Обожженные крылья. Спасение

— Это не твоё дело, Лука Кальвейра! — воскликнула я, оборачиваясь к нему. — Ты даже меня не знаешь! Ты понятия не имеешь, что мне пришлось пережить или как сильно я стараюсь, чтобы всё было нормально! Ты просто решил, что можешь вмешаться, и всё разрушил!

Лука медленно выдохнул, явно сдерживая себя, чтобы не ответить грубо.

— Ты права, — сказал он после паузы. — Я тебя не знаю. Но я знаю, что не мог просто смотреть, как к тебе так относятся. Это была не прихоть, а выбор. И я бы сделал его снова.

Я почувствовала, как слёзы снова подступают к глазам, но на этот раз от злости и бессилия. Он говорит так, будто всё так просто. Будто его действия не повлияли на мою жизнь.

— Если бы ты просто оставил меня в покое, я бы справилась, — прошептала я, уставившись на свои руки. — Мне не нужно было твоё вмешательство.

— Ты действительно так думаешь? — его голос стал ниже, и в нём появилось что-то, от чего я невольно напряглась. — Эти двое... они бы не остановились. Думаешь, с ними можно было договориться?

Я не ответила. Потому что знала: он прав. Но признать это вслух я не могла.

Тишина в машине была почти осязаемой. Мы оба молчали, поглощенные своими мыслями. Я смотрела в окно, наблюдая, как ночные огни мелькают, словно огоньки в темном море, и в какой-то момент мне показалось, что я совсем забываю о том, что произошло. Но едва я попыталась немного расслабиться, Лука нарушил тишину.

— Вижу, ты знаешь моё имя, — сказал он, его голос был немного насмешливым.

Я не повернула головы, но внутренне вздрогнула. Его голос звучал слишком уверенно, как будто он уже был привыкшим к этому вниманию. Слишком привычно.

— Твоё имя сейчас во всех новостях, — продолжил он. — Не обольщайся.

Я почувствовала, как в груди что-то ёкнуло. Невольно, я взглянула на него, но он не смотрел на меня, сосредоточив внимание на дороге.

— Ну это точно, — ответил он, снова бросив взгляд на меня, — но думаю, это несправедливо, что ты знаешь моё имя, а я твоего нет. Не так, птичка?

Я застыла на месте, не понимая, что он имеет в виду. Моя рука инстинктивно потянулась к кулону на шее. Сначала я подумала, что ослышалась.

— Птичка? — переспросила я, недоуменно поднимя бровь.

— Ну да, — сказал он, как будто это было очевидно. — Твой кулон. Не заметить было трудно.

Я слегка прикоснулась к кулону на шее, который всегда был для меня чем-то личным. Мне как-то не приходило в голову, что кто-то может обратить на это внимание. Легкое смущение окрасило моё лицо, но я постаралась это скрыть.

— Ты, правда, всё замечаешь, да? — спросила я, пытаясь вернуть себе хоть немного уверенности. — Почему бы тебе не сосредоточиться на дороге?

Он усмехнулся, но продолжил ехать, не торопясь изменить своё поведение.

Машина тихо покатилась по ночным улицам, и я почувствовала, как напряжение в теле постепенно уходит. Мы уже подъезжали к дому. На улице было темно, только пару фонарей освещали тротуар. Я знала, что вряд ли мне удастся уснуть этой ночью — мысли всё ещё бурлили, не давая покоя.

Лука не сказал ни слова, когда остановил машину. Тишина, которая возникла между нами, казалась ещё более напряжённой. Я быстро огляделась, проверяя, нет ли кого-то рядом, но улица была пустой. В голове крутились мысли, и каждая из них не давала покоя.

— Ну вот, приехали, — наконец сказал он, глядя на меня.

Я не могла понять, что именно я чувствую. С одной стороны, я была благодарна, что он привёз меня домой, несмотря на всё. Но с другой — внутри горела злость, раздражение, а ещё... какая-то непонятная тревога.

— Спасибо, — коротко сказала я, не выдержав паузы, и стала собирать сумку, готовясь выйти.

Лука снова посмотрел на меня, как будто пытаясь что-то сказать, но, видимо, передумал.

— Пока, птичка, — произнёс он, и в его голосе снова звучала та же лёгкая насмешка.

Я уже собиралась открыть дверь, но остановилась. Глубоко вдохнув, я повернулась к нему.

— Кайла, — сказала я, пытаясь звучать уверенно, но мой голос слегка дрогнул. — Меня зовут Кайла.

На его лице мелькнула тень улыбки, но он ничего не ответил, лишь слегка кивнул.

Я быстро вышла из машины, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Подойдя к двери подъезда, я всё же оглянулась. И как только я зашла в подъезд, его машина резко тронулась с места.

На следующий день я сидела в аудитории университета, уставившись на тетрадь. Лекции, казалось, проходили мимо меня, как будто кто-то включил приглушённый звук. Всё, что произошло вчера, всё ещё занимало мои мысли. Я даже не заметила, как преподаватель вышел из аудитории, пока Эмма не толкнула меня локтем.

— Ну что, ты готова к небольшой передышке? — спросила она, улыбаясь.

— Да, конечно, — ответила я, стараясь выглядеть бодро.

Мы отошли к столу у окна, как всегда делали на переменах. Эмма достала телефон и, оживлённо говоря, начала рассказывать про планы на день рождения её мамы.

— Скоро мамин день рождения! — начала она, с воодушевлением. — Мы будем отмечать в кафешке. Я уже всё продумала: шарики, цветы, гирлянды. И, конечно же, меню! Ты же знаешь, как мама любит сладкое. Я уже заказала большой торт.

— Круто, — кивнула я, стараясь поддерживать разговор, но всё равно чувствовала себя отстранённой.

— Ну, тебе придётся помочь! — продолжала Эмма, хитро улыбаясь. — Нам надо будет всё украсить. Я уже договорилась с организатором, он сказал, что он сможем прийти за пару часов до начала и всё подготовить.

— Конечно, помогу, — ответила я автоматически.

Эмма внезапно наклонилась ближе, посмотрела на меня и нахмурилась.

— Ты сегодня какая-то... потерянная. Что случилось? Это из-за работы? Ты говорила, что вчера была какая-то неприятная ситуация.

— Вчера всё пошло наперекосяк, — начала я, стараясь говорить спокойно, но голос всё равно дрожал. — На работе возникла неприятная ситуация. Двое мужчин начали вести себя... недопустимо. Они ко мне приставали, а я... просто старалась сделать свою работу.

Эмма нахмурилась, а её глаза расширились от возмущения.

— А что дальше?

— Один мужчина вмешался. — Я замялась, вспоминая лицо Луки, его холодный взгляд и решительные действия. — Лука Кальвейра. Он заступился за меня, но всё закончилось тем, что из-за этого меня уволили.

Эмма была явно удивлена и даже немного потрясена.

— Стоп, кто? Лука Кальвейра? Тот самый?

Я кивнула, ощущая, как вновь накатывает вспышка раздражения, когда я вспоминала о том, что произошло.

— Да, он... он сломал запястье тому мужчине, который меня тронул, — ответила я с небольшой паузой, глядя на Эмму.

Эмма, казалось, была просто восхищена.

— Вау, он молодец! Хорошо, что так сделал, с такими только так, — сказала она с искренним восхищением в голосе. — Ты видела, как он это сделал? Не жалел, правда?

— Он не особо жалел. И да, это было достаточно жестко. Но как-то странно... я даже не знаю, как относиться к этому. С одной стороны, он поступил правильно, но с другой — из-за его вмешательства я лишилась работы.

Эмма поморщилась, явно не разделяя моего разочарования.

— Это вообще не твоя вина! Что, если бы он не вмешался, а они бы продолжили? Кому-то нужно было вмешаться, и он поступил правильно. А твой директор — не человек, если готов уволить из-за этого.

Её слова согрели меня, но мне было всё равно тяжело понять, что теперь делать с этим всем.

— Директор решил иначе, — горько усмехнулась я. — Для него это выглядело, как скандал из-за меня.

Я вздохнула, стараясь не выдать эмоций. Рассказывать об этом вслух было сложнее, чем я думала.

— Теперь я даже не знаю, что делать, Эмма. У меня совсем нет времени, чтобы искать новую работу. Генри скоро потребует деньги, а я...

Я замолчала, чувствуя, как в груди растёт тяжесть. Эмма потянулась через стол и сжала мою руку.

— Кайла, это ужасно. Ты ни в чём не виновата, слышишь? Мы что-то придумаем.

Эмма сжала мою руку чуть крепче, её взгляд стал серьёзным.

— Слушай, Кайла... давай я поговорю с родителями. Они точно не откажут тебе в деньгах, ты знаешь, какие они добрые. Просто скажем, что тебе нужно временно...

— Нет! — перебила я её, резко убрав руку. — Ни в коем случае, Эмма. Я не могу взять у вас деньги. Даже не думай больше такое говорить.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я не дала ей этого сделать.

— Я справлюсь, я найду выход. Это моя проблема, и я сама её решу, — твёрдо добавила я, хотя внутри всё дрожало от неуверенности.

Эмма помолчала, изучая моё лицо. Затем тяжело вздохнула, скрестив руки на груди.

— Ты слишком гордая, знаешь? — пробормотала она с укоризной. — Мы — друзья, и я хочу помочь. Но если ты отказываешься, то хотя бы обещай мне одно.

— Что? — спросила я, чувствуя, как комок в горле становится меньше.

— Если тебе совсем станет тяжело, если не найдёшь выхода, ты скажешь мне. Обещаешь? — она смотрела на меня так, что отказаться было невозможно.

— Ладно, — кивнула я. — Обещаю.

Она слегка улыбнулась, но я всё ещё видела в её глазах беспокойство.

Мы замолчали, и я снова почувствовала ту же тяжесть, которая не покидала меня с вчерашнего вечера. Теперь передо мной стояла только одна цель: найти работу. И сделать это как можно быстрее.

После университета я направилась к школе, чтобы забрать Адама. Он выбежал ко мне на встречу, улыбаясь так, что я на мгновение забыла обо всех своих проблемах. Его радость всегда была заразительной.

— Как день прошёл? — спросила я, когда мы начали идти в сторону дома.

— Нормально! Мы сегодня в классе делали макеты вулканов. Мой почти взорвался! — оживлённо рассказал он.

Я улыбнулась, глядя на него, но где-то внутри меня сжималось. Всё это — его учёба, его радость — зависело от того, чтобы я могла продолжать заботиться о нас двоих. И сейчас я была в шаге от того, чтобы всё это потерять.

Когда мы почти подошли к дому, я вдруг вспомнила, что утром заметила пустоту в холодильнике. Генри, конечно, и пальцем не пошевелит, чтобы что-то купить, а Адам ведь должен ужинать.

— Адам, давай зайдём в магазин, ладно? Нам нужно купить кое-что на ужин, — сказала я, останавливаясь.

— Ладно! Можно мне взять шоколадку? — спросил он, заглядывая мне в глаза с надеждой.

— Посмотрим, — ответила я, хотя внутри знала, что даже эта мелочь будет ударом по бюджету.

Мы быстро зашли в магазин. Я взяла самое необходимое: немного овощей, макароны, молоко и яйца. Адам выбрал шоколадку, и я, скрепя сердце, добавила её в корзину. Выйдя из магазина, мы двинулись домой.

Поднимаясь по лестнице, я ощутила, как усталость накрывает меня волной. Продуктовые пакеты тянули руки, а мысли о том, что ждёт нас дома, не давали расслабиться.

Лишь бы его не было дома.

Вздохнув, я посмотрела на Адама. Он шёл впереди, переполненный своим рассказом о школе. Ради него я должна справиться. Я просто обязана найти решение.

Как только я открыла дверь и мы вошли в квартиру, меня сразу же ударил знакомый отвратительный запах — смесь алкоголя и сигарет. Он всегда был здесь, словно часть этой квартиры. Но я терпеть его не могла. Запах сигарет вызывал у меня отвращение до головокружения, а запах алкоголя был напоминанием о том, с кем нам приходится делить крышу над головой.

Я направилась на кухню, чтобы разобрать пакет с продуктами, а Адам молча ушёл в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Я слышала, как он запер её изнутри — его привычный жест защиты, когда Генри был дома.

Только я начала опустошать пакеты, как дверь гостиной скрипнула, и из неё вышел Генри. Его тяжёлые шаги эхом отдавались у меня в голове. Я напряглась, чувствуя, как сжимаются плечи.

— Ну надо же, — хмыкнул он, останавливаясь в дверном проёме кухни. — Решила наконец-то купить продукты? Это что, ты мне хорошие новости сказать хочешь? — его голос звучал насмешливо, но в глазах уже читалась подозрительность. — Давай, говори. Ты ведь деньги получила, верно?

Его слова отозвались у меня в груди тяжёлым грузом. Я знала, что этот момент наступит, но оттягивала его, как могла. Попыталась выглядеть спокойной.

— Нет, — ответила я, убирая в холодильник молоко. — Я купила это на чаевые. На те, что были вчера. Последние...

Я почувствовала, как он напрягся. Его тон мгновенно изменился.

— Что значит последние? — произнёс он медленно, но с холодной угрозой в голосе.

Мои руки дрожали, пока я прятала хлеб в шкаф.

— Меня... меня уволили, — выдавила я, не глядя на него.

Наступила тишина. Такая гнетущая, что мне захотелось убежать. Но я знала, что это бесполезно.

— Что?! — выдохнул он, и я тут же услышала, как он сделал шаг ко мне. — Уволили? Ты смеёшься надо мной?

— Это не моя вина! — быстро сказала я, оборачиваясь к нему. — Там была... сложная ситуация. Клиенты вели себя неподобающе, а директор... он решил, что проще уволить меня.

— Сложная ситуация? — переспросил он, сжав кулаки. — Сложная ситуация?! Да мне плевать, какие там у тебя ситуации! Ты должна была работать! У тебя был шанс получить эти деньги, а ты просто всё испортила!

— Я не могла это контролировать, — прошептала я, отступая на шаг назад, когда он подошёл ближе.

— Не могла контролировать? Да что ты вообще можешь? — его голос становился всё громче, а я чувствовала, как внутри всё сжимается от страха. — Ты хоть понимаешь, что теперь будет? Думаешь, мне интересно разбираться с твоими проблемами?

— Я найду способ, — выдавила я, не в силах поднять взгляд. — Мне нужно просто больше времени, я обещаю, я всё исправлю. Пожалуйста, дай мне шанс...

Но Генри не хотел слышать мои слова. Он перебил меня, и в следующий момент я ощутила сильный удар по щеке. Я соскользнула с ног и упала на пол. Он схватил меня за волосы, и я вскрикнула от боли, пытаясь вырваться, но его рука была как железная хватка.

— Я дал тебе достаточно времени! — кричал он, его глаза пылали яростью. — Ты не понимаешь, что с тобой будет, если ты не отдашь мне деньги?! Ты хочешь, чтобы меня выгнали из квартиры, да?! Ты этого хочешь?!

Он снова ударил меня, и я еле удержалась от того, чтобы не заплакать. В ушах звенело, а мир вокруг становился туманным. Я пыталась держаться, не показывать свою слабость, но было слишком больно.

Я закрыла лицо руками, не зная, что делать, как остановить этот кошмар.

Вдруг я услышала голос Адама. Он выбежал в коридор и заплакал, умоляя Генри не делать этого.

— Пожалуйста, не трогай её! — кричал он, хватая Генри за руку, его голос дрожал от страха. — Она же моя сестра, не бей её!

Генри взглянул на Адама с яростью в глазах, и, не раздумывая, оттолкнул его в сторону, отправив его назад в комнату.

— Ты что, ещё и учить меня будешь?! — его голос звучал угрожающе, — Я тебе сказал, чтобы ты не мешал!

Он закрыл дверь перед его носом, не позволив ему вмешиваться, и снова повернулся ко мне. Мои слёзы катились по щекам, и я ощущала всю беспомощность ситуации.

Он продолжал бить, пинать, кричать на меня, но я уже ничего не слышала, в глазах потемнело, я ничего кроме боли не чувствовала. Глаза закрылись, в ушах звенело, я почувствовала как отключаюсь.

Глаза открылись тяжело, словно я пыталась прорваться через толстый слой тумана. Мир вокруг был размытым, звуки глухими и отдалёнными. Я моргнула несколько раз, пытаясь сосредоточиться, и постепенно разглядела белый потолок. Свет лампы резал глаза, а в нос бил запах антисептика. Я сразу поняла, где нахожусь. Больница.

Моё тело было словно чужим. Каждое движение отзывалось тупой болью, а дыхание давалось с трудом. Руки и ноги ныли, а на лице ощущался лёгкий зуд, словно кожа стянулась от синяков. Я осторожно подняла ладонь к губе, но тут же одёрнула её — боль пронизала всё тело, как электрический разряд.

Я попыталась сесть, но боль в ребрах заставила меня замереть. Боже, всё тело словно горело изнутри. Голова кружилась, а мысли путались. Что случилось? Генри. Вспышки воспоминаний заставили меня сжаться. Его лицо, перекошенное от гнева. Крики. Боль.

Я снова упала на подушку, чувствуя, как из глаз начинают катиться слёзы. Боль физическая была ничего по сравнению с тем, что я чувствовала внутри. Беспомощность. Унизительность. Этот ужас, который я испытала, вернулся волной, захлестнув меня.

Где Адам? Моя первая осознанная мысль прорвалась сквозь пелену страха. Сердце сжалось. Он ведь всё видел. Боже, что с ним? Он в порядке? Я хотела встать, найти его, убедиться, что с ним всё хорошо, но моё тело предательски отказывалось двигаться.

В этот момент дверь тихо приоткрылась, и я услышала чей-то осторожный шаг. Моё сердце забилось быстрее.

Это была Эмма. Её взгляд встретился с моим, и я увидела, как её глаза расширились от облегчения.

— Кайла! — прошептала она и, забыв о сдержанности, почти побежала ко мне.

Она опустилась на стул рядом с кроватью и схватила мою руку. Я заметила, как её глаза блестят, но она явно старалась держать себя в руках.

— Ты проснулась... Слава богу, ты проснулась, — произнесла она дрожащим голосом, вытирая лицо рукой. — Я так переживала!

Я смотрела на неё, не зная, что сказать.

— Как ты себя чувствуешь? Всё ли хорошо? Где-то болит? Нужно что-то? — она выпалила всё это на одном дыхании, почти не дожидаясь ответа.

Я немного повернула голову к ней, и боль в шее напомнила о себе.

— Воды, — только и смогла выдавить я.

Эмма тут же вскочила, налила воды в пластиковый стакан из кувшина на тумбочке и аккуратно поднесла его к моим губам. Я сделала пару маленьких глотков, чувствуя, как прохладная жидкость смывает сухость из горла.

Как только я закончила пить воду. Эмма убрала стакан и села рядом на стул.

— Эмма, как...

— Адам позвонил мне, — сказала она, её голос дрожал. — Он был в панике, сказал, что Генри... что Генри тебя бьет. Я не могла поверить. Я так испугалась, Кайла. Ты не представляешь, как я переживала.

Я закрыла глаза, и слёзы катились по моим щекам. Внутри было так тяжело, что я едва могла дышать. В голове все мысли смешивались в один беспорядок, но одна звучала яснее всего: Адам не должен был это видеть, он просто ребёнок...

Эмма, заметив мое состояние, аккуратно положила руку на мою, пытаясь дать хотя бы немного утешения.

— Когда я пришла, Генри уже не было дома, — продолжила Эмма, её голос звучал мягко, но с нотками тревоги. — Он, наверное, убежал. А Адам был рядом с тобой. Ты была без сознания... Он пытался тебе помочь, звонил мне.

— Где Адам? Он в порядке? — в голосе чувствовалась тревога. Я не могла перестать думать о нем, о том, как он переживал.

Эмма, заметив мою обеспокоенность, ответила спокойно:

— Он у нас, с моими родителями. Не переживай, они позаботятся о нем. Всё хорошо.

Я немного расслабилась, но чувство вины не отпускало. Он всё видел, переживал... я не должна была допустить, чтобы он оказался в таком положении.

Я пыталась привести свои мысли в порядок, но они всё равно путались в голове. А кто привез меня в больницу? Неужели Эмме пришлось таскать меня?

Задумавшись, я тихо спросила:

— А кто привез меня в больницу? Ты вызвала скорую ?

Эмма не сразу ответила. Её взгляд стал немного настороженным, как будто она пыталась подобрать правильные слова, но я ждала, не осуждая.

Как только она собралась ответить, в дверь палаты тихо постучали, и она открылась.

Внутрь вошёл мужчина средних лет в белом халате. Он выглядел представительно, с короткими темными волосами, на которых местами уже проглядывала седина. У него были спокойные карие глаза и доброжелательная улыбка, которая, казалось, должна была расположить к себе даже самых настороженных пациентов.

— Добрый день, — начал он, подходя ближе к кровати. Его голос звучал уверенно, но без излишней строгости. — Я ваш лечащий врач, Кевин Андерсон.

Я кивнула, не сводя с него взгляда. В его манерах чувствовалась профессиональная уверенность, которая немного ослабила моё напряжение, хотя полностью расслабиться я всё равно не могла.

— Как вы себя чувствуете? — спросил он, опустив взгляд на планшет с записями.

— Нормально, — ответила я слабо, хотя знала, что выгляжу далекой от этого "нормально".

Доктор присел на край кровати, отложил планшет и взглянул на меня:

— Давайте я вас осмотрю. Нужно убедиться, что ничего серьёзного не пропустили. Если что-то почувствуете, скажите.

Я кивнула, чувствуя, как напрягаюсь, когда он начал осмотр. Его пальцы осторожно надавливали на места, где синяки, проверяя, нет ли болей в рёбрах или внутреннего повреждения.

— Здесь больно? — спросил он, слегка надавив на бок.

— Да... немного, — призналась я, скривившись.

Он перешёл к рукам, осматривая ушибы и царапины. В какой-то момент поднял взгляд и добавил:

— Вы должны знать, что синяки могут болеть несколько дней. Постельный режим крайне важен. И, если появится головокружение или тошнота, обязательно сообщите мне или медсестре.

— Когда я могу уйти? — спросила я, не выдержав. В голове крутилась мысль о том, что мне надо вернуться к Адаму.

Он поднялся, встал ровно и строго посмотрел на меня.

— До завтрашнего дня вы точно останетесь здесь. Мы должны убедиться, что ваше состояние стабильно. А после... посмотрим.

Я стиснула зубы, чтобы не возразить. Оставаться здесь дольше казалось невыносимым, но спорить с врачом я не собиралась.

Врач пробыл в палате ещё несколько минут, задавал вопросы, что-то уточнял, записывал в свой планшет. Его присутствие хоть немного отвлекало от мыслей, которые буквально разрывали мою голову. После того как он вышел, палата погрузилась в тишину. Я слышала, как за дверью затихают его шаги, а потом наступила какая-то гнетущая пауза.

Эмма сидела рядом, опустив взгляд на свои руки. Я знала, что ей тяжело смотреть на меня в таком состоянии, но она не уходила, не отводила глаз.

И тут её голос разрезал эту тишину.

— Кайла... что случилось? Почему он так поступил? — спросила она, и в её голосе была смесь боли и осторожности. — И... это же не впервые, верно?

Её вопрос ударил меня сильнее, чем я ожидала. Моё сердце пропустило удар, и я отвернулась, глядя в окно. Слёзы опять подступили, но я заставила себя глубоко вдохнуть, стараясь успокоиться.

Что я могла сказать?

Признаться в том, что Генри — это моя вечная проблема? Что всё дело в деньгах, которых у меня никогда не было достаточно? Что я живу в постоянном страхе перед ним? Но как? Эмма не заслуживает услышать это сейчас. Я и сама не готова рассказать.

Я сглотнула и тихо сказала:

— Эмма, я... я не могу сейчас, — мой голос звучал тише, чем я ожидала. — Это не так просто. Я всё тебе расскажу, обещаю. Но сейчас... сейчас я просто не могу.

Она лишь кивнула, как будто понимала, что я действительно не в силах. Но я видела, как её руки сжались в кулаки, как в её глазах появилась смесь беспомощности и ярости. Она хотела мне помочь, но не знала, как.

— Хорошо, Кайла. Но ты должна знать... я рядом. Всегда. И если тебе нужно будет поговорить — просто скажи.

Я кивнула, но ничего не ответила. Она не настаивала, и я была ей за это благодарна.

Снова взглянула на нее, с трудом прогоняя все мысли о том, что произошло. Что-то внутри меня подсказывало, что она всё ещё что-то недоговаривает.

— Эмма, — я наконец решилась. — Кто всё-таки привез меня в больницу?

Она сразу замолчала, будто собираясь с мыслями, а потом осторожно посмотрела на меня.

— Сегодня, когда я была на работе с мамой, в кафе зашёл мужчина...

— Мужчина? — я нахмурилась. — Какой мужчина?

Эмма не сразу ответила, будто выбирала слова.

— Лука Кальвейра, — наконец произнесла она, наблюдая за моей реакцией.

Я застыла.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Эмма кивнула и быстро заговорила дальше:

— Да, я тоже была в шоке. Он подошёл ко мне и начал расспрашивать о тебе.

— Обо мне? — я с трудом верила своим ушам. — Зачем?

— Он сказал, что хотел бы с тобой поговорить, — объяснила Эмма. — Чтобы я связалась с тобой. Он однажды видел нас вместе там и подумал что мы подруги. Поэтому он пришел.

Видел?

Я медленно опустилась на подушку, глядя в потолок.

Лука Кальвейра... Зачем он искал меня? О чём он хотел поговорить? Мы просто случайно пересеклись, а теперь он что, преследует меня? Эти мысли крутились у меня в голове, и я никак не могла их остановить.

Я попыталась найти логику в его действиях, но ничего не складывалось. Почему он так... настойчиво проявлял себя в моей жизни?

Но мои размышления прервал голос Эммы.

— После этого, — продолжила она, нервно сжимая свои руки, — мне позвонил Адам. Он кричал в трубку, плакал... Боже, Кайла, я так испугалась. Я вообще не понимала, что произошло, но сразу же начала собираться к вам.