Кудис 2

- Я сразу отметил, что хотя бы не надо ломать голову, кто и как отодвинул бетонную плиту, люк был в земле. Ну и высота, конечно, у таких шахт ниже, чем у «колодцев». Я, не останавливаясь, кивнул ей и со всей серьёзностью сказал: «Молодец! Возможно, ты спасла человеку жизнь. Это очень сильный поступок». Она сняла всё это, почти ткнув телефоном мне в лицо, расплылась в улыбке и без всякого стеснения громко сообщила уже нам вслед, а заодно и всем собравшимся: «Мы там курили, и вдруг я слышу…». Да, мне тоже было любопытно, что девочка лет 15 делала в овраге за рестораном, ещё и в такой холод.

- Так как листвы не было, мы сразу увидели место происшествия, впереди, в самом центре оврага возле темной дыры стояла женщина, она наклонилась над люком и что-то говорила. Снега не было, но воздух был сырой и очень холодный, а всё вокруг пропиталось влагой. С моста, должно быть, отличный вид на предстоящее шоу, подумал я, испытывая знакомое раздражение. Мы ещё не дошли до места, а женщина выпрямилась и громко заговорила: «Скорее! Он там, внизу! Кажется, у него сломан позвоночник».

- Я не люблю, когда неспециалисты начинают ставить диагнозы и раздавать советы, вот поверьте, это просто бесит. Иногда из-за таких вот умников положение пострадавшего ухудшается, а расхлёбывать всё это нам. Женщина была худая и какая-то нескладная, в больших очках и длинном пальто на пару размеров больше. Но, едва я взглянул в ее лицо, раздражение начало улетучиваться – глаза за огромными оправами были добрыми и спокойными, на лице не было ни тени заносчивости или упрямства, как бывает у всех этих «диванных экспертов», она как-то робко куталась в мешковатое пальто, ледяной ветер растрепал такие же невыразительные волосы, завязанные в гульку на макушке. Из-за худобы и очков я не мог точно сказать, сколько ей лет, ну, явно больше 40.

- «Вы родственница? Знакомы с пострадавшим?», – спросил Гена, мы уже почти подошли к люку. Она покачала головой: «Нет, я шла на работу, я библиотекарь, здесь рядом 3-я библиотека… Ко мне подбежала девочка с розовыми волосами, сказала, что кто-то упал в люк и стонет, сказала, что уже вызвала МЧС. Оператор ей сказал разговаривать с пострадавшим, а она испугалась, не знала, о чём разговаривать… ну, вот я и подошла».

- Гена кивнул и попросил ее отойти, но не уходить, нам надо было узнать о его состоянии до нашего приезда. Мы подошли к краю и заглянули вниз, все трое. Это всегда самое волнительное – когда ещё точно не знаешь, что тебя ждёт, с чем предстоит иметь дело.

Денис глубоко вздохнул и отпил чай.

- Крышка люка – огромная прямоугольная металлическая пластина, это, видимо, был какой-то узел коллектора - всё ещё с кусочками земли и сухой травы на ней, лежала в стороне, примерно в полуметре от люка. Перед нами была длинная шахта, больше 2 метров, и широкая, примерно 2.5 метра в диаметре, на дне шумно текла вода… и лежал человек. Я всегда оцениваю всю обстановку, нас так учили, видеть надо всю картину до мелочей, а не только пострадавшего. Поэтому я сразу заметил железную лесенку, идущую от самого верха до самого низа, она была покрыта ржавчиной, но крепкая на вид. Внизу несколько труб канализации, видимо, от ресторана, выходили в шахту, вода из них сливалась в большую трубу городской канализации, проходящую по дну. Труба была открытой и выглядела как река между двух бетонных берегов, на одном из них, возле лестницы, и лежал пострадавший. Гена тут же крикнул водителю, чтобы пошёл в ресторан и сказал, чтобы, по возможности, они не пользовались пока водой – всё это… ну, вы поняли, канализация, текла бы нам на головы и на пострадавшего.

- Осмотрев обстановку, я переключил внимание на объект, всё это произошло за пару секунд, не думайте, что мы там стояли 10 минут и лупились по сторонам, все эти процессы в голове спасателя происходят за мгновения, это только рассказывать долго.

- Мужчина лежал на спине, это был седой толстячок небольшого роста с аккуратной бородкой, я сразу заметил, что крови вокруг не было – уже хорошо. На нем была темно-красная куртка, синяя шапка съехала набок, а вот брюки были порваны, одна штанина вообще разорвалась, и нам было видно его бельё… именно оно стало причиной всех последующих событий, я думаю.

- Я включил фонарь, они у нас очень мощные, так что вся шахта залилась светом, поэтому мы так детально увидели всё, включая расцветку его белья. Шуточки начались не сразу, конечно, все мы были профессионалами прежде всего, и только потом – личностями, на работе это так. Гена окликнул его, сказал, что мы спасатели, спросил, как он себя чествует, что болит. Мы внимательно вслушивались в его ответы, в его речь - это всё тоже маркеры состояния пострадавшего. Я сразу отметил с некоторым облегчением, что он в полном сознании, речь не спутанная и не замедленная, но и не паническая.

- «Поясница сильно болит, - голос у мужичка был такой забавный, хрипловатый и какой-то мультяшный… это я потом улыбался, а тогда, конечно, просто считывал нужную мне информацию. – И левая нога онемела. Но я не ударился головой, вот счастье, так что я в здравом уме, если что. Только замёрз ужасно».

- «Сейчас мы вас вытащим, - крикнул я ему, – теперь всё будет хорошо!». Он пробормотал что-то вроде: «Да уж, лучше некуда», что тоже обнадёживало, он не был в шоке, и я позволили себе надеяться, что травмы он получил несерьёзные, да, больно, может, он даже полежит в больнице недельку, но в итоге всё будет хорошо, как я и сказал.

- По взглядам моих коллег я понял, что они тоже испытали некоторое облегчение, случай не выглядел как серьёзный или критический, но это не значило, что нам позволено расслабляться. Гена меня опередил, повернулся к женщине в больших очках и спросил, не терял ли сознание пострадавший. Она решительно покачала головой и добавила, что он всё время вёл себя спокойно и даже шутил.

- «Как долго вы там находитесь? – Крикнул я, разматывая бретельки на носилках, они у нас специальные, чтобы можно было надеть на себя, как рюкзак, и спускаться. – Хотя бы примерно: с ночи, с рассвета, с утра?». Я показал парням, что полезу в люк сам, никто не возражал, Антон начал готовить крепления, чтобы вытащить пострадавшего, когда я помещу его на носилки, а Гена взял фонарь и приготовился светить мне.

- «Целую вечность! – Прокряхтел мужчина, - примерно с 12-ти… утро это или день – решайте сами». Я крикнул, что иду к нему, попробовал металлическую лестницу, идущую вниз от каря люка, она была крепкой, я закрепил носилки на спине и начал спускаться. Внизу было сыро, но теплее, чем на поверхности, я осторожно поставил ногу рядом с лежащим мужчиной и огляделся. И был крайне удивлён – помимо канализационных труб от ресторана, напротив лестницы была огромная труба, уходящая куда-то под железную дорогу. Диаметр был такой, что туда спокойно можно было войти, нагнувшись. С поверхности ее не было видно, из неё ничего не текло, она была на другом «берегу», между этой огромной трубой и лестницей пролегала городская канализационная труба, в ней текла вода, как в подземной речке. Я поморщился от запаха сырости и какой-то гнили, ещё раз бросил взгляд на чёрный тоннель трубы напротив меня, просто не мог не смотреть туда. «Что, жуткое место, да? – проговорил мужчина, я вздрогнул и покраснел, почувствовал, как краска заливает лицо, я должен был глазеть не на трубу, а на него. – Как в фильмах ужасов. А я тут валяюсь, беспомощный… хорошо хоть, та дамочка осталась. И девочка не сдрейфила, вот счастье, позвонила вам». Я быстро снял носилки и прислонил к стене колодца, на этот раз внимательно разглядывая пострадавшего, Гена светил прямо на него, и я увидел эти забавные трусы…

Денис смутился, опустил голову и усмехнулся.

- Они и правда были забавные. Длинные, почти до колена, широкие, такие сейчас, наверное, никто уже почти и не носит. А рисунок, да, вот это было самое сильное – на белом фоне были изображены разноцветные гномы и горшочки с золотом. Я бы улыбнулся, не будь я так занят его осмотром. А вот мои партнёры наверху, очевидно, не были так заняты: «Зацени труселя!», – услышал я голос Антона, он говорил тихо, явно уверенный, что внизу его не слышно. А меня как будто окатили ледяной водой – вот стыдобище! Я невольно метнул взгляд на пострадавшего, наши глаза встретились, и я понял, что он тоже прекрасно всё слышит.

- Послышались смешки, здесь, внизу, они как будто царапали, как как лапки летучих мышей в темноте, такая у меня была аналогия, сам не знаю, почему. Стараясь как-то заткнуть им рот или хотя бы сделать так, чтобы он их не слышал, я громко объявил, что начинаю осмотр, возможно, мне понадобится помощь, чтобы погрузить пострадавшего на носилки. Гена так же громко ответил, что они меня услышали. Я склонился над мужчиной, молясь про себя, чтобы они там, наверху, не открывали рты, начал расспрашивать его и осторожно ощупывать, проверил, нет ли сотрясения, его не было. Он действительно сильно замёрз и повредил при падении позвоночник в области таза – левую ногу он не чувствовал, она только слегка покалывала, как будто он ее просто отлежал, так он сказал. Я проверил пульс, ощупал его всего, похоже, мужичок легко отделался, повезло, если так можно было сказать в его случае. Я хотел спросить его, что случилось, как он вообще оказался здесь, но тут сверху снов послышался шёпот: «Надо мне тоже такие прикупить, Алёне понравится, - на этот раз острил Гена, - снимаешь штаны и такой: хотела сказку - вот тебе Белоснежна и семь гномов». Мы оба отчётливо слышали каждое слово и последовавший за этим смех. Я дёрнул головой, как будто меня кто-то ударил, не знал, как поступить: крикнуть им, что тут всё слышно? Или делать вид, что ничего не происходит? Дурацкая ситуация! И я снова разозлился, что сегодня мне выпало дежурить с такими придурками.

- И за всем этим спокойными глазами наблюдал пострадавший, от этого мне стало ещё больше стыдно – от его чуть насмешливого взгляда, в нём было понимание, что он имеет дело с дураками, ничего не поделаешь, мир на три четверти состоит из них.

- Эй! – Крикнул я, просто не знал, что ещё сделать, - тут огромная труба уходит под рельсы!

- Тебе в другую сторону! – Крикнул Антон, и они оба снова заржали.

- Готовьтесь принимать! – Я решил покончить с этим как можно быстрее, мужчина замёрз, а мне было до того стыдно, что лицо горело огнём. – Начинаю перемещать пострадавшего на носилки!

- Я ещё раз бросил взгляд в чёрный зев трубы, просто не мог этого не сделать, мужичок проследил за моим взглядом и слегка нахмурился: «Ничего интересного там нет, - проворчал он, - а я здесь, и я замёрз. Вот счастье, что меня туда ничто не унесло и не затащило. Полезли бы туда за мной?». Я прикинул, как мне поставить носилки –места тут было слишком мало, итак для колодца огромное пространство, и мне пришлось бы надевать на него хомут и тянуть его так… если бы не та труба. Я мог перекинуть носилки через текущую «речку» канализации, как мостик, и поставить в ту широкую трубу. «Полез бы куда угодно, - уверенно ответил я, начиная устанавливать носилки – и лазил не раз, работа такая. А теперь соберитесь, я попытаюсь переместить вас на эти носилки, чтобы вытащить отсюда как можно скорее. Будет больно, зато выберетесь и всё это будет позади». Мужичок как-то удовлетворённо кивнул и вдруг сказал: «Там штырь на лестнице, я за него и зацепился. Осторожно, а то будем оба пострадавшими». Я оторвался от носилок и стал разглядывать лестницу, сначала ничего не увидел, но да, он был там, сантиметров 20. Не знаю, почему он был на лестнице и для чего, но он был, на правой стойке, торчащий вверх под углом примерно 45 градусов.

- «Ого! – Присвистнул я, ощупывая руками холодный металл, - вам повезло, что он вам ничего не пропорол!» «Мне не повезло, что я вообще оказался в таком положении», - усмехнулся мужичок, а сверху (да-да, опять) до нас донеслось: «Прикинь, он бы повис на этом крючке на своих труселях, вот это была бы картина!», - Антон захихикал, Гена присоединился к нему и тихонько добавил: «А не*уй шастать! За каким чёртом они вечно лезут в люки, трубы, на чердаки и в аварийные здания? Вот скажи, как можно не видеть, что люк открыт? Да начнём с того, что какого хрена вообще делать в овраге за зданиями??».

- Я закрыл глаза, ощущая, как стыд вытесняется гневом, да-да, самым настоящим пылающим гневом. Они позорили не только себя, они позорили нашу профессию. И меня тоже, поскольку я был частью этой профессии и конкретно этой команды. Я твёрдо решил, что выскажу им всё, когда мы отвезём этого бедолагу в больницу, выяснять отношения при посторонних – такой же позор.

- А пока злость заставила меня ускориться, я установил носилки и подошёл к пострадавшему, он как-то криво ухмылялся, и в его ухмылке явно прочитывалось презрение, что тоже не добавляло мне настроения, ясное дело. «Так, давайте попробуем медленно пошевелить руками и ногами, - сказал я, - хочу понять, как лучше перемещать вас». Он довольно бодро пошевелил руками и одной ногой, вторая, левая, едва подёргивалась. Плохо, но не ужасно, как я и надеялся. «Ладно, - я выдохну и кивнул, - я дотащу вас до носилок, а там вам придётся немного поработать, ничего не делайте без моей команды, договорились?». Он кивнул и как-то напрягся, я решил, что это от страха, что будет больно, или что травмы могут усугубиться – я-то не собирался его дёргать или позволять ему опираться на позвоночник, но он был ранен, замёрз, и над ним смеялись те, кто должен был его подбадривать и спасать, так что он имел все основания беспокоиться и не доверять нам.

- Я обошёл его (для этого мне пришлось перешагнуть на другой «берег», и я оказался рядом с той трубой, из неё веяло холодом и сыростью), его ноги почти доставали до изголовья носилок, осталось чуть-чуть подвинуть его и закрепить, а потом можно и вытаскивать.

- В общем, я, раскорячившись между двумя бетонными «берегами», подсунул под него руки и скомандовал, чтобы он держался за меня. Я парень сильный, а этот толстячок был небольшого роста, и потом, каждый спец знает: жир легче мышц, так что я без труда приподнял его и начал сдвигать на носилки. Мужичок поморщился, скривил гримасу боли, но не застонал – тоже хорошо. Левая нога была как ватная, зато правой он пытался мне помогать. И вот когда я сдвинул его с места, под этим ярким светом сверху стало очевидным, что эти замечательные трусы, вызвавшие столько эмоций у моих коллег, тоже порваны.

Денис ухмыльнулся и кивнул:

- Правая штанина брюк и правая сторона белья были разорваны, видимо, этой стороной он зацепился за штырь. Я был с левой стороны, поэтому видел только, как белье начало расползаться, а вот те двое наверху заржали, как будто впервые в жизни увидели голый зад. Гномики на трусах сморщились, как будто скривили свои мультяшные лица, разорванная штанина брюк потянула за собой белье, я понял, что наверх ему придётся выбираться голым по пояс, если я не приму меры, потому что от брюк осталась одна штанина, держащаяся на ремне.

- «Санта с голым задом! – Тихонько сквозь смех сообщил Антон, Гена ответил таким же сдавленным смешком. – Рождественское чудо, не иначе!». А Гена добавил: «Может, он там подарки ныкал, сегодня же ночью он, вроде, должен их развозить». Они ржали, точно как дети в школе, уверенные, что учитель ничего не видит и не слышит, хотя это не так, в этом я убедился, когда меня в 10-ом классе послали замещать учительницу у первоклашек. Тогда было какое-то совещание или что-то срочное, уже не помню, и самых успевающих отправили на один урок в классы к малышне, просто присмотреть за ними. Так вот, я поразился, насколько хороший обзор с учительского места, и какая прекрасная слышимость. С тех пор я на уроках не шептался и не рисовал чертей в тетрадях с подписями «трудовик» или «математичка».

Денис засмеялся, мы все улыбнулись, вспоминая свои школьные проделки и святую веру в собственную неуязвимость и неуловимость.

- Пострадавший напрягся и поморщился, не от боли, это было совсем другое, - продолжил он, враз став серьёзным, - другая мимика и взгляд. Я не выдержал, дотащил его до носилок и, не расположив ещё толком, снял с себя куртку и накрыл его. «Извините», - тихо прошептал я, каменея от злости, он моргнул мне в знак благодарности или понимания и вцепился в мою форменную куртку, пока я устраивал его на носилках и закреплял его ремнями, чтобы вытащить наверх. Мой жест отрезвил этих придурков, они резко замолкли, дальше мы работали уже в тишине. Я сообщил, что пострадавший готов к эвакуации, Гена спустил мне два троса с карабинами, я закрепил их на головной части носилок и подал знал, помогая плавно прислонить их к лестнице. Когда они начали поднимать носилки, я подталкивал снизу, так мы быстро вытащили его на свет божий. И там я увидел, что их лица ничуть не выдавали сожаления или стыда – они едва сдерживали смех.

- Зеваки зааплодировали и загалдели, не скажу, что это было неприятно, эта та плата, которую они могут дать за их бестактное любопытство. «Слава богу! – Прижала руки к груди библиотекарша в очках, наблюдающая за нашей работой с расстояния, на которое ее отогнал Гена. – Какие вы молодцы!». Я задался вопросом: слышала ли она, какие реплики отпускали эти «молодцы»?? Мне так хотелось надеяться, что нет.

Он покачал головой и опустил глаза.

- Когда мы отнесли его в машину, я сел с ним, Гена сел рядом с водителем, а Антон на сиденье за ними, меня это радовало, я был слишком зол и просто не мог находиться рядом с этими двумя клоунами. «Мы отвезём вас в больницу, - сообщил Антон, веселье никуда не делось с его лица, благо, сейчас пострадавший не мог этого видеть. – А там тоже спросят: что случилось? Как вы там оказались?». Я и сам очень хотел это знать, хотя предвидел ответ: случайно упал. Все они так говорят, и даже когда приходится вытаскивать, уж простите, член какого-нибудь идиота из дверной ручки или горлышка бутылки, они невозмутимо отвечают: случайно засунул.

Среди гостей послышались смешки.

- Вот правда, – улыбнулся Денис, - что тут необычного? Все каждый день суют свои половые органы в дверные ручки, да? В общем, я не надеялся услышать правду, но мне всё равно было любопытно, что он скажет. Случайно упал? Ну, в такую здоровенную дыру трудно случайно упасть, потому что ее сложно не заметить. И самый главный вопрос: а что этот пожилой джентльмен вообще делал в канаве за рестораном?

- Я всматривался в его лицо, в салоне горел свет - окна были только впереди – так что я мог хорошенько рассмотреть его выражение. И чем больше я на него смотрел, тем больше он мне казался похожим на одного из мультяшных гномиков на его трусах. Смешно, я знаю, мне это тоже показалось забавным, но вот улыбка так и не появилась на моем лице – слишком много во мне было раздражения и недовольства.

- Вы не поверите, - закатил глаза Денис с улыбкой, - он поморгал, как будто собираясь с мыслями, и ответил: «Случайно упал»!

В зале снова послышались смешки.

- Тут я не выдержал и спросил, а что он вообще там делал?? Мне повезло получить более развёрнутый ответ, но совсем не более правдивый: «Я гулял. Я люблю кормить птиц, а там тихо, там птицы собираются. Ну вот, я решил побросать им крошки, понаблюдать за ними. Увлёкся и упал в эту дыру, открытую каким-то ослом». Сейчас он ещё заявит, что подаст в суд на город, подумал я про себя с усмешкой, я не поверил ни одному слову, если честно. За всё время, что мы провели в том овраге, я не заметил никаких птиц вообще, даже вездесущие воробьи, и те не сидели нигде. Да и всё равно, я не мог нарисовать в голове картину, при которой можно кормить птиц и упасть в такую широкую шахту. Что-то этот товарищ не договаривал.

Денис закивал с загадочным видом, давая понять, что там на самом деле скрыта какая-то тайна. А я поймал себя на мысли, что никогда за всю мою жизнь я не проводил время интереснее и ярче, чем в этом Клубе. Да и что может быть ярче этого??

- Но мы не работали в полиции, а этот человек не совершил никакое преступление, так что мы не могли его допрашивать. Пришлось нам удовлетвориться его ответом, хотя, думаю, все понимали, что это вранье. Ну, или не вся правда.

- «При падении с такой высоты, - не унимался Антон, - вы чудом избежали серьёзных травм. И даже не распороли себе живот или ещё чего об этот штырь», - и на его лице опять проступила та противная улыбочка. На лице пострадавшего не отразилось ровным счётом ничего, оно оставалось таким же мультяшно-невозмутимым. «Да, и в самом деле, повезло», - согласился он, сложив руки на пухлом животике, скрытом под моей курткой, а сверху ещё и специальным одеялом. Антон понял, что ничего больше не добьётся, и замолк, к моей большой радости.

- Всю дорогу до больницы, а мы везли его в первую городскую нашего района, мужичок больше не проронил ни слова. Мы тоже молчали, только Гена иногда переговаривался с водителем о движении и встречных машинах. На меня он тоже не смотрел, задумчивым взглядом уставился куда-то в потолок нашей «Газели». Ничего интересного не произошло, мы довезли его, сдали в приёмное отделение, я описал его состояние на момент эвакуации, мы подписали все бланки, Гена и Антон быстро удалились, а я задержался ровно на секунду чтобы пожелать ему выздоровления, я чувствовал себя обязанным как-то загладить то ужасное поведение моих коллег. Мне было важно, чтобы он не думал, что мы все такие, понимаете? Тем более, у нас больше нормальных парней, которые никогда себе такого не позволяют.

- На обратном пути я не стал сдерживаться и высказал им всё, что думаю об их выходке, я сказал, что там было слышно каждое слово, и это - позор. Антон смутился, было видно, что ему неловко, а вот Гена, хоть и покраснел, равнодушно заявил, что ему пофиг, они с этим мужиком больше не пересекутся, а жалобу тот явно не накатает, и вообще, он не обязан их в зад целовать, его работа - вытащить его из люка и доставить в больницу. Вот так, представляете?!

Лицо парня исказилось от злости. Я видел, что его совершенно искренне это возмутило и зацепило. В равнодушном мире мегаполисов он был такой редкостью, что я невольно отнёс его в категорию прекрасных городских чудес, вроде цветка на помойке или прохожего, догнавшего тебя, чтобы сообщить, что ты выронил кошелёк.

- Это ещё больше испортило мне настроение и оттолкнуло меня от них. До части мы ехали в напряжённой тишине, заполнили бумаги, я коротко рассказал Василию Анатольевичу о происшествии, умолчав об их поведении и нашем маленьком конфликте – я не стукач и сам не люблю стукачей. Что любопытно, старший тоже подметил, что мужичок что-то не договаривает: «Там была большая труба, говоришь? – задумчиво спросил он, отпивая чай, мы сидели в его кабинете, я тоже с кружкой, счастливый, что мне можно хоть какое-то время побыть здесь, а не в компании этих придурков, - и тот люк так просто не сдвинешь. Может, туда торчки лазили, в ту трубу? А этот любопытный старичок решил поиграть в искателя приключений и сорвался с лестницы?». Логично, но почему-то эта версия не отзывалась моей душе. «Или сам подрабатывал закладчиком каким-нибудь, - усмехнулся Василий Анатольевич, - хотя, прятать дурь так близко к ресторану как-то глупо, да ещё в таком труднодоступном месте… не знаю».

- Остаток дежурства прошёл спокойно, я больше на вызовы не ездил, зато у меня была куча времени подумать над последними событиями. Я никак не мог понять, что такому пожилому мужичку делать в этом колодце? Он был чистенький, никакой не бездомный и не алкаш, в своём уме, насколько я мог судить по тому ограниченному общению, которое у нас было. И он явно уклонялся от ответа, он не хотел говорить, как оказался там, и это, сами понимаете, ещё больше разжигало любопытство.

- Ночью я уснул в одной из наших комнат отдыха, на соседней койке похрапывал Стёпа, а на последней койке возле стены огромной кучей в темноте казался водитель, Кирилл, хороший мужик, здоровый, как медведь, но совершенно безобидный. Я и не думал, что усну, просто хотелось полежать в темноте и, хотя бы, относительной тишине. Но под однообразное храпение Стёпы и я сам как-то незаметно провалился в сон… и мне приснился гном. Да, самый настоящий, из мультиков или из фильмов вроде «Властелина Колец». В моём сне он с большой киркой вылезал из той трубы и нёс в руках горшочек с золотом. Он не сказал ни слова, просто протянул мне этот горшочек и кивнул, положив на землю свою устрашающую кирку. Золото так блестело, но я замер в страхе, лихорадочно вспоминая сказки и легенды – можно ли брать у гномом или у кого-то ещё дары, или это к беде?

Денис покачал головой и усмехнулся:

- Странно, как даже во сне иногда всплывают самые неожиданные и странные мысли. Там же, во сне, я вдруг вспомнил слова моей знакомой из экстренной службы, она там работала психологом на телефоне горячей линии. Однажды я пожаловался, что девушка отказалась принять мой подарок, мотивируя тем, что он слишком дорогой, и она не может его взять. Меня это очень обидело, потому что я долго копил на эту вещь и подарил от души, потому что мне было приятно, мне так хотелось, понимаете? Так вот, моя знакомая сказала, что, отказываясь брать подарки, мы оскорбляем тех, кто эти подарки дарит. Потому что, во-первых, мы демонстративно идём против желания человека (а его желание сделать нам подарок), во-вторых, потому что открыто сомневаемся в его искренности, а в-третьих, потому что плюём на его добрый порыв. Я это запомнил, потому что именно это я и чувствовал. К слову, ту девушку я так и не простил, мы расстались, просто не смог уже относиться к ней так же.