Последняя из Химер

Каспиан выбил решетку одним ударом ноги. Мы выбрались на поверхность, в объятия ночного ливня. Дождь мгновенно смыл часть грязи, но он не мог смыть ощущение его пальцев на моей коже.

Мы стояли на склоне холма. Далеко внизу горел мой дом. Огромное зарево освещало ночное небо, окрашивая облака в кроваво-красный цвет. Я смотрела, как догорает моя прошлая жизнь. Всё, что я знала, всё, во что верила - всё превращалось в пепел.

- Не смотри назад, - Каспиан стоял рядом, его плащ развевался на ветру, как крылья огромной птицы. - Прошлого больше нет. Есть только жажда выживания.

Я повернулась к нему. Мои волосы слиплись от воды, платье прилипло к телу, обрисовывая каждый изгиб. Я чувствовала себя обнаженной перед ним, беззащитной и в то же время впервые в жизни по-настоящему живой.

- Ты обещал мне ответы, Каспиан Вейн.

- Ты получишь их. Но сначала ты должна научиться контролировать то, что в тебе проснулось. Ты слышишь это, Изольда? Шепот в твоих жилах?

Я закрыла глаза. И действительно - сквозь шум дождя и свист ветра я слышала это. Странный, многоголосый гул, пульсирующий в такт моему сердцу. Это была кровь. Моя кровь, которая пела о силе, о мести, о древних зверях, что когда-то правили этим миром.

- Слышу, - ответила я, открывая глаза. Теперь в них, как и в его, отражался огонь, но это был не огонь пожара. Это был мой собственный внутренний пожар.

- Хорошо, - на его губах появилась едва заметная, хищная улыбка. - Тогда идем. Твой путь только начинается.

Мы спускались по склону, утопая в грязи и высокой траве. Каспиан шел впереди, прокладывая путь сквозь густой подлесок. Ливень усиливался, превращаясь в сплошную стену воды, которая заглушала любые звуки, кроме нашего тяжелого дыхания.

В какой-то момент я споткнулась о скрытый корень дерева и полетела вперед. Ожидаемого удара о землю не последовало. Каспиан развернулся с невероятной скоростью и подхватил меня за талию, прижимая к себе.

Этот контакт был коротким замыканием. Мои ладони уперлись в его грудь, чувствуя твердость мышц под мокрой рубашкой. Его сердце... оно не билось. Это осознание ударило меня сильнее, чем холодная вода. Он был мертв. Красив, смертоносен, горяч в своем гневе, но мертв. И всё же, когда его рука сжала мою талию, притягивая еще ближе, так что я почувствовала пряжку его ремня и жар его тела, мои собственные инстинкты закричали о жизни.

- Осторожнее, маленькая химера, - прошептал он, и его голос потерял свою ледяную четкость, став хриплым. - Ты еще не готова пасть.

Он не отпускал меня. Его глаза сканировали мое лицо, задерживаясь на каплях воды, стекающих по моим губам. Я видела, как его ноздри трепещут, улавливая мой запах - страх, возбуждение, пробуждающуюся магию.

- Отпусти меня, - потребовала я, хотя всё мое тело желало обратного. Я хотела, чтобы он сжал меня сильнее, чтобы он заполнил ту пустоту, что образовалась на месте моего сожженного дома.

- Ты уверена, что хочешь этого? - он наклонился еще ниже, так что его губы почти касались моей мочки уха. - Ты дрожишь, Изольда. И это не от холода. Твой зверь узнает своего хозяина.

- Ты мне не хозяин, - я дернулась, и на этот раз он позволил мне отстраниться.

Его смех, тихий и вибрирующий, преследовал меня, пока мы пробирались сквозь лес к дороге, где, скрытый густыми тенями деревьев, нас ждал низкий черный автомобиль.

- Пока что нет, - бросил он, открывая передо мной дверцу. - Но ночь длинна, а твоя кровь только начала говорить.

Я села на кожаное сиденье, чувствуя, как по телу пробегает крупная дрожь. В салоне пахло дорогим табаком и старой кожей. Каспиан сел за руль, и как только он завел двигатель, машина сорвалась с места, унося нас прочь от горящих руин моего прошлого.

Я прижала тубус к груди, глядя в окно на проносящиеся мимо тени деревьев. В стекле я видела свое отражение - бледное лицо, лихорадочно блестящие глаза. Я больше не была той Изольдой, которая утром выбирала сорт чая и разбирала старые письма.

Внутри меня что-то изменилось безвозвратно. Зверь проснулся. И человек, сидевший рядом со мной, человек, который убил мою семью, был единственным, кто мог научить меня с этим жить. Или единственным, кто в итоге пожрет меня саму.

Дорога петляла, уходя всё выше в горы. Мы ехали в «Черные Дрозды» - поместье, о котором в городе ходили лишь жуткие легенды. Обитель Вейнов. Логово монстра.

Каспиан молчал, сосредоточенно глядя на дорогу. Его профиль в свете приборной панели казался безупречным и застывшим, как посмертная маска. Я чувствовала, как напряжение между нами растет, становясь почти осязаемым, густым, как дым от пожара.

- Почему «Черные Дрозды»? - спросила я, чтобы разорвать эту удушающую тишину.

- Потому что дрозды - вестники смерти, Изольда. И они никогда не забывают обид.

Машина свернула на узкую аллею, обсаженную древними, искривленными тисами. Впереди, на фоне серого предрассветного неба, выросли контуры огромного особняка. Мрачный, величественный, он казался частью самой скалы, на которой стоял. В окнах не горело ни одного огонька, но у меня возникло четкое ощущение, что дом ждал нас. Что он ждал меня.

- Мы на месте, - Каспиан заглушил мотор.

Он вышел из машины и открыл мою дверь. Дождь почти прекратился, оставив после себя лишь влажный туман, который стелился по земле. Каспиан протянул мне руку.

Я посмотрела на его ладонь - длинные пальцы, безупречные ногти, которые еще час назад были когтями, рвущими живое мясо. Я вложила свою руку в его.

- Добро пожаловать в ад, Изольда Торн, - негромко произнес он. - Надеюсь, тебе здесь понравится.

Мы пошли к массивным дубовым дверям. Каждый мой шаг отзывался эхом в пустом дворе. Я знала, что за этими дверями меня ждет правда, которая может меня уничтожить. И я знала, что Каспиан Вейн будет тем, кто поднесет факел к этой правде.

Когда двери распахнулись, из глубины дома пахнуло холодом и старыми тайнами. Я шагнула внутрь, и в тот же миг тяжелые створки за моей спиной захлопнулись с гулким, окончательным звуком.

Я обернулась, но Каспиан уже не смотрел на меня. Он смотрел вглубь холла, где на стене висела огромная картина в позолоченной раме. Я подошла ближе, и кровь застыла в моих жилах.

На полотне был изображен Каспиан. Тот же холодный взгляд, та же надменная поза. Но в его руках был не платок, а окровавленный меч. А у его ног лежала голова мужчины, чьи черты я узнала бы из тысячи. Мой дед. Основатель нашего клана.

Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Моя рука метнулась к горлу, пытаясь сдержать крик.

- Ты... - выдохнула я, оборачиваясь к Каспиану.

Он стоял совсем рядом, его глаза светились странным, торжествующим светом.

- Я обещал тебе честность, Изольда. Это - начало нашей истории. И только от тебя зависит, как она закончится.

В этот момент я поняла, что Сайлас Варкас был лишь тенью. Настоящий кошмар стоял прямо передо мной, улыбаясь мне губами, которые я так отчаянно хотела поцеловать всего несколько минут назад.

Моя рука непроизвольно сжалась в кулак, и я почувствовала, как из кончиков пальцев выдвигаются острые, как бритва, когти. Химера во мне больше не шептала. Она кричала, требуя крови того, кто разрушил мой мир.

Каспиан заметил это. Его взгляд опустился на мои руки, и его улыбка стала шире.

- Вот и она, - почти нежно произнес он. - Твоя истинная природа. Покажи мне, на что ты способна, маленькая наследница.

Я сделала шаг к нему, чувствуя, как по телу пробегает волна жара. Моя кровь больше не просто пела - она ревела, заглушая страх, заглушая разум. В этот момент я не была жертвой. Я была хищником.

Но прежде чем я успела нанести удар, Каспиан перехватил мои запястья. Его сила была абсолютной. Он прижал мои руки к моей же груди, заставляя меня смотреть ему прямо в глаза.

- Не сейчас, - прошептал он, и его голос был полон обещания. - Сначала ты должна научиться ненавидеть меня правильно. Только тогда твоя сила станет совершенной.

Он отпустил меня и жестом указал на лестницу, ведущую на второй этаж.

- Твоя комната готова. Постарайся выспаться. Завтра начнется твое обучение.

Я стояла в пустом холле, глядя, как он уходит в темноту коридора. Мои когти медленно втянулись, оставляя на ладонях крошечные капли крови. Я посмотрела на портрет своего деда, затем на свои руки.

Я была в логове врага. Я была под защитой убийцы. И самое страшное было в том, что часть меня - та самая, темная и древняя - чувствовала себя здесь как дома.

Я поднялась по лестнице, каждый шаг которой казался шагом в пропасть. Но я не оборачивалась. У меня больше не было дома, куда можно вернуться. У меня осталась только кровь и этот бессмертный монстр, который решил стать моим проводником в ад.

Войдя в комнату, я не зажгла свет. Я подошла к окну и посмотрела на далекое зарево пожара. Моя жизнь сгорела дотла. Но среди углей родилось нечто новое. И я знала, что когда этот огонь доберется до Каспиана Вейна, он не оставит от него даже пепла.

Я легла на кровать, не снимая мокрой одежды. Сон не шел ко мне, лишь образы бойни в туннеле и холодные глаза вампира кружились в голове. Я чувствовала, как магия внутри меня укладывается, сворачивается клубком, как сытый зверь. Но это было лишь затишье перед бурей.

Где-то в глубине дома послышался приглушенный звук - словно кто-то играл на виолончели. Мелодия была печальной и жестокой одновременно. Я знала, кто это. Каспиан Вейн праздновал свою победу. Он заполучил последнюю из Химер.

Но он не знал одного. Химеры не сдаются. Они выжидают. И когда они наносят удар, от их врагов не остается даже памяти.

Я закрыла глаза, позволяя тьме поглотить меня. Завтра я стану сильнее. Завтра я начну свой путь к мести. И этот путь будет залит кровью тех, кто считал меня своей добычей.

Последнее, что я почувствовала перед тем, как провалиться в тяжелое забытье - это фантомное ощущение его губ на моей шее. И тихий, едва слышный шепот, который мог быть лишь плодом моего воображения:

- Спи, моя королева. Твоя империя ждет тебя.

Я вздрогнула во сне, но не проснулась. Зверь внутри меня довольно заурчал, принимая это обещание. Охота только началась, и я еще не знала, кто в этой игре окажется настоящим охотником.

Но одно я знала точно: кровь Торнов никогда не забывает. И она никогда не прощает. Даже тех, кого она жаждет.

Глава 6

Дождь снаружи превратился в сплошную стену серого шума, но здесь, за толстыми стенами поместья «Черные Дрозды», царила тишина, которая казалась почти осязаемой. Она давила на барабанные перепонки, тяжелая и густая, как патока. Я стояла в огромном холле, чувствуя, как с подола моего разодранного платья на мраморный пол стекает грязная вода, смешанная с нечистотами ливневок и - совсем немного - кровью тех, кто пытался нас остановить.

Каспиан Вейн шел впереди, его походка была безупречно ровной, словно мы только что вернулись с неспешной прогулки по саду, а не из преисподней, охваченной огнем Инквизиции. Он не оборачивался. Его пальто, забрызганное грязью, все равно сидело на нем так, будто было сшито лучшим портным Парижа всего час назад.

- Добро пожаловать домой, Изольда, - его голос прозвучал низко, резонируя в пустом пространстве холла. - По крайней мере, в то место, которое станет твоим домом на ближайшее время.

Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Моя кожа горела. Сила, пробудившаяся в туннелях, все еще пульсировала под ребрами, требуя выхода, требуя крови, требуя, чтобы я вонзила когти в это безупречное дерево панелей на стенах. Я чувствовала себя зверем, которого заперли в антикварной лавке.

- Здесь слишком тихо, - прошептала я. Мой голос сорвался, превратившись в хрип.

- Тишина - это роскошь, которую могут позволить себе только мертвые и очень опасные, - Каспиан наконец повернулся.

Его глаза в полумраке казались двумя лезвиями, отражающими скудный свет настенных бра. В них не было сочувствия. В них было только холодное, аналитическое любопытство. Он подошел ближе, и я невольно сделала шаг назад, пока не уперлась спиной в холодную колонну. Он пах озоном, дорогим табаком и чем-то еще - металлическим, острым. Запах хищника, который не скрывается.

- Ты дрожишь, - заметил он, сокращая расстояние между нами до опасного минимума.

- Мне холодно.

- Нет. Твое тело пытается переварить магию, которую ты поглотила в коллекторах. Твой пульс сейчас - сто сорок ударов в минуту. Я слышу его отсюда. Он звучит как барабан в пустой церкви.

Он поднял руку. Я дернулась, ожидая удара или захвата, но его длинные, бледные пальцы лишь коснулись пряди моих мокрых волос, убирая их с лица. Кончики его пальцев были ледяными, но там, где они задевали мою кожу, вспыхивал жар. Это был не просто физический контакт. Это было короткое замыкание. Мои чувства, обостренные трансформацией, впились в него. Я почувствовала его возраст - бесконечную пустоту столетий, застывшую в его жилах.

- Тебе нужно вымыться, - сказал он, и его взгляд на мгновение опустился к моим губам. - Одежда в комнате наверху. Вторая дверь направо по восточной галерее. Не заставляй меня ждать к ужину. Я не люблю, когда еда остывает.

Он развернулся и исчез в тени коридора прежде, чем я успела спросить, что он имел в виду под словом «еда».

Я поднималась по широкой лестнице, и каждый мой шаг оставлял мокрый след на ковровой дорожке глубокого винного цвета. Поместье «Черные Дрозды» было воплощением кошмара эстета. Высокие потолки терялись в сумраке, лепнина в виде переплетенных тел и терновых венков украшала карнизы. Воздух здесь был сухим и пах старой бумагой, воском и чем-то горьким, напоминающим полынь.

Я нашла нужную дверь. Спальня была огромной, с кроватью на постаменте, зашторенной тяжелым бархатом. Но мое внимание привлекла ванная комната. Огромная медная лохань уже была наполнена горячей водой. От нее шел пар, окутывая зеркала влажной пеленой.

Я сбросила с себя лохмотья, которые когда-то были моим любимым платьем. Мое тело было покрыто синяками и ссадинами, но на глазах они затягивались. Магия Химеры внутри меня работала сверхурочно, зашивая плоть, сращивая ткани. Я вошла в воду, и стон облегчения невольно сорвался с моих губ.

Горячая вода обволакивала, смывая грязь и ужас последних часов. Я закрыла глаза, погружаясь с головой. В этой тишине, под водой, я снова услышала их. Голоса. Тихий шепот сотен людей, который жил в моей крови. Это были предки? Или те, кого мой род когда-то поглотил?

«Последняя...» - шелестело в сознании. - «Последняя из нас... Прими дар... Прими голод...»

Я вынырнула, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось в горле. Я посмотрела на свои руки. Пальцы казались длиннее, ногти - острее. Я видела каждую пору на своей коже, каждую прожилку на мраморных стенах. Чувства были выкручены на максимум, и это причиняло боль.

На кровати меня ждало платье. Черный шелк, тонкий, как чешуя змеи, и кружево, напоминающее паутину. К нему прилагался записка, написанная каллиграфическим почерком: «Надень это. Пора снять маски».

Когда я одевалась, шелк скользил по моей коже, вызывая мелкую дрожь. Платье облегало фигуру, как вторая кожа, оставляя плечи открытыми. Я чувствовала себя выставленной на продажу, но в то же время в этом наряде было что-то от доспехов. Я посмотрела в зеркало. Мои глаза, обычно карие, теперь отливали золотом в самом центре зрачка. Зверь не ушел. Он просто затаился, прислушиваясь к звукам дома.

Я вышла из комнаты. Восточная галерея была длинной и тускло освещенной. Стены были увешаны картинами. В основном это были пейзажи - мрачные леса, заброшенные замки, горы, окутанные туманом. Но чем дальше я шла, тем больше становилось портретов.

Мужчины и женщины в одеждах разных эпох смотрели на меня с холстов. Все они были бледны, у всех был тот же холодный, хищный взгляд, что и у Каспиана. Вейны. Семья палачей. Семья монстров, которые правили этим миром из теней, пока люди строили свои города и верили в прогресс.

Я остановилась перед массивной дубовой дверью в конце галереи. Это была малая столовая или, скорее, личный кабинет. Дверь была приоткрыта.

Я толкнула ее и замерла.

Каспиан сидел в глубоком кресле у камина. В его руке был бокал с жидкостью настолько густого красного цвета, что она казалась черной в свете огня. На столе перед ним лежала книга в кожаном переплете - одна из тех, что я видела в архивах моей матери.

Но не это заставило мое сердце пропустить удар.

На центральной стене, прямо над камином, висело огромное полотно. Оно выделялось на фоне остальных своей свежестью и жестокостью композиции.

На картине был изображен Каспиан. Он стоял на фоне пылающего замка - я узнала эти шпили, это был родовой замок Торнов, мой потерянный рай. На нем был мундир Старой Гвардии, расшитый золотом, залитый кровью. В одной руке он держал обнаженный меч, с которого стекали алые капли. В другой...

В другой руке он за волосы держал отрезанную голову.

Я сделала шаг вперед, не в силах оторвать взгляд. Горло перехватило судорогой. Лицо на картине... эти седые волосы, этот характерный излом бровей, даже в смерти сохраняющий величие.

- Дедушка... - выдохнула я.

Мой голос был едва слышен, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел.

Каспиан не шевельнулся. Он продолжал смотреть на огонь, медленно вращая бокал.

- Его звали Эдриан Торн, - произнес он ровным, почти будничным тоном. - Он был великим воином. И еще более великим глупцом. Он верил, что Химеры могут сосуществовать с Инквизицией. Он верил в договоры, написанные на бумаге, в то время как нужно было верить только в те, что написаны сталью.

Я чувствовала, как внутри меня что-то обрывается. Гнев, чистый и раскаленный, начал подниматься от живота к груди. Мои ногти впились в ладони. Я видела это лицо в своих детских снах. Дед, который катал меня на плечах, который пах лесом и старой кожей. Каспиан убил его. Он был там. Он был тем, кто нанес финальный удар.

- Ты... - я шагнула к нему, и пол под моими ногами, казалось, вздрогнул. - Ты мясник.

Каспиан наконец поднял голову. В его глазах не было раскаяния. Только ледяная правда.

- Я - Мясник Старой Гвардии, Изольда. Это титул, который я заслужил. Твой род был угрозой для баланса сил. Вы были слишком сильны, слишком нестабильны. Вас нужно было купировать, как бешеную опухоль на теле этого мира.

- И ты гордишься этим? - я почти кричала. Мое тело начало меняться. Я чувствовала, как удлиняются кости, как кожа натягивается на скулах. Зверь рвался наружу, желая разорвать горло этому человеку... этому вампиру. - Ты повесил это здесь, чтобы напоминать себе о своем триумфе?

Каспиан встал. Он сделал это так плавно, что я даже не заметила движения. В одно мгновение он был в кресле, в другое - уже стоял напротив меня. Он был выше, массивнее, и от него исходила такая волна силы, что воздух вокруг нас начал вибрировать.

- Я повесил это здесь, чтобы помнить о цене ошибки, - он схватил меня за подбородок, вынуждая смотреть ему в глаза. Его хватка была железной. - Эдриан был моим другом. Единственным, кого я уважал в ту эпоху. И я убил его, потому что он попросил меня об этом. Он не хотел, чтобы его силу забрал Сайлас Варкас. Он предпочел смерть от руки равного, чем рабство у ничтожества.

- Ты лжешь! - я попыталась вырваться, но он притянул меня ближе.

Наше дыхание смешалось. Я чувствовала жар своего тела и его могильный холод. Это было невыносимое сочетание. Химия ненависти и первобытного притяжения, которую я не могла контролировать. Мое тело предавало меня: пока разум желал его смерти, кожа отзывалась на его близость мурашками.

- Посмотри на картину внимательнее, маленькая Химера, - прошептал он, и его губы почти коснулись моего уха. - Посмотри в его глаза.

Я невольно подчинилась. Художник был гением или безумцем. Глаза деда на холсте... в них не было боли. В них было облегчение. И едва заметное золото, такое же, как у меня сейчас.

- Он передал свою искру мне, чтобы я сохранил ее для тебя, - Каспиан отпустил мой подбородок, но его рука скользнула ниже, к моей шее. Его большой палец лег на пульсирующую жилку. - Все эти годы я хранил наследие Торнов в своей крови. Буквально.

Я замерла, боясь пошевелиться. Его пальцы были на моей шее, там, где жизнь была всего лишь тонким слоем кожи. Я чувствовала каждый его вдох, хотя вампирам не нужно было дышать - это была привычка, оставшаяся от человеческой жизни, или способ ощущать запахи.

- Что ты имеешь в виду? - мой голос превратился в шепот.

- Твоя кровь - ключ, Изольда. Но без моей крови она - просто яд, который сожжет тебя изнутри. Мы связаны. С того самого момента, как меч коснулся шеи твоего деда. Ты думала, наш побег был случайностью? Мое появление на твоем пороге - совпадением?

Он наклонился еще ближе. Его нос скользнул по изгибу моей шеи, вдыхая мой аромат. Я почувствовала, как его зубы коснулись моей кожи - легкое, почти невесомое прикосновение, от которого по позвоночнику пробежал электрический разряд.

- Ты - ходячий деликатес для таких, как Сайлас, - прошептал он прямо в мою кожу. - Твоя кровь дает бессмертие даже богам. Но для меня... ты - единственное, что связывает меня с временами, когда я еще чувствовал что-то, кроме скуки и жажды.

Я зажмурилась. Его близость была дурманящей. Я чувствовала, как его рука на моей шее сжимается чуть сильнее - не чтобы задушить, а чтобы зафиксировать, подчинить. Мои руки сами собой поднялись и уперлись в его грудь. Его сердце не билось, но под ладонями я чувствовала колоссальную мощь, скрытую за ребрами.

- Отпусти меня, - потребовала я, хотя мои пальцы невольно сжали ткань его рубашки.

- Ты уверена, что хочешь этого? - он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть мне в лицо. В его глазах плясали отсветы пламени. - Там, за этими стенами, за тобой охотится вся Инквизиция. Ты - последняя из своего рода. И ты не умеешь пользоваться своей силой. Ты умрешь через час, если я просто открою дверь.

- Лучше смерть, чем быть твоей пленницей.

Каспиан усмехнулся. Это была жестокая, хищная улыбка.

- О, ты не пленница, Изольда. Ты - гостья. И я собираюсь научить тебя всему, что знал твой дед. Я научу тебя быть монстром, которого они так боятся. Но цена...

Он замолчал, и его взгляд стал невыносимо тяжелым.

- Какова цена? - спросила я, чувствуя, как внутри все сжимается в предвкушении.

- Твоя человечность. Ты должна будешь оставить ее здесь, в этой комнате. Потому что Химера не может позволить себе сострадание. И ты начнешь прямо сейчас.

Он взял со стола нож - тонкий, с рукоятью из черного дерева. Его лезвие сверкнуло в свете огня. Я напряглась, ожидая нападения, но он протянул нож мне рукоятью вперед.

- Зачем?

- Твой завтрак, Изольда. Ты сказала, что голодна.

Он указал на дальний угол комнаты, который до этого был скрыт тенями. Там, привязанный к массивному стулу, сидел человек. Его рот был заклеен черной лентой, а глаза расширены от невыносимого ужаса. На нем была форма охранника Инквизиции.

- Он был одним из тех, кто поджигал твой дом, - спокойно сказал Каспиан. - Он бросил факел в комнату твоей матери. Его кровь принадлежит тебе по праву мести.

Я посмотрела на пленника, потом на нож, потом на Каспиана. В моей голове все закричало «нет». Это было неправильно. Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое.

Но Зверь внутри меня... он проснулся. Он почувствовал запах страха, исходящий от человека. Сладкий, острый запах адреналина. Мои десны заныли, а зрение стало неестественно четким. Я видела, как бьется жилка на шее пленника. Я слышала его сбивчивое дыхание.

- Сделай это, - прошептал Каспиан, оказываясь за моей спиной. Его руки легли на мои плечи, направляя меня к жертве. - Почувствуй, каково это - забирать то, что принадлежит тебе. Это твоя природа. Не борись с ней.

Я медленно пошла вперед, словно в трансе. Нож казался неестественно тяжелым в моей руке. Каждый шаг давался с трудом, но голод... он становился невыносимым. Это был не обычный голод, который можно утолить хлебом. Это была пустота в самой душе, которую можно было заполнить только чужой жизненной искрой.

Человек на стуле начал отчаянно мычать, пытаясь вырваться. Его путы впивались в запястья, оставляя кровавые следы.

Я остановилась в шаге от него. Его глаза встретились с моими. В них была мольба. В них была жизнь - хрупкая, никчемная жизнь предателя и убийцы.

- Я не могу... - выдохнула я, чувствуя, как слезы обжигают глаза.

- Можешь, - голос Каспиана звучал прямо у моего затылка. Он не касался меня, но я чувствовала его присутствие всей поверхностью кожи. - Он не человек для тебя. Он - ресурс. Он - топливо для твоей трансформации. Если ты не убьешь его, он убьет тебя, как только освободится. Он уже пытался это сделать. Вспомни дым. Вспомни запах горящих книг. Вспомни крик твоей матери.