ТОЛСТИКОВ: Дом с открытыми глазами

Роман распланировал его по часам.

В восемь утра должна была приехать грузовая машина. В восемь пятнадцать — двое рабочих. К девяти коробки следовало вынести в коридор, чтобы никто не терял время. К полудню мебель уже должна была стоять в доме.

Дарья предложила позвать отца и нескольких знакомых.

— Не нужно, — ответил Роман. — Посторонние только будут мешать.

— Мой отец не посторонний.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Он начнёт советовать, как ставить мебель. Мы потеряем полдня.

— Возможно, он просто хочет помочь.

— Я уже нанял людей.

Роман произнёс это так, будто вопрос окончательно решён.

Дарья не стала спорить. Позвонила родителям и сказала, что справятся сами. Михаил немного помолчал, но ответил спокойно:

— Если понадобимся, звони.

Елена была менее сдержанной:

— Хоть бы попрощаться с квартирой помогли.

— Мам, это съёмная квартира, а не родовое поместье.

— Всё равно вы здесь жили.

— Мы вечером заедем.

— Роман будет?

Дарья посмотрела на него. Он стоял возле разобранного шкафа и объяснял рабочим, в каком порядке выносить детали.

— Не знаю.

— Он теперь за тебя всё решает?

— Он организует переезд.

— Я просто спросила.

Дарья закончила разговор и положила телефон в сумку.

Роман подошёл почти сразу.

— Что сказала мама?

— Ничего.

— Ты из-за чего-то расстроилась?

— Нет.

— Я слышал, она упомянула меня.

Дарья посмотрела на него.

— Ты слушал наш разговор?

— Я стоял рядом.

— Она спросила, приедешь ли ты вечером.

— И что ты ответила?

— Что не знаю.

— Почему?

— Потому что не знаю.

— Мы же договаривались после переезда разобрать вещи.

— Я могу ненадолго заехать к родителям одна.

— Зачем?

— Увидеться.

— Вы виделись несколько дней назад.

— Роман, мне не нужна специальная причина, чтобы увидеть родителей.

— Я не запрещаю. Просто сегодня много дел.

— Тогда я поеду после них.

— Вечером будем уставшие.

— Значит, я ненадолго.

Он немного помолчал.

— Хорошо. Решай сама.

Последние слова прозвучали не как разрешение, но именно так их восприняла Дарья.

До полудня квартира опустела.

На стенах остались светлые прямоугольники от фотографий, на полу — пыльные следы мебели. Кирилл ходил из комнаты в комнату и прислушивался к эху.

— Мам, здесь теперь чужие будут жить?

— Наверное.

— А они узнают, что это была моя комната?

— Нет.

— Почему?

— Потому что мы не оставили записку.

Кирилл задумался, затем достал из рюкзака карандаш.

— Я могу написать на стене.

— Даже не думай.

— Маленькими буквами.

— Кирилл.

Он спрятал карандаш.

Дарья остановилась в дверях комнаты. Именно здесь Кирилл впервые пошёл сам. Здесь болел, смеялся, строил крепости из подушек и ждал отца возле окна. Здесь Дарья училась жить после развода.

Комната была маленькой, но принадлежала им.

В новом доме у Кирилла появится больше пространства.

Собственный двор.

Настоящая семья.

— Поехали, — позвал Роман. — Грузовик уже выехал.

Он не задержался ни на минуту.

Новый дом встретил их теплом, запахом свежей краски и солнечным светом. Ремонт почти закончился. На первом этаже лежало новое покрытие, стены были окрашены, на окнах висели светлые шторы.

Кухня оказалась именно такой, как Роман обещал: белые фасады, тёмная столешница, большой деревянный стол.

Дарья вошла и невольно улыбнулась.

— Нравится? — спросил он.

— Очень.

— Я знал.

— Откуда?

— Ты говорила, что любишь светлые кухни.

Дарья не помнила.

Роман снова запомнил за неё.

Кирилл убежал наверх.

— Моя комната голубая!

Дарья поднялась следом.

Стены действительно были светло-голубыми. У окна стоял письменный стол, вдоль стены — кровать, напротив — новый шкаф.

— А где мои наклейки? — спросил Кирилл.

— Какие?

— С машинами. Я хотел приклеить возле кровати.

Роман появился в дверях.

— На окрашенные стены ничего клеить нельзя.

— Почему?

— Останутся следы.

— Но это моя комната.

— Комната твоя, стены — часть дома.

Кирилл посмотрел на Дарью.

— Можно на шкаф?

— На шкаф тоже нельзя, — ответил Роман.

— Давай купим специальную доску, — предложила она. — И приклеим наклейки туда.

— Зачем портить интерьер?

— Доску можно снять.

— Посмотрим.

Кирилл сел на кровать.

— У меня раньше были наклейки.

— Раньше вы жили в чужой квартире, — сказал Роман. — Здесь всё новое. Нужно беречь.

Дарья заметила, как улыбка исчезла с лица сына.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, — пообещала она.

Роман посмотрел на неё, но ничего не сказал.

Рабочие привезли вещи. Дом быстро заполнился коробками, пакетами и голосами. Роман руководил каждым движением.

— Этот шкаф наверх.

— Коробки с посудой на кухню.

— Детские вещи не ставьте у входа.

— Осторожнее со стеной.

Когда один из рабочих поставил тумбочку не у той стены, Роман потребовал немедленно переставить.

— Разве здесь она не удобнее? — спросила Дарья.

— Нет.

— Почему?

— Там проходит розетка.

— Мы ей не пользуемся.

— Сейчас не пользуемся. Потом понадобится.

— Если понадобится, передвинем тумбочку.

— Зачем дважды делать одну работу?

Он говорил разумно. Возражать было трудно.

К четырём часам грузовик уехал. В доме остались горы коробок.

Дарья опустилась на стул.

— Я больше не могу.

— Нужно хотя бы кухню разобрать, — сказал Роман.

— Завтра.

— А сегодня из чего будем есть?

— Закажем пиццу.

— В первый день в доме?

— А что должно происходить в первый день?

— Нормальный семейный ужин.

Дарья посмотрела на коробки.

— Ты серьёзно предлагаешь мне сейчас искать кастрюли и готовить?

— Я помогу.

— Тогда готовь сам, а я буду помогать.

Роман помолчал.

— Хорошо.

Он снял часы, закатал рукава и начал открывать коробки. Через полчаса на кухне нашлись сковорода, тарелки и продукты. Роман приготовил мясо, Дарья нарезала овощи.

Кирилл прибежал на запах.

— Можно взять сок?

— Сначала еда, — сказал Роман.

— Я хочу пить.

— На столе вода.

— Я не люблю эту воду.

— Вода не должна нравиться. Она утоляет жажду.

Кирилл открыл холодильник.

— Закрой, — произнёс Роман.

Мальчик продолжал искать сок.

— Кирилл, я сказал закрыть холодильник.

Дарья поставила перед сыном стакан.

— Выпей немного воды. Сок будет за ужином.

Кирилл захлопнул дверцу и сел за стол.

Роман посмотрел на Дарью.

— Если я уже что-то сказал, не нужно повторять другими словами.

— Он хотел пить.

— Я дал ему ответ.

— А я предложила компромисс.

— Он должен понимать с первого раза.

— Ему шесть.

— Поэтому сейчас самое время научиться.

Дарья почувствовала усталость.

— Давай не сегодня.

— Что не сегодня?

— Не будем обсуждать воспитание. Мы все устали.

— Я не обсуждаю. Объясняю на будущее.

Он повернулся к плите.

Дарья посмотрела на Кирилла. Тот сидел, обхватив стакан обеими руками.

Первый ужин в новом доме прошёл почти молча.

Но позже Роман достал спрятанную бутылку детского шампанского, включил музыку и предложил отметить переезд. Кирилл повеселел. Они пили сладкую газировку из бокалов, фотографировались и выбирали название дому.

— Дом автоспасателя, — предложил Кирилл.

— Почему? — спросил Роман.

— Потому что у меня есть машина, которая спасает другие машины.

— Название должно подходить всей семье.

— Тогда «Большой дом».

— Очень оригинально, — улыбнулась Дарья.

— А ты как хочешь? — спросил Роман.

Она оглядела кухню.

— Просто дом.

— Наш дом, — поправил он.

Дарья подняла бокал.

— За наш дом.

Роман обнял её за плечи.

— Теперь всё будет по-другому.

Она поверила.

Первые недели действительно были счастливыми.

Дарья просыпалась раньше остальных и спускалась на кухню. За окном постепенно светлел сад. В квартире она никогда не могла выпить кофе в полной тишине: соседи хлопали дверями, сверху бегали дети, за стеной работал телевизор.

Здесь было спокойно.

По вечерам они ужинали вместе. Роман спрашивал Кирилла о занятиях, помогал разбирать вещи, строил планы ремонта. В выходные они выбирали мебель.

Дарья купила небольшую доску для наклеек и повесила в комнате сына.

Роман ничего не сказал, но несколько раз проходил мимо, рассматривая её.

— Не нравится? — спросила Дарья.

— Мне всё равно.

— Не похоже.

— Ты решила — ты сделала.

— Мы договаривались, что решения принимаем вместе.

— Именно. Но доску ты купила одна.

— Для наклеек Кирилла.

— Значит, это не решение?

— Роман, она стоит несколько сотен рублей и снимается со стены.

— Я говорю не о цене.

— А о чём?

— О принципе.

Это слово вскоре стало появляться всё чаще.

Дело было не в чашке — в принципе.

Не в опоздании на десять минут — в уважении.