Шансы на смерть 1 к 1000. Смертельного ритуала еще надо добиться

Пальцы сами сжались в кулак.

В прихожей меня ждала мать.

Она переоделась в строгое чёрное платье, волосы были собраны, лицо припудрено так тщательно, что почти не казалось опухшим. Только руки выдавали её: пальцы дрожали, когда она поправляла кружево на манжете.

— Ты опоздала на четыре минуты, — сказала она.

— Прости.

Мать посмотрела на мои грязные башмаки, растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо. В любой другой день последовал бы длинный выговор. Сегодня она лишь закрыла глаза.

— Иди в малую гостиную. Отец хочет поговорить с тобой до того, как ты увидишься с Венсом.

Я сняла плащ и повесила его на крючок.

— Он уже там?

— В большой гостиной. Пьёт чай.

Конечно. Что ещё делать человеку в доме, где утром умерла дочь хозяев?

Мать повернулась, собираясь уйти.

— Мама.

Она остановилась.

Мне хотелось подойти, обнять её, сказать, что я всё слышала. Но между нами уже стояла серебряная пластина на двери. Двадцать лет привилегий, оплаченных телом Мейсы. И ещё ложь, которой родители собирались накрыть меня, как тяжёлым одеялом.

— Почему дверь открыта? — спросила я.

Мать посмотрела на меня так, будто я задала вопрос на незнакомом языке.

— Теперь её нельзя держать закрытой до заката. Так положено в первый день присвоения статуса.

— Какого статуса?

Её губы задрожали.

— Отец объяснит.

В малой гостиной пахло холодным кофе и дымом. Отец стоял возле окна, заложив руки за спину. На столе лежала знакомая серая папка. Рядом — раскрытая шкатулка с серебряной печатью рода.

Он обернулся, когда я вошла.

— Сядь, Кайла.

Я села.

Отец остался стоять. Он всегда предпочитал говорить сверху вниз, даже когда сообщал что-нибудь незначительное. Сегодня это казалось особенно отвратительным.

— Утром мы получили извещение из Академии, — начал он.

Я смотрела на папку.

— Мейса погибла во время третьего тура Ритуала.

Он произнёс это ровно. Почти теми же словами, что утром. Наверное, репетировал.

Я заставила себя поднять глаза.

— Как?

Отец помедлил.

— В извещении не указаны подробности.

— Тогда что там указано?

— Подтверждение смерти. Номер этапа. Время завершения участия.

Завершения участия.

Не гибели. Не последнего вдоха. Не мгновения, когда её тело упало на землю.

Время завершения участия.

— Я могу прочитать?

Рука отца легла на папку.

— В этом нет необходимости.

— Для кого?

— Кайла.

— Я её сестра.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы ты запоминала Мейсу по сухому протоколу.

— А по чему мне её запоминать? По новой двери?

Тишина стала такой плотной, что в ней можно было задохнуться.

Отец медленно выпрямился.

— Следи за словами.

— Мейса умерла неизвестно сколько времени назад, письмо доставили только сегодня утром, а у нас уже висит серебряный герб.

— Его устанавливает городская служба. Это закон.

— Как удобно.

— Довольно.

Я посмотрела на шкатулку.

— Что теперь получит наш род?

— Сейчас не время это обсуждать.

— Утром было время.

Он побледнел.

Всего на мгновение, но мне хватило.

— Ты подслушивала.

Я не ответила.

Отец обошёл стол и остановился напротив.

— Тогда ты должна была услышать всё. Мейса добровольно участвовала в отборе. Она понимала последствия. Благодаря ей твой брат сможет закончить обучение, а ты получишь достойное будущее.

— Достойное — это какое?

— Безопасное.

— То есть подальше от Академии.

— Именно.

Я рассмеялась. Коротко, без веселья.

— По крайней мере, честно.

— Мы уже потеряли одного ребёнка.

— А серебро получили на троих.

Пощёчина оказалась бы понятнее.

Отец не ударил. Он отступил, будто между нами внезапно появилась пропасть.

— Ты сейчас не понимаешь, что говоришь.

— Я прекрасно понимаю. Мейса умерла, и теперь все должны сделать вид, что это была выгодная сделка.

— Она защитила род!

— Кто защитил её?

Голос сорвался.

Вот теперь пришли слёзы. Не красивые, не тихие. Они обожгли глаза, поползли по щекам, и я ненавидела себя за них, потому что отец сразу смягчился.

Он потянулся ко мне.

Я вскочила.

— Не надо.

— Кайла…

— Я хочу увидеть её вещи.

— Их пришлют после завершения Ритуала.

— Тело?

Отец отвёл взгляд.

Ответа не требовалось.

Участников не возвращали до конца этапов. Иногда не возвращали совсем.

Я вытерла лицо ладонью.

— Рензел знает?

— Академия уведомила его отдельно. Мы получили от него короткое письмо. Он останется на занятиях.

— В день смерти сестры?

— Он на боевом факультете. Там не освобождают от обязательств из-за семейных обстоятельств.

Конечно. Смерть была семейным обстоятельством только для тех, кто ещё не надел форму Академии.

Из большой гостиной донёсся мужской смех.

Венс.

Он смеялся в доме Мейсы.

Отец прикрыл глаза.

— Мы хотели отменить встречу, но его семья уже отправила экипаж. Кроме того, сейчас нам особенно важно показать, что род Одэн сохраняет устойчивость.

— Устойчивость?

— Не начинай.

— Наша дочь умерла, зато младшая вовремя встретилась с женихом. Образцовая семья.

— Ты спустишься к нему, — отчеканил отец. — Проведёшь в гостиной один час. Не станешь устраивать сцен. После этого можешь вернуться в комнату и оплакивать сестру любым способом, который не позорит её память.

Я посмотрела на него.

Впервые мне стало интересно, действительно ли он верит в собственные слова. Или повторяет их так долго, что уже не помнит разницы.

— Хорошо, — сказала я.

Отец нахмурился. Моё согласие напугало его сильнее крика.

— Хорошо?

— Я встречусь с Венсом.

Поправила юбку, убрала мокрые пряди с лица и направилась к двери.

— Приведи себя в порядок, — бросил отец вслед.

Я не обернулась.

Венс стоял у книжного шкафа в большой гостиной и рассматривал корешки так внимательно, словно умел читать. Высокий, темноволосый, в тёмно-синем сюртуке с серебряной вышивкой на воротнике. Услышав шаги, он повернулся и расплылся в улыбке.

— Кайла! Наконец-то. Я уже начал думать, что ты снова решила сбежать.

— Что ты. Я бы никогда.

Он не уловил насмешки.

Мать сидела на диване, сжав ладони на коленях. На столике дымился чай. Рядом стояла нетронутая тарелка с пирожными, которые утром готовили к приезду гостя, ещё не зная, что дом станет траурным.

Венс подошёл и взял меня за руку.

— Прими мои соболезнования. Ужасная потеря.

Слова были правильными. Интонация — тоже. Он даже выдержал положенную паузу.

А затем добавил:

— Но твоя сестра оказала роду великую честь.

Я высвободила пальцы.

Мать вздрогнула.

— Венс, — произнесла она устало, — возможно, сегодня не стоит говорить о статусе.

— Разумеется. Простите. Я лишь хотел сказать, что Мейса погибла не напрасно.

Я посмотрела ему в лицо.

Он был искренен.

От этого стало хуже.

— Ты ведь учишься в Академии, — сказала я.

— Третий курс.

Он просиял, решив, что разговор наконец перешёл к достойной теме.

— На факультете Заклятий. Я рассказывал тебе о зимнем состязании? Наш поток занял первое место среди…

Я почти перестала его слышать.

Академия.

Не слухи. Не карты. Не попытка проскользнуть через ворота среди служащих. Настоящий студент, которому разрешено приводить гостей на территорию факультета в установленные дни.

Венс продолжал говорить. О преподавателях, о новом тренировочном корпусе, о библиотеке, в которую допускали только старшие курсы. Каждое его слово становилось ступенью.

Он сам пришёл в наш дом, сам протянул мне ключ. Нужно было лишь сделать так, чтобы он не понял, какую дверь я собираюсь открыть.

Я села напротив и впервые за всё время нашего знакомства улыбнулась ему без усилия.

— Нет, Венс, — сказала я. — О зимнем состязании ты мне не рассказывал.

Он придвинул кресло ближе.

— Тогда тебе будет интересно.

— Уверена. Но гораздо интереснее было бы увидеть всё своими глазами.

Венс замолчал.

Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на волосах, на вырезе платья, а затем вернулся к глазам.

— Ты хочешь посетить Академию?

Я наклонилась к нему, будто собиралась доверить тайну.

— Я хочу, чтобы ты показал мне свой факультет.

На его губах появилась медленная самодовольная улыбка.

За спиной Венса, над камином, висел портрет Мейсы. Рыжие волосы были заплетены в косу, тёмно-зелёные глаза смотрели прямо перед собой.

Не на меня, но куда-то дальше. Я выдержала взгляд сестры и положила ладонь поверх руки своего жениха. Впервые за этот день я точно знала, что буду делать завтра.

Глава 2

Операция «Поступление»

На следующее утро Мейса всё ещё была мертва, зато Венс прислал мне цветы.

Белые лилии лежали в длинной коробке, перевязанные серебристой лентой. Их принесли сразу после завтрака, и мать распорядилась поставить букет в гостиной под портретом сестры. Теперь комната пахла сладко и тяжело, как семейный склеп, который кто-то попытался превратить в кондитерскую.

К цветам прилагалась записка.

«Буду ждать тебя завтра в одиннадцать у северных ворот Академии. Надень что-нибудь красивое. У меня к тебе будет одна небольшая просьба. Венс».

Слово «небольшая» он подчеркнул дважды.

Я перечитала записку, перевернула её, будто на обороте могло скрываться объяснение, и сунула в карман.

— Он очень внимательный молодой человек, — сказала мать.

Она сидела за столом в чёрном платье, хотя официальный траур ещё не объявили. Для этого семье полагалось дождаться второго извещения из Академии — с описанием обстоятельств смерти и решением о передаче вещей. До его получения Мейса считалась погибшей, но не возвращённой роду.

Удивительно, сколько слов требовалось государству, чтобы не произносить слово «тело».

— Особенно мне понравилась часть про красивое платье, — ответила я.

— Ты сама попросила показать тебе Академию.

— Я попросила показать факультет. Не оценить мой гардероб.

Мать вздохнула и взяла чашку. Она почти не спала. Под глазами залегли тёмные тени, пальцы всё ещё дрожали, но голос звучал привычно строго. Будто если продолжать поправлять мою осанку, проверять длину юбок и обсуждать Венса, мир однажды устыдится и вернётся в прежнее состояние.

— Кайла, постарайся хотя бы один день не искать повод для ссоры.

— Я не ищу. Поводы сами находят меня.

— Венс может стать твоим мужем.

— Именно поэтому меня беспокоит его отношение к моим платьям.

Отец отложил газету.

На первой странице крупно сообщалось о присвоении роду Одэн серебряного статуса. Под заголовком напечатали старый портрет Мейсы — тот же, что висел над камином. Ни слова о том, как она погибла. Ни слова о третьем туре. Только четыре абзаца о чести, долге и процветании республики.

Газету доставили раньше официального описания её смерти.

— Поездка в Академию состоится только при условии, что Венс будет находиться рядом с тобой всё время, — сказал отец. — Ты не станешь покидать территорию факультета Заклятий и вернёшься домой до заката.

— Разумеется.

Он всмотрелся в моё лицо.

После вчерашнего разговора отец перестал верить моему согласию. Умный человек. Немного запоздавший, но умный.

— Для чего тебе вообще понадобилось смотреть его факультет?

— Ты сам уже год рассказываешь, каким достойным человеком станет Венс после выпуска. Я решила проявить интерес к его будущему.

Мать просветлела.

— Вот видишь, Элиот? Я говорила, что им просто нужно чаще проводить время вместе.

Отец не разделял её восторга.

— Вчера утром ты обвиняла нас в том, что мы купили благополучие смертью твоей сестры. Вчера вечером взяла Венса за руку. Сегодня проявляешь интерес к его будущему. Перемена кажется несколько быстрой.

Я потянулась за хлебом.

— Горе заставляет переоценить жизнь.

— Тебя оно заставило переоценить Венса?

— Не будем требовать от горя невозможного.

Мать резко поставила чашку на блюдце.

— Достаточно.

Я замолчала.

Мне нельзя было переигрывать. Родители хотели видеть во мне девушку, которая после смерти старшей сестры осознала хрупкость жизни и решила покорно принять безопасное замужество. Я могла дать им эту девушку. Ненадолго. Ровно настолько, чтобы оказаться по другую сторону северных ворот.

Отец снова поднял газету, но читать не стал.

— Я распоряжусь, чтобы экипаж доставил тебя к Академии и ожидал у ворот.

— Не нужно.

Край газеты медленно опустился.

— Почему?

— Потому что Венс наверняка захочет проводить меня домой. Если у ворот будет торчать наш кучер, это покажет твоё недоверие к будущему зятю.

Взгляд отца стал особенно тяжёлым.

Я улыбнулась.

Мать неожиданно пришла мне на помощь:

— Она права. Семья Венса может счесть это оскорблением.

Отец посмотрел сначала на неё, затем на меня.

— До заката.

— Конечно.

Я обмакнула кусок хлеба в мёд, чтобы скрыть довольную улыбку.

Первое препятствие оказалось пройдено.

Оставалось выяснить, что именно Венс называл небольшой просьбой и во сколько она мне обойдётся.

***

На следующий день северные ворота Академии Дер-Сон выглядели так, будто их строили не для студентов, а для встречи вражеской армии.

Две массивные башни поднимались над скалой, соединённые аркой из чёрного камня. По её краям тянулись высеченные заклинания. Серебристые знаки вспыхивали один за другим, когда через ворота проходил человек, и гасли у него за спиной. За стенами виднелись острые крыши корпусов, мосты, перекинутые между башнями, и центральный шпиль, верхушка которого терялась в низких облаках.

Я слишком долго смотрела наверх и едва не столкнулась с экипажем, высаживавшим трёх студентов.

Они были в одинаковых серых плащах, но застёжки различались. У одного на груди блестела золотая голова зверя. У второго — зелёная ветвь с острыми листьями. Третий носил серебряный круг, перечёркнутый тремя линиями.

Факультетские знаки.

Я постаралась запомнить их, прежде чем студенты скрылись за воротами.

Венс ждал у караульного павильона. На нём был длинный синий плащ с вышитым на плече узором Заклятий: раскрытая ладонь, вокруг которой закручивались золотые символы. Волосы он уложил особенно тщательно. Наверное, потратил на них больше времени, чем я на всю подготовку.

Заметив меня, Венс расправил плечи и оглядел с ног до головы.

Я выбрала тёмно-зелёное платье с высоким воротом и узкими рукавами. Достаточно красивое, чтобы он не жаловался. Достаточно удобное, чтобы в нём можно было быстро ходить. Под широкой юбкой скрывались ботинки без каблука, а во внутреннем кармане плаща лежали блокнот, карандаш, деньги и сложенная вчетверо карта Академии.

Карту я купила утром у торговца старыми книгами.

На ней отсутствовала почти половина зданий, север располагался справа, а в углу кто-то нарисовал неприличную картинку. Но это было лучше, чем ничего.

— Ты пришла, — сказал Венс.

В его голосе прозвучало приятное удивление.

— Мы договаривались.

— Ты и раньше договаривалась.

— Но сегодня мне стало стыдно.

Он улыбнулся и протянул руку.

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Гости должны входить вместе с сопровождающим.

— Для этого обязательно держаться за руки?

— Нет. Но так убедительнее.

— Для кого?

Венс бросил взгляд в сторону ворот.

У караульного павильона стояли четверо молодых мужчин в таких же синих плащах. Все четверо смотрели на нас. Один заметил мой взгляд, толкнул соседа локтем и что-то сказал. Остальные засмеялись.

Небольшая просьба начала приобретать очертания.

— Ты поспорил, что приведёшь меня, — сказала я.

Венс кашлянул.

— Не совсем.

— На деньги?

— Кайла.

— На что ты поспорил?

Он наклонился ближе.

— Они не верили, что ты существуешь.

— Ты показывал им мой портрет.

— Они решили, что я его купил.

— Где?

— Какая разница?

— Венс.

— У художника на Рыночной площади.

Я несколько секунд смотрела на него.

— Ты купил портрет незнакомой женщины и говорил товарищам, что это я?

— Она похожа.

Я закрыла глаза.

Мейса погибла на третьем туре Ритуала. Где-то внутри этих стен находились протоколы, свидетели и люди, знавшие, что с ней произошло. Я пришла сюда ради них. Нельзя было позволить Венсу разрушить всё раньше, чем я переступлю порог.

— Хорошо, — сказала я. — Что ты им пообещал?

— Ничего.

— Тогда почему они ждут у ворот?

— Хотят познакомиться.

— И?

Он снова посмотрел на друзей.

— И убедиться, что ты действительно моя невеста.

— У нас нет официальной помолвки.

— Наши семьи всё решили.

— Наши семьи решили многое. Например, что мне полезно домашнее обучение. Это не сделало его полезным.

Венс сжал губы.

— Если ты сейчас уйдёшь, я окажусь посмешищем.

— А если останусь?

Его лицо сразу смягчилось.

— Я проведу тебя по факультету. Покажу тренировочные залы, внутренний двор, библиотеку. Всё, что ты захочешь.

— Всё?

— В пределах разумного.

— И что потребуется от меня?

— Всего лишь немного подыграть.

Я посмотрела на четверых студентов. Они уже не скрывали любопытства.

— Насколько немного?

— Позволишь представить тебя невестой. Посидишь с нами за обедом. Будешь… приветливой.

— Это всё?

Венс замялся.

— И поцелуешь меня.

Я медленно повернула голову.

— Где?

— Что?

— Где именно я должна тебя поцеловать? Здесь? За обедом? На столе в главном зале? Может быть, повиснуть у тебя на шее, чтобы даже самые близорукие поверили?

Его уши покраснели.

— Не устраивай сцену.

— Я уточняю условия сделки.

— Это не сделка.

— Тогда я пошла домой.

Я развернулась.

Венс схватил меня за запястье. Не больно, но достаточно крепко, чтобы остановить.

— Подожди.

Я посмотрела сначала на его пальцы, затем ему в лицо.

Он отпустил.

— Один поцелуй, — сказал Венс тише. — Ничего такого. В щёку, если хочешь. Просто чтобы они перестали смеяться.

— Обед отменяется.

— Кайла.

— Ты проведёшь меня по факультету. Покажешь библиотеку, тренировочный корпус и внутренний сад. Не станешь следить за каждым моим шагом и задавать вопросы, если я захочу поговорить с кем-нибудь из девушек. В обмен я позволю представить меня невестой и поцелую тебя в щёку на глазах у твоих друзей.

— Я должен находиться рядом с тобой. Таковы правила для гостей.

— Тогда держись достаточно близко, чтобы не нарушать правила, и достаточно далеко, чтобы не мешать.

— Ты торгуешься из-за обычной прогулки.

— Ты пытался расплатиться мной по проигранному спору. Не жалуйся на цену.

Он нахмурился. Ворота находились в двадцати шагах. Возможность войти — на расстоянии одного его согласия.

Мне пришлось заставить себя не торопить.

— Хорошо, — наконец сказал Венс. — Но обед хотя бы начнёшь с нами.

— Пятнадцать минут.

— Полчаса.

— Двадцать.

— Договорились.

Он протянул руку.

На этот раз я вложила в неё свою.

Друзья Венса встретили нас так, будто стали свидетелями редкого магического явления.

Самый высокий присвистнул. Второй смерил меня взглядом, задержавшись на груди. Третий демонстративно протянул ладонь четвёртому, и тот с недовольным видом вложил в неё две монеты.

— Господа, — произнёс Венс с достоинством человека, только что выигравшего войну. — Позвольте представить Кайлу Одэн. Мою невесту.

— Ту самую? — спросил высокий.

— А у него есть ещё одна? — поинтересовалась я.

Студенты засмеялись.

Венс сжал мою руку.

— Это Лоран, Кейт, Мерид и Феликс, — произнёс он, поочерёдно указывая на каждого.

Я тут же забыла, кто из них кто.

Тот, что рассматривал мою грудь, улыбнулся:

— Венс рассказывал, что вы очень скромны.

— Венс любит вымышленных женщин. Они не перебивают.

— Значит, слухи о вашем характере тоже правдивы.

— Надеюсь. Я вложила в них много сил.

Высокий рассмеялся громче остальных. Венс улыбался уже не так уверенно.

— Мы можем идти? — спросил он.

— Погоди, — остановил его один из друзей. — Кажется, ты должен нам доказательство.

Я почувствовала, как Венс напрягся.

Конечно. Они заранее договорились о форме представления. И конечно, он не счёл нужным сообщить мне до того, как я подошла к воротам.

Я повернулась к нему.

— Что именно ты им обещал?

— Ничего особенного.

— Венс.

— Поцелуй, — радостно сообщил высокий. — Но не в щёку.

Венс побледнел.

Я медленно высвободила руку.

— Кайла, я могу объяснить.

— Не нужно.

— Это была шутка.

— Очень удачная. Когда мне смеяться?

Его друзья замолчали. Даже тот, что выиграл монеты, перестал улыбаться.

Я могла уйти. Правильнее всего было развернуться, вернуться домой и позволить Венсу объяснять товарищам, почему его невеста исчезла перед самым входом, но за его спиной возвышались ворота Академии. Мейса провела здесь несколько лет, Рензел находился где-то внутри, а я стояла снаружи из-за поцелуя, который никто не получит.

— Мы заключили другую сделку, — сказала я.

— Я знаю.

— Тогда выполняй её.

Венс бросил на друзей такой взгляд, будто впервые задумался, стоит ли продолжать с ними общение. Сомневаюсь, что мысль задержалась надолго.

— Всё отменяется, — сказал он. — Идём.

Высокий попытался что-то возразить, но Венс уже повёл меня к павильону. Внутри за узким столом сидела женщина в форме городской стражи. Вместо обычного оружия на её поясе висела связка металлических пластин с выгравированными символами. Она попросила Венса приложить ладонь к чёрной поверхности на столе.

Под его пальцами вспыхнул золотой круг.

— Венс Ардел, третий курс, факультет Заклятий, — произнесла женщина. — Цель выхода?

— Встреча гостьи.

— Разрешение наставника?

Венс протянул сложенный лист и женщина какое-то время изучала печать, а затем посмотрела на меня.

— Имя?

— Кайла Одэн.

Её взгляд задержался на моём лице — фамилию она узнала. Конечно. Сегодня её знала вся столица.

— Родство с участницей Ритуала Мейсой Одэн?

— Сестра.

Венс крепче сжал мою ладонь. Возможно, хотел поддержать. Возможно, боялся, что после этого вопроса я снова уйду.

Женщина ничего не сказала. Взяла одну из металлических пластин и провела ею над моей рукой. Кожу обдало холодом. Вокруг запястья сомкнулась тонкая серебристая линия, похожая на браслет.

— Гостевая метка, — пояснила она. — Даёт право находиться в северном секторе, главной галерее и открытых помещениях факультета Заклятий. При попытке пройти в закрытую часть станет красной. При повторной попытке сообщит страже.

Я посмотрела на линию.

— А если случайно заблудиться?

— В первый раз метка обожжёт кожу.

— Очень гостеприимно.

Женщина впервые улыбнулась.

— После ожога обычно перестают блуждать.

Она вернула Венсу разрешение.

— Гостья остаётся под вашей ответственностью. До шестого вечернего колокола.

Мы вышли из павильона — под аркой воздух изменился. На мгновение заложило уши, по коже пробежала дрожь, а серебряные знаки над головой вспыхнули так ярко, что пришлось зажмуриться.

Я сделала ещё один шаг и гул города исчез.

За стенами Академии пахло мокрым камнем, дымом и чем-то металлическим, похожим на воздух перед грозой. По широкой дороге двигались студенты. Над башнями летали светящиеся шары. Между двумя корпусами медленно проплывала лестница, не касаясь земли. На площади группа людей в зелёных плащах окружила дерево, ветви которого изгибались под их жестами.

Я остановилась. Все мои статьи, слухи и украденные записи вдруг показались плоскими рисунками — Академия была живой, огромной и совершенно не похожей на место, куда можно проникнуть с купленной на рынке картой и хорошей ложью.

— Впечатляет? — самодовольно спросил Венс.

Я посмотрела на серебристую линию вокруг запястья. Она пока оставалась белой.

— Очень, — ответила я.

Венс принял это за восхищение Академией. На самом деле я думала о другом — где-то здесь принимали заявления и до шестого колокола мне предстояло выяснить где.

— Начнём с главного корпуса, — сообщил Венс. — Там находится Зал Основателей. Его показывают всем гостям.

— Наверное, потому что основатели уже умерли и не могут возражать.

— Ты можешь хотя бы сегодня вести себя нормально?