Последняя из Химер

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были длинными, аристократичными, и я знала, сколько жизней они оборвали. Но сейчас его прикосновение было странно нежным, почти благоговейным.

- Ты - не ее ошибка, Изольда. Ты - ее величайший триумф, которого она так и не смогла осознать. Она была слабой. Она хотела тишины. Но ты... ты рождена для бури.

Я схватила его за запястье. Мои когти вошли в его плоть, и я почувствовала, как его теплая, густая кровь потекла по моим пальцам. Я ожидала, что он отпрянет, ударит меня, но Каспиан только сузил глаза, и его дыхание участилось.

- Ты знал, - выдохнула я, притягивая его руку к своим губам. - Ты знал, что в этом дневнике. Ты хотел, чтобы я это увидела.

- Я хотел, чтобы ты перестала оглядываться на призраков, - он подался вперед, сокращая расстояние между нами до ничтожного дюйма. - Призраки тянут тебя на дно. Живи ради мести, ради власти, ради чего угодно - но не ради памяти о тех, кто тебя предал.

Запах его крови ударил мне в голову. Это был аромат древних битв, терпкий, как старое вино, и сладкий, как запретный плод. Я не могла сопротивляться. Мой язык коснулся раны на его запястье, слизывая капли.

Это был разряд тока. Все мои чувства взорвались. Я видела вспышки его воспоминаний: огонь, крики, блеск стали, его лицо, залитое кровью, и мои собственные детские глаза, смотрящие на него из темноты.

Каспиан издал низкий, гортанный звук, и его свободная рука зарылась в мои волосы, откидывая мою голову назад.

- Изольда, - прорычал он. В его голосе больше не было холода. Только голод. Такой же древний и ненасытный, как мой собственный.

Он прижал меня к столу, дневник отлетел в сторону. Я чувствовала тяжесть его тела, твердость мышц под дорогой тканью смокинга. Мои пальцы, все еще в его крови, скользнули по его шее, притягивая его ближе. Мы были двумя хищниками, запертыми в тесной клетке, и единственным способом не разорвать друг другу глотки было сдаться этой вспыхнувшей химии.

Его губы накрыли мои. Поцелуй был грубым, со вкусом железа и страсти. Это не было любовью, это было признанием взаимного проклятия. Я отвечала ему с той же неистовостью, впиваясь зубами в его нижнюю губу, чувствуя, как его тело содрогается от этого укуса.

Его руки блуждали по моему телу, сминая шелк платья. Кожа к коже - этот контраст льда и пламени сводил с ума. Каждый его вдох был моим, каждый мой стон тонул в его поцелуе. Я чувствовала, как его пульс бьется под моей ладонью - быстрый, мощный, неумолимый.

- Ты моя, - прошептал он в мои губы, и его глаза светились потусторонним светом. - Не по праву крови, а по праву того, что я единственный, кто может выдержать твой огонь.

В этот момент за дверью раздался грохот. Крик боли, звон разбитого стекла и тяжелые удары в дубовую панель.

Я отпрянула, тяжело дыша. Мое платье было в беспорядке, губы горели, а в глазах все еще плясали золотые искры. Зверь внутри меня стоял на дыбах, готовый к прыжку.

- Они здесь, - я посмотрела на дверь, которая содрогнулась от очередного удара. - Инквизиция.

Каспиан медленно выпрямился. Он одним движением поправил манжеты, словно мы только что закончили светскую беседу, а не едва не занялись сексом на столе, заваленном кровавыми тайнами. Его лицо снова стало маской холодного спокойствия, но расширенные зрачки выдавали его возбуждение.

Он подобрал дневник с пола и протянул его мне.

- Спрячь это. Нам пора уходить.

- Уходить? - я оскалилась, чувствуя, как магия крови пульсирует в моих жилах, требуя выхода. - Нет. Я хочу увидеть Сайласа. Я хочу посмотреть в глаза человеку, которому моя мать продала мою жизнь.

Каспиан усмехнулся, и эта улыбка была самой прекрасной и страшной вещью, которую я когда-либо видела.

- Вот это - моя Химера.

Дверь разлетелась в щепки. В комнату ворвался холодный воздух коридора, пахнущий порохом и жженым озоном. На пороге стояли фигуры в серых плащах с серебряными цепями на груди. В руках они сжимали мечи, лезвия которых светились голубоватым светом - магическая сталь, предназначенная для убийства нелюдей.

Я шагнула вперед, чувствуя, как под моей кожей перекатываются мышцы, которые больше не были человеческими. Я не боялась. Впервые в жизни страх сменился ледяной решимостью.

Сайлас Варкас вошел последним. Он медленно снял капюшон, обнажая лицо, изборожденное тонкими шрамами, похожими на ритуальные письмена. Его глаза, холодные и серые, как свинец, остановились на мне.

- Изольда Торн, - произнес он, и в его голосе слышалось торжество. - Ты так долго бегала. Твоя мать была бы разочарована твоей неосторожностью.

- Моя мать мертва, - я выпрямилась, чувствуя, как Каспиан встает плечом к плечу со мной. Его присутствие за спиной было как стальная стена. - И я здесь не для того, чтобы оправдывать ее ожидания. Я здесь для того, чтобы закончить то, что она начала.

Я подняла руку, и из моих пальцев вырвались ленты багрового тумана - чистая, поглощенная магия крови, которую я забрала у Каспиана. Воздух в комнате задрожал от напряжения.

- Вы хотели зверя? - я почувствовала, как мои челюсти удлиняются, а голос становится низким, рокочущим рыком. - Вы его получили.

Сайлас поднял руку, давая сигнал своим людям, но его взгляд на мгновение метнулся к дневнику в моей руке. В этом взгляде я увидела то, чего не ожидала - проблеск страха. Не передо мной, а перед тем, что было написано на тех страницах.

- Взять их! - выкрикнул он. - Девчонку живой, вампира - в пепел!

Первый инквизитор бросился на меня, его меч прочертил в воздухе сияющую дугу. Я не стала уворачиваться. Я поймала лезвие голыми руками, чувствуя, как магическая сталь обжигает кожу, но я только сильнее сжала пальцы. Сила Химеры потекла через меня, я поглощала заряд меча, чувствуя, как он наполняет мои вены жидким огнем.

Инквизитор закричал, когда его оружие начало чернеть и рассыпаться в моих руках. Я рванула его на себя, вонзая когти в его грудь. Кровь брызнула на мое платье, теплая и соленая. Я не чувствовала отвращения. Только триумф.

Рядом со мной Каспиан превратился в вихрь смерти. Его движения были слишком быстрыми для человеческого глаза. Он не просто убивал - он превращал это в кровавый танец. Головы катились по полу, серебряные цепи рвались, словно бумажные. Он был в своей стихии, "Мясник Старой Гвардии" вернулся к жизни, и его радость от бойни была почти осязаемой.

Комната наполнилась звуками битвы: звоном стали, криками умирающих и тяжелым хрустом костей. Я двигалась в тандеме с Каспианом, мы были двумя частями одного механизма разрушения. Когда на него замахивались сзади, я выбрасывала поток магии, сбивая нападавшего с ног. Когда меня зажимали в угол, он оказывался рядом, перерезая глотки врагам с пугающей легкостью.

Сайлас отступал к выходу, прикрываясь своими людьми. Его лицо исказилось от ярости. Он понял, что недооценил нас. Он думал, что я - просто напуганная девчонка, а Каспиан - ее случайный защитник. Но он увидел перед собой двух монстров, которые нашли друг друга в темноте.

- Это не конец, Торн! - прокричал он, когда последняя преграда между нами рухнула. - Ты - ключ, и я найду способ повернуть его!

Он бросил под ноги небольшой шар, который взорвался ослепительным белым светом. Магическая вспышка на мгновение лишила меня зрения. Я зарычала, бросаясь вперед, но мои руки схватили только пустоту.

Когда зрение вернулось, Сайлас исчез. Коридор был пуст, если не считать тел инквизиторов, лежащих в лужах крови.

Я стояла посреди разгрома, тяжело дыша. Мое платье было разорвано, кожа покрыта ссадинами и чужой кровью. Я чувствовала себя опустошенной и одновременно переполненной силой.

Каспиан подошел ко мне. Он выглядел почти безупречно, если не считать пятна крови на его белоснежной рубашке. Он посмотрел на меня - на мои золотые глаза, на когти, на кровь на моих губах.

- Ты в порядке? - спросил он. В его голосе послышалась странная нотка, почти похожая на заботу.

Я посмотрела на дневник, который все еще сжимала в руке. Страницы были забрызганы кровью тех, кто хотел его забрать.

- Она предала нас, Каспиан, - сказала я, и мой голос был холодным, как надгробная плита. - Она отдала наш род на растерзание. И Сайлас Варкас - единственный, кто знает, почему на самом деле.

- Тогда мы заставим его говорить, - Каспиан коснулся моего плеча, и на этот раз я не вздрогнула. Я прислонилась к нему, принимая его поддержку. - Но сначала нам нужно выбраться отсюда. Скоро здесь будет весь гарнизон Инквизиции.

Мы вышли из комнаты, оставляя позади "Аукцион боли". Я знала, что с этого момента пути назад нет. Я больше не была Изольдой Торн, потерянной наследницей. Я была Химерой, в чьих венах текла кровь предателей и богов. И я собиралась сжечь этот мир дотла, чтобы построить на его пепле что-то свое.

Когда мы выбирались через туннели, я коснулась своего плеча. Там, под тканью платья, я чувствовала дневник. Но в какой-то момент, когда мы проходили под тусклым светом фонаря, я заметила нечто странное на руке Каспиана, которой он придерживал меня.

Его манжет задрался, обнажая предплечье. Там, среди старых шрамов, была татуировка, которую я раньше не замечала. Изящный, переплетенный узор.

Герб моего клана. Голова Химеры с открытой пастью.

Но он был не золотым, как на моих семейных реликвиях. Он был вытатуирован черными, как обугленное дерево, чернилами, и поперек него шел глубокий, рваный шрам, словно кто-то пытался вычеркнуть его из бытия.

Я замерла, и мое сердце пропустило удар. Каспиан почувствовал мою заминку и обернулся, его взгляд мгновенно стал настороженным.

- Изольда?

Я не ответила. Я смотрела на его руку, и в моей голове начали складываться кусочки головоломки, которую я боялась решать. Если он носил наш герб... если он был связан с моей семьей настолько тесно...

Звук далеких выстрелов и топот сапог сверху прервали мои мысли.

- Нам нужно идти, - повторил он, на этот раз более резко, и потянул меня за собой в темноту.

Я шла за ним, но теперь каждый его шаг казался мне ударом молота по наковальне. В этом подземелье, среди запаха сырости и смерти, я поняла одну вещь: дневник матери был только началом. Настоящие секреты скрывались не на бумаге, а в памяти бессмертного, который вел меня за собой, крепко сжимая мою руку своими окровавленными пальцами.

Стены туннеля начали дрожать. Где-то впереди послышался глухой взрыв, и сверху посыпалась крошка.

- Бегом! - скомандовал Каспиан.

Мы сорвались с места, несясь сквозь мрак. Но в моей голове все еще стоял образ черной Химеры на его коже. Этот знак означал только одно. Каспиан Вейн не просто участвовал в геноциде моего рода.

Он был его частью.

Глава 13

Запах старой бумаги и дорогого коньяка всегда казался мне ароматом власти, но сейчас, в душном полумраке аукционного дома «Беккет и сын», он отдавал разложением. Я сжимала в пальцах край кожаного переплета - дневник моей матери, за который мы только что выложили состояние, - и чувствовала, как под кожей пульсирует чужая, ядовитая правда. Она не была жертвой. Она была архитектором собственного падения. Мои пальцы дрожали, и дело было не в холоде, который всегда сопровождал присутствие Каспиана, а в осознании: всё, во что я верила, было ложью, аккуратно завернутой в погребальный саван.

Каспиан стоял рядом со мной, воплощение хищного изящества. Его черный смокинг сидел на нем как броня, не скрывая, а лишь подчеркивая атлетический разворот плеч и опасную неподвижность. Он не смотрел на лоты. Его взгляд, холодный и проницательный, сканировал тени по периметру зала, где за колоннами прятались те, кто называл себя элитой, но на деле был лишь стаей сытых стервятников.

- Перестань так дышать, Изольда, - его голос прозвучал над самым моим ухом, низкий, ровный, как бархат, скрывающий лезвие. - Твой страх слишком сладок для этого помещения. Ты притягиваешь лишнее внимание.

- Это не страх, - огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает магия химеры, откликаясь на его близость. - Это ярость. Ты знал? Знал, что она добровольно отдала координаты наших убежищ?

Каспиан наконец повернул голову. В полумраке его глаза казались двумя провалами в ничто, лишенными тепла и сострадания. Он слегка наклонился ко мне, и я почувствовала его запах - ледяной ветер, мокрая хвоя и едва уловимая металлическая нотка древней крови.

- В этом мире никто не делает ничего просто так, - прошептал он, и его дыхание опалило мою шею, вызывая непрошеные мурашки. - Твоя мать торговала будущим, чтобы купить себе настоящее. А теперь убери книгу. Сюда идет смерть, и она одета в белое.

Я не успела спросить, что он имеет в виду. Воздух в зале внезапно стал тяжелым, словно его заменили жидким свинцом. Шум приглушенных разговоров и звон хрусталя стихли. Секунду назад здесь царила атмосфера аристократического порока, а теперь - вакуум.

Двери главного зала не просто открылись - их вынесло беззвучным, но мощным импульсом магического давления. В дверном проеме, залитом неестественным, ослепительно белым светом, стояла фигура. Сайлас Варкас. Глава Инквизиции выглядел как святой, сошедший с витража, только в его глазах не было ничего божественного. Идеально скроенный светлый костюм, ни одной пылинки, лицо, застывшее в маске безупречного спокойствия.

- Каспиан Вейн, - голос Сайласа разнесся по залу, вибрируя в моих костях. - Ты всегда питал слабость к антиквариату. Но сегодня ты пытаешься присвоить то, что принадлежит Богу.

- Твой Бог давно ослеп, Сайлас, - Каспиан сделал шаг вперед, заслоняя меня собой. Его рука непринужденно легла на рукоять трости, но я знала, что внутри этого дерева скрыта сталь, помнящая вкус сердец первородных. - Или он просто устал смотреть на то, как его любимый пес путает служение с воровством.

Я почувствовала, как моя внутренняя сущность, Зверь, которого я так долго пыталась подавить, вскинул голову. Мои зрачки расширились, поглощая свет, а когти начали непроизвольно царапать ладони. Магия крови внутри меня отозвалась на присутствие Сайласа - она вибрировала, требуя либо подчиниться, либо разорвать его на куски.

- Девочка, - Сайлас перевел взгляд на меня, и я ощутила физический удар его воли. - Ты носишь в себе наследие, которое слишком велико для такой хрупкой сосуда. Отдай мне дневник и ключ, и я позволю Мяснику умереть быстро.

Каспиан тихо рассмеялся. Это был страшный звук - сухой, лишенный веселья, обещающий только резню.

- Изольда, - не оборачиваясь, произнес он. - Беги к восточному выходу. Сейчас.

- Я не оставлю тебя здесь...

- Это не просьба! - его голос хлестнул меня, как бич. - Если ты попадешь к нему, я убью тебя лично, чтобы не дать ему закончить ритуал. Уходи!

В этот момент мир взорвался.

Я ожидала грохота, криков, пламени. Но Сайлас предпочитал эстетику разрушения. Сводчатый потолок аукционного дома просто перестал существовать, превратившись в пыль и мелкую каменную крошку, которая медленно посыпалась вниз, словно серый снег. Огромная люстра, весившая тонну, рухнула в центр зала, разлетаясь мириадами стеклянных кинжалов.

Я почувствовала сильный толчок в грудь. Каспиан не просто оттолкнул меня - он буквально швырнул меня за массивную колонну из красного мрамора. В ту же секунду там, где я стояла мгновение назад, пол вздыбился, пробитый копьем из чистого света.

- Иди! - прорычал он.

Я видела его в этом хаосе - он двигался быстрее, чем человеческий глаз мог уловить. Каспиан был черной тенью, скользящей сквозь смертоносный дождь из стекла и камня. Его трость-шпага сверкнула, отражая белое сияние Сайласа, и звук столкновения их сил отозвался в ушах звоном разбитых колоколов.

Я рванулась к дверям, прижимая дневник к груди, как единственную ценность во вселенной. Позади меня раздавались звуки, которые не должны принадлежать этому миру: скрежет стали о магический щит, сухие хлопки разрываемого пространства и крики тех несчастных, кто не успел покинуть зал. Аукционный дом превращался в братскую могилу, оформленную с безупречным вкусом.

У самого выхода я обернулась. Сайлас стоял в центре зала, окруженный нимбом из чистой, карающей энергии. Каспиан кружил вокруг него, его движения были танцем смерти - смертоносным, выверенным, полным ледяной ярости. Он был ранен; я видела, как на его белоснежной рубашке расплывается темное пятно, но он не замедлялся. Напротив, он становился быстрее.

- Химера! - голос Сайласа настиг меня уже в коридоре. - Ты не скроешься за спиной мертвеца! Твоя кровь взывает к своему истинному господину!

Я выскочила на лестницу, ведущую в служебные помещения. Запах гари и озона забивал легкие. Впереди был черный ход, но когда я коснулась ручки, здание содрогнулось от нового взрыва. На этот раз это был не свет. Это был огонь.

Ударная волна сбила меня с ног, впечатав в стену. В глазах потемнело, во рту появился металлический привкус крови. Я попыталась подняться, но пол под ногами начал проседать. Где-то наверху рушились перекрытия. Я видела, как пламя лижет стены, пожирая шелковые обои и картины в золоченых рамах. Эстетика Ганнибала превращалась в ад Данте.

- Изольда!

Я почувствовала, как чьи-то ледяные руки подхватили меня, отрывая от земли. Каспиан. Его лицо было забрызгано кровью - не уверена, его собственной или чьей-то еще, - а правый рукав пиджака полностью отсутствовал, обнажая бледную кожу, покрытую странными, светящимися шрамами.

- Мы не выйдем через парадный, - прохрипел он. Его голос был надтреснутым, в нем больше не было аристократической небрежности. - Он перекрыл периметр. Только подвалы.

Он прижал меня к себе, и я невольно вцепилась в его плечи. От него исходил такой жар, что казалось, его кровь закипает. Это не было человеческое тепло - это была энергия существа, которое живет тысячи лет за счет чужой жизни. Я чувствовала ритм его сердца - медленный, тяжелый, как удары молота по наковальне.

- Ты ранен, - выдохнула я, глядя на глубокую рану на его боку, сквозь которую проглядывали ребра.

- Это пустяки, - он поморщился, увлекая меня в узкий люк, ведущий в технические туннели. - Сайлас слишком самоуверен. Он думает, что свет может испепелить всё. Он забыл, что тени - это то, где мы родились.

Мы кубарем скатились по крутой лестнице в темноту подвалов. Сверху донесся грохот - это обрушилась основная лестница, отрезая нам путь назад. Воздух здесь был влажным и пах плесенью, старым камнем и вековой тишиной. Мы оказались в лабиринте, который явно был старше самого аукционного дома.

Каспиан поставил меня на ноги, но тут же пошатнулся. Я подхватила его, удивляясь тому, каким тяжелым и в то же время хрупким может казаться бессмертный.

- Оставь меня, - он попытался отстраниться, но я только крепче сжала его руку.

- Заткнись, Вейн. Ты сказал, что я принадлежу тебе по договору. Я не собираюсь терять своего защитника так рано.

Я прижала ладонь к его ране. Моя магия крови, та самая сила химеры, которую я боялась, внезапно отозвалась. Я почувствовала, как тепло из моих пальцев перетекает в него. Это было странное, интимное ощущение - словно я проникаю под его кожу, касаюсь самой его сути. Каспиан вздрогнул, его дыхание сбилось. Он посмотрел на меня, и в его глазах вспыхнул странный, голодный огонь.

- Ты не знаешь, что делаешь, - прошептал он. Его рука легла на мою затылок, пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе. - Твоя магия... она как наркотик для таких, как я. Если ты не перестанешь, я не смогу сдержаться.

Я видела его клыки - тонкие, острые, едва заметные за краем губ. Между нами вибрировало такое напряжение, что воздух вокруг казался наэлектризованным. Мое сердце колотилось в горле. Я чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань платья, чувствовала, как его ладонь на моей шее становится всё горячее. Мы стояли в темноте, окруженные обломками и пылью, а сверху всё еще доносились отзвуки ярости Сайласа, но в этот момент существовал только этот тесный коридор и бешеная пульсация нашей общей крови.

Я не убрала руку. Напротив, я позволила силе течь свободнее. Шрамы на его теле начали затягиваться прямо на моих глазах, края раны срастались, оставляя лишь бледную полосу. Каспиан издал низкий, гортанный звук - не то стон, не то рычание. Его лицо оказалось в сантиметре от моего.

- Твоя мать была предательницей, - его голос был как шелк, ласкающий рану. - Но ты... ты - нечто совершенно иное. Она была лишь подделкой. Ты - оригинал.

Он наклонился еще ближе, его губы почти коснулись моей щеки. Я чувствовала его жажду, его желание сорваться, утонуть во мне. Мои мурашки превратились в судорожный озноб. Химия между нами была ядовитой, неправильной, рожденной из ненависти и долга, но она была сильнее любого другого чувства, что я знала раньше.

- Мы должны идти, - я с трудом заставила себя заговорить, хотя мой голос дрожал. - Сайлас не остановится.

Каспиан медленно отстранился, его пальцы в последний раз скользнули по моей коже, оставляя за собой след из жара и тоски. Он снова стал холодным аристократом, но я видела, как тяжело вздымается его грудь.

- Подземелья ведут к катакомбам, - он поправил остатки пиджака, восстанавливая свое ледяное достоинство. - Там нас не найдут его ищейки. Но Изольда... запомни этот момент. В следующий раз, когда ты решишь меня исцелить, я могу не найти сил отпустить твою руку.

Мы двинулись вглубь туннелей. Свет моей магии, который я теперь не пыталась скрыть, освещал скользкие стены. Впереди нас ждал Париж - город света, под которым скрывались мили темноты.

Я шла за ним, чувствуя тяжесть дневника в сумке и еще большую тяжесть в душе. Сайлас Варкас не просто охотился за мной. Он пробудил во мне что-то, что требовало крови. И Каспиан Вейн был единственным, кто знал, как направить эту жажду.

Туннель становился всё уже, потолок опускался, заставляя нас пригибаться. Сзади послышался далекий, но отчетливый звук - ритмичные удары кованых сапог по камню. Инквизиция вошла в подвалы.

- Быстрее, - скомандовал Каспиан, хватая меня за руку.

Мы бежали по коридорам, которые помнили еще римлян, мимо ниш, забитых костями, мимо заброшенных алтарей. Воздух становился всё холоднее, а запах сырости - невыносимым.

Внезапно Каспиан остановился у массивной железной решетки, преграждающей путь. Он навалился на нее всем весом, но металл, зачарованный старыми заклятиями, даже не вздрогнул.

- Проклятье, - прошипел он. - Сайлас запечатал выходы заранее. Он знал, что мы пойдем сюда.

- Отойди, - сказала я.

Я подошла к решетке, чувствуя, как сила химеры внутри меня сворачивается, как пружина. Я не просто поглощала магию - я могла ее разрушать. Я положила руки на холодные прутья. Заклятье отозвалось жгучей болью, словно я схватилась за раскаленное железо. Но я не отпустила. Я начала втягивать в себя эту энергию, чувствуя, как она обжигает вены, как искрит в глазах.

Решетка начала плавиться под моими пальцами. Не от жара, а от того, что сама ее структура распадалась под воздействием моей крови. Каспиан смотрел на меня с выражением, в котором смешались ужас и восхищение.

С громким скрежетом металл лопнул. Я пошатнулась, чувствуя, как внутри всё горит от поглощенной силы Инквизиции. Каспиан подхватил меня прежде, чем я коснулась пола.

- Ты только что съела печать пятого уровня, - его голос звучал почти благоговейно. - Ты понимаешь, что ты сделала?

- Я... я просто хотела открыть дверь, - выдавила я, борясь с тошнотой.

- Ты открыла гораздо больше, Изольда Торн.

Он затащил меня за решетку и с силой захлопнул ее, вырвав остатки петель из камня. Мы оказались в тесном помещении, которое напоминало камеру пыток или старый архив. Повсюду были полки с полусгнившими свитками и странные инструменты, назначение которых я не хотела знать.

- Здесь есть тайный ход, - Каспиан начал быстро ощупывать камни на стене. - Он должен быть здесь...

Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь. Моя кожа светилась тусклым янтарным светом, а в ушах всё еще стоял гул от разрушенного заклинания. Я посмотрела на свои ладони - они были покрыты мелкими трещинами, из которых сочилась золотистая жидкость. Моя кровь менялась. Я менялась.

- Нашел! - Каспиан нажал на скрытый рычаг, и часть стены бесшумно отъехала в сторону, открывая зев черного колодца с винтовой лестницей.

Мы начали спускаться. Сверху уже доносились крики инквизиторов - они нашли решетку.

Лестница казалась бесконечной. Мы опускались всё глубже в чрево города, туда, где кончалась история и начинались легенды. Наконец, мы оказались в просторном зале, вырубленном прямо в скале. Посередине текла подземная река, черная и быстрая, как смола.

Каспиан остановился у края воды. Он выглядел изможденным. Свет моей магии начал угасать, и нас окружили густые, плотные тени.

- Здесь мы в безопасности на какое-то время, - произнес он, опускаясь на колено у воды, чтобы смыть кровь с лица. - Река скрывает запахи.