Кудис 2

- А… я…, - я попытался взять себя в руки, а мой внутренний насмешник констатировал, что шпионов мне даже в кино играть бы не доверили, - иду туда.

И я показал рукой в направлении двери.

- Это я вижу, - усмехнулась Маришка, - а что это у тебя с лицом? Странный ты какой-то.

- На своё посмотри. – Фыркнул я, к счастью, самообладание возвращалось ко мне, помогая сохранить хоть остатки самоуважения. – При этом свете ещё никто не выглядел, как человек.

Она ухмыльнулась, но с дороги не ушла, загораживая собой дверь, мой путь в Клуб.

- Чё, сбежать решил? – Комичность была в том, что она и не подозревала, насколько права.

- Хотел, если честно, - улыбнулся я, вспоминая, что именно на такой случай я и приготовил легенду, шпион недоделанный. – Теперь придётся тебя убить, как свидетеля.

На ее лице расцвела такая хищная улыбка, что мне на самом деле в первую секунду стало не по себе.

- Ты хорошо подумал? – Спросила она, а в глазах плясали чертенята.

- Если бы я хорошо подумал, - вздохнул я, - я бы выбрался отсюда никем не замеченный.

- А если серьёзно, ты в холодильник? – Так у нас называли морг.

- Нет, - ответил я и поднял пакет со своими вещами, демонстрируя ей. Шпион из меня был никудышный, но и идиотом я не был, понимал, что не надо врать, когда твоё вранье легко проверить. – Приятель подъехал, надо ему кое-что отдать. А ты оттуда?

- Угу, - она быстро скользнула взглядом по пакету. – Ностальгия, не могу без холодильника.

- Дежуришь сегодня?

- Слава богу, нет! – И она закатила глаза. – Просто заболталась.

Она ещё раз прошлась взглядом по моей пижаме, накинутой куртке и пакету в руке.

- А ты, видно, застрял тут на ночь.

- Ты просто гений! – Восхищённо воскликнул я, она закатила глаза и покачала головой, - а теперь, свет чистого разума, разреши откланяться, меня ждут.

Она одарила меня ещё одним изучающим взглядом, который мне совсем не понравился, и отошла в сторону, давая мне дорогу.

- Не заблудись, - ухмыльнулась она, – а то на улице уже темнеет.

- Не давай дурацкие советы, а то потеряешь только что приобретённое звание гения. – Я сладенько улыбнулся ей, набрал код на двери и вышел в восхитительный весенний вечер.

Глава 12

Я шёл к воротам на Холмовую в сиреневатой вечерней дымке, думая, что весна делает прекрасным даже больничный двор. Сердце билось гулко, но ровно, я вырвался, да, не без неожиданностей, но я был уже вне больницы. И меня ждало удивительное приключение в этот красивый, наполненный ароматами весны вечер. Солнце ещё не зашло, но из-за высоток сумерки в городе наступали раньше, а вот на холме, где стояла больница, мы могли наслаждаться закатом намного дольше. Облака надо мной окрасились в золотисто-розовый, ветер нежно гладил по щекам, одаривая меня ароматами цветов из нашего больничного сквера и принося шум города. Я сам не верил, что всё это происходит со мной на самом деле, всё это казалось каким-то сном или игрой…

Я бросал быстрые взгляды по сторонам, никаких встреч мне больше не хотелось, но двор был пустым, никто даже не курил возле здания морга, «холодильника», как его чаще называли. Парочка каких-то пешеходов вошли через калитку, это могли быть и посетители, и просто живущие в этом районе – они часто ходили через больничную территорию, а вот машины пропускали только по паспортам. Они не смотрели на меня, я был органичной частью больничного пейзажа. Пока.

Сокращая расстояние до забора, отделяющего больницу от улицы Холмовой (где погиб Шкет, невольно подумал я, но эта печальная мысль, к счастью, быстро растворилась в охватившем меня возбуждении), я всматривался в небольшую стоянку возле ворот, там всегда парковались посетители, именно там меня должен был ждать чёрный роскошный седан с водителем, которого не спутаешь ни с кем другим. Мой взгляд скользил по разноцветным иномаркам и единицам отечественного автопрома, все они меня не интересовали… и вот! За воротами, слегка в стороне стояла большая чёрная машина, блестящая и ухоженная настолько, что, казалось, она светится. Я метнул руку за телефоном, чтобы узнать время, меня вдруг прошиб ужас от мысли о том, что я мог опоздать, и эта роскошная чёрная «карета» на моих глазах укатит без меня… У меня аж дыхание перехватило. 18:07, я не потерял свой уникальный шанс посетить Клуб.

Оставшееся расстояние я преодолел почти бегом, в последний момент, уже подходя к воротам, вдруг осознав, какой серьёзный прокол я допустил – охранник, поднимающий шлагбаум и проверяющий документы. Если он меня увидит, да ещё в больничной пижаме… я как будто преступник, выхваченный лучом прожектора во время попытки побега. Будь я в обычной одежде, он бы, возможно, даже не обратил внимания или просто не узнал – они работали от какого-то агентства, часто менялись и не общались с персоналом. А вот человек в больничной форме, покидающий территорию больницы в такое сомнительное время…Я едва удержался, чтобы не хлопнуть себя по лбу, но отступать было уже некуда, поэтому я просто поспешил вперёд, к машине, надеясь, что эту мелочь те, кто ждал меня там, предусмотрели, в отличие от недальновидных людей.

Он-то не спросит, куда я, он мне не начальник. Но вот запомнить – запомнит, врач покинул больницу, потом приехал обратно… И как с этим быть?? Ответ пришёл сам, как я и смел надеяться (а мне оставалось лишь надеяться на высшие силы, ха-ха): упитанный мужчина лет 50-ти в чёрной форме охраны сидел в своей стеклянной будке, уткнувшись в телефон, в углу перед ним светился маленький телевизор, но он сидел, низко опустив голову, и что-то внимательно изучал. Хвала современным технологиям, подумал я, ощущая себя всё больше героем какого-то третьесортного боевика. Я прошёл по узкой части, куда не доставал шлагбаум, охранник так и не пошевелился, мне даже показалось, что он не моргает и не дышит, но это, конечно же, было не так. А вот из сияющей чёрной машины, как только мои ноги оказались за пределами больничной территории, вышел высоченный красавец со светлыми волосами, собранными в низкий хвост, и в строгом чёрном костюме. Лицом он напомнил мне молодого Брэда Питта, я невольно засмотрелся на него, замедляя ход. Громила загадочно улыбнулся и приглашающе открыл правую заднюю дверь.

- Добрый вечер, - он слегка кивнул мне, голос у него был бархатный, - вы вовремя, нас уже ждут.

Я кивнул ему в ответ и изобразил то, что мне казалось вежливой улыбкой. Мне очень хотелось как можно скорее сесть в машину и скрыться от возможных взглядов свидетелей, но любопытство, как всегда, оказалось сильнее – мне хотелось узнать марку авто, я таких никогда не видел. Машина был массивной, как какой-нибудь правительственный автомобиль, но при этом элегантной и даже немного пижонской. Я сделал небольшой крюк и заглянул в заднюю часть… меня ждал сюрприз – хорошо знакомый знак Мерседеса. Сбитый с толку, я быстро вернулся на свою траекторию и сел в машину, громила всё с той же хитрой улыбочкой закрыл за мной дверь и стал обходить автомобиль, чтобы сесть за руль. Это дало мне время осмотреться, я мог бы снова поспорить с собой и снова выиграть, но я уже потерял к этому интерес: салон был роскошный: белоснежная кожа, деревянная отделка, в спинки передних кресел вмонтированы мониторы, приборная панель напоминала космический корабль из будущего, а руль был отделан каким-то по виду недешёвым деревом.

- Роскошная машина, - восхищённо проговорил я, когда громила сел за руль, двигался он легко и элегантно, его габариты совсем не доставляли ему никакого неудобства, - что это за модель?

- Спасибо, - кивнул он, в зеркале заднего вида наши глаза встретились, в его голубых глазах была лёгкая смешинка, - это лишь средство передвижения, чтобы доставить вас из пункта А в пункт Б, и не более.

Да уж, вопросы эти парни не жалуют, тут ничего не изменилось, пусть мы были и вне стен Клуба. Но я всё же позволил себе задать ещё один:

- Охранник на воротах в будке – ваша работа?

Громила одарил меня ещё одним неопределённым взглядом в зеркале заднего вида, но мне показалось, что в нем преобладает веселье.

- Я полагаю, - загадочно улыбнулся он, отчего стал просто невыносимо красив, - этот джентльмен увлёкся интересным контентом настолько сильно, что перестал замечать окружающий мир.

Он слегка кивнул, как бы утверждая свою правоту. И добавил:

- Я также полагаю, что именно этот контент он так давно искал, поэтому так глубоко погрузился в процесс.

- А вы другой, - не сдержался я, хотя, что такого, это ведь не вопрос, а рассуждать и констатировать нам не запрещалось. – Более… эмоциональный, что ли.

Он снова одарил меня ослепительной улыбкой молодого бога и завёл мотор, послышалось странное глубокое гудение, как будто мы сидели в космическом корабле, а не в машине.

- Мы все находимся в небольшом, по вашим меркам, эмоциональном диапазоне, - сказал он, когда я уже перестал ждать реакции на мою случайную реплику. – Бурные, яркие, порой неконтролируемые эмоции – это ваш удел. Нам же доступна лишь небольшая шкала. Наши эмоции – прохладный ветер, тогда как ваши – ледяной или огненный ураган. Надеюсь, я был понятен.

- Вполне. – Кивнул я и откинулся на спинку из белоснежной кожи. Возможно, это кожа какого-нибудь единорога, подумал я и не сдержал улыбку.

Мы плавно отъехали от больничной стоянки, эта странная машина двигалась с каким-то мощным гулом, мне казалось, что, нажми водитель педаль газа чуть сильнее – мы можем улететь в космос. Интересно, пришла вдруг мысль, а пробки им тоже нипочём? Или против этого зла даже они бессильны?

- Не переживайте, мы будем вовремя. – С очаровательной улыбкой ответил громила, я всё никак не мог привыкнуть к тому, что они видят наши мысли и чувства. Хотя, как к такому можно привыкнуть??

Когда мы выехали с Холмовой на улицу Мира, мой водитель нажал пару кнопок на своём «космическом пульте управления», и салон заполнила красивая инструментальная музыка. Она была спокойной и какой-то неземной… как сиденья, обитые кожей единорога. Мне вдруг стало так хорошо, точно, как сказал Юра: как будто все мои мечты сбылись, и впереди только хорошее. Я выбрался из больницы, меня ждало удивительное приключение, а по возращении с дежурства я должен был встретиться с красивой женщиной, приехавшей из Питера ради меня. И вокруг весна выходила на пик своей красоты.

Я смотрел в окно на проносящиеся мимо знакомые здания, пока пробок не наблюдалось, что показалось мне немного странным, но, как я уже на раз повторял: за последний месяц на меня свалилось столько странностей гораздо большего калибра, что на такие мелочи я уже не сильно реагировал. Однако впереди движение замедлялось, а чуть дальше, на выезде из района, я не сомневался, что всё стоит. Меня это не волновало, я вдруг ощутил, как это приятно иногда передать ответственность за себя кому-то более сильному и более умному. Не скажу, что хотел бы так жить постоянно, но как разовый опыт – почему нет? С другой стороны, рассуждал я, а музыка лилась, унося все негативные мысли куда-то прочь, разве не это делает подавляющее большинство человечества – они передают ответственность за себя в руки высших сил, бога, кармы, Вселенского разума, политиков, демонов, друзей и любовников… так или иначе, но мы всегда ищем кого-то, ответственного за всё происходящее с нами и вокруг нас.

- Странный парадокс, - кивнул водитель, бросив на меня один из своих хитрых взглядов с лёгкой смешинкой в зеркало заднего вида, - люди всю свою историю бьются за свободу, а когда получат, мечтают быстрее от неё избавиться.

- Вы читаете мои мысли? – Я не хотел ввязываться в философские беседы с высшими существами, в данный момент мне хотелось просто наслаждаться музыкой и дорогой, поэтому в моём голосе невольно прозвучали раздражительные нотки.

- Вы же знаете, что нет. – Невозмутимо ответил громила. – И я больше не стану докучать вам беседой. Но мне любопытно, раз уж мне выпала роль водителя более осведомлённого человеческого существа: что в вашем понимании свобода? Вы сражаетесь за неё, а потом выясняется, что это не то, что было нужно, а что тогда – то?

Я шумно выдохнул и начала разминать пальцы, я всегда так делаю, когда мозг получает сложное задание. Свобода – делать то, что хочется? Слишком просто и не соответствует реальности, потому что даже в самых свободных и развитых обществах есть правило: моя свобода заканчивается там, где начинается свобода другого. Хмм. К примеру, общество очень даже ограничивает свободу таких желаний как торговать наркотиками или убивать. Да, есть особи, делающие это успешно многие годы, но они не свободны, они скрываются, их жизнь подстроена под вечную погоню и продиктована ею.

Тогда свободны те, кто просто мирно живут и ходят на работу? А вот и нет! В обществе так много ограничений, ты не можешь шуметь после 11-ти, ты не можешь жить там, где тебе хочется, ты не можешь голосовать за кого хочешь – только за установленных правилами кандидатов, ты не можешь не общаться с неприятными тебе людьми, не можешь спать, когда хочешь и сколько хочешь, ты не можешь даже выйти голым на улицу! И ещё так много того, что ты не можешь, будучи членом даже считающегося свободными общества.

А если глянуть шире, то мы вообще, в принципе, нигде и никогда не можем быть свободны. Мы пленники времени, законов физики, мы пленники своей природы. Никто из нашего несчастного вида ещё не стал бессмертным и не научился ходить по воде, взлетать или жить без воды и пищи.

- Наверное, это очередное противоречие, - вздохнул я, - я уже усвоил, что наш вид сделан как будто на потеху кому-то из сплошных несочетаемых сочетаний. А никакой свободы здесь нет.

Я грустно усмехнулся.

- Мы, как обычно, бежим за солнцем, стирая ноги в кровь, и верим, что однажды догоним. Верим, потому что не можем жить без веры и без цели, нам надо во что-то верить и к чему-то стремиться. Желательно, к чему-то недосягаемому, чтобы точно не провести жизнь без цели.

- А что до борьбы за свободу, - я задумчиво поднял брови, - максимальная свобода, доступная нам – это поменять одного хозяина на другого, получше, как нам кажется. Сменить неприемлемый набор ограничений на приемлемый. Вот и всё.

В зеркало заднего вида громила поймал мой взгляд, в его глазах больше не было смешинки, лишь мудрость и доброта.

- Самое прекрасное противоречие вашего вида, - сказал он с лёгкой улыбкой, - в том, что человечество, в целом, довольно примитивно и малоразвито, тогда как отдельные его особи – прекрасны и многогранны, как бриллианты среди булыжников.

Я подумал, что это комплимент, но не знал, как реагировать, поэтому, смутившись, лишь улыбнулся и вернулся к созерцанию дороги.

А она, кстати, была мне незнакома. Задумавшись, я не заметил, когда мы свернули с улицы Мира на какую-то совершенно незнакомую мне улицу. Не то чтобы я знал каждый метр города, но уж центр нашего района знал, и по этой улице я никогда не ездил. Никогда. Вечерние сумерки ухудшали видимость, и мой разум попытался зацепиться за это оправдание, я смотрел из окна незнакомой мне машины на совершенно незнакомую мне улицу, пытаясь увидеть хоть что-то, что развеет мои опасения… Но нет, я никогда не видел эту дорогу среди идеально ровных тополей, а за тополями не было ни домов, ни офисных зданий – только глухая белая стена по обе стороны. Какой-то липкий страх, как ни странно, смешанный с восторгом, окутал меня, как эти чудесные сумерки окутали город. Не могло быть такой длинной и такой идеальной белой стены, причём, насколько я мог видеть вперёд, она нигде не кончалась, дорога всё также шла между высокими тополями, посаженными через такое же идеально одинаковое расстояние, а за совершенно одинаковыми стволами высилась эта неестественно белая и длинная стена.

Что будет, если мы остановимся здесь, и я выйду? Я буду идти бесконечно, или пока не умру, по этому гладкому асфальту среди тополей? Что за этой стеной? А есть ли за ней вообще что-то?

- Не стоит беспокоиться. – Тут же отреагировал громила. – На улице Мира были пробки, мне пришлось их объезжать. Мы ведь не хотим опаздывать.

- Объезжать…, - повторил я пересохшими губами.

Я хотел спросить, где мы вообще находимся, но понимал, что не вполне готов услышать ответ, который и сам знал.

- Повторяю, не стоит беспокоиться. Я доставлю вас в место назначения в положенный срок.

- Не сомневаюсь, - ухитрился выдавить я и даже изобразил некое подобие улыбки.

А что мне ещё оставалось? Я полностью зависел от этого существа, я находился где-то за пределами нашего мира, куда меня втащили, не спросив... Вот и опять возвращаемся к свободе воли, подумал я, медленно откидываясь на спинку сиденья, получается, что свобода у нас весьма ограничена установленными кем-то рамками. Как арестант свободен ходить по тюремному двору, так и мы свободны в очень маленьком круге выборов и решений. Вот почему Азалиах тогда сказал, что при необходимости они нарушают нашу свободу воли – нельзя нарушить то, чего нет, а настоящей свободы нет, наверное, ни у кого, по крайней мере, и у них тоже нет.

- Я прав? – Услышал вдруг я свой голос, когда твой собеседник читает мысли, такое понятие, как внутренний диалог, отсутствует, так что…, - вы ведь знаете, о чём я.

- Отчасти. – Уклончиво ответил он. - Мы уважаем то пространство выбора, которое дано вам, но оно не является высшей ценностью.

- Всё потому, - вдруг осенило меня, – что тот, кто создал нас, не мог спросить, хотим ли мы быть созданными. Таким образом, его воля всегда доминирует над нашей.

- Мир – это иерархия, господин Семён, - улыбнулся громила, а за окном так и мелькали высокие стройные тополя, окутанные сгущающимися сумерками. – И наш мир - тоже. Есть ценности выше вашего поля самостоятельности, есть ниже.

- А мы-то мечтаем о всеобщем равенстве, - усмехнулся я.

- Вы сами уже ответили выше, - спокойно сказал громила, - и совершенно правильно: вам нужно бежать за солнцем. Сейчас построение равноправного и справедливого с вашей точки зрения мира – то солнце, за которым вы бежите, спотыкаясь и падая. Были другие солнца, и снова будут.

Водитель включил фары, и впереди я смог рассмотреть первый и единственный поворот на этой бесконечно одинаковой дороге. Он плавно свернул, и я снова испытал сводящий с ума коктейль ужаса и восторга – мы выехали на Тенистую улицу, эту местность я уже узнавал.

- Вы специально отвлекали меня разговором, - не то спросил, не то констатировал я с восхищением.

- В данном случае вы вольны думать, как вам нравится, - пожал плечами громила, а в глазах снова загорелся весёлый огонёк.

Глава 13

Всё это уже прожито, поэтому я рассказываю историю цельно, чтобы вы смогли увидеть всю картину. В тот вечер, когда я впервые дезертировал с работы, не всё прошло гладко, как мне казалось: случилось 2 события, изменивших ход моей истории.

Я буду рассказывать так, как представил это сам, потому что меня там не было, я знаю лишь факты, а картинка всё равно у каждого в голове своя.

Итак, первое. Распрощавшись с Маришкой, окончательно, как я думал, я поспешил к машине… а вот она не спешила домой или куда она там собиралась. Я представляю, как она стоит на лестнице в том узком служебном коридоре и напряжённо думает. Что-то не сходится в ее мыслях, что-то заставляет ее стоять там в одиночестве и хмуриться, вместо того, чтобы пойти наконец домой. Наверное, это имя, которое я произнёс во сне, оно не даёт ей покоя, оно волнует ее странным образом, непонятным ей самой. И она не в силах просто наплевать на это, почему-то она не может, почему-то ей необходимо узнать. И после недолгого колебания она стремительно сбегает по лестнице и набирает код на двери, надеясь, что не раздумывала слишком долго и не упустит меня.

И пока я шёл через двор, наслаждаясь весенними сумерками, предвкушая приключение и радуясь, что так удачно отделался от Маришки, она внимательно следила за мной через щель приоткрытой двери. Она и этим не ограничилась, не знаю точно, где она пряталась, предположу, что за мусорными контейнерами напротив бокового входа, но она видела, как я вышел из больничного двора и сел в шикарную машину, причём необыкновенно высокий водитель в безупречном костюме открыл мне дверь, как какой-нибудь шишке.

Я не могу пересказать вам точный ход ее мыслей, но думаю, что тогда-то она и решила докопаться до истины. Она видела таких высоких красавцев, они снились ей с того момента, как она прикоснулась к загадочному праху в морге много лет назад. Паззл в ее голове сложился не полностью, но совпавшие фрагменты обещали поистине фантастическую картину. А уж упорства и храбрости ей было не занимать.

А второе - ещё более серьёзное и неожиданное. Вот это для меня действительно стало шоком.

В те же минуты, когда я шёл через двор, а Маришка пряталась за мусоркой, по улице Холмовой ехало такси. Не по улице Мира, потому что водитель справедливо опасался пробок в этот час, поэтому он предложил заехать с Холмовой. Его пассажир не возражал. Не доезжая до стоянки перед калиткой, водитель остановился, таксисты ведь вечно спешат, его пассажир приготовил деньги… И тут я прямо вижу, как ее серо-голубые глаза распахиваются от удивления – сквозь железные прутья больничного забора Рина отчётливо видит меня в пижаме и наброшенной сверху куртке, спешащего прочь с больничной территории. Она замирает, не зная, что думать и что делать, и пока она просто наблюдает, я выхожу и сажусь в роскошную чёрную машину неведомой марки. И да, необычно высокой водитель учтиво открывает мне дверь.

Я не видел такси, потому что, во-первых, оно уже стояло, не двигалось, а во-вторых, потому что мне не было до него никакого дела, я не ждал гостей и таких свидетелей.

Да, а дальше всё развивается ещё более невероятно. Рина не выходит из такси, вместо этого она велит водителю ехать за чёрной машиной, уверен, в тот момент она не думала о деньгах или о том, что собирается делать, когда доедет за мной до места назначения, это был порыв, те самые ураганные эмоции наложившиеся на нашу пресловутую свободу воли.

Водители такси в мегаполисе – это категория людей со стёртой способностью удивляться, уж они-то повидали все грани земной жизни, так что он просто едет за непонятной машиной, ему всё равно, главное: на этом он может хорошо заработать. Они ведут нас по улице Мира, впереди пробка, и Рина наверняка нервничает – а вдруг я увижу ее или эта погоня затянется… но отступать она и не думает, женщин часто сравнивают с кошками, а все кошки обожают играть в охоту. Наша машина ныряет в поток, такси немного отстаёт из-за трафика и осторожности водителя, но Рина успевает увидеть, как чёрный седан сворачивает на какую-то улицу впереди. Я знаю ее… не так хорошо, как мне казалось, но всё же достаточно, чтобы не сомневаться – она готова выпрыгнуть и бежать за чёрной машиной от нетерпения. Она торопит водителя, и тот старается и маневрирует, он не хочет терять заработок, а тут пахнет хорошими деньгами. Когда они наконец доезжают до поворота… ха-ха! Угадайте, что??

Да. Дорога пустая. Рина ещё какое-то время кружит по улицам вокруг больницы, понимая, что не может за такое короткое время упустить такую большую машину… но нас нет нигде. Возможно, мы, как в фильмах, загнали машину кому-то во двор, но это она никак проверить не может.

В отличие от Маришки, она не сталкивалась ни с чем необъяснимым, поэтому мысли, разрывающие ей голову, никак не связаны со сверхъестественным. Но это пугающие, раздавливающие мысли. Она отпускает такси и идёт в парк, ей надо подумать. Ей надо решить, что делать с этими чувствами и фактами. И уже к ночи, почти не помня, как добралась домой, она-таки принимает решение. Свобода воли, чёрт ее дери.

Глава 14

- Добро пожаловать, господа, - от ее голоса по телу как будто проходил электрический ток, сегодня она была особенно прекрасна… хотя я поймал себя на мысли, что думал так каждый мой вечер в Клубе. – Я рада приветствовать вас в нашем Клубе.

Сегодня уж я не опоздал, поэтому у меня было достаточно времени перекинуться парой фраз с остальными членами Клуба и попытаться морально подготовиться к тому, что сегодня мои шансы вытянуть чёрный шарик стали больше, чем были в прошлую пятницу. Я сам поражался той теплоте, которую чувствовал, глядя на людей в этой большой комнате. Все они были нарядными и немного взволнованными, блондинка уложила волосы в красивые локоны и то и дело убирала их за уши, выдавая своё волнение. Дама-с-брошкой, как я ее называл про себя, сегодня облачилась в элегантный костюм из платья и короткого жакета глубокого винного цвета, она снова сидела с неестественно прямой спиной и безупречной укладкой, я улыбнулся и ей, она ответила сдержанной улыбкой и кивком головы. Артём, герой прошлой пятницы, сидел с довольной улыбкой на свежем лице, его все приветствовали как-то особенно тепло, как будто аура Патрика каким-то образом отпечаталась на нём, вызывая и к нему такую же сильную симпатию. Женя в твидовом пиджаке и мокасинах был похож на искателя приключений, о чём я не преминул ему сообщить.