ТОЛСТИКОВ: Дом с открытыми глазами

«Что значит “скоро”?»

Она назвала примерное время.

У подъезда стояла машина Романа.

Он сидел за рулём и смотрел на вход.

Дарья остановилась.

Роман заметил её, вышел и направился навстречу.

— Что-то случилось? — спросила она.

— Нет.

— Почему ты здесь?

— Решил встретить.

— Я не просила.

— Уже поздно.

— Здесь освещённая улица. От кафе десять минут пешком.

— И что?

— Ничего. Просто не ожидала тебя увидеть.

Он поцеловал её в щёку.

— Хотел сделать приятное.

Дарья почувствовала себя неблагодарной.

— Спасибо.

— Софья уехала?

— Да.

— Как посидели?

— Хорошо.

— Обо мне говорили?

— Немного.

— И что она сказала?

— Что ты правильный мужчина.

Роман усмехнулся.

— Звучит подозрительно.

— Почему?

— Правильными обычно называют скучных.

— Она не имела этого в виду.

— А что ещё сказала?

Дарья посмотрела на него.

— Роман, это наш с ней разговор.

— Я просто спросил.

— А я просто не хочу пересказывать.

Его лицо почти не изменилось, но в глазах появилась знакомая сосредоточенность.

— Значит, обсуждали что-то неприятное.

— Почему сразу неприятное?

— Если бы приятное, ты бы сказала.

— Возможно, я не хочу пересказывать разговор независимо от его содержания.

— Хорошо.

Он произнёс это спокойно, но по дороге к подъезду молчал.

Дарья открыла дверь и первой вошла в холл.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Тогда почему молчишь?

— Не хочу задавать вопросы, на которые ты всё равно не ответишь.

— Ты можешь задавать. Я могу не отвечать.

— Странное представление о близости.

— А твоё представление о близости предполагает отсутствие личных разговоров?

— Предполагает, что близкие люди ничего друг от друга не скрывают.

— Я ничего не скрываю. Просто у Софьи тоже есть право на личное.

Роман нажал кнопку лифта.

— Я не спрашиваю о Софье. Я спрашиваю, что она говорила обо мне.

— Это и был наш разговор.

— Тогда почему он должен оставаться тайной?

Двери лифта открылись.

Дарья вошла. Роман последовал за ней.

В тесной кабине его присутствие ощущалось особенно сильно. Он не приближался, не повышал голос и не выглядел угрожающим. Просто ждал ответа.

— Она сказала, что мне не стоит сравнивать тебя с Ильёй.

— Ты меня с ним сравниваешь?

— Иногда. Не специально.

— И кто выигрывает?

— Это не соревнование.

— Но сравнение предполагает результат.

Дарья вздохнула.

— Она считает, что после Ильи любой надёжный мужчина покажется мне идеальным.

— Понятно.

Лифт остановился.

Роман вышел первым.

— Что тебе понятно?

— Твоя подруга мне не доверяет.

— Она тебя почти не знает.

— Именно. Но уже делает выводы.

— Она беспокоится обо мне.

— А я, по её мнению, представляю опасность?

— Роман, она этого не говорила.

— Тогда почему ты так нервничаешь?

Дарья достала ключи.

— Потому что обычная встреча с подругой превратилась в допрос.

— Я задаю простые вопросы.

— И не принимаешь ответ, если он тебе не нравится.

— Мне не нравится, когда люди обсуждают меня за спиной.

— Все люди иногда обсуждают друг друга.

— Ты рассказываешь ей о наших отношениях?

— Конечно.

— Зачем?

Дарья замерла, не вставив ключ в замок.

— Потому что она моя подруга.

— Она не живёт с нами и не знает всей ситуации.

— Какой ситуации?

— Любой. Если мы спорим и ты пересказываешь только свою версию, она будет считать виноватым меня.

— Мы почти не спорим.

— Сейчас спорим.

— И что я должна сделать? Никому не рассказывать?

— Я такого не говорил.

— Тогда что ты говоришь?

Роман провёл рукой по лицу.

— Что семейные отношения должны оставаться внутри семьи.

Слово «семейные» прозвучало неожиданно. Они ещё не жили вместе, не были женаты и даже не определили точно, кем являются друг для друга. Но Роман уже отделил их от остального мира невидимой границей.

Дарья открыла дверь квартиры.

— Не хочу продолжать этот разговор.

— Почему?

— Потому что устала.

— Мы не договорили.

— Договорим завтра.

— Ты всегда уходишь от неудобных тем?

— Нет. Иногда просто хочу спать.

Роман задержался на пороге.

— Ты пригласишь меня?

— Кирилл у мамы, но уже поздно.

— Я не спрашивал, где Кирилл.

— Я знаю.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Потом Роман отступил.

— Хорошо. Спокойной ночи.

— Роман…

— Что?

Дарья не знала, зачем остановила его. Возможно, не хотела, чтобы первый серьёзный разговор закончился холодом. Возможно, боялась, что утром он уже не позвонит.

Старая тревога оказалась сильнее раздражения.

— Не уезжай так.

— Как?

— Будто между нами произошло что-то серьёзное.

— А разве нет?

— Мы просто по-разному смотрим на личные границы.

— В близких отношениях не должно быть границ.

Он сказал это уверенно, как очевидную истину.

Дарья покачала головой.

— Должны.

— Зачем?

— Чтобы два человека оставались двумя людьми.

— А семья тогда где?

— Между ними. Не вместо них.

Роман посмотрел на неё с непонятным выражением.

— Ты всё ещё живёшь так, будто должна быть готова в любой момент остаться одна.

— Возможно, потому что уже оставалась.

— Я не Илья.

— Ты часто это повторяешь.

— Потому что ты продолжаешь ждать от меня его поступков.

— Я пытаюсь не повторить собственные ошибки.

— А я расплачиваюсь за чужие.

Его слова попали точно в больное место.

Дарья вспомнила, как проверяла первое сообщение Романа, как боялась согласиться на поездку, как пыталась найти скрытый смысл в его заботе. Он действительно не был обязан доказывать, что лучше человека, которого почти не знал.

— Прости, — сказала она.

— За что?

— За то, что иногда не доверяю без причины.

Роман сделал шаг к ней.

— Мне не нужно извинение.

— А что нужно?

— Чтобы ты поняла: я рядом. Я не собираюсь исчезать из-за одного спора или чужого мнения.

Он обнял её.

Дарья прижалась к его груди. Напряжение начало отступать.

— Я никогда не оставлю своего ребёнка, — тихо сказал Роман. — И женщину, с которой живу, тоже не оставлю.

— У нас пока нет общего ребёнка.

— Пока.

Дарья отстранилась и посмотрела на него.

— Это предложение?

— Это план.

— Твой?

— Надеюсь, наш.

Он улыбнулся.

Она тоже.

В тот момент слово «никогда» не показалось ей опасным. Оно звучало как обещание, которого она ждала слишком долго.

Роман остался.

Утром он приготовил завтрак, починил расшатавшуюся дверцу кухонного шкафа и отвёз Дарью к матери за Кириллом. По дороге они больше не возвращались к разговору о Софье.

В следующие недели он постепенно вошёл в их повседневность.

Если Дарья задерживалась, Роман встречал Кирилла. Если ломалась машина, находил мастера. Если заканчивались продукты, привозил пакеты. Если Кирилл заболевал, искал круглосуточную аптеку и первым приезжал с лекарствами.

Он не спрашивал, нужна ли помощь.

Он видел проблему и решал её.

Однажды Дарья вернулась с работы и обнаружила на кухне новый кран.

— Ты его поменял?

— Старый протекал.

— Я собиралась вызвать мастера.

— Теперь не нужно.

— Хозяин квартиры мог быть против.

— Почему он должен быть против исправного крана?

— Потому что квартира его.

— Зато живёшь здесь ты.

— Роман, нельзя менять чужие вещи без разрешения.

— Старый кран лежит под раковиной. Если хозяину так дорог его металлолом, вернём обратно.

Дарья рассмеялась.

— Ты невозможный.

— Зато у тебя больше ничего не капает.

Он обнял её сзади, пока она проверяла воду.

Рядом с ним жизнь становилась легче.

И одновременно незаметно переставала принадлежать только ей.

Роман знал телефон учителя Кирилла, адрес бассейна, график работы Дарьи, марку лекарства от её головной боли. Помнил дни рождения её родителей и имя мастера, ремонтировавшего машину.

Когда она не отвечала сразу, писал повторно.

Если не получал ответа, звонил.

Если телефон оставался недоступным, мог связаться с Еленой или Софьей.

— Ты вчера звонил моей маме? — спросила Дарья после работы.

— Да.

— Зачем?

— Ты не отвечала.

— Я была на совещании.

— Я не знал.

— Можно было подождать.

— Сколько?

— До конца совещания.

— А когда оно должно было закончиться?

— Не знаю.

— Именно.

Они стояли возле её машины. Роман держал пакет с продуктами, которые купил по дороге.

— Что ты сказал маме?

— Спросил, не у неё ли ты.

— Она теперь думает, что что-то случилось.

— Ничего не случилось.

— Тогда зачем было звонить?

— Чтобы убедиться.

— В чём?

— Что с тобой всё нормально.

— Роман, я взрослый человек. Я могу не ответить на телефон.

— Конечно.

— Тогда не нужно обзванивать моих родственников.

— Хорошо.

Он согласился сразу.

Дарья открыла багажник.

— Ты обиделся?

— Нет.

— Опять это «нет», после которого ты замолкаешь.

— Я думаю.

— О чём?

Роман поставил пакеты в машину.

— О том, что ты воспринимаешь заботу как нарушение свободы.

— А ты воспринимаешь отсутствие ответа как происшествие.

— Потому что люди, которые мне дороги, не должны исчезать без объяснений.

— Я не исчезала. Я два часа была на работе.

— Но я не знал, где именно.

— На совещании.

— Теперь знаю.

Дарья закрыла багажник.

— Ты всегда должен знать, где я?

— Не всегда. Просто если планы меняются.

— Они не менялись.

— Ты обычно заканчиваешь раньше.

— И что?

— Ничего.

Он снова замолчал.

Дарья смотрела на него и чувствовала, как знакомое раздражение смешивается с благодарностью. В багажнике лежали продукты, которые Роман купил для неё и Кирилла. Утром он отвёз машину в сервис, а потом забрал. В выходные собирался помочь её отцу починить забор.

Он делал для неё больше, чем кто-либо прежде.

Разве справедливо было придираться к одному звонку?

— В следующий раз я напишу, если задержусь, — сказала Дарья.

Роман поднял глаза.

— Правда?

— Да.

— Тогда проблемы нет.

Он поцеловал её в висок.

Проблемы действительно не было.

Нужно было всего лишь предупреждать.

Чуть позже к этому добавится необходимость сообщать, куда она едет. Затем — с кем. Потом — во сколько вернётся и почему задержалась.

Но в тот вечер речь шла только об одном сообщении.

Дарья села за руль. Роман закрыл её дверь и постучал по крыше машины.

— Позвони, когда доедешь.

— Ты едешь за мной.

— Всё равно.

— Зачем?

Он улыбнулся.

— Хочу убедиться, что ты не исчезла.

Дарья решила, что он шутит.

По дороге домой его машина всё время оставалась в зеркале заднего вида.

Впервые в жизни это не пугало её.

Человек, который не исчезал, казался самым правильным мужчиной на свете.

Она ещё не знала, что однажды будет смотреть в то же зеркало и бояться увидеть его машину позади.

Глава 4. Сон о закрытых воротах

Сон вернулся через три месяца после знакомства с Романом.

На этот раз он начался не с дома.

Дарья стояла посреди незнакомой дороги. Вокруг не было ни машин, ни людей, ни фонарей — только ровное серое полотно, уходившее в темноту. По обе стороны росли высокие деревья. Их ветви переплетались над головой, образуя тоннель.

Она не знала, откуда пришла и куда собиралась.

Но знала, что должна торопиться.

Где-то её ждали дети.

Дарья попыталась сделать шаг и услышала телефонный звонок.

Звук доносился не из кармана. Он раздавался сразу со всех сторон — из леса, из-под земли, из тёмного неба. Она закрыла уши, но звон становился громче.

На дороге перед ней загорелся экран телефона.

Аппарат лежал прямо на мокром асфальте.

На экране высвечивалось имя:

РОМАН

Дарья наклонилась, но не успела поднять телефон. Звонок оборвался, и сразу появилось сообщение:

«Ты где?»

Следом пришло второе:

«Почему не отвечаешь?»

Третье:

«С кем ты?»

Четвёртое:

«Я жду объяснений».

Экран погас.

Дорога исчезла.

Дарья оказалась перед высоким металлическим забором.

За ним стоял дом.

Она уже видела его в прошлом сне, но теперь различала детали: тёмную крышу, большое окно на втором этаже, крыльцо с тремя ступенями. Во дворе росла молодая яблоня. Возле стены лежал маленький красный велосипед.

Дом выглядел красивым и спокойным.

В одном окне горел тёплый свет.

В другом отражалось серое небо.

Над воротами висела камера. Её объектив медленно повернулся в сторону Дарьи.

Загорелась красная точка.

Ворота были закрыты.

Дарья стояла снаружи, но почему-то знала, что должна находиться внутри. За забором жили её дети. Там были их вещи, одежда, документы, фотографии. Там стояла детская кроватка и лежала любимая игрушка Кирилла.

Она нажала кнопку домофона.

Никто не ответил.

— Откройте! — позвала Дарья.

Тишина.

Она снова нажала кнопку.

В динамике раздался мужской голос:

— Где ты была?

Дарья отступила.

Голос принадлежал Роману.

— Открой ворота.

— Сначала ответь.

— Дети там?

— Они дома.

— Мне нужно к ним.

— Почему ты ушла?

— Я не уходила. Просто вышла.

— Куда?

— За ворота.

— Зачем?

Дарья посмотрела на дорогу. За её спиной не было ни города, ни леса — только густая белая пустота.

— Я не помню.

— Удобно.

— Роман, открой.

— Почему не предупредила?

— Я всего лишь вышла за ворота.

— Ты должна была сказать.

Фраза прозвучала точно так же, как в первом сне.

Только теперь Дарья услышала в ней не беспокойство.

Требование.

Она взялась за металлические прутья.

— Это и мой дом.

В динамике послышался короткий смешок.

— Тогда почему ты снаружи?

Дарья дёрнула ворота. Запор не поддался.

— Открой!

— Ты сама решила уйти.

— Я не уходила.

— Камера всё записала.

Объектив над воротами повернулся. Красная точка стала ярче.

За окном второго этажа появилась фигура Кирилла.

Он был старше. Стоял, прижав ладони к стеклу, и что-то говорил, но Дарья не слышала. Рядом с ним показалась маленькая девочка. Та самая, которую Дарья видела в давнем сне о доме и аресте Ильи.

Теперь девочка тоже смотрела на неё.

У неё были светлые волосы и серьёзные глаза.

Дарья закричала:

— Кирилл! Откройте дверь!

Мальчик покачал головой и показал куда-то вниз.

Возле дома появился Роман.

Дарья не видела его лица — только тёмный силуэт. Он поднял телефон и посмотрел на экран.

Её собственный телефон снова зазвонил.

Она ответила.

— Открой ворота, — сказала Дарья.

— Ты сначала объясни, где была.

— Я не обязана отчитываться за каждый шаг.

— Если тебе нечего скрывать, почему ты не можешь ответить?

— Потому что я хочу увидеть детей.

— Дети дома. С ними всё хорошо.

— Без меня?

— Ты сама ушла.

Дарья ударила ладонью по металлу.

— Перестань повторять это!

— Ты повышаешь голос.

— Потому что ты меня не выпускаешь… не впускаешь…

Она запуталась.

Была ли она заперта снаружи или внутри?

Дарья оглянулась.

Белая пустота исчезла. За её спиной теперь стояла высокая стена. Ворота находились впереди, забор — по бокам. Она оказалась в узком пространстве между двумя оградами.

Ни пройти к дому, ни вернуться на дорогу.

— Роман, — прошептала она. — Где я?

— Именно это я и пытаюсь выяснить.

В окне Кирилл открыл рот и что-то крикнул.

Дарья не услышала слов, но поняла смысл:

Не отвечай.

Камера приблизилась. Объектив стал огромным, чёрным, похожим на раскрытый глаз.

Телефон в руке завибрировал.

На экране появилось новое сообщение:

«Разговор не закончен».

Ворота начали медленно открываться.

Дарья шагнула вперёд, но за ними не оказалось двора.

Там была небольшая комната, заполненная коробками.

На полу лежали детские вещи. Куртка Кирилла. Маленькие ботинки. Плюшевый заяц, которого она никогда раньше не видела. Возле окна стояла кровать.

Дарья вошла.

Ворота за спиной закрылись.

В комнате не было Романа, но его голос продолжал звучать из телефона:

— Ты думаешь, если ушла из дома, разговор закончился?

Дарья проснулась.

Телефон звонил на тумбочке.

Она резко села и несколько секунд не понимала, где находится.

За окном было светло. По стеклу медленно стекали дождевые капли. На соседней кровати спал Кирилл, уткнувшись лицом в подушку.

Никакого большого дома.

Никакой камеры.

Никакой девочки.

Они находились в номере небольшой гостиницы за городом.

Накануне Дарья приехала сюда с Кириллом и Еленой на семейный праздник. У её двоюродной сестры была свадьба, и родственники сняли несколько номеров, чтобы не возвращаться ночью.

Роман не поехал. Сказал, что не любит большие застолья и не хочет проводить выходные среди незнакомых людей. Дарья не настаивала.

Телефон замолчал.

На экране осталось имя:

Роман

Под ним — семь пропущенных вызовов.

Первый поступил в семь сорок две.

Последний — минуту назад.

Дарья посмотрела на часы. Было восемь семнадцать.

Она легла поздно, поставила телефон на беззвучный режим и собиралась поспать хотя бы до девяти.

В мессенджере ждало несколько сообщений.

«Доброе утро».

Через пять минут:

«Ты проснулась?»

Затем:

«Как прошла свадьба?»

«Почему не отвечаешь?»

«Вы уже собираетесь домой?»

Последнее сообщение пришло две минуты назад:

«Дарья, ответь».

Она перечитала его и снова увидела ворота.

Красный огонёк.

Детей за окном.

«Ты должна была сказать».

Телефон зазвонил снова.

Дарья быстро ответила, чтобы не разбудить Кирилла.

— Алло.

— Наконец-то.

Голос Романа звучал напряжённо.

— Доброе утро.

— Где ты была?

Дарья посмотрела на сына.

— Спала.

— Два часа?

— Гораздо дольше. Мы легли почти в три.

— Почему телефон отключён?

— Он не отключён. Стоит на беззвучном.

— Я звоню тебе больше получаса.

— Вижу.

— И?

— И я спала.

На другом конце возникла пауза.

— Можно было предупредить, что выключишь звук.

Дарья закрыла глаза.

Слова почти совпали со сном.

— Я не планировала его выключать. Просто забыла включить после свадьбы.

— Я не знал, что с вами.

— Мы в гостинице. Ты знаешь адрес.

— Знать адрес и знать, что всё нормально, — разные вещи.

— Что могло случиться за полчаса?

— Всё что угодно.

— Роман, мы спали.

— Теперь я знаю.

Дарья встала и вышла в коридор, осторожно закрыв дверь номера.

Здесь пахло моющим средством и кофе. В конце коридора горел тусклый свет.

— Почему ты вообще звонишь так рано? — спросила она.

— Хотел узнать, как прошёл вечер.

— Мог подождать.

— До какого времени?

— Хотя бы до девяти.

— Ты обычно встаёшь раньше.

— Сегодня воскресенье. И мы легли ночью.

— Ты вчера пила?

— Бокал шампанского.

— Один?

Дарья открыла глаза.

— Зачем ты спрашиваешь?

— Просто интересно.

— Нет. Тебе не просто интересно.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты спрашиваешь так, будто проверяешь.

— Если обычный вопрос вызывает такую реакцию, возможно, есть причина.

Она молчала.

— Даша?

— Я здесь.

— Так один бокал?

— Один.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Ничего. Ты сама делаешь из разговора проблему.

— Я только проснулась после семи твоих звонков.

— Потому что ты не отвечала.

— Потому что спала.

— Мы уже это выяснили.

Дарья прислонилась к стене.

Разговор двигался по кругу. Каждый её ответ Роман принимал как начало нового вопроса.

— Хорошо, — сказала она. — Со мной и Кириллом всё нормально. Мы в гостинице. После завтрака поедем домой.

— Во сколько?

— Не знаю.

— Примерно.

— После десяти.

— Кто повезёт?

— Мама.

— Она вчера пила?

— Нет.

— Уверена?

— Роман.

— Что?

— Прекрати.

— Что именно?

— Проверять каждый шаг.

В трубке стало тихо.

Дарья услышала отдалённый шум — возможно, Роман ходил по комнате или открыл окно.

— Я беспокоюсь, — сказал он наконец.

— Понимаю.

— Не похоже.

— Беспокоиться — нормально. Звонить семь раз человеку, который спит, а потом устраивать допрос — нет.

— Допрос?

— Да.

— Я спросил, как прошла свадьба, сколько ты выпила и кто повезёт ребёнка. Что из этого ненормально?

Когда Роман перечислил вопросы, они действительно прозвучали обыденно. Почти заботливо.

Дарья представила, как пересказывает этот разговор Софье.

«Он спросил, кто будет за рулём».

«Уточнил, не пила ли мама».

«Переживал, потому что я не отвечала».

Каждый отдельный вопрос можно было объяснить. Тревогу вызывало не содержание, а невозможность закончить разговор, пока Роман не соберёт все сведения.

— Ничего, — ответила Дарья. — Вопросы нормальные.

— Тогда почему ты называешь это допросом?

— Из-за тона.

— Опять мой тон.

— Да.

— Может быть, дело не в том, как я спрашиваю, а в том, как ты воспринимаешь любое проявление заботы?

Дарья вспомнила их недавний разговор возле машины.

Тогда Роман сказал почти то же самое.

— Возможно, — произнесла она.

— Я не Илья. Мне не всё равно, где ты находишься и что происходит с ребёнком.

Имя бывшего мужа заставило её напрячься.

— Не нужно использовать Илью в каждом споре.

— Я не использую. Объясняю разницу.

— Я её вижу.

— Тогда почему реагируешь так, будто контроль — это плохо?

— Потому что контроль и забота — не одно и то же.

— Я тебя контролирую?

Дарья посмотрела на закрытую дверь номера. За ней спал Кирилл. На первом этаже разговаривали родственники, звенели чашки, пахло завтраком. Она находилась в обычной гостинице, куда приехала на семейный праздник.

И всё же ей снова показалось, что она стоит в узком пространстве между двумя закрытыми воротами.

— Сейчас — да.

— Каким образом?

— Ты требуешь отчёта.

— Я ничего не требовал.

— Ты позвонил семь раз.

— Потому что не знал, что с тобой.

— Теперь знаешь.

— Знаю.

— Значит, разговор можно закончить?

Роман снова замолчал.

— Можно, — ответил он холодно.

— Хорошо. Созвонимся позже.

— Как скажешь.

Он отключился первым.

Дарья ещё несколько секунд держала телефон возле уха.

Ей стало одновременно легче и тревожнее.

Она вернулась в номер. Кирилл уже проснулся и сидел на кровати.

— Это Роман звонил?

— Да.

— Он приедет?

— Нет.

— Он сердился?

— Почему ты так решил?

— Ты говорила тихо.

— Я не хотела тебя разбудить.

Кирилл посмотрел на телефон в её руке.

— Он всегда много раз звонит.

Дарья положила аппарат на тумбочку.

— Не всегда.

— Когда ты не отвечаешь.

— Он беспокоится.

— Бабушка тоже беспокоится. Но звонит один раз.

Дарья сняла с кресла одежду сына.

— Одевайся. Скоро завтрак.

— А почему Роман не приехал на свадьбу?

— Не захотел.

— Ему не нравятся твои родственники?

— Он их почти не знает.

— Тогда откуда знает, что не нравятся?

— Кирилл, одевайся.

Мальчик понял, что разговор закончен, и натянул футболку.

За завтраком Дарья почти не участвовала в общей беседе. Родственники обсуждали свадьбу, смеялись над конкурсами и пересматривали фотографии.

На одном снимке Дарья танцевала с Кириллом. Сын стоял на её туфлях, обхватив за талию. Оба смеялись.

Она отправила фотографию Роману.

Ответа не было.

Через двадцать минут написала:

«Не сердись. Я действительно забыла включить звук».

Роман прочитал сообщение, но не ответил.

По дороге домой Дарья несколько раз проверяла телефон.

— Он не звонит? — спросила Елена, сидевшая за рулём.

— Кто?