Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

— Могу. Но тогда твоим друзьям придётся признать, что ты привёл другую женщину.

Венс покосился на меня, пытаясь понять, шучу я или нет, и повёл вверх по широкой дороге.

Чем дальше мы отходили от ворот, тем меньше Академия походила на учебное заведение. Скорее на отдельный город, построенный людьми, которым обычных законов архитектуры показалось недостаточно.

Башни стояли под неправильными углами, но не падали. Каменные переходы соединяли здания на высоте четырёх или пяти этажей, и по ним двигались студенты. Над крышами плавали светильники, похожие на огромных медуз. Их полупрозрачные тела наливались золотым светом, а длинные нити щупалец колыхались в воздухе без ветра.

У края дороги двое студентов в бордовых плащах спорили над человеческим черепом. Череп время от времени раскрывал рот и вмешивался в разговор. Судя по тому, как один из студентов пытался заткнуть его свёрнутой тетрадью, советы он давал не особенно полезные.

Я замедлила шаг.

— Это какой факультет?

— Некромантия.

— Разве она не запрещена?

— Только за пределами Академии и без разрешения преподавателя.

— Очень успокаивает.

Венс остановился у подножия широкой лестницы.

— Главное правило: ничего не трогай.

— Даже двери?

— Особенно двери. Некоторые ведут не туда, куда должны.

— А куда?

— В другие части Академии. Иногда в другие дни недели.

Я посмотрела на ближайшую дверь — на медной табличке было написано: «Архив факультета Прорицаний. Среда». Сегодня был четверг.

— Что произойдёт, если открыть её сейчас?

— Не знаю. В прошлом году один первокурсник вернулся через три дня без бровей.

— Почему без бровей?

— Никто не спросил.

Я достала из кармана карту, Венс заметил движение.

— Что это?

— Ничего.

— Ты принесла карту?

— Мне хотелось лучше запомнить маршрут.

Он попытался заглянуть через плечо. Я сложила лист прежде, чем Венс увидел рисунок в углу.

— Такие карты продают только мошенники, — сказал он. — Планировка Академии меняется.

— Каждый день?

— Не полностью. Лестницы, переходы, некоторые помещения.

— Очень разумное устройство для места, где учатся несколько тысяч человек.

— Оно развивает пространственное мышление.

— И умение жить без бровей.

Венс снова взял меня за руку и повёл наверх.

Главный корпус встретил нас гулом голосов и холодом. Высокий потолок терялся в полумраке. Вдоль стен стояли каменные фигуры основателей — двенадцать мужчин и три женщины с выражениями лиц людей, заранее разочарованных всеми будущими поколениями.

Под каждой статуей была выбита длинная надпись.

— Основатель Кайрос Дер-Сон, — торжественно начал Венс, указывая на мужчину с каменной книгой. — Первый верховный маг республики, победитель Северной войны, создатель…

— Венс.

— Что?

— Я восхищена.

— Я ещё ничего не рассказал.

— Боюсь, дальнейший восторг будет опасен для здоровья.

Он раздражённо вздохнул.

У дальнего входа нас ждали его друзья. Они успели перебраться от ворот сюда и теперь заняли длинный стол возле высоких окон. Перед ними стояли кувшин, тарелки с мясными пирогами и бутылка вина, которую студенты явно не покупали в академической столовой.

Высокий заметил нас первым.

— Невеста не сбежала!

— Пока нет, — ответила я.

— Садись, — сказал Венс и отодвинул для меня стул.

Я посмотрела на часы над входом — половина двенадцатого.

Двадцать минут. — Подумала про себя. — Можно пережить что угодно, если заранее знать точное время окончания, так что я села.

Венс устроился рядом, слишком близко. Его колено коснулось моего под столом. Я отодвинулась, но с другой стороны сидел тот самый студент, который у ворот разглядывал мою грудь. Он представился Меридом. Или Феликсом. Я так и не поняла.

— И как Венсу удалось уговорить вас приехать? — спросил он.

— Пообещал показать библиотеку.

Студенты переглянулись.

— Библиотеку? — повторил высокий.

— Люди иногда читают книги.

— Венс — нет.

За столом рассмеялись, а Венс потянулся за вином.

— Я читаю.

— Назови хотя бы одну книгу, которую закончил в этом году, — предложил его товарищ.

— Учебник по структуре связывающих заклятий.

— Ты списал итоговую работу у Кейта.

— Только заключение.

Я отпила воды, чтобы скрыть улыбку.

Чем дольше они разговаривали, тем яснее становилось, что никто из компании не воспринимал обучение особенно серьёзно. Для них Академия была наследственной привилегией, местом для ставок, состязаний и историй, которыми позднее можно хвастаться на семейных приёмах.

Но даже болтая о преподавателях и проигранных деньгах, они сообщали мне больше, чем понимали.

Приём новых учеников начинался весной, заявления принимали в административной галерее, вступительные испытания проводились отдельно для каждого направления. Попасть на боевые факультеты было сложнее, зато именно их студенты получали доступ к закрытым соревнованиям.

Я не задавала вопросы напрямую. Достаточно было выглядеть заинтересованной, иногда удивляться и позволять Венсу исправлять товарищей. Люди охотно раскрывали всё, что знали, если считали себя умнее слушателя.

— В прошлом году желающих было почти четыре сотни, — рассказывал Кейт, вертя в пальцах пустой бокал. — Половину выгнали после проверки дара.

— Не выгнали, — поправил Венс. — Перевели на хозяйственные направления.

— Какая разница?

— Большая, если тебе нравится чистить зачарованные дымоходы.

— А заявления принимают здесь? — спросила я как можно равнодушнее.

Венс пожал плечами.

— В западной части главной галереи. Но гостям там делать нечего.

— Я просто спросила.

— Ты задаёшь много вопросов.

— Ты вчера обещал рассказать об Академии.

— Я думал, тебя интересует мой факультет.

— Он меня тоже интересует.

Это немного успокоило его.

Высокий студент усмехнулся:

— Она интересуется твоим факультетом больше, чем тобой.

— Кайла просто стесняется, — заявил Венс.

Я поставила стакан.

— Разумеется. Именно застенчивость — моё главное качество.

— Тогда докажи, что мы ошибались, — сказал Мерид или Феликс. — Венс обещал поцелуй.

— Венс обещает удивительно много от моего имени.

Я повернулась к жениху. Он отвёл взгляд.

Мы договаривались. Один поцелуй в щёку в обмен на возможность увидеть Академию. Отказаться сейчас означало вызвать новую сцену и лишиться шанса исчезнуть, пока они заняты вином.

Я наклонилась и быстро коснулась губами щеки Венса. Его товарищи загудели. Кто-то ударил ладонью по столу. Высокий потребовал от проигравшего ещё две монеты, а Венс расплылся в довольной улыбке.

— Теперь верите?

— Верим, что она существует, — ответил Кейт. — Насчёт невесты ещё сомневаемся.

— Можете сомневаться молча, — сказала я и поднялась. — Где здесь уборная?

Венс тоже начал вставать.

— Я покажу.

— Думаешь, не справлюсь?

— Ты гостья.

— И всё же способна пройти несколько шагов без сопровождения.

— Это против правил.

— Уборная находится в закрытой части факультета?

За столом снова засмеялись. Венс покраснел.

— За той аркой, затем направо, — процедил он. — Не сворачивай к лестницам.

— Постараюсь сохранить брови.

Я отошла от стола, чувствуя его взгляд между лопаток. До арки шла спокойно, не ускоряясь, не оборачиваясь. Повернула направо, миновала дверь с изображением золотой ладони и только тогда достала карту. Главная галерея тянулась вдоль всего корпуса. Западная часть находилась слева. По крайней мере, на моей карте.

В действительности коридор через несколько шагов разделился на три. Над первым проходом висела табличка «Тренировочные залы». Над вторым — «Галерея Заклятий». Над третьим не было ничего.

Я выбрала третий. Серебристая линия на запястье сразу стала горячей и пришлось остановиться. Кожу будто прижали к металлической кружке с кипятком. Не обжигало по-настоящему, но предупреждение оказалось достаточно убедительным.

— Хорошо, — прошептала я. — Первый раз поняла. Как только отошла метка остыла.

Я вернулась и вошла в галерею Заклятий. Та вывела меня к внутреннему двору, где десятки студентов тренировались удерживать над землёй каменные плиты. Одна плита сорвалась и разбила скамейку, но никто даже не обернулся. Дальше обнаружилась лестница.

Венс говорил не сворачивать к лестницам, значит, именно туда мне и требовалось.

Я поднялась на второй этаж, пересекла переход и через пять минут поняла, что снова стою над тем же внутренним двором, только с противоположной стороны.

Карта уверяла, что между мной и административной галереей находится одна прямая стена. Стена оказалась библиотекой высотой в четыре этажа.

Я спустилась, повернула дважды налево, прошла мимо зала с поющими дверными ручками и оказалась перед круглой комнатой, заполненной часами. Все они показывали разное время. До окончания обещанных Венсу двадцати минут оставалось то ли семь минут, то ли двое суток.

— Замечательно.

Мимо прошла девушка в синем плаще.

— Простите, как попасть в административную галерею?

Она указала назад.

— По переходу, затем вниз.

— Я пришла оттуда.

— Значит, галерея переместилась.

— Куда?

— Если бы я знала, сама бы не опаздывала на занятие.

Она убежала, а я выбрала другой коридор и через несколько шагов впереди распахнулась дверь. Из неё вышли двое мужчин, обсуждавших что-то вполголоса. Один был пожилым, невысоким, в серой преподавательской мантии. Второй возвышался над ним почти на голову.

На нём не было ни мантии, ни факультетского плаща. Только чёрная рубашка строгого кроя, чёрные брюки и длинный сюртук, расстёгнутый на груди. Тёмные волосы спадали ниже плеч. На фоне светлого камня он выглядел как тень, которая по ошибке обрела тело.

Я успела заметить резкий профиль и светлые глаза, а потом врезалась в него. Точнее, почти врезалась. Мужчина остановился первым и схватил меня за локоть, не позволяя налететь на его спутника.

— Осторожнее, — произнёс пожилой преподаватель.

— Простите.

Высокий отпустил мою руку.

Его взгляд скользнул по гостевой метке, карте в моих пальцах и задержался на лице.

Слишком внимательный взгляд.

— Вы потерялись, — сказал он.

Это прозвучало не как вопрос.

— Я осматриваю Академию.

— По карте восточных хозяйственных построек?

Я опустила глаза к протянутой руке. Я не сразу поняла, чего мужчина хочет, затем отдала лист. Он развернул его, изучил, перевернул и посмотрел на рисунок в углу.

Пожилой преподаватель кашлянул, скрывая смех.

— Любопытная схема, — сказал мужчина в чёрном.

— Продавец уверял, что она точная.

— Хозяйственные постройки снесли четыре года назад. На их месте теперь лечебный корпус.

— Значит, продавец немного отстал от событий.

— А вы ушли довольно далеко от северного сектора.

— Академия располагает к прогулкам.

Светлые глаза сузились.

Вблизи мужчина казался старше Венса и его друзей, но не настолько, чтобы седина или морщины успели смягчить лицо. Чёткая линия челюсти, тёмные брови, холодный, почти бесцветный взгляд. Красивый, если нравятся люди, похожие на предупреждение.

Мне не нравились.

— Ваш сопровождающий знает, где вы находитесь? — спросил он.

— Разумеется.

— Тогда он либо безответственен, либо тоже потерялся.

— Ему будет приятно узнать, что вы оставили выбор.

Пожилой мужчина посмотрел на меня с новым интересом.

Высокий вернул карту.

— Северный сектор в противоположной стороне.

— Благодарю.

— Это не совет.

— Тогда следовало подобрать другую интонацию.

Я обошла их и пошла дальше.

Сделала пять шагов.

— Девушка, — окликнул мужчина.

Я обернулась.

— Административная галерея сегодня находится этажом ниже, — сказал он. — Если именно её вы так старательно не ищете.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга.

— Я ищу уборную.

— Разумеется.

В его голосе было столько же доверия, сколько в голосе Тарена, когда я обещала не лезть в Академию.

— И она тоже этажом ниже?

— Если повезёт.

— Вы очень помогли.

— Сомневаюсь.

Я спустилась по ближайшей лестнице, не дожидаясь, пока он передумает и позовёт стражу.

Административная галерея действительно находилась этажом ниже.

Она отличалась от остальных частей Академии отсутствием студентов и таким количеством дверей, что у меня зарябило в глазах. На каждой висела табличка: «Распределение стипендий», «Учёт магических повреждений», «Разрешения на содержание фамильяров», «Жалобы на пространственные перемещения помещений».

Последняя дверь была приоткрыта. За столом сидел мужчина и диктовал писцу длинный перечень лестниц, которые не появились на положенных местах. Я пошла дальше.

Канцелярия вступительных испытаний обнаружилась в самом конце галереи. За высоким столом скучала женщина с серебряными очками на цепочке. Перед ней не было ни одного посетителя.

— Приём заявлений до четырёх, — сказала она, даже не поднимая головы.

Я посмотрела на часы над дверью.

Без десяти четыре.

Наконец-то хоть одни часы решили быть полезными.

— Я хочу подать заявление.

Женщина подняла глаза.

— Бланк?

— У меня нет.

— Рекомендация наставника?

— Нет.

— Разрешение главы рода?

— Тоже нет.

Она сняла очки.

— Тогда что у вас есть?

Я задумалась.

— Большое желание учиться.

— Желание принимают в соседнем здании по вторникам.

— Сегодня четверг.

— Поэтому там закрыто.

Я положила ладони на стойку.

— Послушайте, я добралась сюда через половину Академии, карту несуществующих хозяйственных построек и человека, который считает себя моим женихом. Я не уйду, пока вы хотя бы не скажете, что мне действительно нужно.

Женщина посмотрела на серебристую метку.

— Имя?

— Кайла Одэн.

Её лицо стало серьёзнее.

— Одэн?

— Да.

Она открыла толстую книгу, провела пальцем по строчкам и остановилась.

— Род получил серебряный статус вчера.

— Я знаю.

— Тогда разрешение главы рода не требуется.

Я не сразу поверила.

— Почему?

— Серебряное право. Республика предоставляет прямой доступ к обучению всем детям рода, чей представитель погиб во время Ритуала. Заявитель может воспользоваться правом независимо от решения семьи.

Мейса снова открыла передо мной дверь.

Только теперь уже не серебряную.

— Мне нужен бланк, — сказала я.

Женщина достала из ящика несколько листов.

— Заполняйте. Вступительная проверка через двенадцать дней. Факультет укажете после определения дара и основных способностей.

— А если дар не обнаружат?

— Распределят на небоевое направление.

— Но в Академию примут?

— При достаточных результатах общего испытания.

Я взяла карандаш.

— Уведомление отправят домой?

— Можем отправить. Можете забрать лично через десять дней.

— Заберу лично.

— Подпись здесь. Здесь. И здесь подтвердите, что понимаете риск магических повреждений во время проверки.

— Насколько серьёзных?

— В прошлом году никто не умер.

— Обнадёживает.

— Правда, один поступающий до сих пор разговаривает только рифмами.

Я подписала. На последнем листе требовалось указать ближайшего родственника, обучавшегося в Академии.

Написала: «Рензел Одэн, второй курс, факультет Охоты». Ниже находилась строка для родственников, участвовавших в Ритуале. Карандаш замер над бумагой на несколько секунд, но вскоре я вывела имя Мейсы.

Женщина собрала листы, выровняла края и приложила сверху прозрачную печать. По бумаге пробежал серебряный свет.

— Заявление принято.

Она протянула маленькую карточку с номером. Я сжала её так крепко, что угол впился в ладонь.

— И это всё?

— Вы ожидали фанфары?

— Хотя бы попытку выгнать меня.

— Это произойдёт на испытании.

Карточка исчезла во внутреннем кармане плаща. Издалека донёсся звон — четыре часа. Я отсутствовала почти два часа и Венс наверняка уже обнаружил, что уборные Академии не настолько велики.

— Как быстрее вернуться в северный сектор?

Женщина снова надела очки.

— Сегодня — через Зал Основателей.

— А завтра?

— Завтра спросите завтра.

Я выбежала в коридор. Обратный путь занял меньше двадцати минут. Возможно, Академия решила, что достаточно поиздевалась. Возможно, мне просто повезло.

Венс ждал под статуей Кайроса Дер-Сона. Рядом стояли двое его друзей и женщина из караульного павильона. Выражение лица моего жениха обещало, что обратная дорога будет долгой. Заметив меня, он шагнул навстречу.

— Где ты была?

— Я заблудилась.

— На два часа?

— Здесь передвигаются лестницы.

— Я предупреждал не подходить к ним!

— Именно поэтому я не ожидала, что одна подойдёт ко мне.

Один из его друзей отвернулся, пряча улыбку. Венс не оценил.

— Я обошёл весь факультет. Стража собиралась объявлять поиск.

— Не стоило беспокоиться. Я встретила знакомую.

— Какую знакомую?

Я вспомнила первую фамилию, увиденную на списке канцелярии.

— Эллу Морн. Мы вместе занимались историей.

— Я никогда о ней не слышал.

— Я тоже давно не слышала. Поэтому мы разговорились. Она показала мне комнату, потом ушла на занятие, а я перепутала коридоры.

— На тебе гостевая метка. Ты должна была вернуться.

— Она ни разу не стала красной.

Это оказалось правдой. Почти. Женщина из павильона проверила линию на моём запястье.

— Нарушения границ не зафиксировано, — сообщила она. — Было одно предупреждение.

— Я случайно свернула не туда.

— Ожог есть?

— Нет.

— Значит, остановились вовремя.

Она потеряла интерес и ушла, а Венс всё ещё смотрел подозрительно.

— Почему ты не попросила кого-нибудь проводить тебя обратно?

— Просила. Меня дважды направили не туда, один раз к несуществующей уборной и один раз в лечебный корпус.

— Кто направил тебя в лечебный корпус?

Перед глазами возник мужчина в чёрном.

— Не представился.

— Как выглядел?

— Высокий. Длинные тёмные волосы. Чёрная одежда. Ужасные манеры.

Лицо Венса изменилось.

— Он был один?

— С пожилым преподавателем.

— И что он тебе сказал?

— Что моя карта бесполезна.

— Что ещё?

— Венс, ты собираешь сведения для стражи или ревнуешь меня к каждому грубияну в Академии?

— Я не ревную.

— Тогда идём. Ты обещал показать библиотеку, а вместо этого заставил меня два часа искать дорогу.

Возмущение Венса столкнулось с необходимостью признать собственную вину. Как я и рассчитывала, победило второе.

— Библиотека уже закрывается для гостей, — сказал он. — Придётся прийти ещё раз.

— Как жаль.

— Я могу договориться на следующей неделе.

— Посмотрим.

Он предложил руку, я взяла её. Пока мы шли к северным воротам, карточка канцелярии шуршала во внутреннем кармане в такт каждому шагу.

На выходе гостевая метка исчезла с кожи. Венс вызвал экипаж и всю дорогу рассказывал, как безответственно уходить одной в незнакомой Академии. Я соглашалась, извинялась и обещала больше никогда так не делать. Лгать становилось легче с каждой милей.

У ворот дома он помог мне выйти.

— Ты ведь действительно придёшь ещё раз? — спросил Венс.

— Разумеется.

— И не исчезнешь?

Я улыбнулась.

— А куда мне исчезать?

Он поцеловал мою руку и вернулся в экипаж. Дождавшись пока чёрная дверца закроется и колёса скроются за поворотом, достала карточку. На ней серебряными буквами проступили моё имя, номер заявления и дата испытания.

Двенадцать дней.

Двенадцать дней, чтобы подготовиться к проверке, о которой я ничего не знала. Двенадцать дней, чтобы родители не узнали и десять — чтобы придумать, как снова проникнуть в Академию и забрать уведомление. Я перевернула карточку — на обороте медленно проявилась ещё одна строка:

«Право рода Одэн подтверждено смертью участницы Мейсы Одэн».

Несколько мгновений я смотрела на эти слова, а затем сложила карточку пополам и спрятала ближе к телу. Республика решила, что смерть моей сестры открыла мне путь к безопасной жизни. Я собиралась использовать её совсем иначе.

Глава 3

Самый безопасный факультет

Двенадцать дней — вполне достаточный срок, если нужно заказать новое платье, поссориться с родственниками или похоронить остатки семейного счастья.

Для подготовки к вступительным испытаниям Академии этого было катастрофически мало, особенно когда никто не собирался рассказывать, что именно там проверяют.

На следующее утро после поездки с Венсом я пришла к Тарену с тремя книгами, украденными из отцовской библиотеки, списком вопросов и уверенностью, что человек, незаконно печатающий газету, обязан знать всё.

Тарен прочитал список, потом прочитал ещё раз.

— Нет.

— Ты даже не досмотрел.

— Первый вопрос: «Как поступить в Академию за двенадцать дней, не сообщив семье и не обладая известным магическим даром?» Этого достаточно.

— Я не спрашиваю, возможно ли это. Заявление уже принято.

Он медленно поднял глаза.

— Что ты сделала?

— Подала заявление.

— Как?

— Пришла в канцелярию и подала.

— Кайла.

— Что?

— В прошлый раз ты сказала, что войдёшь в Академию. Я решил, это одна из твоих обычных угроз.

— Поэтому не стоит недооценивать мои угрозы.

Тарен откинулся на спинку стула. Под ним что-то хрустнуло. Он вытащил из-под себя смятый лист, разгладил и положил на край стола.

— Начни сначала.

Я рассказала про Венса, гостевую метку, административную галерею и серебряное право рода. О мужчине в чёрном упоминать не стала. Он не имел отношения к заявлению и только занимал место в памяти, которое могло пригодиться для чего-нибудь полезного.

Например, для перечня людей, которых мне хотелось больше никогда не встречать.

Тарен молчал до самого конца.

— Значит, Мейса погибла, — произнёс он наконец, — и республика решила вознаградить тебя правом отправиться следом.

— Я не собираюсь участвовать в Ритуале. Мне нужно попасть внутрь Академии.

— Все так говорят.

— Все?

— Те, кто считает себя умнее системы.

Он взял мою карточку и поднёс к лампе. Серебряные буквы вспыхнули.

— Настоящая.

— Я умею отличать настоящие документы.

— Ты купила карту с неприличным рисунком у человека, торговавшего крадеными учебниками.

— Карта привела меня куда нужно.

— С помощью нескольких случайных людей.

— Подробности.

Тарен вернул карточку.

— Что проверяют на вступительном испытании?

— Я надеялась, ты мне скажешь.

— Я не поступал в Академию.

— Но ты работал в «Столичном вестнике».

— Кто тебе это сказал?

— Ты.

— Значит, источник ненадёжный.

Я сложила руки на груди.

Тарен вздохнул.

— Общие знания. Письмо. Счёт. История республики. Основы устройства магии. Потом проверка дара.

— Какая именно?

— Не знаю.

— Что будет, если дара нет?

— Отправят домой.

Я постучала пальцами по столу.

Обычно магические способности проявлялись до шестнадцати лет. Иногда раньше. У Рензела первые видения начались в детстве: он заранее знал, когда отец войдёт в комнату, успевал спрятать разбитую вазу и каждый раз уверял, что это дар Охоты.

Мейса называла это развитым страхом наказания — её собственный дар проснулся позже. Во время занятий с луком она выстрелила за секунду до появления мишени и попала точно в центр.

У меня не было ни видений, ни странных голосов, ни желания разговаривать с мёртвыми. Предметы не двигались по моей воле. Растения не росли быстрее, раны не затягивались от прикосновения. Однажды я три часа смотрела на свечу, надеясь заставить пламя наклониться.

Потом открыла окно. Результат оказался впечатляющим, но маги огня вряд ли согласились бы считать меня своей.

— Дар может не проявиться во время проверки? — спросила я.

— Может.

— И тогда?

— Иногда находят слабую склонность к одному из небоевых направлений. Бытовые чары, работа с артефактами, восстановление магических предметов. Академии нужны не только великие боевые маги. Кто-то должен стирать их плащи и чинить разрушенные стены.

— Главное — оказаться внутри.

— Даже если придётся четыре года зачаровывать метлы?

— За четыре года я сумею узнать, что произошло с Мейсой.

Тарен посмотрел на меня поверх стола.

— Или убедишь себя, что обязана закончить начатое ею.

— Я не собираюсь становиться участницей.