Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

— Поздравляю.

— Академическое обеспечение — это что?

— Понятия не имею.

Рядом проходил старший студент в коричневом плаще. Услышав вопрос, он остановился.

— Ремонт учебных помещений, контроль хозяйственных чар, обслуживание общежитий, складов и столовых, — перечислил он. — Иногда работа с простыми артефактами.

— То есть зачарованные дымоходы, — сказала я.

— Если повезёт.

Сайла толкнула меня плечом.

— Ты хотела поступить. Поступила.

Я посмотрела на список — нна была права. Мне требовался доступ в Академию, а не великий дар. Факультет обеспечения мог оказаться даже удобнее — его студенты работали в разных корпусах, знали служебные проходы, склады, расписания и людей, которых не замечали будущие великие маги. Через них проходила внутренняя жизнь Академии и никто не ждал, что девушка с серым кристаллом начнёт задавать вопросы о Ритуале. Я улыбнулась.

— Что? — спросила Сайла.

— Кажется, мне действительно повезло.

***

Отец узнал через два дня, но не от меня — Академия прислала официальное подтверждение серебряного права и требование явиться для оформления проживания. Я выбрала личное получение результатов, но никто не предупреждал, что после зачисления документы отправляют главе рода автоматически.

Письмо принесли за завтраком и отец прочитал его молча, мать — через его плечо, а я успела допить чай.

— Что это? — спросил он.

— Полагаю, письмо из Академии.

— Я вижу, откуда оно!

— Тогда вопрос поставлен неудачно.

Отец ударил ладонью по столу, посуда подпрыгнула.

— Ты подала заявление за спиной семьи?

— По серебряному праву.

— Не произноси это так, будто понимаешь, чем оно оплачено!

— Именно поэтому я его использовала.

Мать села, лицо стало белым.

— Кайла, зачем?

— Я хочу учиться.

— Ты никогда не говорила об Академии.

— Потому что вы бы запретили.

— И оказались бы правы! — рявкнул отец. — Я аннулирую зачисление.

— Не можешь.

Он замолчал. В письме это было написано отдельно — серебряное право принадлежало каждому ребёнку рода и не отменялось решением главы семьи. Мейса позаботилась об этом.

Мать заплакала. Не так, как в день извещения — тихо, беззвучно. Она сидела, закрыв лицо руками, и повторяла, что не отдаст ещё одну дочь. Я не смогла продолжать спор, встала и вышла из комнаты. За спиной отец кричал, что я никуда не поеду, но через неделю я въехала в общежитие Академии.

***

Первые дни прошли в запахе пыли, мыла и подгоревшей каши.

Факультет академического обеспечения занимал невысокое здание у восточной стены. Его студенты носили коричневые плащи, из-за которых представители боевых направлений называли нас Молью.

Наш декан утверждал, что цвет символизирует землю, устойчивость и практичность. Студенты утверждали, что на коричневом меньше заметна грязь. Я же изучала устройство хозяйственных чар, правила обращения с простыми артефактами, учёт магических повреждений и способы усмирения мебели, получившей слишком много энергии.

На первом занятии шкаф попытался съесть преподавателя, на втором мы учились выводить пятна от зелий, на третьем меня отправили проверять светильники в западной галерее. Факультет оказался именно таким удобным, как я надеялась — нас почти не замечали.

Я могла пройти в учебный корпус с ящиком свечей. Оказаться у преподавательских кабинетов под предлогом проверки защитных знаков. Разговаривать со служащими, поварами, уборщиками и кладовщиками — людьми, которые видели всё и редко считали собственные наблюдения важными.

За две недели в блокноте появились первые страницы: списки корпусов, имена наставников, расписание открытых тренировок, места, где студенты обсуждали ставки, названия архивов, к которым я пока не имела доступа.

Рензел обнаружил меня на шестой день — я выходила из прачечного корпуса с корзиной испорченных амулетов, когда услышала за спиной:

— Нет.

Обернулась. Брат стоял посреди дороги в зелёно-сером плаще Охоты. За несколько месяцев он стал выше или просто научился держаться так, будто любое пространство принадлежало ему. Рыжие волосы отросли и падали на лоб. Глаза — темнее моих, густо-зелёные — смотрели на коричневую застёжку моего факультета.

— Тоже рада тебя видеть.

— Нет, — повторил он.

— Очень содержательно.

Рензел подошёл, забрал у меня корзину и сунул проходившему первокурснику.

— Отнеси.

— Я не с вашего факультета, — возразил мальчик.

Рензел посмотрел на него и первокурсник забрал корзину.

— Ты что здесь делаешь? — спросил брат.

— Учусь.

— Мать написала, что ты сошла с ума. Я решил, она преувеличивает.

— Мама всегда верила в лучшее.

— Ты поступила через серебряное право Мейсы.

— Да.

Он вздрогнул.

— Не произноси её имя так спокойно.

— А как нужно? Кричать каждый раз?

— Тебе вообще не нужно было сюда приезжать.

— Поздно.

Рензел схватил меня за плечо и отвёл с дороги.

— Послушай. Родители не просто пытаются управлять тобой. Они знают, что происходит в Академии.

— Тогда могли бы рассказать.

— Не всё можно рассказать.

— Удобная семейная болезнь.

Он сжал челюсть.

— Собирай вещи. Я сам отвезу тебя домой.

— Нет.

— Кайла.

— Я поступила законно. Учусь на самом безопасном факультете Академии. Чиню светильники и спасаю преподавателей от шкафов. Чего именно ты боишься?

Рензел долго смотрел на меня.

— Того, что ты никогда не останавливаешься на том, с чего начала.

Он знал меня слишком хорошо.

— У меня занятие, — сказала я.

— Разговор не закончен.

— Он даже не начинался. Ты сказал «нет», я сказала «поздно». — Обошла его и направилась к корпусу. Рензел не пошёл следом, но его взгляд ощущался на спине до самых дверей.

***

О Ритуале я узнала случайно. Точнее, случайно узнала, что ничего о нём не знала. В конце третьей недели на центральной площади появилась доска регистрации. Вокруг сразу собрались студенты. На чёрном стекле золотом горела надпись:

«Предварительные факультетские соревнования. Регистрация кандидатов на зимний отбор Ритуала».

Под ней перечислялись даты, требования и количество мест. Я прочитала объявление дважды — вот оно! Не слух, не украденная запись — официальный путь внутрь.

До начала соревнований оставалось несколько месяцев. Достаточно, чтобы подготовиться, найти правила и понять, как далеко прошла Мейса. Я взяла регистрационный лист.

— Положи обратно, Моль. — Рядом стояли трое студентов в красных плащах. Один усмехнулся и выдернул лист у меня из рук.

— Я ещё не закончила.

— Тебе незачем.

— Почему?

Он указал на нижнюю часть объявления где были мелкие буквы. Настолько мелкие, что из толпы их почти не было видно.

«К участию в предварительных соревнованиях допускаются учащиеся боевых факультетов Академии Дер-Сон».

Я перечитала строку, потом ещё раз.

— Факультет обеспечения не участвует? — спросила я и студенты рассмеялись.

— Разве что кому-нибудь понадобится починить арену. — Они ушли, прихватив регистрационный лист.

Я осталась перед доской. Три недели назад мне казалось, что я совершила невозможное: обманула родителей, использовала Венса, прошла испытания, получила место в Академии без проявившегося дара, проникла внутрь системы. Только выбрала единственную дверь, через которую невозможно было добраться до Ритуала. И что самое обидное, эту информацию я уже слышала…

Глава 4

Тени

Я простояла перед доской до тех пор, пока золотые буквы не начали расплываться.

"К участию допускаются учащиеся боевых факультетов."

Одна строка. Которая к тому же уже озвучивалась но не закрепилась у меня в голове. Всего одна строка мелким шрифтом уничтожила три недели работы и несколько месяцев лжи.

— Собираешься прожечь в ней дыру?

Я обернулась. Сайла стояла в нескольких шагах, перекинув через плечо тренировочный плащ. Под глазом темнел свежий синяк, волосы слиплись от пота, а на пальцах поблёскивали металлические чешуйки — следы занятий Боевой ковкой.

После поступления мы виделись редко. Её факультет начинал тренировки до рассвета и заканчивал, когда студенты обеспечения уже успевали починить всё, что боевые разрушили за день.

— Думаю, какую именно, — ответила я.

Сайла подошла к доске.

— Хочешь участвовать?

— Хочу зарегистрироваться.

— Это не одно и то же.

— Для начала достаточно.

Она прочитала нижнюю строку и посмотрела на коричневую застёжку моего плаща.

— Тебя не допустят.

— Я уже заметила.

— Тогда зачем продолжаешь стоять?

— Жду, когда правила испугаются и изменятся.

— Получается?

— Пока держатся.

Сайла сняла с доски один регистрационный лист и протянула мне.

— Возьми. Для коллекции.

— Очень смешно.

— Я серьёзно. На обороте напечатаны условия перевода.

Я перевернула лист. Мелкий текст занимал почти всю страницу.

Перевод между факультетами допускался только после первого учебного месяца. Студент обязан был продолжать занятия по основному направлению до принятия решения, подтвердить способность к новому виду магии, получить согласие принимающего декана и пройти внутреннее испытание.

В самом низу стояло предупреждение: «Само по себе желание обучаться на боевом факультете не является подтверждением боевого дара».

— Они написали это специально для таких, как я? — спросила я.

— Для таких, как ты, пришлось бы печатать отдельную книгу.

Я сложила лист.

— Значит, перевестись можно.

— Если у тебя есть боевой дар.

— Его могли не обнаружить на вступительном испытании.

— Могли.

Сайла произнесла это без насмешки.

— Часто такое бывает?

— Не знаю. У нас троих отправили на повторную проверку. У двоих проявилась Ковка. У третьего — ничего.

— И что с ним?

— Вернулся на свой факультет.

— Значит, проверку можно пройти повторно.

— Кайла.

— Что?

— Почему тебе нужен Ритуал?

Вопрос застал врасплох — я слишком привыкла к тому, что люди либо считали причину очевидной, либо не решались спрашивать.

— Мейса погибла на третьем туре.

— Поэтому ты хочешь повторить?

— Поэтому хочу узнать, что с ней произошло.

Сказала и подумала что с этого момента можно “Развлекаться” как мне и советовал Тарен.

— Для этого обязательно становиться участницей?

— Иначе мне покажут только то, что разрешено видеть зрителям.

Сайла посмотрела на золотые буквы.

— Мой брат тоже готовится к отбору.

— Тот, которого выбрали по жеребьёвке?

Она кивнула.

— Для низших это не добровольно. Его зачислили на боевое направление сразу после проверки. Если пройдёт факультетские соревнования, попадёт в отбор. Если не пройдёт — в следующем году заставят повторить.

— А если откажется?

— Семья потеряет жильё от гильдии и право на работу в городе.

Сайла говорила спокойно. Наверное, потому, что повторяла это не впервые.

— И ты всё равно поступила на боевой факультет.

— Чтобы тренировать его.

— Тебя тоже могут выбрать.

— Могут.

— Не боишься?

— Боюсь.

Она сказала это так просто, что мне стало неловко за собственное молчание.

— Ты хотя бы знаешь, зачем идёшь, — продолжила Сайла. — Только не убеждай себя, будто одних вопросов будет достаточно.

— Я не убеждаю.

— Тогда найди человека, который объяснит, как долго ты проживёшь на арене без дара.

Она ушла к тренировочному корпусу, а я снова посмотрела на лист.

"Подтвердить способность к новому виду магии."

В нашей семье уже было двое Охотников. Мейса проявила дар позже Рензела, так что, возможно, мой просто не проснулся. Возможно, вступительная чаша не сумела его найти и если мне требовался человек, способный объяснить, сколько я проживу без дара, лучше брата с этим никто не справился бы. Особенно если сначала разозлить его как следует.

***

Факультет Охоты занимал северо-восточную часть Академии, почти у самой стены.

Здание было низким и широким, сложенным из тёмного камня. Никаких высоких башен, витражей или парящих лестниц. Только внутренние дворы, оружейные галереи и тренировочные поля, уходившие к лесу. На воротах висело предупреждение: «Вход посторонним запрещён. За последствия факультет ответственности не несёт».

Ниже кто-то приписал углём: «За студентов тоже».

Я прошла внутрь с ящиком новых защитных амулетов.

Факультет обеспечения действительно открывал почти любые двери. Стоило взять в руки что-нибудь тяжёлое и сделать недовольное лицо, как окружающие начинали считать тебя частью обстановки.

Первый двор был заполнен мишенями. Студенты стреляли из луков, метали ножи и тренировались с короткими копьями. Некоторые завязывали глаза. Другие поворачивались к мишени спиной и выпускали стрелу за мгновение до того, как механизм выбрасывал деревянный диск.

Они не целились — знали, где окажется цель. Я остановилась у стены.

Девушка с повязкой на глазах метнула три ножа подряд. Первый вошёл в край мишени. Второй — ближе к центру. Третий попал точно в красную точку ещё до того, как мишень закончила движение.

— Доставка?

Передо мной стоял широкоплечий студент с выбритым виском.

Я подняла ящик.

— Защитные амулеты.

— В оружейную. Второй двор, дверь слева.

— Спасибо.

Он уже отвернулся, когда я спросила:

— Рензел Одэн здесь?

Студент снова посмотрел на меня.

Сначала на лицо. Потом на волосы. Затем на серебряную застёжку.

— Сестра?

— К сожалению.

— На дальнем поле. Но я бы не подходил.

— Почему?

— Сегодня он проиграл две связки подряд.

— Тогда самое время.

Дальнее поле находилось за оружейной. Высокая трава была вытоптана до земли, по краям стояли деревянные столбы с натянутыми между ними верёвками. В центре тренировались четверо студентов.

Рензел двигался первым, а напротив него стоял высокий парень с двумя короткими мечами. Наставник поднял руку, и оба замерли. Потом деревянная дощечка упала, противник атаковал сразу — Рензел уклонился ещё до удара. Шагнул в сторону, пропустил лезвие у плеча и ударил рукоятью в рёбра. Второй меч приближался к спине, но брат уже разворачивался. Он будто видел бой на несколько мгновений вперёд и каждый раз оказывался там, где оружия ещё не было.

Через несколько секунд противник лежал на земле.

— Поздно, — сказал наставник.

— Я победил, — ответил Рензел.

— Ты увидел первый удар за две секунды. На настоящей охоте к этому моменту тебя уже разорвут.

— Но не разорвали.

Наставник ударил его деревянным посохом по ногам и Рензел рухнул рядом с противником.

— Теперь разорвали.

Остальные засмеялись, а я поставила ящик на землю.

— Вижу, обучение проходит успешно.

Рензел повернул голову. Его лицо стало таким, будто посохом только что ударили ещё раз.

— Что ты здесь делаешь?

— Доставляю амулеты.

— Оставь и уходи.

Наставник перевёл взгляд с него на меня.

— Одэн, это ещё одна ваша родственница?

— Нет.

— Да, — ответила я одновременно.

— Кайла.

— Рензел.

Наставник усмехнулся.

— Пять минут. Потом вернётесь на поле.

Рензел поднялся, схватил меня за локоть и потащил к оружейной.

— Ты преследуешь меня?

— Не льсти себе.

— Тогда зачем пришла?

Я протянула регистрационный лист.

Он не взял.

— Нет.

— Ты даже не прочитал.

— Мне не нужно.

— У нас в семье удивительно развито умение отвечать до вопроса.

— Ты хочешь перевестись на Охоту.

— Видишь? Дар работает.

Рензел посмотрел на коричневую застёжку моего плаща.

— Забудь.

— Почему?

— У тебя нет предвидения.

— У Мейсы оно проявилось позже твоего.

Его лицо ожесточилось.

— Не используй её.

— Я не использую.

— Ты поступила по серебряному праву. Теперь пришла на её факультет. Что будет дальше? Возьмёшь её оружие? Подашься на тот же этап?

— Если понадобится.

Рензел шагнул ближе.

— Именно этого я и боялся.

— А я боялась, что ты так и будешь повторять слова родителей.

— Они пытаются сохранить тебе жизнь.

— Мейсе это сильно помогло?

Он отшатнулся и я сразу пожалела. Не о смысле, а о том, как сказала. Рензел отвернулся, провёл ладонью по волосам.

— Уходи.

— Научи меня.

— Нет.

— Хотя бы проверь.

— Я уже вижу результат.

— Ты не видел меня в бою.

— Ты никогда не дралась.

— Поэтому и пришла.

Он рассмеялся. Зло, без веселья.

— Ты думаешь, Охота — это умение держать меч? Мы видим движение до того, как оно начнётся. Чувствуем цель. Находим след, которого ещё нет. Без дара ты не продержишься против первокурсника и минуты.

— Тогда потеряешь всего минуту.

— Я сказал нет.

— Хорошо.

Я забрала лист и Рензел нахмурился.

— Хорошо?

— Найду другого человека.

— Какого?

— Здесь несколько сотен студентов. Кто-нибудь согласится за деньги.

— Тренировать тебя никто не станет.

— Значит, совру, зачем мне это.

— Кайла.

— Скажу, что хочу удивить жениха. Мужчины охотно помогают женщинам совершать глупости, если думают, что это ради другого мужчины.

Он сжал челюсть, а я повернулась к выходу.

— Стой.

Остановилась, но не обернулась.

— Ты не будешь заниматься с посторонним, — сказал Рензел.

— Почему? Боишься, что он справится лучше?

— Боюсь, что тебе сломают шею.

— Тогда придётся сделать это самому.

Долгое молчание.

— Две недели, — произнёс брат.

Я обернулась.

— Что?

— Две недели. Я покажу основы и проверю, есть ли у тебя хоть какая-то склонность к Охоте. Если ничего не проявится, ты прекращаешь этот бред.

— Соглашусь после двух недель.

— Ты уже знаешь, что нарушишь обещание.

— Ты уже знаешь, что всё равно будешь меня учить.

Рензел посмотрел на меня с такой усталостью, будто мы снова были детьми и он только что обнаружил, что я спрятала лягушек в кровати гувернантки.

— Завтра. Пятый утренний колокол. Старое поле за оружейной.

— У меня занятия с шестого.

— Значит, опоздаешь.

— Декан снимет баллы.

— На Ритуале тоже попросишь подождать, потому что у тебя хозяйственные чары?

— Хорошо. В пять.

— И принеси тренировочную одежду.

— У меня нет.

— Найди.

— Оружие?

— Сначала научись не падать без него.

Он подобрал ящик с амулетами и сунул мне обратно.

— И отнеси это в оружейную. Ты действительно работаешь на обеспечении.

— Временно.

Рензел ничего не ответил, но когда я уходила, его наставник наблюдал за мной с дальнего поля.

На первой тренировке я поняла три вещи: во-первых, вставать до рассвета противоестественно, во-вторых, Рензел наслаждался местью. В-третьих, тело способно болеть в местах, о существовании которых я не подозревала.

— Ещё раз, — сказал брат.

Я лежала на спине, глядя в серое небо.

— Уже был ещё раз.

— Это было падение.

— Чем оно отличается?

— При падении ты должна подняться.

— Тогда я отдыхаю.

Рензел ткнул меня носком ботинка в бок, я попыталась схватить его за ногу. Он отдёрнул её за мгновение до моего движения.

— Ненавижу твой дар.

— Ты пока ненавидишь только разминку.

Он заставил меня бегать вокруг поля, пока дыхание не стало резать горло. Потом показал стойку. Исправил положение ног. Ударил деревянным мечом по колену, когда я перенесла вес неправильно.

— Можно объяснять словами.

— На словах ты всё понимаешь идеально.

— Я журналист. Это профессиональное.

— Ты разносишь сплетни за деньги.

— Пока без прибыли.

— Ещё хуже.

К шестому колоколу я ни разу не коснулась его мечом. Рензел ударил меня семнадцать раз: трижды по плечу, четырежды по ногам, один раз по пальцам. Остальные считать перестала и на занятие по хозяйственным чарам пришла с мокрыми волосами, грязью на рукаве и синяком, который расползался от локтя к запястью — преподаватель посмотрел на меня.

— Шкафы снова напали?

— На этот раз брат.

— Шкафы безопаснее.

Я не спорила. На второй день стало хуже, а на третий я научилась падать, не ударяясь затылком. На четвёртый впервые заблокировала удар и Рензел замер. Наши деревянные мечи встретились на уровне плеча.

— Что? — спросила я.

— Ничего.

— Я попала.

— Ты закрылась.

— Для человека, который четыре дня назад не умел падать, разница невелика.

Он надавил на клинок. Я потеряла равновесие и снова оказалась на земле.

— Не празднуй до конца движения.

— Ты специально.

— Противник тоже будет специально.

Я поднялась. Тренировки продолжались каждое утро — Рензел не щадил меня, но постепенно начал объяснять. Показывал, как читать положение плеч, куда смотреть перед ударом, почему ноги выдают направление раньше рук. Охотники полагались на предвидение, но без техники дар превращал человека лишь в зрителя собственной смерти.

— Не смотри на оружие, — повторял он. — Смотри на тело.

— Ты всю жизнь запрещал мне разглядывать мужчин.

— Я запрещал тебе разглядывать моих друзей.

— Потому что они знали о тебе слишком много?

— Потому что ты задавала им вопросы.

— Значит, да.

Иногда на короткие мгновения исчезала Академия.

Мы снова становились детьми во дворе дома Одэнов. Рензел раздражался, когда я копировала его движения. Я спорила, даже не понимая правил. Мейса сидела на ограде, болтала ногами и подсказывала мне, куда ударить брата, чтобы он перестал важничать.

Потом воспоминание исчезало — оставалось пустое поле, где Мейса больше не сидела на ограде. На седьмой день Рензел дал мне настоящий короткий меч. Лезвие было тупым, но тяжёлым. Рукоять легла в ладонь непривычно. Мейса пользовалась похожим оружием. Я видела его в проекции первого тура — ещё до того, как узнала, что смотрю на последние недели её жизни.

— Держишь слишком крепко, — сказал Рензел.

— Не хочу уронить.

— Поэтому и уронишь. Кисть должна двигаться.

Он встал за спиной, поправил пальцы на рукояти и развернул локоть.

— Вот так.

— Когда ты стал терпеливым?

— Когда понял, что синяки не добавляют тебе ума.

— Нужен более тяжёлый меч.— Рензел фыркнул.

В тот день я впервые задела его — не оружием, а кулаком. Он выбил клинок из моей руки, но подошёл слишком близко. Я ударила в живот. Слабо и без всякой техники, зато неожиданно из-за чего Рензел согнулся, а я победно улыбнулась.

— На Ритуале никто не предупредит, что драться можно только мечом.

Он выпрямился.

— Хорошо.

Мне сразу не понравилась его интонация.

— Что хорошо?

— Завтра перестанем играть.

— А до этого мы что делали?

Рензел поднял мой меч и протянул рукоятью вперёд.

— Я учил тебя двигаться.

— А завтра?

Его глаза потемнели.

— Завтра проверим, что ты делаешь, когда действительно думаешь, что удар достигнет цели.

***

Старый зал под оружейной оказался местом, куда нормальный человек добровольно не спустился бы, даже в четыре часа утра. Особенно в четыре часа утра.

Рензел ждал у неприметной железной двери в конце оружейного коридора. В одной руке держал фонарь, в другой — два тренировочных меча и связку ключей.

— Ты опоздала, — сказал он.

Я посмотрела на пустой коридор.

— Колокол ещё не прозвучал.

— Ты должна приходить раньше меня.

— Почему?

— Чтобы успеть размяться.

— Я размялась, пока искала лестницу.

— Ты спустилась на один этаж.

— Лестница была длинной.

Рензел открыл дверь — за ней начинались узкие каменные ступени. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Пахло сыростью, старым металлом и пылью.

— Что это за место?

— Раньше здесь тренировались Охотники, чей дар проявлялся во время боя.

— Почему перестали?

— Несколько студентов погибли.

Я остановилась, а Рензел продолжил спускаться.

— Очень смешно.

— Я не шучу.

— Тогда почему привёл меня сюда?

— Зал укреплён защитными чарами. Стены выдерживают сильные магические выбросы, а звук не выходит наружу.

— Прекрасно. Никто не услышит, как ты меня убиваешь.

— Если захочу тебя убить, выберу место без защитных чар.

— По-настоящему братская забота.

Ступени закончились. Зал был круглым и значительно больше, чем казалось снаружи. Каменные стены покрывали глубокие царапины. Некоторые уходили от пола до самого потолка, словно по ним прошлись когтями. В центре находилась тренировочная площадка, очерченная серебряным кругом.