Последняя из Химер

Столовая замка Вайн могла бы служить декорацией к фильму о падении империи. Длинный стол из черного дерева, освещенный сотнями свечей в серебряных канделябрах. На стенах - портреты предков Каспиана, суровых мужчин и бледных женщин с холодными глазами.

Каспиан уже ждал меня. Он сменил дорожную одежду на строгий черный костюм, который сидел на нем безупречно. В свете свечей его кожа казалась еще белее, а губы - ярче. Перед ним стоял бокал с темной жидкостью, которую вряд ли можно было назвать вином.

Когда я вошла, он медленно поднялся. Его взгляд прошелся по мне, от кончиков туфель до распущенных волос, и я увидела, как в его глазах на мгновение вспыхнуло восхищение, тут же подавленное холодной расчетливостью.

- Ты выглядишь... приемлемо, - произнес он, указывая на стул напротив себя.

- Какая высокая оценка от человека, видевшего столетия моды, - язвительно ответила я, садясь за стол.

Ужин проходил в тишине, нарушаемой лишь звоном столового серебра и завыванием ветра за окном. Блюда, которые подавал Ганс, были изысканными и кровавыми: тартар из говядины с перепелиным яйцом, стейк прожарки "blue", дикие ягоды в терпком соусе. Это была диета для хищников, и, к своему ужасу, я обнаружила, что ем с жадностью, которой раньше не знала.

- Твой аппетит растет, - заметил Каспиан, наблюдая за мной поверх края своего бокала. - Твоя природа берет свое. Скоро человеческая пища перестанет приносить тебе удовлетворение. Тебе понадобится что-то более... насыщенное.

- Кровь? - я подняла на него взгляд. - Как тебе?

- Не совсем, - он поставил бокал. - Химеры не просто вампиры. Вы - пожиратели магии. Вы поглощаете суть существа, его силу, его историю. Кровь для вас лишь проводник. Когда ты в туннелях коснулась моей раны, ты ведь почувствовала это, верно? Ты слышала голоса?

Я замерла, вспоминая тот момент. Шепот тысяч жизней, крики боли и экстаза, которые хлынули в мой разум через его кровь. Это было похоже на наркотик, на вспышку сверхновой в голове.

- Откуда ты знаешь? - прошептала я.

- Потому что я чувствовал то же самое, - его голос стал тише, интимнее. - Ты потянула мою силу на себя. Ты пыталась выпить меня, даже не осознавая этого. И, честно говоря, Изольда, это было самое интересное ощущение за последние триста лет.

Он встал и медленно обошел стол, останавливаясь позади моего стула. Я чувствовала его близость, его руки, которые легли на мои плечи. Его прикосновение было властным, не терпящим возражений.

- Ты боишься меня, потому что я убивал твоих родных, - прошептал он мне в затылок, и его губы почти касались моей кожи. - Но ты не понимаешь главного. Твой клан не был уничтожен просто из страха. Они были уничтожены, потому что стали слишком совершенными. Слишком голодными. Они начали пожирать сам мир.

Его пальцы скользнули по моей шее, очерчивая линию челюсти. Я затаила дыхание. Вся моя ненависть, вся моя боль словно растворялись в этом моменте, вытесняемые первобытным, пульсирующим желанием. Я хотела обернуться и впиться в его губы, хотела почувствовать его силу снова, позволить ей наполнить меня до краев.

- Я не такая, - выдавила я из себя, хотя мой голос дрожал.

- Пока нет, - согласился он. - Но в этом замке, под моим присмотром, ты станешь тем, кем должна быть. И когда ты полностью пробудишься, Изольда, мы увидим, кто из нас настоящий монстр.

Он наклонился и запечатлел на моей шее поцелуй - легкий, почти формальный, но от него по моему телу прошла волна такого жара, что я едва не вскрикнула. Это был не поцелуй любовника. Это была метка владельца.

- Иди к себе, - приказал он, отпуская меня. - Завтра начнется твое обучение. И поверь, оно будет гораздо болезненнее, чем все, что ты пережила до этого.

Я поднялась, ноги казались ватными. Не глядя на него, я вышла из столовой, почти бегом преодолевая коридоры, пока не оказалась в своей комнате. Я заперла дверь и прислонилась к ней спиной, пытаясь выровнять дыхание.

Мое тело горело. Там, где он коснулся моей шеи, кожа пульсировала. Я подошла к зеркалу и откинула волосы. На бледной коже виднелось розовое пятно, быстро исчезающее, но память о нем была выжжена в моем сознании.

Я легла в огромную кровать, но сон не шел. Замок жил своей жизнью: где-то глубоко внизу скрипели двери, по коридорам проносились сквозняки, похожие на вздохи призраков. Я закрыла глаза и тут же увидела Каспиана - его глаза, его руки, его клеймо.

Прошло несколько часов, прежде чем я провалилась в тяжелое, лихорадочное забытье. И в этом сне я не была жертвой. Я была охотником. Я бежала через заснеженный лес, мои ноги едва касались земли, а из пальцев выходили длинные, острые когти. Я преследовала его - волка в человечьем обличье. И когда я настигла его на краю обрыва, я не убила его. Я прижала его к дереву, чувствуя, как его сердце начинает биться - быстро, загнанно, в унисон с моим.

Я проснулась от резкого звука. Стук. Тихий, ритмичный, исходящий не от двери, а как будто из самой стены.

Я села на кровати, прислушиваясь. Стук повторился. Тук-тук. Тук-тук-тук.

Я встала и подошла к стене, обтянутой бархатом. Холод исходил от камня за тканью. Я провела пальцами по поверхности, нащупывая неровности. В одном месте ткань сидела не плотно. Я потянула за край, и она поддалась, обнажая потайную дверь в каменной кладке.

Дверь была узкой и тяжелой. С трудом я толкнула ее, и она со скрипом открылась, открывая путь в темный, узкий коридор, пахнущий сыростью и старой кровью.

Любой нормальный человек закрыл бы эту дверь и вернулся бы в постель. Но я больше не была нормальной. Зверь внутри меня проснулся и требовал ответов.

Я взяла со столика подсвечник и шагнула в темноту. Лестница вела вниз, закручиваясь крутой спиралью. Я спускалась долго, чувствуя, как воздух становится все тяжелее и холоднее. Стены здесь не были украшены гобеленами - они были покрыты какими-то знаками, вырезанными прямо в камне. Древние руны, которые светились слабым, призрачным светом, когда я проходила мимо.

Наконец лестница закончилась, и я оказалась в обширном подземелье. Это не была тюрьма или склад. Это была галерея.

Сотни портретов. Тысячи. Но это не были картины маслом. Это были лица, застывшие в камне, выполненные с такой пугающей точностью, что казалось, они вот-вот задышат. И все они были Химерами. Я узнавала черты лица моей матери в одной из статуй, моего деда - в другой.

Это было кладбище моего рода. Но не обычное. Каждая статуя была пронзена серебряным колом в области сердца.

- Красиво, не правда ли? - голос Каспиана раздался из тени, заставив меня вскрикнуть и едва не выронить свечу.

Он стоял у дальней стены, прислонившись к статуе молодой женщины, которая была поразительно похожа на меня. В его руке был бокал, и он выглядел здесь, среди мертвых, совершенно естественно.

- Что это? - я обвела рукой зал. Мой голос дрожал от ужаса и гнева. - Зачем ты это сделал?

- Я? - он усмехнулся, и в этом звуке не было ни капли веселья. - Я лишь сохранил их. Эти статуи - не просто камень, Изольда. Это их прах, скрепленный магией крови. Инквизиция хотела стереть их из истории, сжечь дотла. Я сделал так, чтобы они остались здесь. Как напоминание.

- Напоминание о чем? О твоем триумфе?

Он подошел ко мне, и в свете моей свечи его лицо казалось демоническим.

- О моей ошибке, - он взял меня за руку и подвел к одной из пустых ниш в конце зала. - Я не смог спасти их всех. Твоя мать была последней, кому я обещал защиту. И я нарушил это обещание.

Я замерла. Его пальцы сжимали мою руку до боли, но я не пыталась вырваться.

- Ты... ты защищал ее? - я не могла поверить в то, что слышала. План Каспиана, Мясника, не включал в себя спасение жертв.

- Твоя мать была не просто Химерой, - он повернул меня к себе, его лицо было в нескольких дюймах от моего. - Она была моей единственной слабостью за пятьсот лет. И ты, Изольда... ты - ее последняя воля. Ее месть. И мой шанс на искупление.

Он внезапно прижал меня к холодной каменной стене. Моя свеча упала на пол и погасла, погружая нас в полумрак, освещаемый лишь фосфоресцирующими рунами.

Его тело прижалось к моему, тяжелое и властное. Я чувствовала его дыхание на своих губах. Тишина подземелья давила на барабанные перепонки, усиливая каждый звук - наше сбивчивое дыхание, шелест ткани, далекий стук капель воды.

- Почему ты не сказал мне раньше? - выдохнула я, чувствуя, как его колено протиснулось между моих ног, задирая подол черного платья.

- Потому что правда стоит дорого, - прошептал он, накрывая мои губы своими.

Этот поцелуй не был похож на предыдущий. Он был яростным, голодным, полным отчаяния и вековой жажды. Его язык ворвался в мой рот, захватывая территорию, а его руки блуждали по моему телу, сминая кружево, находя чувствительные участки кожи.

Я ответила на поцелуй с той же яростью. Мои когти непроизвольно вышли, впиваясь в его спину через дорогую ткань костюма. Я хотела его разрушить и одновременно хотела, чтобы он поглотил меня. Это была химия, порожденная кровью и смертью, самая сильная и опасная связь во вселенной.

Его губы спустились к моей шее, и на этот раз он не просто поцеловал меня. Я почувствовала острые клыки, которые коснулись кожи, дразня, обещая боль и экстаз.

- Пей меня, - прорычал он мне в ухо. - Возьми то, что тебе принадлежит по праву рождения.

Он схватил мою руку и прижал ее к своей шее, прямо к пульсирующей вене, где кожа была тонкой и беззащитной. Я почувствовала, как зверь внутри меня взревел от восторга. Жажда, о которой он говорил, вспыхнула во мне всепоглощающим пожаром.

Я прижалась губами к его горлу, пробуя его на вкус. Его кожа была соленой от пота и пахла мускусом. Я прикусила ее, сначала осторожно, а затем сильнее, чувствуя, как первая капля его густой, горячей крови коснулась моего языка.

Мир вокруг взорвался красками. Я видела его жизнь - битвы в грязи средневековых полей, роскошь балов Версаля, холод ледяных пещер и огонь горящих городов. Это было опьяняюще. Я пила его силу, а он стонал, прижимая меня к себе еще крепче, его руки судорожно сжимали мои бедра, поднимая меня, прижимая к камню.

Наше соитие в этом склепе было актом не любви, а признания. Мы были двумя осколками разрушенного мира, нашедшими друг друга в темноте. Каждый его толчок, каждое мое движение сопровождалось вспышками магической энергии, которая заставляла руны на стенах сиять ослепительным светом.

Его кожа под моими пальцами горела. Я чувствовала, как его бессмертная сущность перетекает в меня, заполняя пустоту, которую я ощущала всю свою жизнь. Мои чувства обострились до предела: я видела тепловое излучение его тела, слышала движение крови в его жилах, чувствовала его экстаз, смешанный с агонией.

Он сорвал с меня лиф платья, и его прохладные ладони накрыли мою разгоряченную грудь. Контраст температур заставил меня выгнуться в его руках, с моих губ сорвался хриплый стон, который эхом разнесся по подземелью. Его губы снова нашли мои, заглушая звуки нашего безумия.

Это было падение в бездну, где не было ни добра, ни зла, ни прошлого, ни будущего. Только здесь и сейчас. Только этот вкус крови и этот невыносимый жар.

Когда все закончилось, мы еще долго стояли, прислонившись друг к другу, пытаясь восстановить дыхание в холодном воздухе склепа. Каспиан бережно поправил мою одежду, его движения были неожиданно нежными.

- Теперь ты понимаешь? - тихо спросил он, глядя на меня. В его глазах больше не было холода, только бесконечная усталость и странная, пугающая надежда.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мое тело все еще вибрировало от избытка энергии, а в голове прояснилось. Я видела статуи вокруг нас другими глазами - теперь они не были просто памятниками боли. Они были свидетелями.

- Иди наверх, Изольда, - сказал он, отступая в тень. - Завтра начнется настоящая работа. И помни: в этом замке нет ничего случайного. Даже твои сны принадлежат не тебе.

Я поднялась по винтовой лестнице, чувствуя себя другим человеком. Или совсем не человеком.

Вернувшись в свою комнату, я подошла к зеркалу. Мое лицо осунулось, глаза горели чистым золотом, а на шее, там, где он меня метил, теперь красовался тонкий, едва заметный шрам, формой напоминающий лист плюща.

Я легла в кровать, но тишина замка больше не пугала меня. Я знала, что за стенами этой комнаты, в темноте коридоров, бродят призраки, а внизу, в подземелье, мой враг и мой любовник охраняет покой моих предков.

Перед тем как окончательно провалиться в сон, я услышала тихий шепот, доносившийся из-за стен. Это не был голос Каспиана или ветер. Это были тысячи голосов, сливающихся в один мощный гул.

- Пробудись, Химера. Время жатвы близко.

Я закрыла глаза, и на этот раз мне не снились кошмары. Мне снился трон, сделанный из серебряных мечей и костей вампиров, и я сидела на нем, а Каспиан стоял у моих ног, преклонив колено.

Внезапно замок содрогнулся. Это не был гром. Это был глухой, мощный удар, от которого задрожали стекла в рамах. Где-то вдалеке завыла сирена - звук, который никак не вписывался в атмосферу древнего замка.

Я вскочила с кровати, чувствуя, как внутри все сжимается от предчувствия беды.

Удар повторился, на этот раз ближе. Я подбежала к окну и увидела то, чего не ожидала увидеть никогда.

В ночном небе над Альпами, прорезая метель мощными прожекторами, кружили вертолеты. На их бортах сиял герб Инквизиции - пылающий меч и весы.

- Сайлас, - выдохнула я.

Он нашел нас быстрее, чем обещал Каспиан. И он пришел не за переговорами. С небес на замок посыпались черные точки - десантники в высокотехнологичной броне, вооруженные магическим оружием.

В коридоре послышались быстрые шаги, дверь в мою комнату распахнулась, и вошел Каспиан. Его лицо было бледнее обычного, а в руках он держал старинный меч с клинком, который светился синим пламенем.

- Уходи через потайной ход, - приказал он, хватая меня за руку. - Сейчас же!

- А как же ты? - я вцепилась в его рукав.

- Я задержу их. Это мой замок, и я не позволю этим фанатикам осквернить его.

Снаружи раздался оглушительный взрыв. Стена в дальнем конце коридора рухнула, и в образовавшийся пролом ворвался холодный воздух и искры магического пламени.

Каспиан оттолкнул меня к потайной двери.

- Беги, Изольда! И помни то, что ты видела внизу. Ты - ключ ко всему.

Он развернулся навстречу наступающим теням, его меч описал в воздухе смертоносную дугу. Я в последний раз взглянула на его спину - на тутуировку, которая теперь казалась живой, пульсирующей в такт битве.

Я шагнула в темноту коридора, но прежде чем дверь закрылась, я услышала голос Сайласа Варкаса, усиленный магией, который разносился над замком:

- Отдай нам девчонку, Вейн, и, возможно, мы убьем тебя быстро!

Я бежала по узкому тоннелю, чувствуя, как замок надо мной содрогается от ударов. Но на этот раз во мне не было страха. Была только холодная, кристально чистая ярость. Химера наконец-то пробудилась полностью, и она была голодна.

Впереди показался свет - выход на заснеженный склон горы. Но когда я выскочила наружу, я увидела, что я не одна.

На скале, прямо перед выходом, сидел огромный черный ворон. Он смотрел на меня умными, человеческими глазами, а затем внезапно заговорил голосом моей покойной приемной матери:

- Ты опоздала, Изольда. Игра уже началась.

Ворон взмахнул крыльями и растворился в метели, оставив меня одну под прицелом десятков лазерных указателей, которые начали танцевать на моей груди.

Я подняла голову и улыбнулась, обнажая клыки.

- Ну, идите ко мне, - прошептала я, чувствуя, как по моим венам начинает течь чистая, неразбавленная магия Химер.

Первый залп магических снарядов осветил гору, превращая ночь в день, и в этом свете моя тень на снегу начала расти, принимая очертания существа, которого мир не видел уже тысячу лет. В огне пожара, пожирающего замок Вейн, родилась новая королева.

Глава 17

Горный воздух в Альпах не просто холодный - он острый, как бритва, которой полоснули по горлу. Он врывался в легкие, заставляя кровь внутри меня превращаться в колотый лед. Замок Вейнов возвышался над пропастью, словно черная корона, вбитая в череп заснеженного пика. Снаружи бушевала метель, скрывая за белой пеленой всё, кроме мрачного величия этого места, которое Каспиан называл «домом». Для меня же это была самая роскошная в мире скотобойня.

Я стояла перед зеркалом в отведенной мне спальне. Комната была завалена тяжелым бархатом цвета свернувшейся крови, обставлена мебелью из мореного дуба, изъеденного временем и, казалось, самой тьмой. На мне было платье из тончайшего черного кружева - подарок хозяина замка. Оно облегало тело, как вторая кожа, подчеркивая каждый изгиб, каждую линию, которую он, несомненно, изучил взглядом еще в машине.

Мои пальцы дрожали, когда я застегивала жемчужное ожерелье на шее. Жемчуг был холодным, как его кожа. Я видела свое отражение: бледная, с лихорадочно блестящими глазами, в которых плескалось золото - признак того, что зверь внутри меня не спал. Он чуял опасность. Он чуял смерть, которой пропитались эти стены за столетия.

- Ты готова? - голос Каспиана раздался от двери прежде, чем я услышала его шаги. Он не ходил, он скользил, как тень, лишенная веса и совести.

Я обернулась. Он стоял в проеме, безупречный в своем угольно-черном сюртуке. Свет свечей играл на его острых скулах, вырезая из тени лицо падшего ангела. Его глаза, два колодца тьмы, медленно скользнули по мне, от ключиц до подола платья, и я почувствовала, как по позвоночнику пробежал электрический разряд. Это было не просто влечение. Это был инстинкт жертвы, осознающей совершенство своего палача.

- В этом замке слишком много зеркал, Каспиан, - сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. - Ты так сильно любишь свое отражение или просто боишься забыть, как выглядишь, не имея души?

Он усмехнулся, и в этой усмешке было больше угрозы, чем в обнаженном клинке.

- Зеркала здесь не для меня, Изольда. Они для того, чтобы ты видела себя. Со всех сторон. Чтобы ты не забывала, кто ты есть на самом деле, когда я закончу с тобой.

Он подошел ближе. Запах сандала, морозного утра и едва уловимого, металлического аромата крови окутал меня. Он протянул руку, и я замерла, ожидая удара или ласки. Его пальцы, длинные и аристократичные, едва коснулись моей щеки. Кожа была ледяной, но в месте касания меня словно опалило огнем. Химера внутри меня глухо зарычала, требуя либо разорвать ему глотку, либо прижаться ближе.

- Пойдем, - прошептал он, и его дыхание коснулось моих губ. - Ужин подан. А мои гости не любят ждать.

- Какие гости? Мы здесь одни, - я нахмурилась, глядя в его пустые глаза.

- Увидишь.

Мы шли по длинным коридорам, где шаги тонули в ворсе ковров. Стены были украшены гобеленами, изображающими сцены охоты, но присмотревшись, я поняла, что звери на них имеют человеческие черты, а охотники - глаза, лишенные белков. Каспиан вел меня под руку, и я чувствовала силу, скрытую в его предплечье - стальные мускулы, способные дробить кости.

Столовая встретила нас оглушительной тишиной и запахом озона. Огромный стол из черного мрамора был накрыт на дюжину персон. Свечи в серебряных канделябрах плакали воском, их пламя дрожало, хотя сквозняка не было.

И тут я их увидела.

Сначала это были просто тени, плотнее, чем обычный полумрак. Но когда я моргнула, воздух сгустился, обретая очертания. У стола сидели люди. Или то, что от них осталось.

Справа от меня сидела молодая женщина в изорванном платье викторианской эпохи. Ее горло было перерезано так глубоко, что голова держалась на честном слове, но она изящно держала вилку, вонзая ее в пустое пространство тарелки. Напротив нее расположился офицер в мундире, залитом старой, почерневшей кровью. Его грудная клетка была разворочена, обнажая неподвижное сердце.

Я задохнулась, отшатнувшись назад, и врезалась в твердую грудь Каспиана. Он не шелохнулся, его руки легли мне на плечи, удерживая на месте.

- Ты видишь их, не так ли? - его голос звучал прямо у моего уха, вибрируя в моих костях. - Твое наследие Химеры. Ты впитываешь магию, а смерть - это самая чистая ее форма. Эти стены помнят каждого, кто испустил здесь дух. И сегодня они ужинают с нами.

- Зачем ты это делаешь? - прохрипела я. - Это пытка?

- Это знакомство с историей, - он подтолкнул меня к стулу во главе стола. - Садись, Изольда. Познакомься с теми, кто воздвиг величие рода Вейнов. С теми, чьими жизнями я платил за свое бессмертие.

Я села, вцепившись пальцами в край стола. Мои когти непроизвольно удлинились, царапая дорогой камень. Женщина с перерезанным горлом повернула ко мне лицо. Ее глаза были белесыми, подернутыми пеленой вечного сна, но в них читалась такая нечеловеческая мука, что мне захотелось закричать. Она открыла рот, и вместо слов оттуда вырвался тихий шелест, похожий на шелест сухих листьев.

- Она спрашивает, вкусно ли пахнет жаркое, - спокойно заметил Каспиан, садясь напротив.

Слуги - живые, бледные, как смерть, с пустыми глазами - начали разносить блюда. На тарелках лежало мясо, сочащееся красным соком, и овощи, цветом напоминающие гниль. Каспиан поднес бокал с густой темной жидкостью к губам, его взгляд был прикован к моему лицу. Он наслаждался моим ужасом.

- Этот офицер, - Каспиан указал кивком на мужчину в мундире, - был моим лучшим другом в восемнадцатом веке. Он узнал, кто я, и попытался сжечь этот замок. Я вырвал его сердце лично. Он до сих пор ищет его под столом, когда думает, что я не смотрю.

Офицер медленно опустил голову вниз, и я увидела, как его прозрачные пальцы скребут по паркету.

Воздух в комнате стал тяжелым, как свинец. Магия крови, текущая в моих жилах, начала резонировать с призраками. Я чувствовала их боль, их последний вздох, их ненависть. Она входила в меня иглами, заставляя кожу зудеть. Перед глазами поплыли кровавые круги.

- Перестань, - прошептала я, закрывая глаза. - Пожалуйста, прекрати это.

- Открой глаза, Химера, - голос Каспиана хлестнул, как бич. - Смотри на них. Это твоя судьба. Твой род делал то же самое. Вы создавали чудовищ, а я - всего лишь одно из них. Ты не сможешь управлять своей силой, пока не научишься смотреть смерти в лицо и не моргать.

Я резко распахнула глаза. Золото в радужке теперь полыхало, вытесняя человеческий зрачок.

- Я не такая, как ты, - выплюнула я. - Ты - мясник. Ты убивал ради забавы, ради власти.

- Я убивал, чтобы выжить, - он поставил бокал на стол. Тонкое стекло треснуло под его пальцами. - И ты сделаешь то же самое. Твоя мать... она тоже была здесь. В этой самой комнате.

Сердце пропустило удар.

- Ты лжешь.

- Она сидела там же, где и ты, - он указал на мой стул. - И она видела тех же призраков. Только она не дрожала, как испуганный котенок. Она смеялась. Она была истинной королевой своего клана, Изольда. Она знала, что кровь - это единственная валюта, которая имеет значение в этом мире.

Призрак женщины с перерезанным горлом вдруг поднялся. Она начала обходить стол, ее движения были дергаными, неестественными. Она подошла ко мне, и я почувствовала могильный холод, исходящий от ее прозрачного тела. Она наклонилась, ее лицо оказалось в дюймах от моего. Запах разложения ударил в нос, смешиваясь с ароматом изысканных вин.

Она протянула руку к моему ожерелью, и ее пальцы прошли сквозь мою кожу. Я вскрикнула, чувствуя, как ледяная судорога сводит мышцы.

- Уйди! - закричала я, вскакивая.

Стул с грохотом повалился назад. Каспиан мгновенно оказался рядом. Он не стал отгонять призрака - он просто схватил меня за запястья, прижимая к себе.

- Тише, - прошипел он. - Они чуют твой страх. Он для них как нектар. Если ты не возьмешь себя в руки, они выпьют тебя досуха.

- Они повсюду, Каспиан! Их сотни! - я видела, как тени в углах зала начинают разрастаться, как из стен выходят новые фигуры - дети с разбитыми головами, старики с выколотыми глазами. Весь замок был живым памятником его зверствам.

- Смотри на меня, - он обхватил мое лицо ладонями, заставляя смотреть в его глаза.

Там не было призраков. Там была только холодная, бесконечная тьма, которая обещала забвение. Его прикосновение было единственной реальностью в этом кошмаре. Я вцепилась в его плечи, пальцы прорвали дорогую ткань сюртука, впиваясь в твердую плоть.

- Уведи меня отсюда, - взмолилась я.

Он не ответил. Вместо этого он прижал меня к стене, скрытой в тени массивного шкафа. Призраки вокруг завыли - беззвучный крик, который отдавался в моем черепе вибрацией. Каспиан тяжело дышал, и я видела, как его клыки удлиняются, прорезая бледную кожу губ.

- Ты хочешь уйти? - его голос стал низким, гортанным. - Но твоя кровь говорит об обратном. Она поет, Изольда. Она жаждет этого хаоса.