Последняя из Химер

Картины прошлого вспыхнули перед глазами с пугающей ясностью. Треск пламени. Моя мать, пытающаяся вытолкнуть меня в окно. Жар, плавящий кожу. И этот человек... я вспомнила его лицо под капюшоном. Он смеялся, когда бросал факел.

Моя рука с ножом сжалась сильнее. Горечь во рту сменилась предвкушением. Зверь внутри вздыбился, оскалив клыки.

Я подняла нож. Пленник зажмурился, его тело обмякло в ожидании удара.

В комнате стало очень жарко. Воздух казался наэлектризованным. Я видела каждую деталь: капли пота на лбу жертвы, пылинки, танцующие в свете огня, и Каспиана, который наблюдал за мной с выражением мрачного удовлетворения.

Я замахнулась, но в последний момент рука дрогнула. Вместо того чтобы вонзить сталь в горло, я полоснула ножом по воздуху, едва не задев собственное плечо.

- Нет! - я развернулась к Каспиану, швырнув нож на пол. Звон стали о мрамор прозвучал как приговор. - Я не буду такой, как ты. Я не буду убивать ради забавы или «ресурса».

Каспиан не выглядел разочарованным. Напротив, в его глазах вспыхнул странный интерес.

- Ради забавы? - он медленно подошел к ножу и поднял его. - Ты думаешь, это забава? Это гигиена, Изольда. Но если ты предпочитаешь умирать от истощения, это твой выбор. Однако...

Он внезапно оказался рядом. Слишком быстро для человеческого глаза. Его рука метнулась к моему лицу, но не чтобы ударить. Он схватил меня за волосы, заставляя запрокинуть голову, и в то же время другой рукой прижал к моей груди ладонь.

- Твой зверь не согласен с тобой, - прорычал он. - Почувствуй это.

Он надавил. Его магия - холодная, древняя, темная - начала просачиваться сквозь мою одежду, прямо в мое сердце. Это было как удар током. Мои глаза закатились.

Мир вокруг исчез. Остались только запахи и звуки. Я чувствовала пульсацию дома. Я чувствовала кровь, текущую по венам Каспиана - она была старой, густой и пахла медом и пеплом. Я чувствовала страх пленника - он был кислым, как лимон.

И тут я сорвалась.

Мое тело выгнулось дугой. Крик, который я пыталась сдержать, превратился в рычание. Ногти превратились в когти, разрывая шелк платья на плечах. Я больше не была Изольдой Торн. Я была Химерой. Последним гибридом, созданным для охоты на охотников.

Я оттолкнула Каспиана с силой, которой у меня никогда не было. Он отлетел к стене, врезавшись в нее с глухим стуком, но тут же вскочил на ноги, и на его лице была улыбка... истинная, пугающая улыбка монстра, нашедшего достойную игрушку.

Я бросилась к пленнику. Мои движения были смазанными от скорости. Я не использовала нож. Мне не нужны были инструменты.

Я схватила его за горло. Его кожа казалась такой тонкой, такой непрочной. Я видела его жизнь - она пульсировала прямо под моими пальцами. Один рывок... один укус...

«Сделай это», - шептала кровь.

Я открыла рот, чувствуя, как удлиняются клыки. Жар в груди стал невыносимым. Я хотела этой крови. Я нуждалась в ней, чтобы унять пожар внутри.

Но за мгновение до того, как мои зубы коснулись его кожи, я увидела свое отражение в его расширенных зрачках.

Там был не человек. Там было существо с золотыми глазами и чешуей, проступающей на скулах. Чудовище.

Я замерла. Мое дыхание было тяжелым, прерывистым. Слюна наполняла рот, горькая и вязкая.

- Смотри на себя, Изольда, - голос Каспиана донесся словно издалека. Он стоял у окна, скрестив руки на груди. - Это то, что ты есть на самом деле. Прекрасная и смертоносная. Твои предки не были ведьмами. Они были богами среди скота.

Я разжала пальцы. Пленник повалился вперед, судорожно хватая ртом воздух. Я попятилась, глядя на свои руки. Когти медленно втягивались, чешуя исчезала, оставляя кожу нежной и беззащитной.

- Убирайся, - выдохнула я, глядя на Каспиана. - Убери его отсюда.

- Ты не закончила обед.

- УБЕРИ ЕГО! - мой крик заставил стекла в окнах задрожать.

Каспиан вздохнул, почти разочарованно. Он щелкнул пальцами, и в комнату вошли двое молчаливых слуг в темных ливреях. Они подхватили пленника под мышки и потащили к выходу. Тот даже не сопротивлялся - он был в состоянии глубокого шока.

Когда дверь за ними закрылась, в комнате снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой. Между мной и Каспианом висело нечто новое - осознание того, на что я способна.

Я чувствовала себя опустошенной. Жажда не ушла, она просто притупилась, сменившись тошнотой. Я опустилась на пол прямо там, где стояла, обхватив колени руками. Шелк платья был безнадежно испорчен.

- Ты ненавидишь меня, - сказал Каспиан. Это не был вопрос.

- Я презираю тебя, - ответила я, не поднимая глаз. - Ты заставил меня почувствовать... это.

- Нет. Я просто сорвал пластырь. То, что ты почувствовала, всегда было там. Ты - Химера, Изольда. Ты не можешь питаться салатами и надеяться на спасение души. Твоя душа была продана триста лет назад, когда твой род заключил первый контракт с Кровью.

Он подошел ко мне и сел на корточки. Теперь в его движениях не было угрозы - только странная, почти отеческая забота, которая пугала меня больше, чем его жестокость.

- Завтра мы начнем тренировки, - тихо произнес он. - Если ты не научишься контролировать Зверя, он съест тебя изнутри. А я не хочу потерять последний ключ к своей библиотеке.

- Это всё, что я для тебя значу? Ключ?

Он промолчал. Его рука снова потянулась к моему лицу, и на этот раз я не отстранилась. Я была слишком слаба, чтобы бороться. Его пальцы коснулись моей щеки, и я почувствовала, как по моему телу разливается странное спокойствие. Это была его магия - он внушал мне покой, как хищник убаюкивает добычу перед тем, как нанести удар.

- Ты значишь гораздо больше, чем думаешь, - сказал он, и в его голосе прозвучала нотка, которую я не могла распознать. Грусть? Тоска? - Но чтобы понять это, ты должна выжить.

Он встал и направился к двери.

- Спи, Изольда. В этом доме ты в безопасности. Пока что.

Он вышел, и я осталась одна в огромном кабинете, освещенном только умирающим пламенем камина. Я подняла глаза на картину над камином.

Дедушка смотрел на меня из золоченой рамы. Теперь, в полумраке, его взгляд казался предостерегающим.

Я подошла к камину и посмотрела на свои руки. Они все еще дрожали. Я знала, что Каспиан прав. Я знала, что завтра всё изменится. Но одна мысль не давала мне покоя, пульсируя в мозгу, как незаживающая рана.

Если Каспиан хранил искру моего рода в своей крови... что произойдет, если я выпью его?

Эта мысль была кощунственной, ужасной и в то же время невероятно соблазнительной. Я представила, как его холодная, древняя кровь наполняет меня, даруя силу, перед которой содрогнется Инквизиция. Я представила его лицо в момент, когда роли поменяются.

Зверь внутри меня довольно заурчал.

Я подошла к окну. Дождь почти стих. В саду, среди теней старых деревьев, я увидела движение. Черные дрозды. Сотни птиц сидели на ветвях, совершенно неподвижно, наблюдая за окнами поместья.

Это был не дом. Это была клетка. И самым опасным существом в ней был не вампир, убивший моего деда.

Самым опасным существом была я.

Я провела рукой по подоконнику, и мои пальцы наткнулись на что-то твердое. Это был старый символ, вырезанный прямо в камне - голова хищной кошки с крыльями дракона. Герб моего рода.

Он был здесь задолго до того, как Каспиан сделал это место своим убежищем.

Я прижалась лбом к холодному стеклу. Моя кровь звала меня. Она требовала ответов, требовала мести, требовала правды о матери и о том, почему она предала нас.

Но прежде всего... она требовала Каспиана Вейна.

Я чувствовала его присутствие в каждой стене этого дома. Он был везде - в запахе полыни, в шелесте штор, в тяжелом ритме тишины. Наша связь, о которой он говорил, была не просто договором. Это были цепи, выкованные в крови и скрепленные веками.

Я знала, что это только начало.

Я закрыла глаза и впервые за долгое время позволила тьме забрать меня. Мне не снились кошмары. Мне снился огонь, в котором плавились старые законы, и золотой трон, построенный на костях тех, кто считал нас вымершими.

Завтра я проснусь другой. Завтра я начну свою охоту.

А Каспиан... он еще пожалеет, что привел волка в свой овечий замок. Даже если этот волк носит шелка и пахнет розами.

Я легла на ковер перед камином, не желая возвращаться в пустую, холодную спальню. Тепло углей согревало мою кожу. Где-то в глубине дома прозвучал приглушенный стон - возможно, это был ветер, а возможно, очередной пленник Мясника Старой Гвардии.

Я заснула с улыбкой на губах, которую не узнала бы моя мать.

В ту ночь мне снился Каспиан. Он стоял на коленях в центре горящей библиотеки, а я держала его голову так же, как он держал голову моего деда. Но вместо боли в его глазах было обожание.

И это был самый страшный кошмар из всех возможных.

Глава 7

Солнечный луч, пробившийся сквозь тяжелые бархатные шторы цвета запекшейся крови, полоснул меня по глазам, словно скальпель. Я резко села на кровати, и простыни из тончайшего шелка соскользнули с моих плеч, оставляя кожу беззащитной перед холодным воздухом поместья «Черные Дрозды». В голове все еще пульсировал образ, увиденный вчера в галерее: Каспиан Вейн, мой нынешний самозваный защитник, стоит на коленях в грязи, а в его руке - отрубленная голова моего деда. Его лицо на том холсте не выражало ни ярости, ни триумфа. Только глубокую, вековую скуку.

В комнате пахло старым деревом, воском и чем-то острым, металлическим. Этот запах преследовал меня с тех пор, как Инквизиция превратила мой дом в пепелище. Но здесь, в логове Мясника Старой Гвардии, он казался частью интерьера.

Я встала, ощущая, как внутри ворочается Зверь. Сила Химеры, запертая в моих жилах, отозвалась глухим рычанием в костях. Мои пальцы непроизвольно дернулись, ногти на мгновение удлинились, превращаясь в обсидиановые когти, а затем снова втянулись. Я подошла к зеркалу в тяжелой раме, изъеденной патиной. На бледной шее все еще виднелись красные пятна - следы пальцев Каспиана, когда он вчера вытаскивал меня из ливневки. Его хватка была стальной, лишенной тепла, как и все в этом проклятом доме.

На спинке кресла висело платье. Черное кружево, тяжелый атлас - траурный наряд, выбранный с пугающей точностью. Каспиан знал мой размер. Он знал о моем роде больше, чем я сама, прожившая двадцать лет в блаженном неведении о том, чья кровь течет в моих венах.

Я оделась медленно, затягивая корсет так туго, чтобы боль в ребрах помогала сосредоточиться. Каждое движение отдавалось в висках. Мне нужно было бежать, но куда? Весь мир за пределами этих стен теперь принадлежал Сайласу Варкасу и его Инквизиторам. Для них я была ересью. Для Каспиана - я еще не понимала, кем.

Дверь спальни отворилась без скрипа. За ней тянулся бесконечный коридор, украшенный лепниной в виде сплетающихся змей. Я шла на запах - кофе и жареного мяса, который в этом доме казался неуместным, почти кощунственным.

Столовая встретила меня полумраком. Огромный дубовый стол, способный вместить сорок человек, был накрыт только на двоих. Каспиан сидел во главе, идеально прямой, в белоснежной рубашке, расстегнутой у горла. Перед ним стоял бокал с густой темно-красной жидкостью, а в руках он держал утреннюю газету, словно мы были обычной аристократической парой в обычное утро вторника.

- Ты проспала ритуал восхода, Изольда, - произнес он, не поднимая глаз. Его голос был подобен виолончели - глубокий, вибрирующий, пробирающий до самого позвоночника. - Но, полагаю, после вчерашней прогулки по сточным канавам твоему организму требовалась регенерация.

Я молча села напротив него, подальше от света, падавшего из высокого окна. Слуга, чьи движения были настолько лишены звука, что он казался тенью, поставил передо мной тарелку. Бифштекс с кровью. Слишком сырой, даже для меня.

- Я видела портрет, - сказала я, проигнорировав нож и вилку. Мой голос звучал хрипло. - Вчера в галерее. Ты убил его. Ты убил моего деда и вырезал весь мой клан.

Каспиан медленно отложил газету. Его глаза - холодные, как арктический лед, с едва заметным золотистым ободком вокруг зрачка - впились в мое лицо. Он не стал отрицать. Вампиры его уровня не снисходят до лжи, она для них слишком утомительна.

- Я исполнял приказ, который на тот момент казался единственно верным, - ответил он, поднося бокал к губам. - Твой дед был безумцем, Изольда. Он пытался создать нечто, что пожрало бы и нас, и людей. Химеры не были семьей в привычном понимании. Вы были лабораторией. Живым алхимическим сосудом.

- И поэтому ты решил, что имеешь право уничтожить нас?

- Я уничтожил угрозу. Но я не знал, что твоя мать успела спрятать последний «образец». - Он указал тонким, аристократическим пальцем на меня. - Ешь. Тебе нужны силы. Твоя магия крови просыпается, и если ты не дашь ей топлива, она начнет переваривать твои собственные органы.

Я посмотрела на мясо. Красный сок растекался по фарфору, напоминая карту убийства. Желудок сжался от голода, который не имел отношения к пище. Это был голод Зверя.

- Почему я здесь, Каспиан? Если ты Мясник моего рода, почему ты не закончил начатое там, в подвале?

Он встал, и я невольно вжалась в спинку стула. Его движения были лишены человеческой инерции - он просто переместился из одной точки пространства в другую. Секунда - и он уже стоит за моей спиной. Я почувствовала его дыхание на затылке. Оно было холодным, пахнущим мятой и старым серебром.

Его руки легли мне на плечи. Кожа к коже. Удар тока прошил мое тело, заставляя соски затвердеть под кружевом, а дыхание сбиться. Мой пульс забился в горле, как пойманная птица. Его пальцы, длинные и сильные, медленно скользнули по ключицам, останавливаясь там, где кожа была особенно тонкой.

- Ты не просто выжившая, Изольда, - прошептал он прямо мне в ухо. Его губы едва касались мочки, и я почувствовала, как по спине пробежала волна судорожного жара. - Ты - реликт. В твоих жилах течет не просто кровь. Это концентрат первородной магии, очищенный веками селекции. Для таких, как Сайлас, ты - источник абсолютной власти. Для моего народа...

Он резко развернул мой стул к себе. Теперь я была зажата между его бедрами. Каспиан наклонился, его лицо оказалось в дюйме от моего. Я видела каждую ресничку, каждую крошечную трещинку на его губах. От него исходила такая мощная волна хищного обаяния, что кружилась голова.

- Для моего народа ты - ходячий деликатес, - закончил он, и в его глазах вспыхнул голодный огонь. - Твоя кровь способна даровать бессмертному то, чего он лишен уже тысячу лет. Чувства. Вкус. Способность видеть мир не как серую пелену, а во всем его кровавом великолепии. Один твой глоток стоит десяти лет жизни любого старейшины.

Его рука переместилась на мою шею, большой палец мягко надавил на артерию. Я чувствовала, как мой пульс бьется о его кожу. Это было унизительно и возбуждающе одновременно. Я ненавидела его за то, что он сделал с моей семьей, но мое тело предательски отзывалось на его близость. Зверь внутри меня не хотел его убивать. Зверь хотел... другого.

- Значит, я для тебя просто еда? - выдохнула я, глядя ему прямо в зрачки. - Очередной редкий винтаж в твоем погребе?

Каспиан усмехнулся, и эта усмешка была острее любого ножа.

- Если бы я хотел просто выпить тебя, Изольда, я бы сделал это еще в ливневке. Я бы вскрыл твое горло и вылакал всё до последней капли, наслаждаясь тем, как твоя жизнь перетекает в меня.

Он придвинулся еще ближе. Его бедро плотно прижалось к моему, и я почувствовала твердость его тела под тонкой тканью брюк. Воздух между нами стал густым, наэлектризованным. Мои руки сами собой поднялись и уперлись в его грудь. Под ладонями я не почувствовала биения сердца - только мощные мышцы, подобные кованой стали.

- Ты ключ, - продолжал он, его голос стал тише, превратившись в интимный рокот. - Кровавая Библиотека твоих предков заперта на замок, который может открыть только твоя плоть. Сайлас хочет сжечь мир этой силой. Я же хочу... сохранить её. И тебя вместе с ней.

- Зачем?

- Потому что ты прекрасна в своем пробуждении, - его рука скользнула выше, зарываясь в мои волосы, оттягивая голову назад. Моя шея изогнулась, открывая ему полный доступ. - Я видел сотни Химер, Изольда. Но ни одна из них не обладала такой чистотой магии. Ты светишься в астрале, как сверхновая. Это сводит с ума. Это заставляет даже такого старика, как я, чувствовать... голод.

Его губы коснулись моей шеи. Не укус - всего лишь поцелуй, но от него по телу разбежались мурашки, а внизу живота завязался тугой узел. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его плечи. Боль и удовольствие смешались в неразделимый коктейль. Я чувствовала жар, исходящий от собственной кожи, и холод, исходящий от него. Это был танец льда и пламени, и я проигрывала в нем каждую секунду.

- Ешь, - повторил он, отстраняясь так же резко, как и приблизился. - Через час мы начнем тренировки. Если ты не научишься контролировать Зверя, он разорвет тебя изнутри прежде, чем Инквизиция успеет подобрать ключи к твоим дверям.

Он вернулся на свое место и снова взял бокал, как будто ничего не произошло. Но его пальцы, сжимавшие тонкое стекло, слегка подрагивали. Это была единственная трещина в его идеальном фасаде.

Я взяла вилку. Руки дрожали, но я заставила себя отрезать кусок мяса. Оно было теплым. Вкус крови на языке вызвал мгновенную вспышку в мозгу. Зрение стало неестественно четким. Я видела каждую пылинку в воздухе, слышала, как за стеной шуршат мыши, как в жилах Каспиана перетекает украденная жизнь.

- Что такое Кровавая Библиотека? - спросила я, проглотив кусок. Сила начала впитываться в мои мышцы, даруя обманчивое чувство спокойствия.

- Наследие твоей семьи, - Каспиан смотрел в окно, где туман медленно окутывал сад. - Это не здание из камня и бумаги. Это генетическая память. Ты несешь в себе знания всех Химер, когда-либо живших на земле. Заклинания, формулы, способы превращения плоти в энергию. Твой дед нашел способ «заархивировать» это в ДНК. Но чтобы получить доступ, тебе нужно не просто выжить. Тебе нужно стать тем, кем тебя создали. Монстром.

- Я не монстр.

Каспиан тихо рассмеялся. Это был безрадостный звук.

- Мы все здесь монстры, дорогая. Просто некоторые из нас носят более дорогие костюмы. Ты - венец творения ведьминой крови и звериной ярости. Ты - то, чего боятся боги, потому что ты можешь их поглотить. Твоя кровь - это не просто ключ к бессмертию. Это ключ к их уничтожению.

Я посмотрела на свои руки. На первый взгляд - обычные девичьи ладони, изящные, с тонкими запястьями. Но под кожей пульсировало нечто древнее. Я вспомнила, как в ливневке я одним ударом раздробила череп нападавшему. Я не чувствовала ужаса в тот момент. Только триумф.

- Сайлас Варкас знает об этом?

- Сайлас знает достаточно, чтобы желать твоего сердца на серебряном блюде. Он считает, что если выпьет тебя досуха в момент полнолуния, то сам станет Первородным. Он ошибается. Он просто сгорит. Но он готов рискнуть миром ради этой попытки.

Каспиан допил свою жидкость и поставил бокал на стол. Звук удара стекла о дерево прозвучал как выстрел.

- Почему ты помогаешь мне? - я задала вопрос, который мучил меня больше всего. - Ты убил моего деда. Ты служил Инквизиции. Что изменилось?

Он встал и подошел к окну, заложив руки за спину. В его силуэте было столько одиночества и скрытой угрозы, что мне на мгновение стало его жаль. А затем я вспомнила портрет.

- Я устал, Изольда, - не оборачиваясь, произнес он. - Бессмертие - это скука, возведенная в абсолют. Я видел империи, превращающиеся в пыль. Я видел, как люди придумывают новые способы убивать друг друга, называя это прогрессом. Химеры были единственным, что действительно удивляло меня. Вы были искусством. Жестоким, кровавым, но искусством. И когда я уничтожил ваш род, я понял, что совершил ошибку. Я уничтожил единственное зеркало, в котором мог видеть свое истинное лицо.

Он обернулся. Его лицо было бледным, почти прозрачным в свете дня.

- Теперь я хочу восстановить то, что разрушил. Не из благородства. Из чистого эгоизма. Я хочу увидеть, на что ты способна, когда перестанешь бояться собственной тени.

Я встала, отодвигая тарелку. Завтрак был окончен, но голод остался. Он переместился выше, в грудь, требуя ответов, требуя действия.

- Ты научишь меня? - спросила я, подходя к нему.

- Я научу тебя убивать, Изольда. Я научу тебя быть хищником, от которого будут прятаться даже тени. Но цена будет высока.

- Я уже все потеряла. Мне нечем платить.

Каспиан протянул руку и коснулся моей щеки. Его ладонь была ледяной, но там, где он прикасался, моя кожа горела. Он наклонился, и на этот раз его губы оказались у самого моего виска.

- Ты ошибаешься. Твоя человечность - вот твоя валюта. И с каждой тренировкой её будет становиться все меньше. К концу нашего пути ты можешь обнаружить, что от той девочки, которая оплакивала приемную мать, не осталось ничего, кроме пепла и когтей.

Его пальцы соскользнули к моей шее, слегка сжав её. Это было обещание и предупреждение одновременно.

- Пойдем, - сказал он, отпуская меня. - Подвалы этого дома видели много крови. Сегодня они увидят твою.

Мы вышли из столовой, и я чувствовала на себе его взгляд - пристальный, оценивающий, как у ювелира, рассматривающего необработанный алмаз. Или как у гурмана, предвкушающего первый кусочек запретного блюда.

Поместье «Черные Дрозды» было не просто домом. Это был лабиринт, созданный для того, чтобы сводить с ума непосвященных. Мы спускались все ниже, мимо гобеленов, изображающих сцены охоты, где звери имели слишком человеческие глаза, мимо доспехов, которые, казалось, следили за нами из-под забрал.

Воздух становился холоднее и суше. Запах камня и древней пыли забивал ноздри.

- Ты сказал, что моя кровь - это деликатес, - заговорила я, чтобы нарушить гнетущую тишину. - А что насчет твоей? Что чувствует вампир, когда... когда он такой, как ты?

Каспиан остановился у тяжелой кованой двери. Он повернулся ко мне, и в полумраке лестницы его глаза казались двумя золотыми монетами на дне глубокого колодца.

- Моя кровь - это яд, Изольда. Она стара, она полна памяти о смертях и предательствах. Если человек выпьет её, он сойдет с ума за секунды. Если вампир - он обретет силу, но потеряет рассудок. Мы - тупиковая ветвь. Красивая, мощная, но мертвая. Вы же... вы были шагом вперед.

Он прижал ладонь к массивному замку. Раздался щелчок, и дверь медленно отворилась, открывая зев тренировочного зала. Это было огромное круглое помещение, облицованное серым камнем. В центре стоял круг, выложенный из серебряных пластин. На стенах висели цепи, стойки с оружием и странные приспособления, больше похожие на орудия пыток, чем на спортивные снаряды.

- Почему серебро? - я указала на круг. - Оно ведь опасно для нелюдей.

- Для обычных оборотней - да. Для вампиров - оно неприятно. Но для Химеры серебро - это стабилизатор. Оно подавляет твою магическую активность, заставляя тебя полагаться только на мышцы и инстинкты. Если ты сможешь обернуться внутри этого круга, значит, ты начала контролировать Зверя. Если нет...

Он прошел в центр круга и жестом пригласил меня следовать за ним. Как только я переступила черту, воздух вокруг меня словно сгустился. Каждое движение стало даваться с трудом, кости заныли, а Зверь внутри испуганно забился в самый темный угол моего сознания.

- Снимай платье, - буднично произнес Каспиан, снимая свою рубашку и бросая её на пол.

Я замерла. Его торс был покрыт шрамами. Тонкие белые линии перекрещивались на груди, уходя под пояс брюк. Некоторые выглядели как следы от когтей, другие - как ожоги от священного пламени. Но даже изуродованное, его тело было воплощением совершенства. Мышцы перекатывались под бледной кожей, как живые существа.

- Что? - переспросила я, чувствуя, как к щекам приливает кровь.

- Трансформация уничтожит ткань, - он подошел ко мне вплотную. В круге его сила ощущалась иначе - она была сжатой, как пружина. - И мне нужно видеть каждое движение твоих мышц. Я должен знать, где именно энергия застаивается. Не время для ложной скромности, Изольда. Я видел тысячи обнаженных тел, и большинство из них я потом вскрывал в анатомическом театре. Ты для меня - биологический объект. Пока что.

Его слова ударили сильнее, чем если бы он меня ударил. «Биологический объект». Это должно было успокоить, но вызвало лишь волну яростного протеста. Я начала расстегивать пуговицы на спине, мои пальцы не слушались. Каспиан вздохнул - этот звук был полон притворного терпения - и развернул меня спиной к себе.

Его холодные пальцы коснулись моей кожи, и я вздрогнула. Он медленно, одну за другой, освобождал пуговицы. Я чувствовала, как платье слабнет, как корсет перестает сдавливать ребра. Каждый дюйм открывающейся кожи отзывался покалыванием. Когда платье и сорочка упали к моим ногам, я осталась в одних тонких панталонах, дрожа то ли от холода подвала, то ли от напряжения.