ТОЛСТИКОВ: Дом с открытыми глазами

Но этой ночью дом не увидел самого важного.

Документы уже были собраны.

Дети предупреждены.

Машина заказана.

Решение принято.

До рассвета оставалось три часа.

До переезда — меньше суток.

До момента, когда Роман Толстиков поймёт, что его жена вместе с детьми покинула дом без разрешения, — несколько дней.

Дарья ещё надеялась, что, оказавшись за воротами, станет свободной.

Она не знала, что для Толстикова закрытая дверь никогда не означала окончания разговора.

Часть I. Мужчина из сна. Глава 1. Имя, которое она уже слышала

Дарья увидела его в тот день, когда решила больше никого не ждать.

Это решение не было торжественным. Она не произносила его перед зеркалом, не удаляла приложения для знакомств и не обещала подруге начать новую жизнь с понедельника. Просто утром, застёгивая куртку Кирилла, вдруг поняла: ей хорошо вдвоём с сыном.

Не идеально.

Иногда денег едва хватало до зарплаты. В ванной снова подтекал кран, а хозяин квартиры уже третью неделю обещал прислать сантехника. По вечерам Дарья так уставала, что засыпала рядом с Кириллом раньше, чем успевала поставить будильник.

Но в их маленькой квартире было спокойно.

Никто не исчезал на всю ночь.

Никто не возвращался с правильными словами и пустыми карманами.

Никто не клялся, что теперь всё обязательно изменится.

Дарья привыкла рассчитывать на себя. Сначала эта необходимость казалась наказанием, затем превратилась в привычку, а потом — в свободу.

— Мам, мы опоздаем, — напомнил Кирилл.

Он стоял возле двери, натянув шапку почти до глаз. Шарф волочился по полу.

— Это ты десять минут выбирал, какую машинку взять.

— Я выбирал не машинку.

— А что?

— Помощника.

Кирилл показал маленький синий автомобиль с отломанным колесом.

— Очень надёжный помощник.

— Он пострадал на задании.

— Тогда тем более пора выходить.

Дарья поправила ему шапку, завязала шарф и открыла дверь.

На улице лежал мокрый снег. Под ногами хлюпало, с крыш капала вода, а серое небо висело так низко, будто город накрыли тяжёлой крышкой. До детского центра было десять минут пешком, но Кирилл останавливался возле каждой лужи.

— Только не прыгай.

— Я измеряю глубину.

— Глубина измеряется не ботинком.

— А чем?

— Линейкой.

— Линейка промокнет.

Дарья улыбнулась.

— Убедил.

Они всё-таки опоздали на несколько минут.

В холле детского центра было шумно. Дети снимали куртки, родители стряхивали снег с обуви, администратор одновременно отвечала на звонок и объясняла кому-то расписание. От мокрых вещей, кофе из автомата и краски пахло той особенной суетой, которая бывает только в местах, созданных для детей.

Кирилл сразу увидел открытые двери игровой комнаты.

— Можно я пойду?

— Сначала переобуйся.

— Я быстро.

— Кирилл.

Он тяжело вздохнул, сел на низкую скамейку и начал развязывать шнурки.

Дарья сняла пальто и огляделась в поисках свободного места. На соседнем стуле лежала мужская куртка, рядом стояли аккуратно поставленные ботинки. Их носки были направлены строго в одну сторону.

Кто-то явно любил порядок.

— Мам, не получается.

Кирилл дёргал узел на шнурке. Чем сильнее тянул, тем туже тот становился.

Дарья присела перед ним.

— Потому что ты тянешь не за тот конец.

— За тот.

— Дай я.

Она попыталась подцепить узел ногтем, но мокрый шнурок затянулся слишком крепко.

— Ножницы нужны, — решил Кирилл.

— Чтобы потом идти в одном ботинке?

— Можно купить новые.

— Прекрасный финансовый план.

— Разрешите?

Мужской голос прозвучал совсем рядом.

Дарья подняла голову.

Перед ней стоял высокий мужчина в тёмном свитере. Волосы коротко подстрижены, лицо спокойное, почти строгое. На первый взгляд он казался старше Дарьи, хотя определить возраст было трудно.

Он не улыбался широко и не пытался сразу расположить к себе. Просто протянул руку.

— Здесь узел нужно сначала ослабить, а не развязывать.

Дарья отодвинулась.

— Попробуйте.

Мужчина присел перед Кириллом.

— Как тебя зовут?

— Кирилл.

— А меня Роман. Держи ботинок ровно.

Он не стал тянуть шнурок. Подцепил узел ключом, немного повернул и через несколько секунд освободил концы.

— Готово.

Кирилл посмотрел на него с уважением.

— Вы умеете развязывать всё?

— Почти всё.

— А морские узлы?

— Если знать, как они устроены.

— А если не знать?

— Тогда сначала нужно разобраться.

Роман поднялся и протянул Дарье ключи.

— Спасибо.

— Не за что.

Она взяла связку, и их пальцы на мгновение соприкоснулись.

Роман.

Имя отозвалось внутри странным толчком.

Дарья посмотрела на мужчину внимательнее.

Она уже слышала это имя.

Не в разговоре и не от знакомых. Не встречала его в переписке и не видела в документах.

Имя пришло во сне.

Несколько месяцев назад Дарья проснулась перед рассветом с ощущением, что кто-то только что позвал её. Она лежала в темноте и отчётливо слышала одно слово:

«Роман».

Во сне она не видела мужского лица. Только высокий забор, камеру над воротами и свет в окне большого дома. Где-то за дверью плакал ребёнок. Дарья держала на руках маленькую девочку, а рядом стоял Кирилл — старше, чем сейчас.

Мужской голос произнёс:

— Почему ты не предупредила, куда пошла?

Она ответила:

— Я всего лишь вышла за ворота.

— Ты должна была сказать.

Потом картинка изменилась. Дарья оказалась в небольшой квартире, заполненной коробками. На полу лежали детские вещи. Кирилл сидел возле окна, а незнакомая маленькая девочка спала на диване.

Во сне Дарья испытывала такое облегчение, что едва могла дышать.

«Слава богу, мы уехали».

Проснувшись, она долго пыталась понять, откуда и от кого уехала.

Имя осталось единственной подсказкой.

Роман.

Теперь оно принадлежало незнакомцу, развязавшему шнурок её сыну.

— Мам, ты чего? — спросил Кирилл.

Дарья поняла, что слишком долго смотрит на мужчину.

— Ничего.

Роман тоже заметил её замешательство.

— Мы знакомы?

— Нет. Наверное, я просто видела вас раньше.

— Здесь?

— Возможно.

Дарья не собиралась рассказывать незнакомому человеку, что узнала его имя из сна. Даже самой себе она не могла объяснить, почему это совпадение так её взволновало.

Из игровой комнаты выбежала девочка лет шести.

— Дядя Рома, пойдёмте! Там башня падает!

— Значит, нужно укрепить основание, — ответил он.

— Мы укрепили!

— Тогда строители допустили ошибку.

Он повернулся к Дарье:

— Извините. Производственная авария.

На этот раз в его глазах появилась улыбка.

Роман ушёл в игровую комнату. Девочка схватила его за руку и потянула к большому конструктору.

— Это её папа? — спросил Кирилл.

— Не знаю.

— Она сказала «дядя».

— Значит, наверное, нет.

Кирилл наконец переобулся и побежал к детям.

Дарья осталась в холле.

За стеклянной перегородкой Роман сидел на ковре и внимательно рассматривал разрушенную башню. Он не делал вид, что играет с детьми. Не отвлекался на телефон и не бросал рассеянных замечаний. Он действительно слушал девочку, словно обсуждал с ней серьёзный строительный проект.

Кирилл присоединился к ним. Сначала держался в стороне, затем показал синюю машинку без колеса.

Роман осмотрел игрушку.

— Ремонтировать будем?

Кирилл кивнул.

Мужчина попросил у администратора скотч, нашёл выпавшую деталь и принялся закреплять колесо. Через минуту машина снова стояла на четырёх колёсах.

Кирилл поднял её над головой:

— Получилось!

Он обернулся к матери, и Дарья увидела на его лице восторг.

Илья тоже когда-то обещал починить эту машинку.

Сначала сказал, что сделает вечером. Потом — в выходные. Затем деталь куда-то потерялась, и Кирилл перестал спрашивать.

Дарья знала, что нельзя сравнивать незнакомого мужчину с бывшим мужем. Тем более из-за игрушки. Но сравнение возникло само.

Роман не обещал.

Он просто сделал.

— Вы впервые у нас? — спросила администратор.

Дарья вздрогнула.

— Да. Кирилл давно хотел на пробное занятие.

— Сегодня будет подготовка к школе. Потом педагог расскажет, как прошло.

— Хорошо.

— У вас договор заполнен?

— Ещё нет.

Администратор положила перед ней бланк.

Дарья села за стол. В графе «отец» задержала ручку, затем оставила строку пустой.

Она уже научилась не объяснять отсутствие Ильи. Не говорила, что он живёт в другом городе, редко звонит и почти не интересуется сыном. Не рассказывала, сколько раз Кирилл ждал его на день рождения и как долго смотрел на дверь.

Людям не нужны были подробности. Им хватало простого слова: «развелись».

В игровой комнате объявили начало занятия. Родители вышли в холл. Роман тоже появился из-за перегородки.

— Машина проездит недолго, — сказал он Дарье. — Нужен клей.

— Она уже несколько месяцев была без колеса. Для неё это серьёзный прогресс.

— Игрушки нужно ремонтировать сразу.

Фраза прозвучала чуть строже, чем требовала ситуация.

— Наверное.

— Иначе ребёнок привыкает, что сломанные вещи можно бросить.

Дарья посмотрела на него.

— Иногда сломанные вещи действительно лучше выбросить.

Роман немного помолчал.

— Если их невозможно восстановить.

— Или если восстановление обойдётся дороже новой вещи.

— Не всё измеряется деньгами.

— Конечно. Иногда цена бывает совсем другой.

Он будто хотел что-то спросить, но в этот момент к нему подошла женщина лет тридцати пяти.

— Спасибо, что привёз Леру. Я после работы заберу её сама.

— Во сколько?

— Занятия до семи.

— Это я знаю. Во сколько ты будешь?

— Постараюсь к семи.

— «Постараюсь» — не время.

Женщина устало вздохнула:

— Без десяти семь.

— Хорошо.

Роман посмотрел на часы.

— Если задержишься, напиши заранее.

— Напишу.

Она быстро ушла, даже не сняв пальто.

Дарья сделала вид, что продолжает заполнять договор.

— Моя сестра, — объяснил Роман. — Вечно опаздывает.

— А девочка — ваша племянница?

— Да. Иногда приходится помогать.

— Вы говорите об этом так, будто выполняете служебное задание.

— Обещал привезти — привёз. Разве это не нормально?

— Нормально.

— Сейчас люди почему-то считают надёжность выдающимся качеством. Хотя это должно быть обычным поведением.

Дарья невольно улыбнулась.

— Не всем удаётся.

— Вам часто не удавалось на кого-то рассчитывать?

Вопрос был прямым, но не показался бестактным. Роман задавал его без любопытства, как человек, заметивший очевидную деталь.

Дарья закрыла ручку.

— Раньше — да.

— Отец Кирилла?

Она снова посмотрела на незаполненную графу.

— Вы очень наблюдательный.

— Работа такая.

— А кем вы работаете?

Роман назвал должность. Работа была связана с техникой, документами и ответственностью за результат. Он говорил о ней без хвастовства, коротко и точно.

— А вы? — спросил он.

Дарья рассказала о своей службе. Роман оживился.

— Значит, вы тоже любите порядок.

— На работе.

— А дома?

— Дома у меня Кирилл.

— Это не ответ.

— Это самое точное объяснение отсутствия порядка.

Роман улыбнулся.

В кабинет начали приглашать детей. Кирилл перед входом оглянулся и помахал матери.

Дарья ответила ему.

Роман заметил:

— Он постоянно проверяет, на месте ли вы.

— Ему так спокойнее.

— Боится, что вы уйдёте?

— Нет.

Дарья ответила слишком резко.

Роман не стал уточнять. Только кивнул, будто сохранил эту деталь для себя.

Они сели в разных концах холла. Дарья открыла телефон, но не могла сосредоточиться. Имя продолжало звучать в голове.

Роман.

Она попыталась вспомнить лицо мужчины из сна. Но лица там не было. Только голос, закрытые ворота и ощущение невозможности сделать шаг без объяснений.

«Почему ты не предупредила, куда пошла?»

Дарья посмотрела на Романа.

Он читал какие-то документы на планшете. Иногда поднимал глаза на часы. На его лице не было ничего угрожающего. Обычный мужчина, который помог племяннице, починил детскую игрушку и пришёл вовремя.

Сон ничего не доказывал.

Возможно, имя случайно осталось в памяти после фильма или разговора. Возможно, Дарья когда-то видела Романа в городе, услышала, как его назвали, а теперь мозг связал события.

Она не верила в неизбежность будущего.

Сны могли предупреждать. Но решение всегда оставалось за человеком.

Через сорок минут дверь кабинета открылась. Дети выбежали в холл.

Кирилл был возбуждён и говорил без остановки:

— Мам, у нас были карточки, и я первый решил про корабль, только там был не корабль, а лодка, но педагог сказала, что можно считать правильно, а ещё мы будем делать вулкан…

— Дыши.

— Я дышу.

— Между предложениями тоже желательно.

Он обнял её за талию.

Роман помог племяннице застегнуть куртку, проверил шапку и только потом надел свою.

На улице стемнело. Мокрый снег превратился в дождь.

— Вы пешком? — спросил Роман, когда они вышли из здания.

— Тут недалеко.

— В такую погоду лучше подвезу.

— Спасибо, мы дойдём.

— У ребёнка промокнут ноги.

Дарья посмотрела на Кирилла. Его ботинки действительно были мокрыми после измерения глубины луж.

— У нас есть машина, — сообщил мальчик.

— Кирилл.

— Что? Есть.

— Она в ремонте.

— Уже давно.

Роман перевёл взгляд на Дарью.

— Поехали. Это займёт пять минут.

— Не хочу вас затруднять.

— Если бы это меня затрудняло, я бы не предлагал.

В его голосе не было настойчивого обаяния, которым мужчины иногда прикрывают желание познакомиться. Он говорил так, будто оценил ситуацию и нашёл самое разумное решение.

Дарья согласилась.

Машина Романа была чистой даже в такую погоду. На заднем сиденье лежало детское кресло для племянницы.

Он не тронулся, пока Кирилл не пристегнулся.

— Адрес? — спросил Роман.

Дарья назвала улицу.

— Дом?

Она назвала номер.

Он ввёл адрес в навигатор, хотя наверняка знал дорогу.

В салоне тихо играла музыка. Роман вёл спокойно, не перестраивался без необходимости и заранее включал поворотники.

Дарья снова поймала себя на сравнении.

Илья ездил так, словно постоянно пытался доказать что-то дороге. Разгонялся перед светофором, ругался на других водителей, обещал, что контролирует ситуацию.

Роман ничего не доказывал.

Он просто управлял машиной.

Кирилл с заднего сиденья рассказывал о занятии. Роман задавал вопросы и запомнил имя педагога с первого раза.

— А вы всегда всё запоминаете? — спросил Кирилл.

— Стараюсь.

— Мама иногда забывает.

— Потому что у мамы много дел.

— А вы ей помогите.

Дарья повернулась:

— Кирилл!

— Что?

Роман тихо рассмеялся.

— Логичное предложение.

У подъезда он вышел первым и открыл заднюю дверь. Кирилл отстегнул ремень, но не спешил выходить.

— А вы ещё придёте?

— На занятия?

— Вообще.

Роман посмотрел на Дарью.

— Если твоя мама будет не против.

— Она не против.

— Кирилл, домой.

Мальчик выбрался из машины и побежал к подъезду.

Дарья задержалась возле двери.

— Простите. Он иногда говорит раньше, чем думает.

— Многие взрослые делают то же самое.

— Спасибо, что подвезли.

— Не за что.

Роман достал телефон.

— Дадите номер?

Вопрос прозвучал спокойно, без игры и смущения.

Дарья могла отказаться.

Она почти отказалась.

Вспомнила закрытые ворота, красную точку камеры и мужской голос из сна.

Но затем увидела Кирилла, который стоял возле подъезда и проверял, идёт ли она. В руке мальчик держал машинку с починенным колесом.

Сон показывал только одну из возможных дорог.

А перед ней стоял человек, который пока не сделал ничего плохого.

Дарья продиктовала номер.

Роман сразу набрал его. Телефон в её кармане завибрировал.

— Теперь у вас есть мой.

— Очень предусмотрительно.

— Не люблю, когда люди не знают, кто им звонит.

Она попрощалась и пошла к подъезду.

— Дарья.

Она обернулась.

— Напишите, когда зайдёте домой.

Дарья показала на дверь, до которой оставалось несколько шагов.

— Вы увидите.

— Всё равно напишите.

— Зачем?

Роман пожал плечами.

— Я должен знать, что вы с Кириллом нормально добрались.

Снова это слово.

Должен.

Не «хочу». Не «буду спокоен». Не «если вам не трудно».

Дарья уже слышала похожую интонацию. Там, во сне, за закрытыми воротами.

Она посмотрела на Романа внимательнее, пытаясь найти в его лице подтверждение тревоге. Но увидела только заботливого мужчину, который стоял под холодным дождём и ждал, пока женщина с ребёнком войдёт в подъезд.

— Хорошо, — сказала она.

Кирилл потянул её за руку.

Они вошли. Дарья закрыла дверь, поднялась на второй этаж и достала телефон.

Сообщение уже ждало:

«Рад знакомству. Вы удивительная женщина. Берегите себя и Кирилла».

Она перечитала его дважды.

Потом написала:

«Мы дома. Спасибо ещё раз».

Ответ пришёл сразу:

«Теперь я спокоен».

Дарья улыбнулась.

После мужчины, который никогда не приходил вовремя и однажды почти исчез из жизни собственного сына, человек, желавший всегда знать, где она находится, казался ей самой надёжной судьбой.

Она ещё не понимала, что судьба редко входит в жизнь с предупреждением.

Иногда она сначала развязывает узел на детском ботинке.

Глава 2. Человек, который не исчезает

Роман позвонил на следующий день ровно в семь вечера.

Не в семь ноль пять, не ближе к восьми и не тогда, когда вспомнил. Ровно в семь — в то время, которое сам указал в утреннем сообщении.

Дарья как раз доставала из духовки запеканку. Кирилл сидел за столом и пытался незаметно скормить кусочек моркови синей машинке.

— Она не ест овощи, — объяснил он, когда мать заметила.

— Потому что машинам требуется бензин.

— Это электрическая.

— Тем более.

Телефон завибрировал на подоконнике.

На экране высветилось имя: «Роман».

Дарья вытерла руки полотенцем и несколько секунд смотрела на звонок. Она не ждала его весь день. Во всяком случае, старалась не ждать.

После развода ожидание стало для неё одной из форм слабости.

Раньше она могла часами смотреть на телефон, проверять сообщения, прислушиваться к шагам на лестнице. Илья обещал позвонить после работы, вернуться к ужину, привезти деньги, прийти к сыну. Каждое обещание превращалось в неопределённость.

Дарья больше не хотела зависеть от чужого появления.

Но Роман появился точно в назначенное время.

— Добрый вечер, — произнёс он.

— Добрый.

— Не отвлекаю?

— Мы ужинаем.

— Тогда перезвоню через полчаса.

— Можете говорить. Запеканка не обидится.

— А Кирилл?

Мальчик сразу поднял голову.

— Я не обижусь!

Роман услышал.

— Значит, разрешение получено.

Дарья улыбнулась и включила громкую связь.

— Как машина? — спросил Роман.

— Хорошо! — крикнул Кирилл. — Колесо пока держится.

— «Пока» — важное уточнение.

— Она уже падала с дивана.

— А зачем ты бросал её с дивана?

— Это был краш-тест.

— Понятно. Производитель проверяет качество ремонта.

Кирилл довольно засмеялся.

Дарья поставила на стол тарелки.

— Вы позвонили узнать о машине?

— В том числе. Ещё хотел спросить, как прошло занятие.

— Кириллу понравилось. Он собирается делать вулкан.

— Настоящий? — уточнил Роман.

— Почти, — сказал Кирилл. — Из соды.

— Тогда предупреди маму до извержения.

— Я всегда предупреждаю.

Дарья выразительно посмотрела на сына.

— Почти всегда, — поправился он.

Разговор длился пятнадцать минут. Роман не рассказывал о себе без остановки, не пытался поразить Дарью и не задавал вопросов, на которые ей было неудобно отвечать. С Кириллом он разговаривал так же внимательно, как со взрослым.

Перед тем как попрощаться, сказал:

— В субботу в городском парке будет выставка техники. Там обещают старые автомобили и несколько военных машин. Кириллу может понравиться.

— Мне понравится! — немедленно решил мальчик.

Дарья посмотрела на него.

— Ты даже не знаешь, что там будет.

— Машины.

— Железная логика, — заметил Роман.

— Мам, пойдём?

Она понимала, что вопрос адресован не только ей.

— Можно сходить.

— Я заеду в десять, — сказал Роман.

Дарья подняла брови.

— Это уже решено?

На другом конце ненадолго стало тихо.

— Нет. Предложено. В десять удобно?

Она ожидала, что он обидится или начнёт объяснять, почему именно этот вариант самый правильный. Но Роман просто ждал ответа.

— В одиннадцать, — сказала Дарья. — В субботу Кирилл любит поспать.

— В одиннадцать так в одиннадцать.

Он принял изменение времени без спора, и её короткая настороженность сразу показалась излишней.

— Тогда до субботы.

— До субботы, — ответила Дарья.

— Подождите, — вмешался Кирилл. — А завтра вы позвоните?

Роман рассмеялся.

— Если мама разрешит.

— Разрешит.

После звонка Кирилл подвинул тарелку и внимательно посмотрел на мать.

— Он хороший.

— Ты успел это определить по одному колесу?

— И по выставке.

— Очень серьёзные доказательства.

— А тебе он нравится?

Дарья поставила перед ним запеканку.

— Ешь.

— Значит, нравится.

— Значит, остынет.

Кирилл взял вилку, но продолжал улыбаться.

В пятницу Роман прислал адрес выставки, схему парковки и прогноз погоды. В отдельном сообщении предупредил, что в парке может быть грязно, поэтому Кириллу лучше надеть непромокаемую обувь.

Дарья перечитала советы и поймала себя на лёгком раздражении.

Она знала, как одевать собственного ребёнка.

Но почти сразу раздражение сменилось другим чувством. Роман думал о них заранее. Помнил о Кирилле. Проверил погоду. Нашёл парковку.

Илья тоже иногда предлагал куда-нибудь поехать. Обычно это происходило вечером, без подготовки и денег. Если Дарья спрашивала о времени возвращения или детской еде, он обвинял её в неспособности быть спонтанной.

Роман отличался от него во всём.

В субботу он приехал без опоздания. В одиннадцать ровно его машина остановилась возле подъезда.

Кирилл ждал у окна с десяти сорока.

— Он уже здесь!

— Я вижу.

— Можно я спущусь?

— Вместе пойдём.

— Ты долго.

— Я надеваю пальто.

— Очень долго надеваешь.

Дарья посмотрела на часы.

— Роман приехал тридцать секунд назад.

— Он ждёт.

Это слово Кирилл произнёс с такой серьёзностью, что Дарья замерла.

Он ждёт.

Для сына чужое ожидание тоже стало чем-то необычным. Кирилл привык, что ждать приходится ему.

Дарья застегнула пальто, взяла сумку, и они спустились.

Роман вышел из машины. В руках у него был большой прямоугольный пакет.

— Это вам, — сказал он Кириллу.

Мальчик посмотрел на мать, ожидая разрешения.

— Что там? — спросила Дарья.

— Конструктор.

— Зачем?

— Увидел вчера. Решил, что ему понравится.

— Вы не должны были ничего покупать.

— Я знаю.

Ответ обезоружил её.

Роман протянул пакет Кириллу.

— Открывать будем после выставки.

— Почему после?

— Потому что если откроешь сейчас, никуда не поедем.

Кирилл прижал подарок к груди.

— А можно в машине посмотреть коробку?

— Коробку можно.

Они отправились в парк.

Выставка оказалась больше, чем Дарья ожидала. На центральной аллее стояли старые автомобили, мотоциклы и техника военных лет. Возле каждой машины собиралась толпа. Дети пытались забраться внутрь, родители фотографировали, ведущий что-то рассказывал через громкоговоритель.

Кирилл переходил от одного экспоната к другому и задавал десятки вопросов.

Роман знал ответы почти на все. Объяснял, чем отличаются двигатели, зачем нужны определённые детали и почему старые машины могли работать без современной электроники.

— Вы всё знаете? — спросила Дарья.

— Нет.

— Пока не заметно.

— Я знаю то, что мне интересно.

— А если не знаете?

— Разбираюсь.

Эту фразу он уже говорил Кириллу в детском центре.