Обожженные крылья. Спасение

— Скорее всего, это кто-то решил воспользоваться его травмой, чтобы запустить слухи. Так часто бывает, — добавила Эмма, пытаясь разрядить обстановку. — В мире бокса такое не редкость.

Я вернулась к своему чаю, но мысли всё ещё вертелись вокруг. Когда я попыталась отвлечься, проверив телефон, экран засветился ярким сигналом входящего звонка. Имя на экране заставило меня вздрогнуть — это был мой дядя. Я глубоко вздохнула, понимая, что разговор не предвещает ничего хорошего.

Извиняясь перед Эммой, вышла на улицу.

— Алло?

— Где ты? — его голос был резким, без лишних приветствий. — Ты ведь говорила что будешь дома к пяти. Почему тебя нет?

Я почувствовала, как напряжение моментально охватывает меня.

— Я в кафе с Эммой. Мы немного задержались. Извини.

— В кафе? — его голос стал ещё более строгим. — Я не понимаю, почему ты не можешь просто быть дома вовремя. У нас важный разговор. Приходи домой и побыстрее.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутреннее раздражение растёт. Но я знала, что спорить с ним бесполезно.

— Хорошо, я скоро вернусь, — коротко ответила я и, не дождавшись ответа, положила трубку.

В тот момент я почувствовала, как небо темнеет, и буквально через несколько секунд дождь хлынул сверху. Он начался неожиданно и резко. Капли сразу начали покрывать мою одежду и волосы. Обычно мне бы хотелось спрятаться, но сегодня всё было по-другому. Дождь всегда приносил мне ощущение какой-то свободы, как будто смывал всё ненужное и давал пространство для мыслей.

Я застыла на месте, игнорируя прохожих, которые спешили укрыться под навесами. Мои мысли вернулись к звонку дяди и его строгому голосу, что отдавался эхом в голове. Я пыталась понять, что за важный разговор так внезапно он назначил, почему я должна вернуться именно сейчас и почему это было для него настолько важно. Давление с его стороны всегда висело надо мной тенью, но сегодня, под дождём, оно вдруг стало почти неощутимым.

Не успев осознать, что делаю, я подняла голову к небу, позволяя каплям свободно стекать по лицу. Холодные потоки воды будто стирали весь накопившийся груз. Я закрыла глаза, сделала глубокий вдох и, слегка подняв руки, позволила себе повернуться вокруг своей оси, медленно, плавно, как будто сама становилась частью этого дождя. Моё лицо озарила едва заметная улыбка, которая давно не появлялась на губах.

В голове пронеслась мысль: а что, если на мгновение перестать беспокоиться обо всех их требованиях, ожиданиях, страхах? Если позволить себе не думать о долге, о планах дяди, о его бесконечных замечаниях? Пусть это будет всего лишь момент — всего одна маленькая минута свободы, в которой я могу принадлежать только себе.

Я кружилась под дождём, чувствуя, как с каждой каплей мои тревоги немного отпускают. Дождь словно становился моим маленьким тайным союзником, напоминая, что всё в жизни может быть иначе — легче, проще. Холодные потоки скатывались по волосам и шее, заставляя слегка ежиться, но мне было все равно. В этот момент я чувствовала, как всё вокруг теряет значение. Это был мой маленький побег от всей суеты, единственный способ выдохнуть, забыв обо всех заботах.

Но, конечно, всё хорошее имеет свой предел.

Я услышала, как кто-то окликнул меня. Эмма. Она стояла у дверей кафе и беспокойно махала мне рукой, явно переживая.

— Кайла! Ты с ума сошла? Ты же простудишься! Заходи, пока не замёрзла!

Я замерла, и, как только её слова достигли моего сознания, почувствовала, как холод проникает глубже, чем раньше. Вернулась реальность — и с ней пришло осознание, что я не могу позволить себе так расслабляться. В моей жизни были дела важнее того, чтобы позволить себе просто уйти в дождь.

Я покачала головой и слабо улыбнулась, но уже направлялась к двери. Когда я вошла в кафе, ощущение тепла сразу же окутало меня, словно заботливое объятие. Эмма тут же закрыла за мной дверь и, улыбнувшись, протянула мне чашку горячего чая.

— Ты как, в порядке? — спросила она, её взгляд всё ещё настороженный.

Я кивнула. Она посмотрела на меня с лёгким упрёком, пока я отряхивала капли с волос, улыбнувшись слегка виновато.

— Ну и что это было? Ты вся мокрая теперь, заболеешь, — сказала она, оглядывая меня с головы до ног. — Что тебя так увлекло под дождём?

Я задумалась, что ей ответить. В голове не было конкретного объяснения. Просто... захотелось. Хотелось подставить лицо под дождь, почувствовать свежесть воды на коже и на миг раствориться в этом моменте.

— Не знаю, — пожала я плечами, не зная, как лучше выразить свои мысли. — Просто захотелось.

Эмма нахмурилась, но потом рассмеялась.

— Захотелось, значит? Ну, ладно. Но я тебя так просто не оставлю. — Она быстро оглядела меня с головы до ног. — Подожди минуту. У меня в шкафчике должна быть сменная одежда. Ты же не собираешься сидеть здесь вся мокрая?

— Эм, не стоит, — начала я, пытаясь возразить, но она уже поднималась со своего места.

— Стоит, ещё как стоит, — отрезала Эмма, махнув рукой. — Подожди здесь.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Эмма всегда умела заботиться обо мне так, будто мы были сёстрами. Она вернулась через пару минут, держа в руках чистую футболку. Она выглядела немного мятой, и я сразу поняла, что это из их семейного запаса — родители Эммы всегда держали в кафе запас одежды на случай непредвиденных ситуаций.

— Нашла только это, — сказала она, протягивая мне футболку. — Извини, штаны не нашла, но хоть что-то сухое. Иди переоденься.

— Спасибо, — тихо ответила я, забирая футболку.

Я направилась в туалет, чувствуя, как мокрая ткань холодила кожу. Зайдя внутрь, я быстро сняла мокрую кофту и надела футболку. Она была чуть великовата, но мягкая и тёплая, что сразу принесло облегчение. Собрав мокрые волосы в небрежный пучок, я вернулась в зал.

Эмма встретила меня взглядом, в котором смешались забота и легкое беспокойство.

— Ну, уже лучше. Теперь не совсем сухая, но точно меньше шансов заболеть, — она чуть улыбнулась, но затем тут же нахмурилась. — Кстати, кто тебе звонил?

Я вздохнула, чувствуя, как неприятный ком снова подступает к горлу.

— Это был Генри. Сказал, что я должна вернуться домой.

— Всё в порядке?

— Да, всё нормально, — ответила я, стараясь говорить как можно спокойнее. Но даже я сама услышала, насколько неуверенно прозвучали мои слова.

Эмма, конечно, не оставила это без внимания.

— Ты уверена? Ты выглядишь... ну, немного напряжённой.

Я отвела взгляд, чувствуя, как тяжесть слов дяди вновь нависает надо мной.

— Да, просто... у него всегда строгий тон. Привычное дело. Ничего серьёзного, — добавила я, пожав плечами, надеясь, что это отвлечёт её от дальнейших расспросов.

— Ладно, но если что-то понадобится, обещай, что скажешь мне, — наконец сказала она, её голос стал мягче, но всё ещё звучал серьёзно.

— Хорошо, Эм, — ответила я, стараясь улыбнуться.

Но внутри я знала, что совсем не уверена, как справлюсь с тем, что ждёт меня дома.

Дождь за окном начал понемногу стихать, оставляя после себя свежий аромат мокрого асфальта и земли. Капли, падавшие с козырьков зданий, теперь были редкими и ленивыми, словно природа устала плакать. Я смотрела на улицу, прикидывая, как скоро можно будет выйти, чтобы не рисковать снова промокнуть.

— Эмма, спасибо за всё, — сказала я, оборачиваясь к подруге.

— Перестань, это мелочи, — отмахнулась она, улыбнувшись. — Главное, не забудь насчёт обещания. Если что-то будет не так, я первая должна узнать, ясно?

Я кивнула, улыбнувшись в ответ, а затем повернулась и махнула рукой Адаму, который всё ещё весело болтал со своими друзьями. Он заметил меня почти сразу и махнул в ответ, но я жестом показала, что пора идти.

— Адам! — позвала я громче, когда он не спешил подойти.

Мой брат наконец попрощался с друзьями, обняв одного из них на прощание, и направился к двери, с лёгкой неохотой покидая их компанию.

— Уже домой? — спросил он,

— Да, дядя Генри звонил, сказал, что нам пора, — ответила я, беря его за руку.

— А-а, дядя, — протянул он с лёгким раздражением, но не стал спорить.

Мы попрощались с Эммой и вышли наружу.

Дождь теперь был почти еле заметной моросью. Мелкие капли цеплялись за кожу и волосы, оставляя приятную свежесть после бушующего ливня. Мы шли по мокрому тротуару, стараясь не наступать в лужи. Тишина между нами нарушалась только звуком наших шагов и редкими каплями, падающими с крыш.

Адам, шедший чуть впереди, вдруг обернулся и посмотрел на меня с искренним любопытством, будто разгадывал тайну.

— Ты чего такая грустная? — спросил он, наклонив голову.

— Не грустная я, — ответила я спокойно.

— Грустная, — настаивал он, закинув руки за спину. — Это всё дядя? Он опять злой?

Я пожала плечами, стараясь, чтобы голос звучал безразлично.

— Просто думаю.

Адам замедлил шаг и подошёл ближе, прищурившись, будто хотел всё увидеть насквозь.

— О чём думаешь?

— О всяком, — уклончиво ответила я, опустив взгляд.

— А-а, значит, не хочешь рассказывать, — протянул он, сложив руки на груди, словно взрослый. — А я всё равно угадаю!

Я хмыкнула, улыбнувшись его уверенности.

— Давай, угадай.

— Хм... — он на мгновение задумался, глядя на небо. — Ты думаешь, как бы взять и улететь в космос! Или... о чём-то скучном, типа работы.

— Может, ты и прав, — ответила я, не подтверждая и не отрицая.

Адам закинул голову вверх, чтобы поймать пару последних капель дождя языком, а потом снова посмотрел на меня.

— Ты всегда такая тихая, — заметил он, уже более серьёзно для своего возраста. — Но ты мне всё равно расскажешь, да? Ну, когда-нибудь.

Я кивнула, улыбаясь чуть шире.

— Обязательно. Когда-нибудь.

Мы вошли в квартиру, и тишина окутала нас, как тяжёлое одеяло. Обычно Генри создавал шум: громко разговаривал по телефону, включал новости или же просто ворчал, проходя мимо. Но сейчас всё было иначе. Даже воздух казался напряжённым, словно стены впитали в себя злость и готовы были обрушить её на нас.

— Долго же вы шляетесь, — раздался резкий голос Генри из гостиной.

Я посмотрела на Адама, который прижался ко мне ближе. Его глаза были настороженными.

— Иди в комнату, малыш, — сказала я мягко, стараясь скрыть собственное беспокойство. — Переоденься и отдохни.

Адам кивнул, но перед тем как уйти, оглянулся, словно хотел убедиться, что со мной всё будет в порядке. Я кивнула ему, улыбнувшись, чтобы его успокоить. Когда он скрылся в своей комнате, я направилась в гостиную. Генри сидел в кресле, крепко сжав лист бумаги в руке. Он смотрел на него так, будто тот был причиной всех его несчастий.

Я остановилась на пороге, наблюдая за ним, но Генри уже почувствовал моё присутствие. Он медленно повернулся ко мне, и я увидела в его глазах что-то зловещее.

— Ты что-то слишком расслабилась, Кайла, — произнёс он тихо. Этот тон заставил меня насторожиться. Генри никогда не говорил тихо, особенно когда был зол.

— О чём ты? — я попыталась сохранить спокойствие, хотя сердце уже начало учащённо биться.

Он поднялся, подошёл к столу и бросил лист бумаги передо мной. Я не сразу поняла, что это, но когда посмотрела, то почувствовала, как земля уходит из-под ног. Это было уведомление о задолженности за квартиру.

— Два месяца, — начал он, его голос был низким, почти угрожающим. — Ты уже два месяца не платишь за квартиру. Ты вообще понимаешь, что это значит?

— Подожди... — я подняла голову, чувствуя, как внутри вскипает гнев. — Мы договаривались. Два месяца плачу я, два — ты. Это было твоё предложение, а теперь ты хочешь всё свалить на меня?

— Моё предложение? — Генри сделал шаг вперёд, глаза сузились, а голос зазвенел от злобы. — Ты серьёзно? Ты думала, я буду оплачивать за вас бесконечно? Да ты вообще понимаешь, что говоришь? Ты вечно ищешь оправдания!

— Но ты сам сказал... — я начала, но он резко оборвал меня, ударив ладонью по столу так, что я вздрогнула.

— Я сказал? Думаешь, это я должен за всё отвечать?! Я смотрел за вами, кормил, дал крышу над головой! Если бы не я, ты и твой брат давно бы оказались на улице. Это моя благодарность за всё, что я для вас сделал?! А теперь ты мне говоришь о договорённостях?! Ты ничего не делаешь для этого дома! Ничего!

Я почувствовала, как кровь стучит в висках, но не смогла сдержаться.

— Это неправда, — твёрдо произнесла я, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как внутри всё кипит. — Ты говоришь, что сделал для нас всё, но на самом деле ты нас даже не хотел.

Его лицо исказилось гневом, но я не остановилась. Слишком долго я молчала.

— С самого начала всё на мне! Когда мы были детьми, ты даже не смотрел в нашу сторону. Все эти годы я готовлю, я убираю, я забочусь об Адаме. А ты? Ты только и делаешь, что тратишь деньги на себя. На свои выпивки и вечеринки! Каждый вечер одно и то же!

— Ты что-то путаешь, девочка, — прорычал он, делая шаг ко мне. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь?

— Прекрасно понимаю, — не выдержала я, почти крича. — Ты — человек, который говорит о долге, но сам ничего не делает. Ты никогда не заботился о нас. Никогда! Всё, что ты делал, это считал нас обузой. А теперь ты ещё и обвиняешь меня в том, что нас могут выселить? Это ты обязан был оплатить свою часть!

Я уже почти кричала, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза, но не позволяя им пролиться. Внутри всё кипело. Я не могла больше это терпеть.

Генри шагнул ко мне, его лицо покраснело от гнева.

— Ты в своём уме, девчонка? — закричал он, его голос гремел, как гром. — Если бы не я, вы оба давно бы подыхали где-нибудь на улице! И ты, неблагодарная дрянь, осмелилась обвинять меня?!

Он замахнулся, и я только успела зажмуриться, когда его ладонь обрушилась на мою щеку. Голова резко дёрнулась вбок, мир на мгновение поплыл перед глазами. От боли защипало кожу, но я стояла. Не упала. Не дала ему этого удовольствия.

— Ты думаешь, что можешь на меня кричать? — Генри не унимался, его крик раздавался эхом в комнате. — Думаешь, я позволю тебе вытирать об меня ноги? Ты никто, Кайла! Ничто без меня!

Он шагнул ещё ближе, и его лицо оказалось совсем рядом с моим. Я чувствовала запах алкоголя, который не успел выветриться, и мне стало противно.

Щека горела, но это было ничто по сравнению с тем, как внутри всё сжималось от гнева и бессилия.

— Если ты будешь не против, я возьму Адама и уйду, — сказала я тихо, но с вызовом в голосе. Слова словно вырвались из глубины души. — Мы не будем мешаться тебе под ногами. Мне уже девятнадцать, я могу сама принимать решения.

Генри замер на долю секунды, потом его лицо исказилось в ярости.

— Что ты сказала? — процедил он сквозь зубы, делая шаг вперёд. — Ты думаешь, что так просто сможешь избавиться от меня?

Прежде чем я успела что-то ответить, его рука резко схватила меня за локоть. Я почувствовала, как его пальцы впиваются в кожу, словно тиски. Боль была резкой, я невольно дёрнулась, но его хватка только усилилась.

— Ты глупая девчонка, если так думаешь, — проговорил он, его голос стал тихим, угрожающим. — У тебя есть долг передо мной. И ты будешь его выплачивать.

— У меня нет никакого долга перед тобой, — прошипела я, пытаясь вырваться. Боль усиливалась, но я не собиралась показывать слабость.

— Я вас обеспечивал, воспитывал. Ты думаешь, что это всё бесплатно? — Он рывком притянул меня ближе. Его глаза горели злобой. — Ты будешь работать, сколько я скажу, и платить, сколько я потребую. Ты поняла меня?

— Ты не можешь так поступать! — выкрикнула я, голос сорвался от эмоций.

— Могу! И буду! — Генри уже почти кричал, его голос был пропитан ненавистью. — А если ты даже подумаешь взять Адама и уйти, то не забывай, я его опекун до совершеннолетия. Если ты попробуешь увезти его, я вызову полицию и сделаю так, что тебе больше никогда его не увидеть. Ты слышишь меня?

Его слова будто резанули по живому. Гнев смешался с отчаянием, и я почувствовала, как в груди поднимается ярость.

Как я позволила этому зайти так далеко? Он никогда нас не любил. Никогда. Для него мы всегда были обузой, но теперь он хочет нас удержать, как вещь. Он говорит про долг? Он ничего нам не дал, кроме боли и страха. И я должна это прекратить. Ради Адама. Ради себя.

— Ты не можешь нас так держать, Генри, — сказала я тихо, но твёрдо. — Ты думаешь, что можешь пугать меня, манипулировать. Но я найду выход.

Он засмеялся — глухо, насмешливо.

— Найдёшь выход? — повторил он. — Не смеши меня девочка.

С этими словами он резко отпустил меня, так что я едва не упала, пошатнувшись. Локоть пульсировал болью, и я машинально прижала его к себе, чтобы как-то унять жжение.

— Исчезни с глаз, — бросил он, размахнувшись рукой. — И подумай, как ты будешь платить за аренду.

Чудовище.

Я резко отступила на шаг, потирая побелевший от его пальцев локоть. Боль отступала, но в душе было так тяжело, что хотелось просто провалиться сквозь землю.

— Ты пожалеешь об этом, — прошептала я, голос сорвался.

— Пожалею? — Генри рассмеялся, но этот смех был злобным, хриплым. — Это ты пожалеешь, если не найдёшь деньги.

Я ничего не ответила. Просто развернулась и ушла, чувствуя, как в голове звенит от боли и унижения. Я больше не могла здесь находиться.

Когда я вышла в коридор, меня встретил встревоженный взгляд Адама. Он стоял у комнаты, обхватив себя руками.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, его голос дрожал.

Я подошла к нему, опустилась на колени и обняла, крепко прижимая к себе.

— Всё будет хорошо, малыш, — прошептала я, стараясь говорить твёрдо. — Я обещаю.

Но в голове звучал только один вопрос: Как?

За окном уже стояла глубокая ночь. Темнота будто сгущалась вокруг дома, и только еле слышный шум ветра нарушал тишину. Адам давно спал, свернувшись клубочком на старом матрасе, который мы разделяли на двоих. Он мирно дышал, спрятав лицо в подушку.

Я сидела на маленьком, потрёпанном диванчике в углу комнаты, завернувшись в тонкое одеяло. Этот диван давно стал моим местом, где я могла хоть ненадолго почувствовать себя в одиночестве. Но сегодня одиночество давило сильнее обычного.

Сон никак не приходил. Я смотрела на экран телефона, который тусклым светом освещал мои руки, и чувствовала, как внутри всё пылает от тревоги. Генри, его слова, его хватка на моём локте... Воспоминания прокручивались в голове снова и снова, как сломанная запись, от которой нельзя избавиться.

Мне нужно найти деньги. Срочно. Если я не найду их за два дня, он не оставит нас в покое. Но где? Где их взять?

Эта мысль раз за разом всплывала в моей голове, как проклятая мантра. Я пыталась её заглушить, но чем больше думала, тем сильнее она укоренялась. Генри не успокоится. Ему не нужны причины, чтобы нас унижать, но эти чертовы деньги стали для него новым поводом, новой цепью, на которой он нас держит.

Я крепче сжала телефон в руке, чувствуя, как в груди разгорается злость. На него. На обстоятельства. На себя.

Как только я ему дам эти чертовы деньги... Я мысленно сделала паузу, словно боялась додумать мысль до конца. Но нет. Теперь это было ясно, как никогда.

Я найду их. Я отдам их ему, чтобы он отстал, чтобы у него не осталось ни одного аргумента, ни одной причины держать нас здесь. И тогда мы уйдём. Я возьму Адама, и мы исчезнем из его жизни раз и навсегда.

Горло сжалось, когда я подумала о своем брате. Он слишком мал, чтобы понимать всю глубину этой ситуации, но я видела, как это всё сказывается на нём. Его робкие вопросы, испуганные взгляды, когда Генри кричал. Я больше не могла этого терпеть.

Мы уйдём. Я найду выход. Любым способом. Даже если для этого придётся работать до изнеможения или пойти на что-то, что я никогда раньше не делала. Всё что угодно, только бы вытащить нас отсюда.

Я уже пыталась решить это вечером.

Моя подработка в больнице приносила жалкие копейки — едва хватало на самые базовые нужды. Об оплате долга и речи не шло. Я позвонила и спросила у администратора, можно ли получить зарплату заранее, объяснила, что это срочно.

— Прости, Кайла,— её голос звучал мягко, но от этого отказ был ещё больнее. — Мы не можем выдавать деньги заранее. Это вне нашей системы.

Я ожидала отказ. Даже знала, что его получу. Но услышать это всё равно было неприятно. Теперь, сидя на диване в ночной тишине, я прокручивала этот разговор в голове, ненавидя свою беспомощность.

Теперь я сидела на этом диванчике, отчаянно листая приложение с вакансиями, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы меня спасти. У меня нет времени раздумывать, искать подходящие смены или ждать чуда. Я возьму любую работу, которая даст мне шанс оплатить эту чёртову квартиру.

Скроллинг длился бесконечно. Вакансии мелькали перед глазами: уборщица, няня, оператор на телефоне...Всё либо с крошечной зарплатой, либо требовало времени, которого у меня не было.

Вдруг один из заголовков привлёк моё внимание.

“Требуется официант (-ка) в наш новый бар 'Elegant'. Зарплата приличная, вечерние смены.”

Я замерла, перечитывая текст снова и снова. В описании значилось, что бар только открылся, поэтому они срочно набирают персонал. Зарплата действительно была хорошей. Не такой, чтобы решить все мои проблемы разом, но она могла стать началом.

Вечерние смены... Это неудобно, конечно. Но выбора у меня нет.

Я посмотрела на номер, указанный в объявлении, и быстро сохранила его в контакты. Завтра я обязательно позвоню.

Телефон потух в моей руке, оставляя комнату в полумраке. Я откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. Внутри меня разрывалось всё: гнев, отчаяние, усталость.

Я больше не могу так жить. Это нужно менять. Ради Адама. Ради себя.

С этой мыслью я закрыла глаза, надеясь, что завтрашний день принесёт хотя бы маленький шанс на спасение.

На следующий день, когда занятия закончились, я сразу же направилась в сторону нового бара. Мелкий дождь моросил с утра, но к этому времени уже прекратился, оставив воздух прохладным и свежим. Я шла быстрым шагом, чувствуя, как внутри меня смешиваются волнение и усталость. Всё утро я пыталась сосредоточиться на учёбе, но мысли вновь и вновь возвращались к предстоящей работе.

Сегодня утром я позвонила в "Elegant". Администратор оказался приветливым мужчиной, который с радостью предложил мне сразу выйти на смену.«Документы подпишем на месте. Выходите вечером, люди будут, чаевые приличные — не пожалеете,» — его слова всё время крутились у меня в голове. Это был шанс, который нельзя упускать. Да, смены вечерние, и это не совсем удобно, но у меня просто нет выбора. Я должна была найти способ заработать деньги.

Чаевые, клиентура, возможность подработать несколько раз в неделю — звучит неплохо. Внутри было тяжело от осознания, что Генри даже не спросит, как я нашла деньги, ему важно только получить их вовремя. И я должна обеспечить это, иначе всё будет только хуже.

Через пару кварталов я увидела вывеску "Elegant". Она была изящной, выполненной золотыми буквами, которые красиво сверкали на фоне стеклянной стены. Бар выглядел современным и дорогим.

Ничего страшного. Это просто работа. Просто ещё один шаг к тому, чтобы выбраться из этой ямы.

Я остановилась перед дверью на мгновение, поправила волосы и вздохнула глубоко, стараясь избавиться от дрожи в руках. Дверь открылась автоматически, и я вошла внутрь.

Внутри бар выглядел ещё более впечатляющим. Высокие потолки, мягкий свет, сверкающие полки с бутылками за стойкой. Музыка играла негромко, создавая приятную атмосферу. Едва я сделала несколько шагов, ко мне подошёл высокий мужчина в строгом костюме, очевидно, администратор.

— Добрый вечер, — начал он, оглядев меня с головы до ног. — Ты Кайла?

— Да, это я, — я улыбнулась, стараясь казаться увереннее, чем чувствовала себя на самом деле.

— Отлично. Я Джонатан, администратор. Рад, что ты решила попробовать у нас поработать. Давай так: сейчас я тебе всё покажу, объясню твои обязанности, а потом ты сможешь приступить. Документы подпишем позже, как будет свободная минутка. Устраивает?

— Конечно.

Он сделал жест рукой, приглашая следовать за ним. Я пошла следом, стараясь не отставать.

— У нас много посетителей вечером, особенно в выходные. Твоей задачей будет принимать заказы, следить, чтобы всё было в порядке за столиками, и передавать их барменам. Не бойся, если что-то будет непонятно, я или кто-то из коллег всегда поможем, — говорил он, пока мы проходили мимо столиков.