Обожженные крылья. Спасение

— Как на это отреагировал Маркеса? — мой голос звучал более спокойно, чем я ожидал, но внутри меня бурлили эмоции.

Тренер, который всё ещё держал телефон в руках, нахмурился, но всё же ответил:

— Похоже, он даже не удивился. Они знали, что это может произойти. Маркеса только ухмыльнулся, когда узнал, что тебя ранили, — тренер выплюнул эти слова с явным раздражением. — Он был уверен, что ты не выйдешь на бой, Лука.

Я должен был выйти на ринг против Анхеля Маркеса, боксера, который стал моим заклятым врагом. Но за нашей враждой скрывалась не только спортивная конкуренция. Анхель был человеком, у которого были связи в криминальном мире. Он всегда действовал не только кулаками, но и через людей в тени, готовых выполнить грязную работу. Анхель принял нашу вражду как личное дело, и этот бой для него был способом доказать, что его сила и влияние непоколебимы.

Анхель всегда был силен, техничен и безжалостен, и я знал, что этот бой станет чем-то большим, чем просто поединок за титул. Он собирался уничтожить меня, доказав всему миру, что он лучший, а я — всего лишь претендент, который не заслуживает славы и уважения. А я? Я хотел доказать, что могу преодолеть всё, что мне пришлось пережить, и что я могу выйти победителем, несмотря на его подлые ходы и связи. Победа в этом бою была важна не только для моего будущего, но и для моего собственного достоинства.

Но кто-то захотел сорвать мой выход на ринг. Кто-то боялся, что я одержу победу. И этот кто-то нанял человека, чтобы пырнуть меня ножом. Мне казалось очевидным, что это было не просто нападение с целью запугать меня. Это был умышленный удар, направленный на то, чтобы выбить меня из игры. Анхель, или люди, стоявшие за ним, должны были быть причастны к этому. Они знали, что я был угрозой, и они сделали всё возможное, чтобы устранить меня.

И всё же, несмотря на рану и предупреждения врача, я не мог позволить себе слабость. Я сражался не только за себя, но и за всё, что я построил с нуля, за мою новую семью, за Рамиро, который верил в меня. Этот бой был моим шансом доказать, что я больше не тот слабый мальчишка, которого можно было легко сломить.

Я сжал кулаки, ощущая, как гнев пульсирует в моих венах. Кто бы ни заказал это нападение, он знал, что бьёт по самому важному. Но я никогда не сдамся. Слишком много поставлено на карту, слишком много воспоминаний и боли, которые я должен стереть, побеждая.

Рамиро положил руку мне на плечо, его взгляд был серьёзен, но в глазах светилась привычная забота.

— Отправляйся домой, Лука. Отдохни как следует, и никаких резких движений, понял? Рана должна затянуться, нам нужно, чтобы ты был в форме.

Я кивнул, стараясь не показать, как меня гложет всё происходящее. Мы обменялись коротким рукопожатием, и он слегка похлопал меня по спине, как делал всегда после напряжённых тренировок. Затем Рамиро развернулся и скрылся в дверях зала, оставив меня одного в тускло освещённом коридоре.

Я вздохнул, стиснув зубы от неприятной тянущей боли в боку, и направился к выходу. Когда прохладный вечерний воздух ударил в лицо, я почувствовал, как немного расслабляются мои напряжённые мышцы.

Моя машина стояла ближе к дальнему углу парковки, где слабо светил одинокий уличный фонарь. Это была чёрная матовая Audi R8, с агрессивными линиями и широкими крыльями, будто созданная для скорости и стиля. Она выглядела так, словно могла унести меня прочь от любых проблем, оставляя за собой лишь шлейф адреналина и звук ревущего двигателя.

Подойдя к машине, я провёл рукой по гладкому капоту, на мгновение замер, вслушиваясь в тишину ночи. Казалось, вокруг был лишь ветер, шуршание далёких шин и глухой стук моего сердца. Ощущение, что за мной могут следить, никогда не покидало меня, даже когда я был в привычных местах.

Я вытащил ключи из кармана и разблокировал двери. Свет фар на мгновение озарил пространство вокруг, а я быстро скользнул в салон, сев на мягкое кожаное сиденье. Как только двери захлопнулись, я ощутил себя немного в безопасности, окружённый этим прочным корпусом и знакомым запахом дорогих материалов и бензина. Вставив ключ в зажигание, я завёл двигатель, и рев мотора нарушил ночное спокойствие, как предостережение для всех, кто мог бы вздумать приблизиться.

Я выехал с парковки и направился в сторону главной улицы, когда в голове резко всплыла фигура той медсестры.

Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, открывали яркое лицо, на котором чётко выделялись скуластые линии. Я запомнил её глаза — глубокие, почти черные, как бездонные озёра, которые могли бы утопить любого, кто на них задержится слишком долго. В них была сила и решимость, но также что-то нежное, словно в её душе всё ещё жила надежда на лучшее.

Я вспомнил тот разговор, когда она смотрела на меня с таким упорством. Я был слишком упрям, чтобы признать, как она могла влиять на меня.

"— Я выйду на ринг, даже если это будет последним, что я сделаю. И то, что ты медсестра, ничего не меняет. Просто, выполняй свою работу."

— Хорошо.Твоя жизнь — твой выбор. Только не удивляйся последствиям."

Я ощутил легкую усмешку на губах. Это была такая смелая позиция, и, как ни странно, она тронула меня. Но с чего это я вдруг вспомнил эту медсестру? Почему её слова продолжают звучать в моей голове, словно я сам ищу в них поддержку, которой мне так не хватало?

Возможно, это было связано с тем, что я так долго находился в тени — тени своего прошлого и своих собственных демонов. Она, казалось, была полной противоположностью всему этому. Сильная, уверенная, не боявшаяся сказать правду в лицо. Не такая, как те, кто всегда был вокруг меня.

Сжав кулаки на руле, я ускорился, готовясь к тем испытаниям, что ожидали меня впереди. В конце концов, если я не стану тем, кем должен быть, это будет равнозначно смерти, и я не собирался умирать.

Я проснулся от едва уловимого шума за окном — в первое мгновение подумал, что это звонок телефона, но понял, что это просто приглушенные звуки Лондона, который просыпался к новому дню. Прохлада проникала в комнату, и свет казался едва уловимым, как будто утро тоже не спешило занять своё место. Я потянулся, затем поднял руку, прикрывая глаза от мягкого света. Но понимал: оставаться в постели смысла нет — день уже начался.

Откинув одеяло, я сел на край кровати и потянулся, чувствуя слабую ноющую боль в боку — напоминание о недавнем происшествии. Эта боль не была страшной, но она не давала забыть события последнего времени. На мгновение я задумался об этом, но быстро стряхнул мысли — было слишком рано для подобного.

Я направился в ванную, ощущая тяжесть на плечах, словно накопившуюся усталость. Сняв футболку, посмотрел на себя в зеркало. Сначала лишь отметил, что выгляжу чуть иначе, чем привык. Может быть, это от недосыпа, а может, от мыслей, которые не оставляют даже по утрам. Отражение в зеркале смотрело на меня, словно с долей насмешки — будто я сам не уверен, кто я теперь. Раньше я легко находил уверенность в себе, но сегодня всё кажется иначе.

Тёплая вода под душем обволакивает тело, успокаивая. Я закрываю глаза, позволяя себе несколько секунд покоя. Силы словно возвращаются, как будто с этой водой уходит вся тяжесть, все мысли. Ванную окутывает лёгкий пар, и на мгновение мне кажется, что это — идеальное место для того, чтобы найти спокойствие и равновесие. С этими мыслями я выключаю воду.

Закончив душ, я стоял перед зеркалом, вытираясь полотенцем, и смотрел на себя. В отражении — человек, которого я знал. Человек, который научился бороться, привык к ударам, но не стал от этого легче. Вижу свои глаза — они всё ещё такие же, как и были несколько лет назад, когда я начинал свой путь. Я сам. Но в этом человеке есть нечто большее, нечто тяжёлое, что я ещё не до конца осознал.

Мой дом — большой и с темными тонами, с высокими потолками и окнами, выходящими на зелёные улицы Лондона. Я купил его благодаря тому, что добился успеха в боксе. Это было не сразу, но шаг за шагом, с каждым трудным боем, с каждой победой и поражением, я пришёл к тому, что могу позволить себе такую роскошь. Этот дом стал как символ моих достижений, как результат тех лет упорной работы. Теперь, если оглянуться, всё это напоминает мне крепкую опору, на которую можно опереться, но при этом я чувствую, как в душе что-то пустует. Да, я живу один. Никаких громких вечеринок, никакого шума — только я и эта квартира, и всё, что я смог достичь.

Когда-то мне казалось, что успех в спорте — это шанс не только обеспечить себе жизнь, но и изменить всё. Теперь я понимаю, что изменилось многое, но не всё. Здесь, в этом доме, всё стало какой-то привычной рутиной. И одиночество — это не то, что я ожидал, но то, что я сам себе создал.

Я отбросил полотенце и подошёл к шкафу, вынимая серые спортивные штаны и белую футболку. Всё делаю быстро и уверенно — привычка, выработанная годами. Не люблю долго раздумывать. Взял одежду и начал одеваться. Штаны плотно сели на бедра, а футболка легко обвила грудь.

Когда я был готов, я направился на кухню. Два шага, и вот я у кофемашины. Включаю её, слушаю, как она начинает работать, и ловлю момент тишины, который прерывается только её механическим звуком. Я никогда не спешу с утренними делами. Они как маленький ритуал, который создаёт мне ощущение стабильности. В этот момент мир как будто замедляется, и я могу спокойно подумать о том, что ждёт меня в ближайшие часы, что нужно сделать.

Пока кофе капает в чашку, я ловлю себя на мысли, что моё утро всегда одинаковое. Порой кажется, что ничего не меняется, но, может быть, именно в этом и заключается секрет. Я строю свой день на привычках, которые мне нравятся, которые приносят уверенность, что я могу идти дальше.

В этот момент раздался стук в дверь.

На пороге стояли мои лучшие друзья — Элайджа и Майкл. Элайджа был высоким, с лёгким налётом серьёзности, а Майкл всегда был более расслабленным, но с ним никогда не было скучно. Их взгляды сразу выдали, что что-то беспокоит, и я почувствовал, как в животе закрутился неприятный комок.

— Привет, брат, — сказал Элайджа, заходя первым. Он всегда был немного старше меня, с более твёрдым взглядом на мир, но всё равно оставался тем человеком, на которого можно было положиться. — Как ты? Всё в порядке?

— Да, нормально, — ответил я, стараясь скрыть свои переживания. — Только встал, завариваю кофе. Будете?

Майкл, ещё не сняв куртку, протянул мне газету, которую держал в руках.

— Лука, ты видел это? — спросил он, слегка нервничая.

Я взглянул на заголовок: «Кальвейра — не по ту сторону ринга. Почему чемпион отказался от боя с Маркесой?»Статья говорила о моём решении не выходить на бой после травмы и предположениях, что я мог испугаться поражения. И хотя это было далеко от правды, такие заголовки всегда оставляли неприятный осадок.

— Нет, я не видел, — сказал я, сглотнув,и посмотрел на газету. — Что там пишут?

Майкл принялся объяснять.

— Тут пишут, что ты отказался от боя, потому что боялся проиграть. Что многие считают твой поступок слабостью, что ты не справился с давлением, — сказал Майкл, нервно перебирая страницы газеты.

Я глубоко вздохнул, перед тем как ответить.

— Да, Рамиро отменил матч, — ответил я. — Он бы меня не пустил на бой с такой раной.

Я замолчал на секунду, собираясь с мыслями, а затем продолжил:

— Я уверен, что кто-то спланировал это. Всё слишком уж странно. Я не могу быть на сто процентов уверен, но мне кажется, что меня подставили. Тот удар ножом... Он был слишком точным, чтобы быть случайным. Наложены швы, и теперь мне предстоит долго восстанавливаться. Если бы был выбор — я бы сам пошёл на бой, несмотря на рану. Но Рамиро не дал мне шанса.

Элайджа и Майкл обменялись взглядами, и я заметил, как их лица сразу стали серьёзными.

Майкл, не выдержав, вскочил с места и выругался:

— Чертов Маркеса. Этот ублюдок специально всё это организовал. Он точно знал, как влезть в твою голову. Он всегда так действовал — через подлость и манипуляции. Это явно его руки. Ты же знаешь, как он играет грязно.

Элайджа, обычно более сдержанный, тоже не мог скрыть своего гнева.

— Да, это его стиль, — сказал он, сжимая кулаки. — Но ты поступил правильно. Рамиро сделал всё, чтобы ты не попал в ловушку. Ты бы проиграл не только бой, но и свою карьеру, если бы согласился.

"Мы стояли в раздевалке, напряжённая тишина висела в воздухе, а мои мышцы уже предчувствовали грядущий бой. Анхель выглядел, как всегда: уверенный в себе, с легкой насмешкой на лице. Но я знал, что внутри он был не таким уверенным. Он всегда был тем, кто на шаг отставал, кто смотрел на меня и видел не просто соперника, а врага, с которым ему было невыносимо соревноваться.

— Если ты проиграешь, то больше не будешь в этом бизнесе, — сказал Анхель, сжимая кулаки. Его глаза горели ярким вызовом. — Тебе это под силу? Или ты побоишься?

Я слегка приподнял брови, удивлённый его дерзостью. Конечно, я знал, что его гордость уже давно не могла вынести того, что я всегда был на шаг впереди. Но предложить такое — это было нечто новое.

— Ты уверен, что хочешь такого исхода? — спросил я, не пытаясь скрыть своей насмешки.

Он нахмурился, его губы скривились в угрюмую усмешку.

— Ты, Кальвейра, всегда был таким. Уверенным, да? — сказал Анхель, сдерживая раздражение. — Ты всегда думал, что ты выше всех. Но я готов доказать, что ты ошибаешься. Я не собираюсь быть твоей тенью.

Я встретился с ним взглядом, не отводя глаз.

— Ты думаешь, что ты сильнее? — его голос стал напряжённым, полным вызова.

— Я не думаю, я знаю, что я сильнее, — ответил я спокойно.

Он усмехнулся.

— Тогда давай, покажи мне это на ринге. Кто победит — тот и решит, кто тут на самом деле сильнее.

Я кивнул, не оставляя сомнений. Спор был решён. В тот момент я чувствовал себя уверенно. Я был готов, но я знал, что для Анхеля всё будет гораздо сложнее.

— Ты проиграешь. И это не будет просто поражение, это будет конец твоей карьеры, —произнёс я, и взгляд его стал ещё более угрюмым. "

Я перевёл взгляд на своих друзей, стоящих напротив меня. Элайджа и Майкл выглядели серьёзно. Майкл что-то шептал себе под нос, а Элайджа молчал, но его взгляд был внимательным, как будто он уже знал, о чём я думаю. Эти двое всегда были рядом, но мы не сразу стали одной командой. Они работали на Рамиро.

Элайджа помогал организовывать встречи, следил за порядком и решал вопросы, если кто-то начинал нарушать правила. Майкл, хоть и был младше, выполнял мелкие поручения, но при этом был на удивление острым и сообразительным.

С Элайджей мы быстро нашли общий язык. Он с самого начала относился ко мне, как к младшему брату, которого нужно направлять.

— Слушай, парень, Рамиро не берёт кого попало. Если он выбрал тебя, значит, у тебя есть потенциал. Но придётся потрудиться, чтобы его оправдать, — сказал он мне однажды на тренировке.

Эти слова стали для меня мотивацией. Я хотел доказать, что не зря оказался здесь.

Майкл был другим. Ему тогда было всего шестнадцать, но он уже работал на Рамиро почти год. Он сначала держался в стороне, словно проверял, можно ли мне доверять. Но однажды я вытащил его из неприятностей, когда он чуть не оказался в ловушке после неудачной сделки. После этого между нами возникло что-то вроде молчаливого взаимопонимания.

С тех пор мы стали не просто напарниками, а чем-то большим. Рамиро объединил нас, научил держаться вместе. Мы были командой, но больше всего мы были семьёй.

И что бы ни происходило, я знал: эти двое всегда будут рядом.

Телефон вдруг завибрировал на столе. Я посмотрел на экран — это был Рамиро. Я моментально взял трубку, не раздумывая. Его голос был хладнокровным, но в нём чувствовалась настойчивость.

— Лука, мне нужно с тобой поговорить. Приезжай ко мне, есть важный разговор, — его слова были короткими и точными, без лишних объяснений.

Я положил трубку и взглянул на Элайджу и Майкла, которые уже почувствовали перемену в моей настроенности.

— Рамиро позвал к себе, — сказал я. — Нужно поехать. Видимо, этот разговор связан с новостями.

Майкл сразу встал, подбираясь к двери.

— Ну, поехали, — он не выждал, пока я скажу что-то ещё, и уже был готов выйти.

Элайджа тоже встал, крепко сжимая руки, как всегда, готовый поддержать. Когда мы вышли из дома, Майкл, как всегда, прервал тишину, подшучивая:

— Ладно, раз Рамиро позвал нужно ехать, но это не отменяет наших планов на сегодня.

Я повернулся к нему с вопросом в глазах.

— Какие планы?

Он сразу ответил, с улыбкой, но всё равно с лёгким раздражением:

— Ты что, издеваешься? Мы же договорились, что в воскресенье поедем отдыхать по полной. Ты забыл? Тренировки, работа, бои... а отдыхать мы по-любому должны!

Элайджа тоже не удержался от смеха и добавил:

— Да, Майкл прав. Мы же тоже люди, а не машины для тренировок!

Я посмотрел на них обоих, сдерживая усмешку. Планы на отдых? Мне казалось, что они просто не понимают всей серьезности ситуации. Но в то же время, я понимал — они хотели, чтобы я не забыл, что у меня есть не только бокс. Есть ещё жизнь, которая не заканчивается на ринге. И мне, может быть, тоже не помешает немного расслабиться. Хотя сейчас это казалось мне чем-то второстепенным.

— Не переживайте, на отдых времени всегда найдется, — сказал я, оглядывая их. — Но сейчас поехали к Рамиро. Разберемся с этим, а потом решим, что делать.

Майкл фыркнул, но кивнул, соглашаясь. В машине царила тишина, пока мы направлялись в сторону Рамиро. Но, несмотря на все волнения, я знал одно: мои друзья рядом, и мы всегда будем искать момент для отдыха, даже если вся жизнь в этот момент крутится вокруг проблем, травм и неопределенности.

Мы зашли в кабинет Рамиро. Он сразу заметил мою напряжённость — я понимал, что этот разговор может изменить всё. Рамиро, всегда спокойный и уверенный, кивнул мне, приглашая сесть напротив. Майкл и Элайджа сели рядом, и я ощутил их поддержку, хотя знал, что в конечном итоге выбор останется за мной.

— Лука, — начал Рамиро, скрестив руки на груди, — ты один из лучших бойцов. Это знают все. Но, если честно, только сила на ринге не даст тебе того, что нужно, чтобы двигаться дальше.

Я нахмурился, пытаясь уловить, к чему он ведёт.

— Ты о чём? — спросил я, сдерживая растущее раздражение.

Рамиро сделал паузу, его взгляд стал серьёзным и сосредоточенным.

— Надеюсь, ты видел, какие сейчас новости пишутся о тебе, — проговорил он тихо, но настойчиво. — Тебя обвиняют в том, что ты струсил, что не вышел на бой. Говорят, что у тебя проблемы с дисциплиной, что ты потерял хватку. Это не просто слухи, Лука. Это настоящая атака на твоё имя, на твой статус. Если оставить это без ответа, значит дать врагам шанс разрушить твою репутацию и победить тебя без единого удара.

Я стиснул зубы, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Моя карьера, построенная на крови и поте, теперь висела на волоске из-за сплетен.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил я, уже понимая, что Рамиро имеет какой-то план.

Он наклонился ближе, и в его глазах появилась твёрдость.

— Помолвка, — ответил он, почти не оставляя сомнений. — Пусть даже фиктивный, на бумаге. Но сейчас именно брак — самый быстрый способ создать вокруг тебя щит. Показать миру, что ты серьёзен, что ты строишь будущее и готов к обязательствам. Семейные люди вызывают уважение, они не убегают от проблем. Это придаст тебе вид стабильности и силы, который будет трудно поколебать.

— Ты действительно думаешь, что помолвка может помочь? — переспросил я, всё ещё не до конца веря, что такая формальность может что-то изменить.

Рамиро кивнул, заметив моё недоумение.

— Пойми, Лука, слухи о трусости касаются не твоей физической силы, а твоей надёжности, твоей зрелости. В нашем обществе брак остаётся символом ответственности и зрелости. Даже если этот союз будет фиктивным, люди вокруг увидят, что ты серьёзно относишься к своей жизни и готов к обязательствам. Это изменит их отношение к тебе.

Он сделал паузу, дав мне время переварить его слова, и добавил:

— Женитьба укрепит твои связи и поставит тебя выше мелких нападок. Этот союз станет своего рода заявлением: ты не просто боец, а мужчина, который готов взять на себя ответственность, строить семью и будущее. А это внушает уважение, Лука. Слухи не выживут против такого щита. В глазах общества ты будешь выглядеть не просто сильным, а надёжным и стабильным.

Я задумался. Пусть это был бы просто контракт, фикция, но если союз мог заставить людей забыть о слухах и укрепить моё положение, возможно, это действительно стоило рассмотреть.

Рамиро на секунду посмотрел на меня, и на его лице мелькнула легкая усмешка.

— Лука, я знаю, что сейчас ты не в отношениях. Это может усложнить задачу, но не настолько, чтобы было невозможно решить, — сказал он спокойно, словно это был просто ещё один тренировочный план.

Я вскинул брови, поражённый тем, насколько уверенно он говорит об этом.

— Так что, ты предлагаешь мне просто пойти и попросить какую-то девушку быть моей невестой? — сказал я, саркастично усмехнувшись. — Как это вообще может сработать?

Рамиро ответил с совершенно серьёзным видом.

— Да, фиктивно. На самом деле, это проще, чем кажется. Здесь важны не чувства или романтика, а договор, — он сделал акцент на последнем слове, словно объясняя что-то очевидное.

— То есть, ты хочешь, чтобы я заключил деловое соглашение с какой-то девушкой, которая согласится притвориться моей невестой? — я покачал головой, до конца не веря, что мы это обсуждаем.

Рамиро кивнул.

— Именно. У тебя есть статус, и это работает в твою пользу. Многих бы устроило такое партнёрство. Мы просто подберём кого-то, кто поймёт ситуацию и примет условия.

— Подберём? — я посмотрел на него скептически. — Думаешь, мне удастся найти кого-то, кто просто согласится на это ради сделки?

— Слушай, Лука, — ответил Рамиро, подаваясь вперёд и серьёзно смотря мне в глаза, — в нашем мире у каждого есть свои цели. Одни хотят влияния, другие — безопасности, некоторые просто ищут возможности. И, поверь, для кого-то союз с тобой тоже может стать выгодным.

Я задумался, вспоминая, сколько раз сам сталкивался с людьми, которые готовы были на многое ради выгоды или статуса. Рамиро, видя моё колебание, продолжил, с лёгкой улыбкой на лице:

— К тому же, мы не бросим тебя одного в этом поиске. Есть кандидатура, которую мы уже рассматриваем. Человек надёжный и... подходящий для такой роли.

— У тебя уже есть кто-то на примете? — спросил я, изумлённо глядя на него.

Он кивнул, и в его глазах мелькнула уверенность.

— Да, это часть моего плана. Она человек понимающий, и её семья имеет достаточно высокий статус. Я давно знаю её отца, и уверен, что она отнесётся к этому разумно.

Я нахмурился, почувствовав, как в груди поднимается раздражение. Мне не понравилось, что Рамиро уже что-то придумал за меня. Он говорил о каком-то человеке, который якобы «подходит для роли», и мне это совсем не нравилось.

— Рамиро, — сказал я, пытаясь контролировать голос, чтобы не звучать слишком агрессивно, — не ищи никого. Я разберусь с этим сам. Я не хочу, чтобы кто-то решал за меня, с кем мне иметь дело, даже если это ради сделки.

Рамиро слегка приподнял брови, но его взгляд остался спокойным и твёрдым.

— Лука, я понимаю твоё недовольство, но поверь, здесь не место для эмоций. Мы не можем позволить себе потерять время, — ответил он, но в его голосе была заметна лёгкая настойчивость.

Я резко встал, оглядывая кабинет, как будто пытаясь найти утешение в простом движении. Мне было неприятно, что мне навязывают решение. Брак, даже фиктивный, — это не просто формальность, как он говорил. Это слишком серьёзно.

— Это моя жизнь, Рамиро. Я сам разберусь, — сказал я, глядя ему в глаза, чтобы подчеркнуть свою решимость. — Если это мой шанс, я сделаю всё по-своему.

Элайджа, который до этого молчал, наконец, вставил слово:

— Лука прав, Рамиро. Он сам решит, с кем будет заключать этот союз. Никто не может заставить его делать то, что не в его силах.

Рамиро, похоже, не ожидал такого ответа. Он сделал паузу, но затем кивнул, как будто уважая моё решение.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Ты не должен принимать решение сразу. Но, знай, если ты не решишь это быстро, слухи продолжат множиться, и они будут уничтожать твою репутацию. Я не шучу.

Я выдохнул, сжимая кулаки. Я знал, что Рамиро прав. Мне нужно было действовать быстро, но в то же время я не собирался просто подчиняться чужим решениям. Этот шаг был слишком важен, и я должен был сделать его на своих условиях.