ТОЛСТИКОВ: Дом с открытыми глазами

— Роман.

— Почему ты спрашиваешь?

— Вчера он звонил мне.

Дарья повернулась к матери.

— Когда?

— Около полуночи.

— Зачем?

— Спросил, всё ли у вас хорошо.

— И что ты сказала?

— Что хорошо. Ещё уточнил, в каком мы номере.

— Ты сказала?

— Конечно. А что такого?

Дарья посмотрела в окно.

За стеклом мелькали мокрые деревья и серые поля.

— Ничего.

— Он заботливый, — продолжила Елена. — Сейчас редко встретишь мужчину, который так переживает за женщину с ребёнком.

— Да.

— Ты сама говорила, что Илье никогда не было дела, где вы и как добрались.

— Говорила.

— Вот видишь. Теперь тебе опять не нравится.

— Я не говорила, что мне не нравится.

— Но лицо такое.

Дарья ничего не ответила.

В этом и заключалась сложность.

Если мужчина не звонил — он был равнодушным.

Если звонил семь раз — заботливым.

Между этими крайностями будто не существовало обычного пространства, где один человек мог любить другого и при этом позволять ему несколько часов оставаться недоступным.

У дома их ждала машина Романа.

Он стоял возле подъезда, засунув руки в карманы куртки.

Дарья почувствовала облегчение.

Значит, не исчез.

Не решил наказать её молчанием.

Не прекратил отношения из-за первой серьёзной ссоры.

Он пришёл.

Роман открыл заднюю дверь машины Елены и помог Кириллу выйти.

— Как свадьба? — спросил он.

— Был торт! — ответил мальчик. — И мама танцевала.

— Я видел фотографию.

Он поздоровался с Еленой, забрал сумки и отнёс к подъезду.

В квартире вёл себя спокойно. Не возвращался к утреннему разговору, помог Кириллу разобрать вещи, поставил чайник. Дарья постепенно расслабилась.

Когда Кирилл ушёл в комнату, Роман подошёл к ней.

— Я не хотел испортить тебе утро.

— Я тоже не хотела ссориться.

— Просто испугался.

— Чего?

— Что-то случилось.

— Я была с мамой и родственниками.

— Знаю.

— Ты мог позвонить ей.

— Я звонил вчера.

Дарья посмотрела ему в глаза.

— Почему ты не сказал?

— А должен был?

— Ты звонил моей маме ночью и спрашивал номер комнаты.

— Хотел убедиться, что вы нормально разместились.

— Почему не спросил меня?

— Ты была на свадьбе. Не хотел отвлекать.

— Но в восемь утра позвонил семь раз.

— Потому что к этому времени ты уже должна была проснуться.

Дарья почувствовала, как возвращается раздражение.

— Кому должна?

— Это просто выражение.

— Нет, Роман. Ты всё время говоришь, что я что-то должна. Должна предупредить, должна ответить, должна проснуться.

— Хорошо. Неверно выразился.

— Я могу не отвечать несколько часов.

— Можешь.

— И ты не будешь звонить моей маме?

Он помолчал.

— Если буду знать, что ты в безопасности.

— Как ты можешь знать, если я не отвечаю?

— Предупреди заранее.

Дарья вспомнила сон.

— Перед тем как уснуть?

— Например.

— Я не всегда заранее знаю, когда усну.

— Тогда напиши, когда проснёшься.

— Но ты начнёшь звонить раньше.

— Даша, зачем мы сейчас придумываем проблему?

— Потому что она уже произошла.

— Я беспокоился. Ты не отвечала. Теперь мы разговариваем так, будто я совершил что-то ужасное.

Он говорил спокойно, и Дарья снова почувствовала себя несправедливой.

Перед ней стоял мужчина, который приехал встретить её, перенёс сумки, поговорил с ребёнком и не собирался исчезать из-за конфликта.

— Ничего ужасного, — сказала она.

— Тогда давай договоримся.

— О чём?

— Если уезжаешь или задерживаешься, просто предупреждай. Я не стану лишний раз звонить.

Слово «договоримся» звучало разумно. Даже взросло.

— Хорошо.

— И если ставишь телефон на беззвучный режим, тоже напиши.

— Постараюсь.

— Не «постараюсь».

Дарья подняла голову.

— Что?

— Либо мы договариваемся, либо нет.

— Я могу забыть.

— Тогда поставь напоминание.

Она улыбнулась, решив, что он шутит.

Роман не улыбнулся.

— Ты серьёзно?

— Это займёт минуту.

— Я не стану ставить напоминание, чтобы сообщать тебе о беззвучном режиме.

— Почему?

— Потому что это ненормально.

— Ненормально хотеть знать, что с близким человеком всё хорошо?

— Мы опять ходим по кругу.

— Потому что ты не отвечаешь на вопрос.

— Отвечаю. Я буду предупреждать, если задерживаюсь или меняю планы. Но не стану отчитываться о каждом режиме телефона.

— Никто не говорит об отчёте.

— Именно так это и выглядит.

— Для тебя.

— Да. Для меня.

Роман долго смотрел на неё. Потом кивнул.

— Хорошо. Я услышал.

Дарья знала, что он не согласился. Просто отложил разговор.

Но через несколько минут они уже пили чай. Роман рассказывал Кириллу о новой выставке, а потом помог ему доделать школьное задание.

Вечером он уехал.

Дарья уложила сына и вернулась на кухню. Телефон лежал на столе. На экране появилось сообщение:

«Доехал».

Следом:

«Я не хочу тебя контролировать».

Она ждала продолжения.

«Просто после знакомства с тобой понял, что мне есть кого бояться потерять».

Дарья перечитала слова несколько раз.

В них не было требования.

Только страх.

Страх потерять её.

Она вспомнила пустые вечера первого брака, когда не знала, где находится Илья и вернётся ли вообще. Тогда ей казалось, что хуже равнодушия ничего нет.

Роман не был равнодушным.

Он боялся за неё.

Она написала:

«Я понимаю. Просто мне нужно личное пространство».

Ответ пришёл быстро:

«Пространство будет. Главное, чтобы в нём не было тайн».

Дарья долго смотрела на последнюю фразу.

Затем отложила телефон и подошла к окну.

Во дворе горел единственный фонарь. За его светом начиналась темнота, в которой не было ни высокого забора, ни камер, ни закрытых ворот.

Всего лишь сон.

Дарья повторила это несколько раз.

Всего лишь тревога.

Всего лишь совпадение.

Всего лишь мужчина, которому не всё равно.

Она ещё не знала, что самые прочные ворота не всегда запирают ключом.

Иногда их строят из маленьких договорённостей, каждая из которых по отдельности кажется проявлением любви.

Глава 5. Первый бокал

До того вечера Дарья видела Романа выпивающим только однажды.

Они ужинали в ресторане, и он заказал бокал красного вина. Пил медленно, почти не обращая на него внимания. Не стал заказывать второй, хотя официант предложил повторить.

Дарья тогда заметила это и внутренне поставила ещё одну галочку в длинном списке его достоинств.

Умеет остановиться.

Она слишком хорошо знала людей, которые не умели.

Зависимость Ильи была связана не с алкоголем, а со ставками и ночным светом монитора. Но механизм ей уже был знаком. Обещание «только один раз». Уверенность «я всё контролирую». Раздражение в ответ на простой вопрос. Попытка сделать виноватым человека, который заметил очевидное.

Роман был другим.

По крайней мере, Дарья так считала до дня рождения его матери.

— Поедем ненадолго, — сказал он. — Посидим два часа и вернёмся.

— Ты уверен? Обычно семейные праздники двумя часами не заканчиваются.

— У нас заканчиваются.

— Почему?

— Потому что я так решил.

Дарья улыбнулась.

— А остальные знают?

— Им необязательно.

Он приехал за ними к четырём. Был в светлой рубашке, тёмных брюках и новом пальто. Для матери купил большой букет белых роз и дорогой кухонный комбайн.

Дарья выбрала шёлковый платок. Кирилл сделал открытку своими руками.

— Красиво, — сказал Роман, рассматривая детский рисунок.

На лицевой стороне Кирилл изобразил женщину возле торта и подписал: «Бабушке Романа».

— Только глаза разного размера, — добавил он.

Кирилл сразу нахмурился.

— Так получилось.

— Нужно было сначала наметить карандашом.

Дарья забрала открытку из рук Романа.

— Она прекрасная.

— Я не сказал, что плохая. Просто объяснил, как можно было сделать лучше.

— Уже поздно переделывать.

— Я не предлагаю переделывать.

Кирилл молча застегнул куртку.

В машине он почти не разговаривал.

Дом родителей Романа находился на другом конце города. Небольшой, кирпичный, с застеклённой верандой и аккуратно расчищенной дорожкой. У ворот стояло несколько машин.

— Мы последние? — спросила Дарья.

Роман посмотрел на часы.

— Нет. Мы вовремя.

— Я не об этом.

— А о чём?

— Все уже приехали.

— Значит, они приехали раньше.

Он взял подарки и первым направился к дому.

В прихожей их встретила мать Романа — невысокая женщина с тщательно уложенными волосами. Она обняла сына, затем Дарью и долго рассматривала Кирилла.

— Какой большой мальчик. Ты меня помнишь?

Кирилл покачал головой. Они виделись всего один раз.

— Ничего, привыкнешь. Проходи, там дети.

За столом собрались родственники Романа: сестра с мужем, двоюродный брат, пожилая тётя, несколько друзей семьи. Говорили громко и одновременно. Из кухни доносился запах запечённого мяса, специй и пирогов.

Дарья сначала чувствовала себя чужой. Роман представлял её коротко:

— Это Дарья. Это Кирилл.

Никто не уточнял, кем она ему приходится, но взгляды говорили, что все уже знали об их отношениях.

Кирилл быстро нашёл племянницу Романа и ушёл с детьми в соседнюю комнату.

Дарья села рядом с Романом.

На столе стояли бутылки вина, коньяка и водки. Мать Романа наполнила бокалы.

— За именинницу! — объявил кто-то.

Роман налил себе коньяк.

Дарья посмотрела на его бокал.

— Ты за рулём.

— Мы ненадолго.

— Поэтому и говорю.

— Один бокал.

Он произнёс это спокойно.

Дарья кивнула.

Один бокал ничего не значил.

Все поднялись. Произнесли тост, поздравили мать Романа. Он выпил коньяк одним глотком и сразу закусил.

Через несколько минут двоюродный брат потянулся к бутылке.

— Ром, ещё?

— Немного.

Дарья повернулась.

Роман не посмотрел на неё. Подставил бокал и продолжил разговор с отцом.

Она решила ничего не говорить при родственниках.

Вторую порцию он пил медленнее.

Разговор за столом шёл о ремонте дороги возле дома. Отец Романа жаловался, что рабочие оставили яму у поворота. Двоюродный брат утверждал, что нужно писать коллективную жалобу.

— Бесполезно, — сказал муж сестры. — Пока кто-нибудь машину не разобьёт, никто не пошевелится.

— Потому что вы только разговариваете, — заметил Роман.

— А ты что предлагаешь?

— Я бы давно составил обращение.

— Так составь.

— Мне больше всех нужно?

— Но ты же знаешь, как правильно.

В голосе мужчины прозвучала лёгкая насмешка.

Роман поставил бокал.

— Если я составлю, вы хотя бы подпишете?

— Подпишем.

— В прошлый раз тоже обещали.

— Какой прошлый раз?

— Когда уличное освещение отключили.

— Ром, день рождения всё-таки, — вмешалась сестра.

— А что? Мы разговариваем.

— Ты начинаешь заводиться.

— Я абсолютно спокоен.

Дарья посмотрела на него.

Внешне Роман почти не изменился. Только голос стал чуть громче, движения — резче. Он больше не слушал ответы, а ждал паузы, чтобы продолжить.

Мать поставила перед ним тарелку.

— Поешь.

— Я ем.

— Ты почти ничего не съел.

— Мам, я сам разберусь.

Она отступила.

Разговор сменился. Кто-то начал обсуждать цены на машины. Двоюродный брат рассказал, что собирается продать старый автомобиль и купить новый в кредит.

— Глупость, — сразу сказал Роман.

— Почему?

— Ты ещё прошлый кредит не закрыл.

— Откуда знаешь?

— Сам рассказывал.

— Уже почти закрыл.

— «Почти» не означает «закрыл».

— Посмотрим.

— Что посмотрим? Ты не умеешь считать деньги.

За столом стало тише.

Двоюродный брат усмехнулся:

— А ты у нас главный специалист?

— По крайней мере, я не живу в долг.

Дарья почувствовала, как напряглись её плечи.

Она знала, что у Романа нет крупных кредитов. Он гордился финансовой дисциплиной и не понимал людей, способных тратить больше, чем зарабатывают.

После Ильи эта черта казалась Дарье особенно ценной.

Но сейчас Роман говорил не как человек, желающий предостеречь родственника. Он словно пытался поставить его на место.

— Ром, хватит, — сказала сестра.

— Что хватит?

— Учить всех жить.

— Я его учу?

— Да.

— Он сам поднял тему.

— Он сказал, что хочет поменять машину.

— И я высказал мнение.

Двоюродный брат налил себе коньяк.

— Твоё мнение всегда единственно правильное.

— Если тебе нечего ответить по существу, можешь не переходить на личности.

— Вот именно об этом я и говорю.

Несколько человек засмеялись.

Роман не улыбнулся.

Дарья положила ладонь ему на руку.

— Давай выйдем на минуту.

— Зачем?

— Хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Выйдем — покажу.

Он посмотрел на её руку.

— Если хочешь поговорить о бокале, говори здесь.

За столом снова стало тихо.

Дарья почувствовала, как краснеет.

— Я хотела поговорить наедине.

— У нас нет тайн от семьи.

Мать Романа поспешно поднялась.

— Я принесу горячее.

— Мам, сиди. Даша что-то хочет сказать.

Все смотрели на неё.

— Ничего срочного, — ответила Дарья. — Потом.

— Нет, почему? Ты уже начала.

Она убрала руку.

— Ты за рулём.

— Я выпил два бокала.

— Именно.

— Мы не сейчас поедем.

— Ты говорил, что ненадолго.

— Планы изменились.

— Тогда я вызову такси.

— Зачем?

— Чтобы мы могли уехать, когда соберёмся.

— Я отвезу.

— После коньяка?

— Через несколько часов.

— Роман, ты уже выпил.

— И что?

Он говорил громче. За соседним столом дети на мгновение притихли, затем снова зашумели.

— Ничего, — сказала Дарья. — Просто не садись за руль.

— Я сам решу.

— Нет. Если в машине будут дети, не сам.

Роман откинулся на спинку стула.

— Понятно.

— Что тебе понятно?

— Ты решила устроить мне проверку перед всей семьёй.

— Я просила выйти.

— Чтобы прочитать лекцию без свидетелей?

Муж сестры кашлянул и отвёл взгляд. Мать Романа вернулась из кухни, хотя за горячим так и не сходила.

— Давайте не будем ссориться, — сказала она.

— Никто не ссорится, — отрезал Роман.

Дарья увидела, как его мать сразу замолчала.

Это движение — короткое, привычное — насторожило сильнее самого спора.

— Я вызову такси, — повторила Дарья.

— Делай что хочешь.

Она достала телефон.

Роман следил за каждым её движением.

— Только потом не говори, что я тебя выгнал с праздника.

— Я такого не говорила.

— Но подашь именно так. Особенно Софье.

— При чём здесь Софья?

— Ты же обсуждаешь с ней наши отношения.

— Роман, прекрати.

— Что прекратить? Называть вещи своими именами?

Дарья встала из-за стола.

— Я пойду к Кириллу.

— Сядь.

Слово прозвучало негромко, но в нём было столько привычного приказа, что Дарья на мгновение действительно остановилась.

Затем выпрямилась.

— Не разговаривай со мной так.

— Как?

— Как с ребёнком.

— А ты не веди себя как ребёнок.

Дарья вышла.

В детской комнате Кирилл сидел на полу и строил дорогу. Рядом играли ещё трое детей. Он поднял голову, едва мать появилась в дверях.

— Мы уезжаем?

— Скоро.

— Роман сердится?

— Почему ты спрашиваешь?

— Слышно.

Дарья подошла к окну и вызвала такси.

До приезда оставалось двенадцать минут.

— Собирай игрушки.

Кирилл молча сложил машинки в коробку. Он не спросил, почему они уезжают раньше.

Через несколько минут в комнате появился Роман.

— Даша, выйди.

— Я занята.

— Нам нужно поговорить.

— Не при детях.

— Поэтому и прошу выйти.

Она посмотрела на Кирилла.

— Я сейчас вернусь.

В коридоре Роман закрыл дверь.

— Ты довольна?

— Чем?

— Показала всем, что мне нельзя доверять.

— Я сказала, что ты не должен садиться за руль после алкоголя.

— Я и не собирался.

— Тогда зачем спорил?

— Потому что не позволю указывать мне перед родственниками.

— Я предложила выйти.

— Но сначала демонстративно положила руку и сказала о бокале.

— Роман, ты выпил больше, чем собирался. Это факт.

— Два бокала за несколько часов.

— Прошёл час.

— Я не пьян.

Дарья посмотрела ему в глаза. Они блестели сильнее обычного. Лицо немного покраснело.

— Ты изменился.

— В каком смысле?

— Говоришь громче. Цепляешься к людям. Не слышишь, что тебе отвечают.

— То есть теперь ты будешь определять моё состояние?

— Я говорю, что вижу.

— Ты видишь то, что хочешь.

— Зачем мне хотеть видеть тебя таким?

Он сделал шаг ближе.

— Потому что тебе нужен повод держать дистанцию.

— Какую дистанцию?

— Ты боишься нормальных отношений. Поэтому ищешь во мне недостатки.

Дарья растерялась.

— Мы сейчас говорим об алкоголе.

— Нет. Ты говоришь о том, что не можешь мне доверять.

— Я не хочу, чтобы ты вёз ребёнка после коньяка.

— Не прикрывайся Кириллом.

— Я не прикрываюсь.

— Он не мой ребёнок. Я вообще не обязан его возить.

Слова повисли между ними.

Роман тоже понял, что сказал.

Дарья отступила.

— Хорошо.

— Я не это имел в виду.

— Но сказал именно это.

— Потому что ты довела разговор до абсурда.

— Я тебя довела?

— Даша, не начинай.

— Я ещё ничего не начала.

— Тогда не вырывай одну фразу.

— Она не требует контекста.

Из комнаты выглянул Кирилл.

— Мам, машина приехала.

Дарья обернулась.

— Одевайся.

Роман схватил её за локоть, но почти сразу отпустил.

— Подожди.

— Не трогай меня.

— Я просто хочу договорить.

— Мы поговорим завтра.

— Конечно. Ты сейчас уедешь, расскажешь всё Софье, она объяснит, какой я ужасный, а потом ты решишь закончить отношения.

— Я не собираюсь ничего решать сегодня.

— Тогда останься.

— Нет.

— Почему?

— Потому что ты пьян.

— Я не пьян!

Последнее слово прозвучало так громко, что в гостиной снова замолчали.

Дарья открыла дверь детской.

— Кирилл, пойдём.

Мальчик вышел уже в куртке, прижимая к груди синюю машинку.

Мать Романа появилась в прихожей.

— Может, не будете торопиться? Сейчас все успокоятся.

— Такси ждёт.

— Рома не хотел тебя обидеть.

— Я знаю.

— Он просто переживает.

— Мам, не вмешивайся, — сказал Роман.

Женщина сразу отошла.

Дарья помогла Кириллу застегнуть куртку. Руки дрожали.

— Я завтра приеду, — произнёс Роман.

Она не ответила.

— Ты услышала?

Дарья подняла голову.

— Не приезжай без звонка.

— Почему?

— Потому что я могу быть не дома.

— Где?

Она почти рассмеялась.

Даже сейчас ему требовалось знать.

— Я позвоню завтра.

Роман смотрел на неё так, будто она совершала предательство.

— Вот так просто уйдёшь?

— Я не ухожу от тебя. Я уезжаю с праздника.

— Разницы нет.

Дарья взяла Кирилла за руку и вышла.

В такси мальчик молчал.

Они проехали несколько улиц, прежде чем он спросил:

— Роман теперь не придёт?

— Не знаю.

— Он сказал, что я не его ребёнок.

Дарья почувствовала боль, острую и почти физическую.

— Ты слышал?

Кирилл кивнул.

— Он прав?

— В каком смысле?

— Он не обязан меня возить?

Дарья притянула сына к себе.

— Никто не обязан тебя куда-то возить. Но если взрослый сам предложил, он отвечает за своё обещание.

— А папа тоже отвечал?

Она поняла, о каком отце он говорит.

— Должен был.

— Но не ответил.

— Нет.

Кирилл прижался к её плечу.

— Роман тоже не ответит?

Дарья посмотрела в окно.

Городские огни растягивались на мокром стекле длинными полосами.

— Я не знаю, — честно сказала она.

Они приехали домой.

Дарья уложила Кирилла, сняла платье и долго стояла под душем. В голове снова и снова звучала фраза Романа:

«Он не мой ребёнок».

В ней не было ничего фактически неверного. Кирилл действительно не был его сыном. Роман не обязан был заботиться о нём.

Но до этого вечера он сам стремился занять место рядом с мальчиком. Покупал подарки, отвозил на занятия, спрашивал, почему Дарья не позволяет ему участвовать в воспитании.

Один бокал не мог изменить отношение к ребёнку.

Второй тоже.

Значит, алкоголь не создал эти слова. Только открыл дверь, за которой они уже находились.

Телефон оставался без звука.

На экране появлялись сообщения.

«Ты доехала?»

«Ответь хотя бы про Кирилла».

«Я не собирался садиться за руль».

«Ты неправильно всё поняла».

«Нам нужно поговорить сегодня».

Затем Роман начал звонить.

Дарья не ответила.

После шестого вызова выключила телефон.

Ночью ей почти не удалось уснуть. Она прислушивалась к машинам во дворе, ожидая, что Роман всё-таки приедет. Но никто не поднялся по лестнице и не позвонил в дверь.

Утром телефон включился с десятками уведомлений.

Последнее сообщение было отправлено около четырёх:

«Я всё равно не понимаю, почему ты так со мной поступила».

Дарья перечитала его и впервые подумала, что Софья могла оказаться права.

Она знала, как Илья врал после ставок. Знала его интонации, последовательность обещаний и способы вызвать жалость.

Но Роман не оправдывался привычно.

Он не говорил, что больше никогда не выпьет. Не признавал, что потерял контроль. Не просил простить.

В его версии ничего серьёзного не произошло.

Произошло только одно: Дарья неправильно отреагировала.

Около десяти утра раздался звонок в дверь.

Кирилл побежал в прихожую.

— Не открывай! — сказала Дарья.

Он остановился.

Звонок повторился.

Дарья подошла к двери и посмотрела в глазок.

На площадке стоял Роман.

В одной руке держал большой букет белых роз. В другой — пакет с новым конструктором.

Дарья открыла, но не сняла цепочку.

— Я просила не приезжать без звонка.

— Я звонил.

— Это не одно и то же.

— Впусти меня. Нужно поговорить.

— Кирилл дома.

— Я знаю. Я и с ним хочу поговорить.

Дарья посмотрела на цветы.

— Зачем букет?

— Потому что люблю тебя.

Он впервые произнёс это вслух.

Не в романтической обстановке. Не во время прогулки. Не тогда, когда между ними всё было хорошо.

Любовь появилась на лестничной площадке после ночи, которую Дарья провела без сна.

— А конструктор? — спросила она.

— Кириллу.

— Зачем?

— Я сказал лишнее.

— Ты извинишься?

— Конечно.

— Без объяснений, что я тебя спровоцировала?

Роман сжал губы.

— Я не говорил, что ты меня спровоцировала.

— Говорил, что я довела разговор до абсурда.

— Даша, мы будем разбирать каждое слово или попробуем сохранить отношения?

Выбор снова оказался сформулирован так, будто одно исключало другое.

Либо она продолжает задавать вопросы.

Либо сохраняет отношения.

Дарья посмотрела на него через узкую щель.

— Ты был пьян?

— Нет.

— Значит, помнишь всё?

— Почти.

— Тогда почему утверждаешь, что я неправильно поняла?

— Потому что знаю, что хотел сказать.

— А я знаю, что услышала.

Роман опустил цветы.

— Хорошо. Я был неправ. Так тебе легче?

— Мне не должно становиться легче от твоего поражения.

— Тогда чего ты хочешь?

Дарья задумалась.

— Чтобы ты понял: после алкоголя ты меняешься.

— Все немного меняются.

— Ты становишься жёстким.

— Я не сделал тебе ничего плохого.

— Ты унижал родственников, приказал мне сесть, сказал о Кирилле…

— Я извинился.

— Ещё нет.

Роман закрыл глаза, глубоко вдохнул.

— Прости.

— За что?

— За то, что обидел.

— Чем?

Он открыл глаза.

— Ты хочешь дословно?

— Да.

— Прости, что сказал, будто не обязан возить Кирилла. Я не должен был этого говорить.

— Хорошо.

— Теперь впустишь?

Дарья сняла цепочку.

Роман вошёл и сразу обнял её. Букет прижался к плечу, холодные лепестки коснулись щеки.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Поэтому так отреагировал. Мне показалось, что ты решила выставить меня плохим перед семьёй.