аэран медленно повернул голову к металлическим конструкциям, прозрачным трубкам и экрану с зелёной линией.

Люди, совершенно лишённые магии, вернули его к жизни.

И тело, в котором он очнулся, принадлежало одному из них.

— Доктор Воронцов, — произнёс Лев Аркадьевич, внимательно наблюдая за его реакцией. — Вы понимаете, что я вам говорю?

Аэран посмотрел на свои руки.

Они были крупнее его прежних. На правой ладони виднелась старая тонкая царапина. На запястье лежал белый браслет с чёрными знаками:

ВОРОНЦОВ МАКСИМ АНДРЕЕВИЧ. 30 ЛЕТ.

Аэран провёл пальцем по чужому имени.

— Понимаю, — ответил он.

Светящийся прибор подтвердил это очередным ровным сигналом.

Сердце Максима Воронцова продолжало биться.

Глава 3. Человек, который выжил

В этом мире время не текло.

Оно подавало сигналы.

Каждые несколько мгновений прибор возле кровати подтверждал, что сердце продолжает биться. Через равные промежутки прозрачная конструкция над головой отправляла в вену очередную порцию лекарства. Иногда устройство на стене издавало короткий звук, и в палату входила Аида.

Утро наступило не с рассветом, а с появлением женщины в белом халате, которая взяла кровь из вены.

Аэран наблюдал за ней с молчаливым интересом.

Она перетянула его руку гибкой лентой, нашла сосуд, обработала кожу резко пахнущей жидкостью и ввела внутрь полую металлическую иглу. К ней присоединялись небольшие прозрачные ёмкости, которые одна за другой наполнялись тёмной кровью.

Никакой магии.

Никаких поисковых плетений.

И всё же движения женщины были быстрыми и уверенными.

— Что вы ищете? — спросил Аэран.

Голос всё ещё оставался хриплым, но говорить становилось легче.

— Посмотрим гемоглобин, лейкоциты, электролиты, показатели свёртываемости, — ответила она, меняя ёмкость. — Биохимию тоже назначили.

Большинство слов ничего ему не говорило. Некоторые вызывали едва заметный отклик телесной памяти.

Гемоглобин — то, что переносит кислород.

Лейкоциты — защитные клетки крови.

Электролиты…

Знание ускользнуло.

— И для этого достаточно крови?

Женщина посмотрела на него с удивлением.

— Обычно да.

Она решила, что он шутит, и улыбнулась.

— Раньше вы не любили, когда пациенты задавали такие вопросы.

— Почему?

— Говорили, что им всё равно придётся объяснять простыми словами, поэтому лучше сразу дождаться результатов.

Аэран нахмурился.

Похоже, прежний владелец тела не отличался терпением.

— Это было невежливо.

Женщина перестала улыбаться и внимательно посмотрела на него.

— После аварии вы сильно изменились, Максим Андреевич.

— Мне уже говорили.

Он наблюдал, как она извлекает иглу и прикладывает к коже маленький кусок мягкого белого материала.

— Когда будут результаты?

— Срочные — минут через сорок.

Аэран подумал, что неправильно понял число.

— Через сорок минут?

— Если лаборатория не загружена.

В Палате исцеления полный анализ крови занимал не меньше половины дня и требовал участия мага, умеющего распознавать примеси. Некоторые яды приходилось выявлять несколько суток.

Здесь же обычная женщина забрала четыре небольших сосуда крови и уверенно пообещала результат меньше чем через час.

— Поразительно, — тихо произнёс он.

— Что именно?

— Скорость.

Она снова внимательно посмотрела на него, но ничего не спросила.

Аида, стоявшая у входа, проводила сотрудницу лаборатории взглядом и подошла к кровати.

— Вам нельзя так много разговаривать. Лев Аркадьевич велел отдыхать.

— Я лежу.

— Вы допрашиваете персонал.

— Я задал два вопроса.

— А взгляд такой, будто сейчас потребуете письменный отчёт.

— Я не требую отчёта.

— Вот теперь я точно верю, что у вас амнезия.

Аида поправила трубку под его носом и проверила повязку на руке.

Аэран уже понял, что она часто говорила не всерьёз. В первые часы её замечания ставили его в тупик, но он быстро начал различать интонации.

— Что означает «амнезия»? — спросил он, хотя тело подсказывало примерный ответ.

Улыбка исчезла с лица медсестры.

— Потеря памяти.

— Полная?

— Бывает разная. Вы правда ничего не помните?

— Отдельные слова. Движения. Иногда образы.

Это была почти правда.

— А людей?

— Пока нет.

Аида отвела взгляд.

— Антон Сергеевич вам обрадуется.

— Он мой друг?

— Лучший. По крайней мере, он так утверждает. Вы обычно говорили, что лучшая ваша поддержка — крепкий кофе и свободная операционная.

— Похоже, я был неприятным человеком.

— Не всегда. Только до первой чашки кофе. Иногда ещё после второй.

Она улыбнулась и направилась к двери.

— Попробую выяснить, проснулся ли Антон Сергеевич.

— Аида.

Она обернулась.

— Этот мир всегда такой шумный?

Медсестра посмотрела на работающие приборы.

— Это реанимация. Здесь тихо не бывает.

— Я не о приборах.

За стенами гудели механизмы. По коридору двигались тележки. Где-то хлопнула дверь. Над потолком проходила едва заметная вибрация. С улицы доносился приглушённый шум сотен неизвестных устройств.

Но магического шума не было.

Ни одного свободного потока.

Ни отголоска защитного заклинания.

Ни присутствия другого мага.

— Неважно, — сказал Аэран.

Аида задержалась у двери, словно хотела спросить что-то ещё, но передумала.

Когда он остался один, Аэран осторожно закрыл глаза.

За ночь силы немного восстановились. Не так, как в Эларде, где магическая энергия сама наполняла опустевшие каналы, но внутренний источник всё ещё существовал.

Слабый.

Едва ощутимый.

Он направил тонкую нить к повреждённому лёгкому.

В прежнем теле подобное воздействие не потребовало бы усилий. Сейчас магия двигалась тяжело, будто проходила через высохшее русло.

Она достигла повреждённых тканей.

Аэран почувствовал отёк, мелкие кровоизлияния и участки, в которые воздух поступал хуже. Можно было ускорить восстановление, но для этого пришлось бы потратить почти весь накопленный запас.

Он уже собирался остановиться, когда увидел нечто новое.

В тканях действовали лекарства.

Не просто находились в крови — работали.

Одно вещество препятствовало размножению мельчайших живых организмов. Другое уменьшало воспаление. Третье не позволяло боли захватить сознание. Их воздействие было грубее тонкого магического плетения, зато не требовало целителя и продолжалось часами.

Аэран попытался внимательнее проследить за одним из веществ.

Прибор у кровати резко запищал.

Он открыл глаза.

Зелёная линия стала чаще.

В палату вбежала Аида.

— Что произошло?

— Ничего.

Она посмотрела на экран.

— Пульс сто двадцать. Боль усилилась?

— Нет.

— Тяжело дышать?

— Нет.

— Что вы делали?

— Лежал.

Аида недоверчиво прищурилась.

— Очень напряжённо лежали?

Аэран почувствовал слабость. Даже простое внутреннее обследование отняло больше сил, чем он ожидал.

— Думал.

— Тогда постарайтесь думать помедленнее.

Она проверила давление и задержалась возле кровати, пока пульс не снизился.

Магию придётся использовать осторожнее.

Не только из-за слабости. Эти устройства замечали изменения в теле мгновенно. Любое серьёзное воздействие могло привлечь внимание.

Дверь снова открылась.

В палату стремительно вошёл высокий мужчина в тёмно-синей одежде. На шее у него висела маска, светлые волосы торчали в разные стороны, а под глазами темнели следы бессонной ночи.

Он остановился в двух шагах от кровати.

Несколько секунд просто смотрел.

Затем шумно выдохнул.

— Ну наконец-то.

Аэран понял, что перед ним Антон, ещё до того, как мужчина представился.

Тело узнало его.

В груди возникло странное ощущение — не боль и не воспоминание, а спокойная уверенность, что этому человеку можно повернуться спиной.

Антон подошёл ближе.

— Ты хоть представляешь, что устроил?

Аэран посмотрел на него.

— Авария произошла намеренно?

— Что?

— Ты сказал, что я её устроил.

Аида отвернулась, скрывая улыбку.

Антон моргнул.

— Это выражение такое. Я не имел в виду, что ты специально въехал в отбойник.

— Понятно.

— Нет, ничего тебе не понятно.

Антон придвинул стул и сел.

— Макс, ты меня узнаёшь?

Аэран решил не лгать там, где ложь легко проверить.

— Нет.

Мужчина замер.

— Совсем?

— Я понимаю, что ты Антон. Знаю, что мы были друзьями. Но не помню тебя.

Антон медленно провёл ладонью по лицу.

— Отлично. Просто прекрасно.

— Антон Сергеевич, — предупредила Аида.

— Я не в том смысле. Я рад, что он вообще разговаривает.

Он наклонился к Аэрану.

— А себя помнишь?

На этот вопрос существовало слишком много ответов.

— Нет.

— Работу? Больницу? Квартиру?

— Нет.

— Медицину?

Аэран задумался.

— Отдельные сведения возникают сами. Но я не уверен, что могу ими пользоваться.

Антон откинулся на стуле.

— Лев сказал, возможна ретроградная амнезия. Память может вернуться постепенно.

— А если не вернётся?

Антон посмотрел на него так, словно этот вопрос причинил физическую боль.

— Значит, познакомимся заново.

Ответ оказался неожиданным.

В Эларде рядом с Аэраном было много людей. Ученики, помощники, коллеги, представители Совета. Его уважали, опасались, просили о помощи.

Но никто никогда не говорил ему ничего подобного.

— Благодарю, — произнёс он.

Антон уставился на него.

— За что?

— За готовность познакомиться со мной заново.

— Макс, ты сейчас серьёзно?

— Да.

— Ты никогда в жизни не говорил «благодарю».

— А что я говорил?

— Обычно: «Отстань, Лебедев».

Аэран учёл новую информацию.

— Отстань, Лебедев.

Аида рассмеялась.

Антон несколько мгновений сохранял серьёзное выражение, затем тоже улыбнулся.

— Вот. Уже лучше. Восстановление идёт полным ходом.

Напряжение немного ослабло.

— Расскажи об аварии, — попросил Аэран.

Антон перестал улыбаться.

— Ты возвращался домой. Был дождь. На развязке водитель внедорожника потерял управление и вылетел на встречную полосу. Ты попытался уйти от столкновения, машина ударилась о заграждение и перевернулась.

— Другой человек жив?

— Водитель? Да. Перелом руки и несколько ушибов.

— Он был пьян?

— Нет. Говорит, что машину занесло. Полиция разбирается.

— В моём теле были повреждены голова, нога, рёбра и лёгкое.

Антон посмотрел на Аиду.

— Ему уже рассказали?

— Только основное.

— Я почувствовал сам, — сказал Аэран.

В палате стало тихо.

— В смысле почувствовал? — спросил Антон.

— Боль указывает на повреждения.

— Не настолько точно.

Аэран понял, что сказал лишнее.

— Возможно, я слышал разговор врачей и не запомнил.

Антон продолжал смотреть на него.

— Возможно.

В его голосе не было уверенности.

— Кто меня лечил?

— Половина больницы. Тебя привезли без сознания. Давление падало, в грудной клетке скапливалась кровь. Потом в операционной началась фибрилляция желудочков.

Аэран не знал последнего выражения.

Телесная память подсказала: хаотичные сокращения сердца, при которых кровь перестаёт двигаться.

— Сердце остановилось?

— Почти на четыре минуты.

— Вы заставили его работать электричеством.

— Дефибриллятором.

Вот как называлось устройство, ударившее его в грудь.

— Сколько магов потребовалось для его работы?

Антон молча посмотрел на Аиду.

Медсестра сделала вид, что очень занята прозрачным сосудом над кроватью.

— Каких магов? — наконец спросил он.

Аэран уже понял ошибку.

— Это шутка.

— У тебя ужасное чувство юмора.

— Вероятно, последствия травмы.

— Определённо.

Антон потёр руки и отвёл взгляд.

— Я должен был тебя остановить.

— Водитель ехал по встречной полосе. Как ты мог остановить меня?

— Ты не хотел ехать на встречу выпускников. После смены устал. Это я весь день писал, чтобы ты хотя бы раз появился.

— Я мог отказаться.

— Мог. Но поехал.

— Значит, это было моё решение.

— Ты ничего не помнишь, но уже споришь точно так же.

Внутри Аэрана снова отозвалось чужое тепло.

Максим, живший в этом теле, действительно дорожил этим человеком.

— Я не обвиняю тебя, — сказал он.

Антон кивнул, но чувство вины не исчезло из его взгляда.

— К тебе ещё один посетитель, — сообщила Аида.

В палату вошла женщина с короткими каштановыми волосами. В руках она держала бумажный стакан, от которого исходил незнакомый горьковатый запах.

— Ты всё-таки разбудил его без меня, — сказала она Антону.

— Я не будил. Он сам.

Женщина подошла к кровати и посмотрела Аэрану прямо в глаза.

В отличие от Антона, она не пыталась улыбаться.

— Юлия Миронова, — представилась она. — Врач-рентгенолог. Училась с тобой шесть лет, работаю рядом ещё четыре. Если скажешь, что меня не помнишь, я не обижусь.

— Я вас не помню.

— Всё равно неприятно.

Она поставила стакан на стол.

— Зато теперь смогу заново рассказывать тебе свои лучшие истории.

— У тебя нет лучших историй, — заметил Антон.

— Человек только вернулся с того света, а ты уже лишаешь его надежды.

Юлия придвинулась ближе.

— Какой сейчас год?

Аэран назвал число, которое видел на табличке возле кровати.

— Месяц?

Он не знал.

— Не помню.

— Где мы находимся?

— В городской клинической больнице. В реанимации.

— Кто вы по профессии?

— Хирург.

— Ваше имя?

Он сделал короткую паузу.

— Максим Андреевич Воронцов.

Юлия заметила эту паузу.

— А имя родителей?

Аэран молчал.

— Адрес?

— Нет.

— Президент страны?

— Нет.

Антон поморщился.

— Юля, может, не сейчас?

— Мне нужно понять, что он помнит.