Последняя из Химер

Я подошла к нему и села рядом на холодные камни. Тишина была оглушительной после грохота аукционного дома. Я достала дневник матери. В тусклом свете, который еще исходил от моей кожи, я видела ее изящный почерк на пожелтевших страницах.

- Она пишет о каком-то «Первородном источнике», - прошептала я, листая страницы. - О том, что наш клан был создан, чтобы охранять его. А не просто для того, чтобы выводить монстров.

Каспиан замер. Его рука, опущенная в воду, перестала двигаться.

- Твоя мать знала слишком много, - сказал он, не глядя на меня. - И это знание стало ее проклятием. Клан Химер не был стражем. Вы были ключом.

Он повернулся ко мне, и в полумраке его лицо казалось высеченным из камня.

- Сайлас хочет открыть Источник. И для этого ему нужна не книга. Ему нужна ты. Целиком. Твоя кровь, твои кости, твоя искра.

Я почувствовала, как по спине пробежал холод. Вся эта охота, убийства, предательство матери - всё это было ради того, чтобы превратить меня в инструмент.

- Почему ты помогаешь мне? - спросила я, глядя ему прямо в глаза. - Ты ведь тоже был там. Когда мой клан уничтожали. Ты был одним из тех, кто держал меч.

Каспиан молчал долго, так долго, что я услышала, как капли воды падают со свода пещеры в реку. Кап. Кап. Кап.

- Потому что я устал быть цепным псом, Изольда, - наконец ответил он. - И потому что я единственный, кто знает, какой ужас ждет этот мир, если Сайлас добьется своего. Я не спасаю тебя. Я пытаюсь спасти остатки своей чести, если они еще остались.

Он протянул руку и коснулся моего лица. Его пальцы были ледяными, но этот холод больше не пугал меня. Это было единственное стабильное чувство в мире, который только что рухнул.

- Ты - самое опасное существо на этой планете, - прошептал он. - И самое прекрасное. Это сочетание всегда ведет к катастрофе.

Я закрыла глаза, подаваясь навстречу его прикосновению. В этот момент я ненавидела его и нуждалась в нем сильнее всего на свете. Мы были двумя чудовищами в подземельях великого города, и у нас не было ничего, кроме этой тьмы и крови, которая связывала нас крепче любых клятв.

Внезапно Каспиан резко отдернул руку и поднялся. Его тело снова напряглось, как натянутая струна.

- Они здесь, - выдохнул он.

Я вскочила, прижимая дневник к груди. Из туннеля, по которому мы только что пришли, начал сочиться тот самый неестественный белый свет. Сайлас Варкас не собирался давать нам передышку.

- В реку! - скомандовал Каспиан.

- Что? Я не умею...

- Прыгай, Изольда! Или я сам тебя столкну!

Я посмотрела на черную, бурлящую воду. Это была неизвестность. Это была смерть. Но свет позади был еще страшнее.

Я сделала шаг в пустоту.

Холод был таким резким, что у меня перехватило дыхание. Вода сомкнулась над головой, увлекая меня в бездну. Я пыталась грести, но течение было слишком сильным. Темнота поглотила всё. Последнее, что я почувствовала - это сильную руку Каспиана, обхватившую мою талию, и его тело, прижатое к моему, прежде чем мы окончательно исчезли в недрах земли.

Я не знала, сколько времени мы провели в этой ледяной темноте. Вода забивалась в уши, в легкие, я чувствовала, как сознание начинает ускользать. Но каждый раз, когда я была готова сдаться, хватка Каспиана становилась сильнее. Он был моим якорем, моей единственной связью с реальностью.

Наконец, течение вынесло нас в какой-то резервуар. Я судорожно закашлялась, выплевывая воду, и почувствовала под собой твердую почву. Мы были в каком-то техническом коллекторе. Сверху сквозь ржавую решетку пробивался тусклый свет уличных фонарей. Мы были на поверхности. Точнее, почти на поверхности.

Каспиан лежал рядом со мной, тяжело дыша. Его мокрая одежда облепила тело, и я видела, как под кожей перекатываются мышцы. Он выглядел разбитым, но в его глазах всё еще горел тот самый неукротимый огонь.

Я попыталась подняться, но мои ноги подогнулись. Каспиан вовремя подхватил меня.

- Тише, - прошептал он, прижимая меня к себе. - Мы выбрались. Пока что.

Я уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как меня колотит крупная дрожь. Запах мокрой шерсти и старой стали был сейчас самым лучшим запахом в мире.

- Каспиан... - я подняла голову, глядя на него.

На его шее, прямо над ключицей, мокрая рубашка прилипла к коже, обнажая то, что я не видела раньше. Маленькая, детально прорисованная татуировка. Герб клана Химер. Тот самый символ, который был на кольце моей матери, на дверях нашего поместья. Но этот герб был перечеркнут грубым, рваным шрамом, который выглядел так, словно его нанесли раскаленным клеймом.

Я замерла, боясь дышать. Мои пальцы медленно потянулись к его шее, чтобы коснуться знака моего рода на коже моего врага.

- Что это? - мой голос сорвался на шепот.

Каспиан перехватил мою руку, его хватка была железной. Его взгляд стал непроницаемым, холодным, как лед на дне реки.

- Это твое прошлое, Изольда, - ответил он, и в его голосе прозвучало нечто, похожее на приговор. - И моя вечная вина.

Он отпустил мою руку и отвернулся, глядя вверх, туда, где за решеткой коллектора начинался ночной Париж, полный огней, людей и новых опасностей. А я осталась сидеть в грязи, глядя на его спину и понимая, что человек, которому я доверила свою жизнь, может оказаться тем самым монстром, который разрушил ее с самого начала. Половина правды была хуже лжи, и сейчас эта правда жгла меня сильнее, чем магия Сайласа.

Глава 14

Пыль на вкус напоминала тертый мрамор и старую смерть. Когда пол аукционного дома «Л’Империал» перестал существовать, мир превратился в хаотичный вихрь из золоченой лепнины, криков и тяжелого, удушливого запаха озона. Я падала, и единственным, что удерживало мой разум от окончательного распада, был стальной захват Каспиана. Он обхватил меня за талию, прижимая к себе так сильно, что мои ребра жалобно хрустнули, и в следующее мгновение нас поглотила тьма подземного Парижа.

Удар был жестким, но не смертельным. Мы рухнули на груду мусора и битого камня, которая самортизировала падение. Над головой, там, где только что был залитый светом зал с кровавыми секретами моей матери, теперь зияло неровное отверстие, подсвеченное всполохами огня и вспышками магических разрядов. Сайлас Варкас стоял там, на краю обрыва, его силуэт в длинном плаще казался вырезанным из самой ночи. Он не прыгнул следом. Он просто смотрел вниз, и я чувствовала его холодный, расчетливый взгляд даже через пелену осевшей пыли.

- Дыши, Изольда.

Голос Каспиана прозвучал прямо у моего уха - низкий, вибрирующий рокот, который заставил волоски на моих руках встать дыбом. Он все еще не отпускал меня. Я чувствовала жар его тела, контрастирующий с ледяным холодом подземелья, и резкий, металлический запах его крови. Его рука, покоившаяся на моей спине, была мокрой.

- Ты ранен, - выдохнула я, пытаясь отстраниться, но он только крепче прижал меня к своей груди.

- Тише. Инквизиция не любит спускаться в грязь, но они пришлют гончих. Нам нужно уходить.

Он поднялся на ноги одним текучим, хищным движением, потянув меня за собой. Мои колени подогнулись, и я невольно ухватилась за его плечи. Ткань его дорогого сюртука была разорвана, обнажая бледную, как алебастр, кожу. Мы находились в одном из тех заброшенных коллекторов, что прорезали чрево города еще до того, как Наполеон решил навести здесь порядок. Стены, сложенные из грубого камня, сочились влагой, а под ногами хлюпала черная, маслянистая вода, в которой плавали обрывки старых газет и что-то гораздо менее опознаваемое.

Каспиан выхватил из кармана небольшой серебряный стержень, который вспыхнул ровным, мертвенно-голубым светом. Этот свет выхватил из темноты бесконечные ряды туннелей, уходящих в никуда. Здесь пахло плесенью, сточными водами и тем специфическим ароматом вечности, который бывает только в местах, где веками не ступала нога человека.

- Куда мы идем? - шепотом спросила я, стараясь не смотреть на окровавленное плечо Каспиана.

- Глубже, - ответил он, не оборачиваясь. - Под Парижем городов больше, чем на его поверхности. Варкас знает, что я не дам тебе умереть так просто. Ты для него - недописанная глава, которую он мечтает закончить собственноручно.

Мы двинулись вперед. Темнота вокруг нас казалась живой. Она шевелилась, шептала голосами сотен тысяч людей, чьи кости покоились в паре десятков метров за этими стенами. Моя кровь - кровь Химеры - отозвалась на это соседство странным, тягучим гулом. Я чувствовала каждую каплю влаги на стенах, каждый шорох крысиных лапок в отдалении. Мое зрение обострилось, и голубой свет магического фонаря стал почти невыносимо ярким.

Туннель становился все уже. В какой-то момент нам пришлось идти вплотную друг к другу. Стены сдавливали, клаустрофобия костлявыми пальцами сжимала мое горло. Я слышала дыхание Каспиана - размеренное, слишком спокойное для того, кто только что пережил взрыв и падение в бездну. Его присутствие заполняло все пространство вокруг. Оно было властным, тяжелым и пугающе притягательным.

- Ты спас меня, - сказала я, чтобы прервать это давящее молчание. - Опять.

Каспиан остановился так резко, что я едва не врезалась в его спину. Он повернулся, и голубой свет подчеркнул острые скулы и бездонные, полные вековой усталости глаза.

- Не обольщайся, Изольда. Ты - ключ. Было бы верхом расточительности потерять его в канаве.

- Только ключ? - я сделала шаг вперед, сокращая и без того призрачное расстояние между нами. - В аукционном зале, когда Варкас поднял руку... ты закрыл меня собой не потому, что боялся потерять ключ.

Он прищурился. В его глазах вспыхнул опасный, багровый огонек - отблеск древнего голода, который он так тщательно скрывал под маской аристократического безразличия.

- Твоя самоуверенность когда-нибудь тебя погубит. Или меня.

Он снова двинулся в путь, но я видела, как напряжены его плечи. Мы спускались все ниже, пока воздух не стал совсем ледяным, а стены не сменились аккуратными кладками из человеческих черепов и бедренных костей. Мы вошли в пределы Катакомб.

Здесь царила абсолютная тишина, нарушаемая только ритмичным перестуком наших шагов по неровному полу. Черепа смотрели на нас пустыми глазницами, словно приглашая присоединиться к их бесконечному банкету безмолвия. Каспиан вел меня уверенно, будто этот лабиринт был его родным домом. Возможно, так оно и было. Для того, кто видел падение империй, груды костей - просто элемент декора.

- Нам нужно остановиться, - внезапно произнесла я, останавливаясь возле небольшой ниши, забитой останками.

- Нет времени, - отрезал он.

- Ты истекаешь кровью, Каспиан. Даже твое бессмертие имеет предел, если пуля была из того же сплава, что и те, которыми нас поливали в клубе.

Я схватила его за локоть. Он дернулся, и я почувствовала, как под моими пальцами дрожит его сила - дикая, первобытная, готовая сорваться с цепи. На мгновение мне показалось, что он ударит меня или просто оттолкнет, но он замер, тяжело дыша.

- Садись, - приказала я, указывая на плоский выступ стены.

Он подчинился. В этой покорности было что-то пугающее. Мясник Старой Гвардии, человек, чье имя заставляло содрогаться старейшин кланов, сидел передо мной, прислонившись спиной к стене из черепов, и его лицо было бледнее, чем кости вокруг.

Я подошла ближе. В узком пространстве ниши наше дыхание смешивалось. Я чувствовала жар, исходящий от него, и странный, пьянящий аромат, который всегда сопровождал его - смесь старой кожи, морозного воздуха и чего-то острого, как запах озона перед грозой. Мои руки дрожали, когда я потянулась к его разорванному сюртуку.

- Что ты делаешь? - его голос был едва слышным шепотом, но в нем вибрировало предупреждение.

- Делаю то, что должна была сделать еще наверху. Исцеляю тебя.

Я осторожно сняла с его плеча остатки ткани. Рана была глубокой и рваной. Серебро, или какой-то его алхимический аналог, используемый Инквизицией, не давало краям затянуться. Кровь - густая, темная, почти черная в этом свете - медленно сочилась, стекая по его груди, пачкая тонкий шелк рубашки.

Мое сердце пустилось вскачь. Зверь внутри меня - та самая Химера, которую я так боялась - внезапно проснулся. Он не рычал, он урчал от предвкушения. Вид его крови, запах его боли... это пробуждало во мне что-то темное и жадное. Я видела, как пульсирует жилка на его шее, и чувствовала, как во рту скапливается слюна.

- Изольда, - предостерегающе произнес он, заметив мой взгляд. - Контролируй это. Ты не хочешь знать, что произойдет, если ты сейчас попробуешь меня на вкус.

- Я не собираюсь тебя есть, - огрызнулась я, хотя мои пальцы против воли впились в его здоровое плечо.

Я закрыла глаза, призывая ту силу, которую он учил меня использовать. Тепло в животе, переходящее в жар, а затем в покалывание в кончиках пальцев. Я прижала ладонь прямо к его ране. Каспиан резко выдохнул, его тело напряглось, как натянутая струна.

- Больно? - прошептала я, открывая глаза.

Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Я видела каждую ресничку, каждую крошечную морщинку в уголках его глаз. Его губы были плотно сжаты, но когда я начала направлять магию в его плоть, они приоткрылись в тихом, хриплом стоне.

- Продолжай, - выдохнул он.

Я чувствовала, как его кровь под моей ладонью начинает вибрировать. Это не было обычным исцелением. Моя магия крови входила в резонанс с его сущностью. Это было похоже на интимность, превосходящую любые физические прикосновения. Я проникала под его кожу, в его вены, в саму суть его бессмертия.

Его рука внезапно поднялась и легла мне на затылок, притягивая ближе. Наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала его лихорадочный жар. Мои пальцы, погруженные в его кровь, начали светиться тусклым золотом.

- Твоя сила... - прошептал он, и его голос сорвался. - Она голодная. Она забирает мою боль и превращает ее в удовольствие. Хватит... Изольда, остановись.

Но я не могла. Кайф от соприкосновения с его мощью был слишком велик. Я чувствовала себя так, словно пила чистый свет. Мои мурашки бежали по коже, а внизу живота начал завязываться тугой узел желания, вызванного этой магической связью. Я видела, как его глаза потемнели, становясь почти черными, а зрачки расширились так, что радужка превратилась в тонкое кольцо.

- Ты же сама этого хочешь, - прохрипел он.

Его ладонь соскользнула с моего затылка на шею, большой палец несильно надавил на сонную артерию. Это было движение хищника, примеряющегося к горлу жертвы, но оно не вызвало у меня страха. Только новую вспышку жара. Я подалась вперед, почти прижимаясь своими губами к его губам.

- Ты убийца, Каспиан, - прошептала я, чувствуя, как его дыхание обжигает мою кожу. - Ты уничтожил мой род. Ты стоял на пепелище моего дома.

- Да, - признал он, и его пальцы сильнее сжались на моей шее. - Я делал это. И я бы сделал это снова, если бы это было нужно для выживания моего вида. Но сейчас... сейчас ты - единственное, что заставляет мое мертвое сердце помнить, каково это - быть живым.

Он резко притянул меня к себе, и я оказалась у него на коленях, зажатая в тесном пространстве между ним и стеной из костей. Мои бедра чувствовали твердость его ног, а грудь была прижата к его широкой грудной клетке. Это было безумие. Мы были в ловушке, в нескольких метрах от нас рыскали ищейки Варкаса, а мы тонули в этом внезапном, яростном притяжении.

Каспиан зарылся лицом в мои волосы, глубоко вдыхая.

- Твоя кровь поет, Химера, - пробормотал он, и его губы коснулись моей чувствительной кожи за ухом. - Она зовет меня.

Я всхлипнула, когда его зубы - острые, едва прорезавшиеся - слегка царапнули мою плоть. Это не была попытка укуса. Это была ласка монстра, обещание того, что он может со мной сделать, если я позволю. Мои руки сами собой поползли вверх, вцепляясь в его волосы, притягивая его еще ближе, если это вообще было возможно.

Мир вокруг перестал существовать. Не было больше ни туннелей, ни врагов, ни прошлого. Были только мы двое, сплетенные в этом жутком и прекрасном танце на грани жизни и смерти. Его кожа была невероятно гладкой, как шелк, и такой горячей, что мне казалось, я сгораю заживо. Каждое его движение, каждое касание отдавалось во мне электрическим разрядом.

Я чувствовала его пульс под своими ладонями - редкий, мощный, как удары тяжелого колокола. Мы были двумя половинками разбитого зеркала, которые внезапно нашли друг друга в этой тьме. Мое дыхание стало прерывистым, судорожным. Я жаждала его прикосновений так, как никогда не жаждала ничего другого.

Каспиан отстранился всего на миллиметр, чтобы заглянуть мне в глаза. В его взгляде была такая концентрация страсти и боли, что у меня перехватило дыхание.

- Ты ненавидишь меня, Изольда Торн, - сказал он, и это было утверждение, а не вопрос.

- Больше всего на свете, - ответила я, и в следующее мгновение сама накрыла его губы своими.

Поцелуй был горьким на вкус - кровь, пыль и отчаяние. Он был похож на битву. Он не был нежным; это было столкновение двух стихий, попытка поглотить друг друга, раствориться в этом безумии. Каспиан ответил с такой яростью, что я почувствовала вкус собственной крови на губах. Его руки блуждали по моему телу, сминая ткань платья, оставляя огненные следы везде, где они проходили.

Я стонала в его губы, теряя связь с реальностью. Зверь внутри меня торжествовал, он наконец-то нашел достойного противника. Моя кожа горела, мурашки размером с градины покрывали руки. Каждое движение его языка, каждое нажатие его сильных пальцев заставляло меня содрогаться от удовольствия, которое граничило с агонией.

В какой-то момент его рука скользнула под подол моего платья, поднимаясь по бедру. Его пальцы были прохладными по сравнению с моей пылающей кожей, и этот контраст был почти невыносим. Я выгнулась в его руках, чувствуя, как мир вокруг рассыпается на тысячи сверкающих осколков.

- Каспиан... - выдохнула я, задыхаясь.

Он остановился. Его лоб уперся в мое плечо, он тяжело и часто дышал. Его пальцы все еще сжимали мое бедро, но хватка стала мягче.

- Мы не можем, - хрипло сказал он. - Не здесь. Не так.

Он медленно отстранился, его глаза постепенно возвращали свой обычный ледяной оттенок, хотя в глубине все еще тлели угли. Он помог мне спуститься со своих колен и встать на ноги. Я пошатывалась, голова кружилась, а тело требовало продолжения с такой силой, что я едва не упала.

Каспиан поднялся вслед за мной. Его рана на плече затянулась, оставив лишь тонкий розовый шрам - свидетельство моей силы. Он начал поправлять свою одежду, и я невольно отвела взгляд, чувствуя, как щеки заливает краска смущения и чего-то еще, чему я не решалась дать имя.

- Нам нужно двигаться дальше, - его голос снова стал холодным и деловым, словно последних нескольких минут никогда не было. - Мы почти у цели.

Он сделал шаг вперед, и в этот момент свет его магического жезла упал на его плечо под определенным углом, освещая то, что раньше было скрыто лохмотьями сюртука и запекшейся кровью.

Я застыла. Мое сердце, кажется, просто перестало биться.

- Что это? - мой голос прозвучал как чужой.

Каспиан остановился и вопросительно посмотрел на меня.

- Изольда?

- На твоем плече. Повернись.

Он медленно повернулся спиной, слегка опустив край рубашки. Я подошла ближе, чувствуя, как холод подземелья снова пробирается под кожу.

На его бледной, безупречной коже красовалась татуировка. Она была старой, края немного расплылись от времени, но рисунок был узнаваем мгновенно. Я видела его на старых кольцах моей матери, на переплетах книг, которые мы прятали на чердаке, на надгробиях, которые я навещала в тумане.

Это был герб клана Химер. Плетущийся плющ, обвивающий голову зверя, чьи глаза были инкрустированы капельками алого пигмента, имитирующего свежую кровь. Но это не было просто изображение. Рисунок был осквернен - поверх изящных линий герба шли глубокие, грубые шрамы, словно кто-то пытался вырезать этот знак из плоти, но так и не довел дело до конца.

- Откуда... - я не смогла закончить фразу. Горло перехватило.

Каспиан медленно поправил рубашку, закрывая рисунок. Он не смотрел на меня. Его профиль в голубом свете казался высеченным из камня.

- Есть вещи, которые лучше оставлять в тени, Изольда. Особенно в этом месте.

- Это герб моей семьи, - я шагнула к нему, хватая его за руку и заставляя повернуться. - Этот знак носили только те, кто принадлежал к Внутреннему Кругу Торнов. Ты сказал, что уничтожил их. Ты сказал, что ты их палач! Почему на твоем теле клеймо тех, кого ты убил?

Он молчал. Тишина в туннеле стала настолько тяжелой, что казалось, кости на стенах вот-вот начнут трескаться под ее весом. Где-то в глубине лабиринта послышался далекий, едва уловимый всплеск воды. Ищейки были близко. Но мне было плевать.

- Отвечай мне, Каспиан!

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела нечто такое, что заставило меня отшатнуться. Это была не ярость и не холод. Это была бесконечная, черная скорбь.

- Ты думаешь, что знаешь историю своего рода, маленькая Химера, - тихо произнес он. - Ты думаешь, что мир делится на охотников и жертв. Но ты даже не представляешь, какую цену пришлось заплатить за то, чтобы ты сегодня стояла здесь и задавала эти вопросы.

Он схватил фонарь и двинулся вперед, в самую гущу тьмы.

- Идем. Если Варкас найдет нас здесь, татуировка на моем плече станет последней из твоих проблем.

Я стояла в темноте еще секунду, глядя на его удаляющуюся спину. Мои пальцы все еще пахли его кровью и моей магией. Весь мой мир, только что начавший обретать подобие порядка, снова рухнул. Тот, кто был моим врагом, моим защитником и моим проклятием, носил на себе знак моей крови. Оскверненный. Запятнанный. Но неоспоримый.

Я сорвалась с места и побежала за ним, стараясь не слушать, как шепчут кости в стенах. Они знали правду. И, кажется, они смеялись над моей слепотой.

Туннели становились все шире, и вскоре мы вышли к огромному подземному залу, где своды терялись во тьме. Здесь пахло старой бумагой и сургучом. Посреди зала возвышалась массивная железная дверь, на которой не было ни замков, ни ручек.

Каспиан остановился перед ней и протянул руку.

- Твоя очередь, Изольда. Только кровь Торна откроет путь в Архивы Мертвых.

Я подошла к двери, чувствуя, как татуировка на его плече словно жжет мне глаза через ткань его одежды. Я приложила ладонь к холодному металлу.

- Когда мы войдем туда, - сказала я, глядя прямо перед собой, - ты расскажешь мне всё. Каждое слово. Иначе я позволю этому месту поглотить нас обоих.

Каспиан криво усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем в его ране.

- Договорились, Изольда. Но берегись того, что ты там услышишь. Правда иногда убивает вернее серебряной пули.

Я надавила на дверь, и металл, не знавший движения столетиями, со стоном начал поддаваться, открывая путь в бездну, из которой не было возврата.

Туннели позади нас внезапно огласились лаем. Громким, хриплым, нечеловеческим лаем. Гончие Инквизиции нашли след.

- Быстрее! - Каспиан толкнул меня внутрь и сам заскочил в проем, когда первая тень, похожая на огромного волка с человеческими глазами, вылетела из коридора.

Дверь захлопнулась с тяжелым, окончательным звоном, отрезая нас от погони, но оставляя один на один с призраками моего прошлого. В тусклом свете залы я увидела сотни стеллажей, уходящих вверх, и в центре - алтарь, на котором лежал раскрытый дневник моей матери.

Но я не смотрела на дневник. Я смотрела на Каспиана, который стоял у двери, тяжело прислонившись к ней плечом. Тем самым плечом, на котором горело клеймо моего рода.

- Начинай говорить, - приказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается буря, способная разрушить это подземелье до основания.

Он поднял голову, и в свете магического жезла я увидела, что по его бледной щеке течет единственная слеза, темная, как старое вино.

- Твоя мать не была предательницей, Изольда, - сказал он, и мир вокруг меня снова пошатнулся. - Она была единственной, кто понимал, что для спасения Химер нужно стать чудовищем даже в глазах собственных детей. И я был тем, кто помог ей в этом.

Я сделала шаг назад, наткнувшись спиной на один из стеллажей. Книги посыпались на пол, как сухие листья, но я не обратила на это внимания.

- О чем ты говоришь?

- О том, что этот герб на моем плече... - он сделал паузу, и его голос дрогнул. - Это не трофей. Это обет. Обет, который я нарушил сегодня в туннелях, когда позволил себе коснуться тебя так, как не имел права.

Снаружи в дверь ударило что-то массивное. Железо загудело. Гончие Варкаса были близко, но здесь, в тишине архива, единственным звуком, который имел значение, был стук моего собственного сердца, разбивающегося о правду, которую я так отчаянно жаждала узнать.