Кудис 2

Я добрался до тротуара и влился в поток пешеходов, в отличие от транспорта, этот поток не стоял. Никто не придёт решать мои проблемы, с тоской подумал я, я просто не попаду в Клуб, а потом они, наверное, сотрут мне память. Видимо, человеческие законы неизбежны для людей, пусть следовать им будут и не люди – никого не волнует, почему ты не пришёл, но, раз не пришёл, значит, тебе не место в Клубе. С рождения человеческое существо остаётся один на один с миром, который обрушивается на него и давит, крушит, пытается сломать и сделать больно, и на все жалобы и просьбы ты слышишь: это твои проблемы, разбирайся сам. Когда ты маленький жалуешься, что в шкафу монстр, и просишь помощи, тебе отвечают: «Никаких монстров нет», - и выключают свет, а ты остаёшься в этой темноте один на один со своей бедой. Разбирайся сам, это твои проблемы. Когда в подростковом возрасте тебе нравится одна девочка, и, видя это, школьный «крутой» приглашает ее на свидание, и она идёт с ним, потому что у него много денег и он школьная звезда, а ты обычный пацан с дурацкой стрижкой, в поношенных брюках и растянутом свитере – ничего не поделаешь, это твои проблемы. А потом ты вырастаешь, и эта фраза обрушивается на тебя со всех сторон: не хватает денег до получки – это твои проблемы, попробуй меньше есть; заболел и пропустил зачёт – это твои проблемы, а допуска к сессии ты не получишь; у тебя нет связей, чтобы найти тёпленькое место – это твои проблемы, работай в поселковой амбулатории; предал человек, которого ты считал близким – твои чувства, это твои проблемы. И так до бесконечности, иногда даже думаешь: неужели всё в жизни – только мои проблемы, неужели никто больше ни за что не отвечает??

И в большом городе это чувствуется особенно остро, здесь даже дружба какая-то извращённая, все дружат «до первого перекрёстка», «друзьями» называют тех, с кем выпивают и гуляют, но если ради «друга» надо чем-то пожертвовать, пусть даже незначительной долей комфорта, всё – включается гимн человечества: «Это твои проблемы, я-то здесь при чём?». Я пытался привыкнуть к этому, но так и не привык. И мне думается, это один из немногих поводов чувствовать уважение к тому типу, которого я каждый день вижу в зеркале.

Поток пешеходов, более плотный сегодня из-за аварии, понёс меня вперёд. Идя быстрым шагом, как сейчас, я успевал на работу, правда мне придётся прошмыгнуть через ворота скорой, может, наткнусь на нашу Зену-Королеву-Скорой, с улыбкой подумал я – как ни странно, я сам бы не поверил этому каких-то 2 недели назад, но мысли о Маришке как-то подняли мне настроение. Ты ещё влюбись в неё для полной картины безумия, сказал я сам себе и улыбнулся, не мог сдержаться. Нет, пока никакого романтического налёта на моих чувствах к ней не было, это было просто тепло, которого так не хватает в современном обществе. А всё же, не унимался злорадный голосок в голове, только ради прикола представь картину: ты на свидании с Маришкой… куда бы ты ее повёл – на бои ММА?

На этот раз я не выдержал и тихонько хихикнул. Бывает, что в голову лезет такая дурость, что сам не знаешь, смеяться или… Я поднял голову, впереди был ларёк Бакари, даже отсюда, метров за 50, я видел, что он закрыт – столиков на улице не было. Я пытался вспомнить, видел ли хоть раз такую картину, но нет, таких воспоминаний у меня не было. Бахр-Юсуф работал круглосуточно, Бакари и Табит тоже дежурили по ночам, спасая людей от голода, ха-ха. Чаще в ночное время работал какой-то их родственник или пышная дама с лицом советской буфетчицы, но ларёк работал всегда: в праздники, выходные, днём и ночью. А сейчас он был закрыт. Я всё понял.

Сердце сжалось и превратилось в какую-то ледяную горошину, настроение окончательно упало. Она его видела, подумал я, приближаясь к ларьку и внимательно разглядывая такую непривычную картину, а он позволяет себя увидеть только тем, кого собирается забрать.

По коже прошёл мороз, я приближался к ларьку сзади, а теперь наконец поравнялся и с надеждой, не имеющей шансов на успех, заглянул туда, где было окно приёма заказов и выдачи. Конечно, оно было закрыто. Ночь снова забрала жизнь, на этот раз не только из старенькой матери Бакари, но и из его кафе.

Глава 9

Я медленно курил в туалете, хотя, вообще-то, делать это было запрещено, но все делали, наша больница была государством в миниатюре, и здесь точно так же относились ко всем законам. На самом деле, я больше смотрел в окно и вдыхал запах горящей сигареты, чем по-настоящему курил, в туалете было 4 кабинки и 2 раковины на противоположной от кабинок стене, а прямо напротив двери – большое окно, обычно приоткрытое даже зимой, сейчас я распахнул его и любовался видом. Да, странное место я выбрал для релакса, но иногда самые неожиданные места становятся нашим прибежищем по необъяснимым причинам. Мне нравилось здесь именно в это время и именно в отсутствие других людей, что понятно, ха-ха. Было около 10 утра, окно выходило на южную сторону, и с холма, на котором стояла больница, было видно, как утреннее солнце, набирающее высоту, заливает город светом. Это было невероятно красиво. Курение в этом туалете в утренние часы было моей маленькой тайной радостью, которую мне не всегда, а, точнее, крайне редко, удавалось урвать. Но зато я наслаждался каждой минутой, понимая, что она может быть последней. Я сделал затяжку, щурясь в ослепительный день за окном, на 6-ом этаже свежий ветер, практически не пахнущий выхлопными газами, залетал по-хозяйски в окно и разбавлял запах хлорки – это был идеальный момент и только мой. Вот из таких мелочей и складывается привычная комфортная жизнь, подумал я, из маленьких удовольствий, знакомых лиц и одних и тех же действий. И сегодня из моего устроенного мирка выпала довольно важная для меня часть – я больше не мог купить восхитительно жирную и неприлично вкусную уличную еду у Бакари.

Его мать умерла, это подтвердили мне в кардиологии, медсестра сказала, что старушка скончалась ночью, ее родственники приехали сразу и что-то обсуждали насчёт вывоза тела в другую страну. Поэтому кафе было закрыто – им было просто не до того, слишком много хлопот. Я вот не представлял, по каким инстанциям придётся пройти и сколько сил и средств это потребует, чтобы похоронить мать Бакари на ее родной земле, как она, наверное, хотела. И я поймал себя на том, что чувствую уважение и какую-то симпатию к пожилому владельцу ларька – он вполне мог не заморачиваться и похоронить ее здесь, ей ведь уже по сути всё равно… но почему-то для нормальных людей последняя воля умершего является священной.

- Потому что ничто не умирает, господин Семён, - я так испугался, что окаменел, даже не смог вздрогнуть. И одновременно с этим в душе поднялось какое-то дикое ликование. Я знал этот голос. Я так его ждал! – И только самые низкие сущности живут сиюминутными потребностями.

- Я…, - я задохнулся от нахлынувших эмоций, однако продолжил, поворачиваясь на голос, - я так вас ждал! Вы не… хотя, наверное, представляете.

Дверь ближайшей ко мне кабинки открылась, и да, из неё вышел мой знакомый потусторонний гость. Сегодня на нём был безупречно сидящий серый костюм и темно-бордовый галстук. Это появление выглядело так комично и странно, и было таким долгожданным, что я не выдержал и начал смеяться, отдавая себе отчёт, что веду себя как идиот. Ну, я всего лишь человек, мне можно.

- Вы давно там? – Спросил я, пожирая глазами его необычно высокую фигуру и идеально красивое лицо. Я прекрасно знал ответ, но мне было весело, и от облегчения я стал болтливым.

- Вы же знаете, что нет, - с вежливой улыбкой ответил он. – Но я достаточно продолжительное время отслеживаю ваши эмоциональные всплески.

И он показал руками движение маятника.

- Как качели: вверх-вниз.

- И на то есть причины, - закивал я, - уверен, вы их тоже знаете. – Я осёкся и добавил, не смог сдержаться. – Как же я рад вас видеть! Хоть это крайне необычно здесь.

- Ваша человеческая эмоциональная природа для меня непостижима и является некоей стихией, прекрасной, но и разрушительной. – Улыбнулся он, убирая руки за спину. – Вы радуетесь, потому что надеетесь, что я принёс решение ваших проблем. Вы этого не знаете, но радуетесь заранее, потому что эмоции сильнее интеллекта, как я уже говорил. И это пугающе красиво.

- Не все из нас такие, - пожал плечами я, - есть и совершенно безэмоциональные, они у нас считаются самыми умными, про них ещё говорят: «Вместо мозга – калькулятор, вместо сердца – кассовый аппарат».

- Вы ошибаетесь, - спокойно и уверенно заявил он, - нет человеческих существ без эмоций, есть люди, не способные на всю широту данного вам диапазона эмоций, а также на положительные эмоции из самого верхнего спектра, эмоции высоких вибраций, как у вас модно говорить. Вы созданы именно такими, пронизанными страстями, чувствами, стремлениями, вы не властны над своей природой и никогда не будете. Не в силах ее побороть, вы раз за разом делаете вид, что именно этого и добивались… вот что диктует вам такое чувство, как гордыня.

Я не нашёлся с ответом, просто смотрела на него, ожидая, что он перейдёт к причине своего визита.

- Я не задержу вас надолго, особенно в этих стенах, где ваше время нужно другим. – Азалиах задумчиво посмотрел мимо меня в окно, а потом лёгкая улыбка тронула его губы. Он кивнул на всё ещё дымящуюся сигарету, я про неё совершенно забыл. – Вот наглядная демонстрация вашей сложной и противоречивой природы: вы восстанавливаете тела людей, продлевая им жизнь, и разрушаете своё.

Я проследил за его взглядом и выкинул сигарету в мусор, предварительно затушив под краном. Может, произойдёт чудо, и с этой минуты я брошу курить, с иронией подумал я.

- Не хотите разок вмешаться в нашу свободу воли и избавить меня от этой пагубной привычки? - С улыбкой спросил я.

Он улыбнулся, не знаю, почему и как это объяснить (да и надо ли объяснять такие вещи), но я чувствовал к нему симпатию, он мне нравился, он меня восхищал… даже несмотря на то, что я понятия не имел, кто он такой и во что может вылиться наше общение.

- Вы уже знаете, что мы прибегаем к этому лишь в критических обстоятельствах.

- У вас, парни, двойные стандарты, говоря земным языком, - я ухмыльнулся и покачал головой.

- У нас одна чёткая цель, господин Семён, – невозмутимо ответил он, - сохранение Равновесия.

Он изучающе смотрел на меня, по-доброму, но во взгляде я видел твёрдость.

- И зачастую, это очень сложная работа, которая требует больших усилий. К примеру, пока вы катались на своих эмоциональных качелях, мы делали возможным посещение вами Клуба…

- Так вы слышали! – Мне было стыдно и радостно одновременно, странное чувство, не могу сказать, что очень приятное, - а я переживал…

- Мы приходим, когда это необходимо, когда считаем это полезным для нашей цели. Сейчас процесс завершён, и я пришёл сообщить вам, что сегодня вас ждут в Клубе, как обычно в 19.00. Мы доставим вас туда к назначенному времени. В 18.15 вас будет ждать машина, чёрный седан, вы его заметите, водитель припаркуется у ворот на улице Холмовая. Всё, что вам нужно сделать – незаметно покинуть свой пост. И вы можете не опасаться последствий, я могу гарантировать, что никто не обратится за вашей помощью, пока вы не будете доставлены обратно в больницу.

- Ого…, - я присвистнул и провёл пятернёй по волосам, - я… я просто…

- Судя по вашим вибрациям, рады. – С улыбкой закончил он за меня.

И он был на тысячу процентов прав.

- И сюда никто не зайдёт, пока мы не закончим разговор, - не то спросил, не то констатировал я почти шёпотом.

- Верно, это наименьшая из моих задач. – Азалиах едва заметно улыбнулся. - Не опаздывайте, господин Семён, мы расчистили вам дорогу, но пройти по ней можете только вы сами.

- Я буду вовремя, - заверил я его, голова шла кругом, этот как выиграть поездку в Диснейленд, когда всю жизнь прожил в богом забытой деревеньке.

- И вы правы, - добавил я, - я очень этому рад.

Он кивнул мне всё с той же вежливой улыбкой.

- Что ж, а сейчас каждому из нас пора возвращаться к своей работе. – Он слегка поклонился, очаровательно улыбаясь, - до встречи в Клубе, господин Семён.

И он пошёл к двери, я пребывал в таком урагане эмоций, что едва успел выпалить:

- А вы что, вот так просто… выйдете через дверь?

- А разве из помещения выходят по-другому? – он обернулся, одарил меня загадочной улыбкой и вышел в коридор.

Я растеряно моргал ещё пару секунд, а потом рванул к двери, мысленно поспорив сам с собой, что в коридоре никого не будет. И снова выиграл.

Глава 10

Весь оставшийся день я чувствовал себя героем блокбастера – я готовил побег в таинственное место, впервые в жизни я собирался в самоволку, да ещё во время дежурства! Адреналин бурлил, сжигая силы, но пока я этого не замечал, я планировал и предвкушал и раз за разом прокручивал в голове наш разговор в туалете.

Глупый гусь, как говорила моя бабушка, когда я выкидывал какие-нибудь не очень умные фортели, я изводил себя целые сутки, а всё это время они невозмутимо готовили почву для моего побега. Каким-то образом они подстраивали события, чтобы я мог посетить их Клуб. Невероятно, просто невероятно! Они работали, делали что-то неведомое (я даже не хотел знать, что), пока я истерил. Они слышали, но были заняты и просто игнорировали мои яростные призывы. Мне опять стало стыдно, я даже почувствовал, как лицо запылало.

А теперь, когда всё было сделано, он пришёл и сообщил мне инструкции. Меня не бросили со словами «это твои проблемы», нет, мои проблемы решили. Вот и как после этого не верить, что высшие силы заботятся о нас?

Конечно, я понимал, что сделано это не из симпатии ко мне, а из их «единственной цели», но в данном случае меня это не задевало – я хотел быть в Клубе в эту пятницу, и они сделали это возможным.

- Чему это ты так разулыбался? – Я вздрогнул и поднял глаза, на пороге ординаторской стоял Юра с чашкой чая, судя по аромату, и ухмылялся.

- Надеялся, что меня хоть на 15 минут оставят в покое, – тут же съязвил я, - вот, грезил о минутах тишины.

- Привыкай к взрослой жизни, пацан, - усмехнулся он и совершенно невозмутимо уселся на наш продавленный диван, - а это сплошные разочарования.

- В твоём присутствии это понимаешь особенно быстро, - и я приложил пальцы к виску, имитируя выстрел.

- Че, дежуришь сегодня? – Отпивая чай, спросил он, ему явно хотелось поговорить. Я глянул на часы над нашей «кухонной зоной», было уже почти 4, сейчас все, кто не заперт тут на ночь, отправятся по домам. Неужели он тоже сегодня дежурит?? Это могло бы сильно осложнить мой побег, Азалиах обещал мне скрыть моё отсутствие, но вот выбраться из больницы мне предстояло самому.

- Да, Илюха на похороны уехал. Пришлось мне лямку тянуть.

- Уж лучше тут тянуть, чем на похороны кататься, - вздохнул Юра.

С этим я поспорить не мог.

- У нас вон вчера ночью старушка померла, 93 года. Дай бог, конечно, каждому до ее лет дожить, но…, - он отпил чай, - мне вот всегда больше живых жалко. Тот, кто покинул этот мир, ему уже всё равно, а те, кто остался, вот кто проходит через ад.

- Это была мать Бакари, ты его тоже знаешь, кафе Бахр-Юсуф.

- Да, точно, знаю! Так вот почему ты их провёл. Мне просто медсестра сказала, что это то ли твои какие-то знакомые были, то ли ты просто «показал широту души».

- В нашем маленьком королевстве у всех слабые сфинктеры, - скривился я, - ничего не задержится.

- И выплёскивается зачастую именно дерьмо! – Заржал Юра, оценив мой комментарий поднятым вверх большим пальцем.

- Так всё же, - не унимался он, шумно отхлёбывая чай из большой чашки с новогодним рисунком, сейчас была весна, но кого здесь смущали такие мелочи, ха-ха. Я мог бы поспорить на свою зарплату, что эту кружку ему подарил кто-то из больных, мне тоже дарили, часть я передаривал, часть оставлял на «общее пользование», иногда, крайне редко, забирал что-то домой. – Какие планы на выходные? И не говори: валяться на диване, после твоей улыбочки – не поверю.

- Ха, - усмехнулся я, - единственный диван, на котором я лежу – это вот. – И я кивнул на наш продавленный, видавший всякое диван. – И потом, в твоём возрасте уже пора бы знать, что валяться на диване можно по-разному…

И я многозначительно подмигнул.

- Так я и знал! – И он победно наставил на меня палец, - Ромео недоделанный.

И он радостно захихикал.

- Не обзывайся, а то натравлю на тебя Маришку, - грозно пообещал я, и мы оба засмеялись.

- А сам-то что? - Спросил я, после того, как смех стих, мне хотелось выяснить, собирается ли он тут торчать и дальше, или всё-таки мне повезло, и он не дежурит, - я хоть тут заперт на сегодня, а ты как будешь проводить вечер пятницы, гуру хренов?

- Когда-то я действительно был гуру, - мечтательно и грустно вздохнул он, - тусил так, что в космосе было слышно, ха! А сейчас, - он сделал театрально-грустное лицо, – какие могут был планы у женатого мужика с маленьким ребёнком? Поехать в магазин, поехать к тёще, погулять с дочкой… если очень повезёт, побыть наедине с женой.

- Да-а, – протянул я, закатывая глаза, – холостяцкая жизнь кажется мне всё более правильным выбором.

- Эгоистам вообще жить легко, как говорила моя матушка, - хитро прищурился Юра и добавил с триумфом, - до поры до времени, пока жизнь не выставит счёт.

- Тебе домой не надо? – Наиграно спросил я, и мы снова заржали.

- Ладно, - наконец протянул Юра, допив чай, - завидуй… или не завидуй, но я иду домой. А ты тут не балуйся без присмотра.

- Знаешь, - с серьёзным видом ответил я, - баловаться под присмотром – это уже извращение.

Юра, смеясь, картинно махнул на меня рукой, признавая мою безнадёжность, и наконец-то направился к двери.

- Ой, забыл спросить, - оглянулся он, я едва удержался, чтобы не закатить глаза. – Ты не знаешь, чем сегодня наш сортир надушили?

- В смысле? - Искренне удивился я.

- Ну, обычно там сигаретами несёт или чем похуже, - и он многозначительно поднял брови. – А сегодня после обеда захожу, а там – райский сад прямо. Такой приятный аромат, как будто благовония кто-то жёг…

Паззл в моей голове сложился моментально, и мне стоило больших усилий сохранять нейтральное выражение лица.

- Я прям запал на этот запах, - продолжил Юра в дверях, - такой необычный, сложный аромат. В другой раз я бы не обратил внимания, ну, пахнет приятно – и слава богу, но этот аромат меня просто свёл с ума. Я бы для дома купил за почти любые деньги, - ухмыльнулся он. Мне это желание было знакомо, только я готов был купить там чай.

- Я не успел его унюхать, - как мог искренне ответил я, хотя от волнения в груди всё вибрировало. – Наверное, заходил кто-то, переборщивший с арабскими духами…

- Ну, не знаю, - задумался он, - может, и так… Но мне вдруг так хорошо от этого аромата стало, как будто все мои мечты сбылись, впереди только хорошее, и я люблю весь мир.

Он мечтательно вздохнул, видимо, вспоминая этот запах и вызванные им эмоции.

- Да, я бы не пожалел денег, чтобы вдыхать его снова и снова.

В этот раз я даже не хотел шутить, не та была тема для приколов.

- Жаль только, настоящее волшебство не купить ни за какие деньги, - тихо проговорил я.

- И бесплатно его тоже, к сожалению, не раздают, - как-то грустно улыбнулся Юра и вышел за дверь.

Глава 11

Мне казалось, я всё продумал, рассчитал время и подготовился к моему первому самовольному уходу с рабочего места. Едва Юра вышел за дверь, как я помчался в буфет, волнение нарастало, поэтому голода я не чувствовал, но понимал, что мне надо поесть. Утром я был так погружён в свои нерадостные мысли, что, конечно же, не подумал взять еду с собой, да и зачем, если в большом городе всегда можно заказать доставку или на крайний случай продержаться на резиновых котлетах больничного меню. Вот в мою бытность врачом в поселковой амбулатории, вспоминал я, стремительно спускаясь по лестнице – ждать лифт у меня, честно говоря, не было нервов, а так напряжение сбрасывалось через физическую активность – где после 8-ми вечера всё живое вымирает, если ты не взял с собой бутерброд или хоть пачку сухарей, придётся голодать до утра, раздобыть хоть что-то съедобное просто негде.

План был простой, а из опыта я усвоил, что именно такие планы имеют самые большие шансы на успех: подкрепиться, сделать все необходимые назначения и в 18.00 покинуть больницу через маленькую дверь прямо напротив ворот Холмовой улицы. Через эту дверь ходили в морг и обратно, для каталок существовал подземный туннель, но его называли «дорогой в один конец», живые по нему предпочитали не ходить, так что за документами или по каким-то вопросам персонал бегал через эту маленькую дверь. Она отпиралась кодовым замком, и мне пришлось делать раскопки в нашем захламлённом столе, за которым я обычно писал истории болезней, чтобы найти памятку с кодами для всех дверей. Зато никаких камер или охраны там не было, для беглеца – именно то, что нужно.

И до 18.00 всё шло подозрительно гладко. Я поел, даже отметил, что суп был похож на настоящий рассольник, а курица не зажарена до состояния высохшей резины, хотя всё было каким-то невкусным, но это как обычно. Потом я поднялся на наш этаж и дал заступившей на дежурство медсестре все необходимые указания.

- А вы что, спать завалитесь? – С завистью спросила она. – Не рановато?

- 10 лет в этом аду научили меня, что здесь нет понятия «рановато», – ухмыльнулся я, - есть только «сейчас», и, если не поспишь, не поешь, не пойдёшь в сортир сейчас, потом возможности может не быть.

- Вы уже 10 лет здесь? – Улыбнулась она, молодая женщина от силы 30-ти лет.

- Угу, - и я ослепительно улыбнулся, - записывай дельные советы от бывалых, первый дал бесплатно, потом – за мзду.

- Не ругайтесь, - картинно закатила глаза она и захихикала.

- И чему вас, молодых, только учат, - вздохнул я, качая головой, и пошёл к себе.

Но судьба всегда вмешивается и показывает нам ничтожность наших планов. Из ординаторской я выбрался без проблем, после недолгих раздумий я положил свою одежду в пакет, а куртку накинул прямо на пижаму – как сказал Азалиах, они расчистили мне путь, но пройти по нему я мог только сам, а путь из больницы невозможно было пройти, не попадаясь никому на глаза. И это было бы странно и глупо - расхаживать в обычной одежде, когда все знают, что в это время ты должен быть либо дома, либо в униформе на посту. У меня даже была легенда, вот так хорошо я подготовился, очень надеясь, что мне не придётся врать ещё и коллегам.

Как я и сказал, из ординаторской я вышел абсолютно спокойно, бросил осторожный взгляд на пост медсестры, но ее там не было. Повезло. Я быстро юркнул на лестницу, мой хитрый план заключался в том, чтобы, добравшись до первого этажа, свернуть в короткий служебный коридор, откуда можно было попасть в подвальные этажи, и где располагалась заветная дверь.

На первом этаже всегда было полно людей, сновали санитарки, слесари (они тоже никогда не могли уйти домой вовремя), посетители, которым было разрешено приходить в любое время, или те, кто приехал по вызову из больницы. Они метались по длинному широкому коридору, где были преимущественно административные кабинеты и смотровые приёмного отделения, с широко распахнутыми глазами, а между ними, ругаясь иногда весьма громко, лавировал персонал. Здесь я был в безопасности, в этой толпе никто не обратил бы на меня ни малейшего внимания, так что я благополучно добрался до заветной двери, ведущей в коридор и на улицу, ещё чуть-чуть, думал я, уже мысленно поздравляя себя с блестящей операцией побега… Стараясь не бежать и не спешить совсем уж явно, я с гулко бьющимся сердцем нажал на ручку и оказался в спасительном полумраке короткого коридора, по обеим сторонам были служебные помещения с инвентарём, а впереди – та самая лестница, ведущая к двери на свободу. Закрыв за собой дверь, я позволил себе шумно выдохнуть, ощущая себя героем шпионского кино и откровенно наслаждаясь этой ролью, чего уж там. Короткий лестничный пролёт – и всё, я свободен… до окончания истории, которая будет рассказана сегодня в Клубе. Возможно, будет рассказана мной.

Весь вибрируя от волнения и предвкушения, я слетел по лестнице, повторяя про себя код от двери… и вдруг клавиатура замка загорелась, послышался щелчок, и дверь открылась. Я испытал такой шок, что сначала даже не смог скрыть бурю эмоций, которая, видимо, отражалась на лице. Этого не могло быть! Не должно было быть! С улицы, опустив голову и явно не ожидая здесь никого увидеть, зашла Маришка. Вот же чёрт!! Не кто-нибудь едва знакомый, а именно она!

- О. – Она подняла голову и тоже замерла от удивления, тусклая белая лампочка над входом делала ее лицо похожим на лицо призрака. Шпионский триллер смешался с фильмом ужасов, подумал я и сам удивился, что в такой момент в голову лезут такие нелепые мысли. – А ты здесь откуда?