Жена по контракту

Нарываюсь сама, знаю это. Но меня несет, я едва сдерживаюсь, чтобы не впиться ноющей от боли рукой в лицо этому уроду.

Егор ухмыляется криво, дергает вниз, вынуждая наклониться и, с размаху саданув ногой в живот, отпускает волосы. Меня и нет нужды больше держать, потому что я едва успеваю опереться о стену, чтобы не сползти на пол. Пытаюсь втянуть носом воздух, хватаясь свободной ладонью за место удара. Слезы льют градом и кислород забивается где-то в горле, не в силах пройти дальше. Дышу мелкими глоточками, часто и быстро.

Егор не дает опомниться: снова наматывает волосы на кулак и тащит за собой в одну из комнат. Я пытаюсь слабо упираться, хватаюсь за косяк двери, но эта сволочь даже сопротивления моего не ощущает и затаскивает в ванную.

- Сама умоешься или помочь? – рычит в бешенстве Егор и силой поворачивает мою голову в сторону, где находится унитаз, - А то я сейчас помогу.

- Сама, - шепчу сдавленно на выдохе. Громче произнести слова просто не получается.

Я жду чего угодно – у этого отморозка хватит ума засунуть меня головой в унитаз и спустить воду. Но Егор действительно отпускает меня. Только толкает в спину в сторону умывальника.

- Быстро давай.

Умываюсь быстро, ополаскивая лицо холодной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя после пережитого. В сумке на удивление быстро нахожу блистер с таблетками, которые теперь всегда ношу с собой и выдавливаю на ладонь сразу две.

- Че за таблетки? – оживляется стоящий у выхода Егор.

Молча глотаю обе и запиваю прямо водой из-под крана, набирая ее прямо в ладони. Руки предательски дрожат, выдавая, что я практически на грани истерики.

- Че за таблетки, я спрашиваю?? – рявкает Егор, в считанное мгновение оказываясь рядом и сцапывая за подбородок. Больно надавливает пальцами на щеки, заставляя смотреть в глаза.

- Успокоительное.

Он роется в моей сумке, продолжая удерживать меня в таком положении. Просто вытряхивает ее, выворачивая на столик внутренности. О мраморную поверхность столешницы стукаются обычные женские вещи и разлетаются по полу. Пудреница разбивается, следом слышится еще один жалобный треск и еще. Наконец этот головорез находит пластинку с таблетками и с хмурым видом несколько раз пробегается глазами по названию, выгравированному на поверхности. И тогда отпускает.

А потом встречается со мной взглядом.

- Убедился? – спрашиваю хрипло, с деланной бравадой, а сама чувствую, как у меня губы дрожат и его лицо расплывается от стоящих в глазах слез. Задираю голову выше, чтобы они не покатились вниз.

Егор сурово сводит брови на переносице и его тон звучит уже чуть мягче:

- Умойся. Я подожду. И чтобы без фокусов, поняла?

Я не отвечаю, только молча буравлю мужчину взглядом. Но ему мой ответ и не нужен. Хорошо хоть он додумывается выйти из ванной.

Когда за Егором закрывается дверь, разворачиваюсь к зеркалу. Бросаю мимолетный взгляд на свое отражение в зеркале и тут же опускаю глаза вниз, чтобы не разреветься прямо здесь. Каждой женщине, которая хоть раз сталкивалась с серьезными трудностями, хочется, чтобы пришел кто-то большой, сильный и решил все проблемы волшебным образом. У меня рядом был Демид, но даже он не способен справиться с Климом в одиночку. А сейчас и его нет… Хочу верить, что у него просто сел телефон, а он сильно занят, но…

Я не знаю, что буду делать, если останусь совсем одна против Клима.

Собираю все разлетевшиеся по ванной вещи назад в сумку и, когда в руки попадает телефон, что я успела купить сегодня утром, внутри все опускается. Смартфон разбился и, сколько я ни пыталась включить его, он никак не реагировал. Твою же…

Выхожу из ванной молча. Егор окидывает меня взглядом и отталкивается от стены, на которую опирался, пока ждал.

- За мной, - приказывает коротко, и мне ничего не остается, кроме как направиться следом.

У двери одной из комнат стоят пара охранников, и я тихо выдыхаю. Очень гостеприимно, ничего не скажешь. Надеюсь, этот чертов старик не перепугал ребенка. Неосознанно ускоряю шаг и, когда Егор толкает дверь, открывая ее, я уже практически бегом залетаю внутрь.

- Тим! – восклицаю я, едва вижу здорового и невредимого сына.

- Мама! – улыбается он радостно, подпрыгивая на месте. Тут же пытается встать на ножки, но не успевает, потому что я подлетаю к нему первая и хватаю на руки. Прижимаю к себе, а сама украдкой осматриваю малыша, нет ли у него синяков или чего-то подобного. От Клима что угодно можно ожидать…

- Здравствуйте, Софья Алексеевна, - приветствует меня сидящая рядом на полу няня. Играли, наверное, во что-то.

Мы обмениваемся с Татьяной Сергеевной взглядами. Она выглядит настолько обеспокоенной, что сразу все сомнения в том, что именно она доложила Климу о моей просьбе, улетучиваются. Женщина старается улыбаться, но даже на расстоянии чувствуется, как она напряжена.

- Машина уже ждет у выхода, - подгоняет Егор сухо. Будто я не знаю, что водитель никуда и не уезжал.

- Идемте, - чуть приподнимаю уголки губ и киваю Татьяне Сергеевне в сторону выхода. А сама тем временем ставлю Тимура на пол и перехватываю его ладошку покрепче, чтобы он как всегда никуда не убежал. Ничему и никому в этом доме я не доверяю, так что лучше пусть сын будет рядом.

Вниз мы спускаемся бок о бок с няней, Егор идет впереди, сзади – два широкоплечих охранника. Словно особо опасных преступников конвоируют. Не удивлюсь, если узнаю, что они еще и вооружены. С двумя женщинами и ребенком, конечно, точно надо всегда быть начеку…

Едва мы выходим на улицу, как Татьяна Сергеевна все же улучает мгновение, когда Егор уходит дальше вперед, а охрана сзади чуть отстает.

- Софья Алексеевна, клянусь, я ничего не говорила никому! – горячим шепотом произносит она, бегло оглядываясь на следующих за нами амбалов, - Я только Демиду Сергеевичу позвонила, спросила, в курсе ли он. Простите, что сразу вам не поверила и не сделала, как вы сказали.

- Не переживайте, - выдавливаю через силу улыбку, - Главное, что все обошлось, все целы. Вам угрожали?

- Ну… напрямую нет. Общались очень вежливо. Но от этого типчика до сих пор мурашки по коже, - ведет она бровью, стараясь незаметно указать на Егора.

Да уж, в этом я с ней на сто процентов согласна. Так и тянет украдкой потереть шею или живот, на котором наверняка остались синяки. Во всяком случае болит место удара до сих пор.

- А кто этот человек? Ну, хозяин этого дома. Он представился дедушкой Тимура.

- В некотором роде, - уклончиво отвечаю я и бросаю на Татьяну Сергеевну выразительный взгляд. Она замолкает, понимая меня без слов.

Егор распахивает перед нами ворота. Мне не нужно особого приглашения, чтобы уйти наконец из этого проклятого дома. Не прощаясь и даже не оглядываясь, я иду к машине. Сажаю Тиму в детское кресло на заднем сиденье, пристегиваюсь сама. Татьяна Сергеевна занимает переднее место.

- Домой? – спрашивает Семён, даже с каким-то беспокойством в голосе.

- Да.

Всю дорогу стараюсь отвлечься хоть как-то: сначала расспрашиваю Тимура о том, как прошел день, потом, когда из его ответов понимаю, что его никто не обидел и даже пальцем не трогал, мы повторяем выученные ранее стишки. Поговорить с Татьяной Сергеевной не удается, потому что ей уже час как звонили из агентства. Новые клиенты ждали. Но это и к лучшему. Не представляю, где в нашем доме можно было бы спокойно обсудить все, что произошло…

Остаток дня я провожу с Тимой, но никак не могу унять тревогу. Она разрастается внутри комом, давит на сердце и от этого чувства неприятно сосет под ложечкой. Демид не берет трубку ни до ужина, ни после. Даже в девять вечера, когда я укладываю сына спать, его нет.

- А папа де? – слегка коверкая слова, спрашивает Тимур, ворочаясь в кровати.

- Папа еще на работе. Спи, мой хороший.

Слегка взъерошиваю ладонью короткие темные волосы Тимура и улыбаюсь через силу, а у самой сердце переворачивается. Татьяна Сергеевна сказала, что позвонила Демиду, чтобы проверить, наверное, действительно ли я не хочу у него ребенка украсть. Просто перестраховывалась, чтобы участником преступления не стать, это можно понять. Но если Рокотов даже за пределами комнаты телефон оставлял, чтобы поговорить, то этот разговор точно прослушали люди Клима. Тогда неудивительно, что он так быстро обо всем узнал.

С другой стороны, Демид и сам может быть замешан в этом… Да и Татьяна Сергеевна вполне способна врать. Откуда мне знать, что не Корнеев ее заставил ко мне подмазаться, раз ни у кого из прислуги не получилось?

Никому нельзя верить, но… так хочется. Рассказать бы хоть кому-то, что я сегодня пережила, как едва не поседела, когда позвонил Клим. Да и когда мы встретились, он ничего приятного не сказал. Одно дело, если угрожают тебе – это еще не конец света. Это не так страшно, как в случае, когда угрожают твоему маленькому ребенку… И при этом никто не может помочь, никто.

Я укладываюсь рядом с мирно сопящим сыном и крепко обнимаю его. Стараюсь держаться, но слезы сами собой катятся по лицу. Плачу беззвучно, чтобы не разбудить Тимура, пока сил не остается совсем и глаза не закрываются сами собой.

Я просто хочу, чтобы все это закончилось. Просто хочу, чтобы в этом аду наступил хоть какой-нибудь просвет.

Глава 8

Лютый

Рабочий день с утра и до позднего вечера – это то, что для Лютого было непривычно больше всего. Он и без строгого графика всегда работал много, но никогда еще не приходилось видеться с таким огромным количеством людей всего за какой-то день. Так что к ночи любой бы чувствовал себя вымотанным. Хоть для Леси Лютый и нашел хорошую няню, все равно грызла вина. Сначала за то, что опасности ее подвергал, теперь за то, что видеться приходилось редко. Уходил он, когда дочка еще не проснулась, а возвращался, когда она уже крепко спала.

Лютый откидывается на спинку кресла и переводит взгляд на часы на правой руке. Уже далеко за девять вечера, но домой пока рано. Сначала нужно встретиться кое с кем. Он наливает в стакан виски и неторопливо пригубляет. Расслабленно закрывает глаза и знакомый образ сам собой всплывает в памяти.

Она изменилась… всего ничего прошло, а такое ощущение, что от той девчонки не осталось и следа. Волосы непривычного светлого оттенка, острые скулы, какая-то необъяснимая женская грация. Только глаза остались все те же – большие и до черта печальные. И честные, твою мать, просто кристально честные! Надо же, пару лет назад она вот так же невинно хлопала глазками перед ним и пела о том, как сильно полюбила Лесю. А что в итоге? А в итоге она исчезла. Бросила прямо в раскуроченной машине, и плевать хотела на все.

Лютый ухмыляется и опрокидывает в себя остатки отвратительно горчащего виски. Дачерт бы с ней! Что он, бабу себе найти не способен? Любую помани, сама прибежит. Та же вон дочка губернатора – фигуристая, смазливая, в постели хороша. К Лесе, конечно, не особо расположена, но и не строит из себя святую.

- Лютый… - вырывает из мыслей знакомый голос.

Он вскидывает голову и встречается взглядом с мужчиной.

- Сколько тебе раз повторять, не Лютый я уже, а Константин Николаич Исаев, – произносит Лютый с ухмылкой, - Пора отвыкать от криминальных кликух, скоро большими людьми будем. Так что не Бритый ты теперь, а Алексей Федорович Степанцов.

Бритый устало опускается на стул напротив мужчины и брезгливо морщится.

- Мне мое имя-отчество уже вот тут сидит, - чиркает он ребром ладони по кадыку и раздраженно передразнивает, - Алексей Федорыч то, Алексей Федорыч сё. Тьфу ты, черт! И какого тебе захотелось в политику лезть?

- Уже не девяностые, - пожимает плечами Лютый.

- Давно не девяностые. Но нам это не мешало заниматься… гм… делами.

- Ты канючишь хуже Леськи, - фыркает Костя, - Лучше расскажи, что там с заводом, пошел Дёмин на сделку?

- Ага, как же. Этот придурок заграницу слинять решил, чтобы долги не выплачивать. Его чуть люди на вилы не подняли там, ладно хоть мы успели, - хмыкает Бритый.

- Поговорили с ним?

- Поговорили. Обещал в течение недели часть долгов по зарплатам погасить. Да только ты Дёмина знаешь, он такая крыса, сбежит же. Может это… по старинке? Припугнем там слегка, там, чтобы посговорчивее стал.

- Алексе-ей Федорыч, – цокает языком Лютый и осуждающе качает головой, - ты же мой зам, а такие незаконные вещи предлагаешь.

- Издеваешься? – насупившись, бурчит Бритый.

- Есть немного, - ухмыляется Костя. Он отставляет стакан, складывает руки в замок на столе и некоторое время молчит.

- Так что с Дёминым делать-то? Отпустить что ли?

- Пока да.

Бритый едва ли не подпрыгивает на месте и тут же подается вперед, недоверчиво вглядываясь в лицо вице-мэра.

- Ты серьезно что ли? А люди как же? Он месяцев шесть как платить перестал им. Перебиваются, кто чем может, скоро вообще как скот на подножный корм перейдут.

- Пусть летит, - отмахивается Лютый и добавляет, - Отправь парочку парней следом, пусть поболтают с ним заграницей. Здесь нам лишняя шумиха ни к чему, скоро назначение мэром, так что скандалы, даже малейшие, не нужны. Ты знаешь, на что давить.

Бритый ухмыляется и кивает с довольным оскалом.

- О Серове новости есть? – переходит к другому Лютый.

- Нет. Мы следим за ним, но он, как и всегда, ничего необычного не делает. Все еще думаешь, что это он в том похищении замешан?

- Я ничего не исключаю, - качает он головой и задумчиво произносит, - На юбилее у Савицкого был недавно.

- Знаю. Ты же говорил. С Алисой?

- С ней.

- Не думал, что ты так скоро решишь жениться.

- Я тоже не думал.

- Так что? У Савицкого что-то случилось?

- Не совсем. Просто встретил старых друзей, - насмешливо произносит Костя.

- Старых друзей? – уточняет озадаченно Бритый.

- Демид вернулся назад, оказывается. С женой.

- Лютый…

- Собери на них все, что есть, - голос Кости становится привычно холодным, с металлическим отзвуком, - Каждая мелочь важна. Чтобы через два дня папка на столе лежала передо мной, и в ней все было, до мельчайших деталей. Где жили, что делали. Всё.

- Зачем тебе?

- Хочу отплатить за доброту той же монетой.

Бритый молчит недолго с хмурым видом и наконец решается:

- Слушай, Лютый, зачем тебе это? Ну получилось все так, ну и черт с ней, с бабой этой. Тем более ты помолвлен уже.

- Еще нет.

- Все равно это ничего не меняет. У тебя своя жизнь, она там пусть с Демидом этим…

- Бритый, - обрывает Костя и окатывает его ледяным взглядом, - Папку на стол. Послезавтра.

- Понял, - с тяжелым вздохом соглашается Бритый. Знает, что пытаться отговаривать его бесполезно.

Лежащий на столе телефон оживает и по комнате прокатывается стандартная мелодия звонка. Лютый без промедления поднимает трубку.

- Слушаю. Клим? – удивленно вскидывает он брови, - Не ожидал тебя услышать.

Бритый мгновенно подбирается, впивается в лицо Кости внимательным взглядом. Разговор выходит коротким и уже через пару минут он хмуро интересуется:

- Что-то случилось?

- Клим приглашает на ужин сегодня, - пожимает плечами Лютый, откидывая телефон назад на кипу бумаг, - Сказал, разговор есть важный.

- И ты поедешь?

- Почему нет?

- Ну… вы же с ним вроде как не в очень хороших отношениях остались после… ну ты понял.

Лютый невесело хмыкает, поневоле вспоминая о не таких уж давних событиях. Об аварии, об Элле, о том, как Клим сыпал угрозами и проклинал за гибель дочери. Он и сам себя винил. Всегда. За то, что не справился с машиной, что не привез врачей заранее, не уберег.

- Может он ради внучки решил забыть старое? – хмыкает он и поднимается с места, - В любом случае, узнаю сегодня.

- Костя, - серьезно говорит Бритый, поднимаясь следом за ним, - Будь осторожен.

- Бритый, - хохотнув, произносит Костя, - Это же Клим. Я знаю его много лет. Ничего он мне не сделает.

******

В доме Клима Лютый уже бывал, и даже не раз – при жизни Элла сюда часто любила приезжать. И Корнеев, хоть и неприязненно относился к нему, все же при дочери старался сдерживаться. А когда она погибла, Клим вовсе исчез с горизонта, перед этим успев пожелать кучу всего самого скверного и угрожая через каждое слово. Поэтому внезапное гостеприимство несколько настораживало, так что Лютый, хоть и был один, все равно оставался начеку. Навредить ему он не навредит, но кто знает, что у Клима в голове?

Долгое время он был финансовым консультантом у не последних людей криминального мира, еще до того, как во все это влился сам Лютый. И хоть лично они не работали, но про Корнеева он был наслышан – и про схемы, которые он помогал проворачивать, и про то, сколько людей ходило у него в должниках. Серьезных людей. Даже сейчас связей у него оставалось предостаточно, хотя он и давно отошел от дел.

- Рад, рад видеть! – с улыбкой горячо пожимает протянутую руку Клим, накрывая ее второй ладонью, - Честно сказать, я тебя еще на юбилее у Савицкого пригласить хотел, да потом уехать пришлось срочно. А сейчас такой повод выдался!

- Какой повод?

- Об этом потом, - отмахивается Корнеев, - Хочешь чего-нибудь выпить, пока на стол накрывают?

- Не откажусь.

Грузно опираясь на трость, он доходит до дивана и опускается на него. Подхватывает стоящий на столике колокольчик и коротко звонит в него. Служанка появляется сразу же и после короткого распоряжения выносит бутылку коньяка и два бокала. Лютый садится рядом, пока Клим разливает алкоголь.

- Жаль, что мы не так часто видимся. Слышал, что ты в политику подался и по карьерной лестнице быстро поднимаешься, - не глядя на него, замечает старик и передает ему наполненный бокал.

- Относительно.

- Это хорошо, хорошо, - хмыкает Клим и тут же делает глоток, словно стараясь скрыть промелькнувшую усмешку, - А в личной жизни как?

- Все в порядке, - все так же сухо произносит Лютый. Он сканирует Корнеева цепким взглядом, и это не укрывается от его внимания.

- Ну что ты так смотришь? Я же искренне о тебе беспокоюсь. Эллы давно нет, конечно тебе нужно личную жизнь устраивать.

- Не так и много времени прошло, - замечает Костя и опрокидывает в себя бокал. За последнее время он смирился со смертью жены, но это не значит, что разговоры о ней его не задевали.

- Ну, жизнь идет вперед, ничего не поделаешь, - философски изрекает Клим и бросает короткий взгляд на старинные часы на стене, - Пойдем, уже все должно быть готово.

Бутылку с коньяком Лютый прихватывает следом.

Кроме них двоих за столом никого нет. Вышколенная прислуга практически незаметными тенями скользит рядом, ставит тарелки с едой. Клим украдкой делает девушкам знак, и они так же бесшумно исчезают. Лютый лишь усмехается. Слишком долгая подводка к разговору, слишком радушным Корнеев хочет показаться. Учитывая, как хреново они расстались, это выглядит… странно. Или он так к Леське через него подмазаться решил, чтобы позволил увидеться?

Так или иначе, но выспрашивать что-то у Клима бесполезно. Костя неторопливо режет стейк, ожидая разговора. Раз прислугу отослал, значит, сейчас и начнет. И Корнеев действительно не подводит. Но заходит как-то издалека и с донельзя странной темы.

- Я тут узнал недавно одну новость занимательную… Оказывается, ты алименты не платишь у нас?

- Что? – это звучит так дико и неожиданно, что на мгновение Лютый обескураженно замолкает, но потом хмыкает, - Клим, кажется, тебе не стоит больше пить. Хотя коньяк хороший, неудивительно, что так бьет в голову.

Он доливает алкоголь в стакан и делает глоток как раз в тот момент, когда Корнеев с довольным видом усмехается.

- Я совершенно серьезно, Костя.

После долгого дня такие муторные разговоры даются труднее всего. Но хотя бы ради памяти Эллы стоит чуть потерпеть.

- Я сам свою дочь воспитываю вообще-то и платить алименты мне некому. Так что ты что-то путаешь, Клим, - цедит Лютый, раздраженно поморщившись.

Весь этот идиотский спектакль с непонятными разговорами порядком надоедает. И вот на это он решил потратить вечер, вместо того чтобы поехать к дочери?

- Так я не о Лесе говорю, - поднимает на него взгляд Корнеев и, выдержав драматичную паузу, расплывается в улыбке, - Я о твоем сыне.

Отправленный в рот секунду назад кусок мяса идет не в то горло и, надсадно кашляя, Лютый осушает до дна стоящий рядом бокал с коньяком.

- Что за чушь ты несешь? – хриплым голосом интересуется он, не сводя с Корнеева хмурого взгляда.

Тот откладывает приборы, кладет подбородок на сложенные в замок руки и задумчиво тянет:

- У меня недавно побывал Демид. У него еще до отъезда были какие-то подозрения по поводу этой своей новой жены, а недавно они еще больше укрепились.

Лютый неосознанно напрягается, даже сам не замечает, как стискивает ладонь в кулак при упоминании «этой новой жены». Мелкая наверное сама не в курсе, как часто преследует его – то в чужих разговорах, то во снах.

- И? Причем здесь я?

- Он решил сделать тест ДНК. И оказалось, что его сын Тимур ему, оказывается, не сын вовсе. У него другой отец. Не догадываешься, кто? – лукаво щурится он.

- Что? – произносит Костя одними губами, чувствуя, как в горле пересыхает.

В голове предательски услужливо, как по щелчку пальцев, воссоздается тот самый день, когда он все-таки нашел ее. Когда увидел, что беременна. Как же его раздирало на части тогда от желания разворотить там все, когда она дала понять, что ребенок Демида и она остается с ним. Просто взорвать к чертовой матери, не оставив ни клочка целой земли, разбить бывшему другу морду, а потом взять ее и…

И что? Ни черта бы он ей не сделал. С самого начала это знал.

- Что-что. У Леси есть брат, а у тебя растет наследник – вот что, - деланно ворчит Клим, пряча в глазах всполох торжества, - Результат теста в моем кабинете лежит. Если тебе интересно взглянуть на него, то я попрошу принести.

Лютый недоверчиво качает головой и окидывает его настороженным взглядом

- Откуда у тебятест ДНК? – с нажимом произносит он, выделяя слово «тебя», - С чего вдруг тыего делал, а не Демид?

- Его Демид и делал, - беспечно пожимает плечами Клим, - Просто результаты у меня лежат. Ты, может, не знаешь, но у нас с ним общий бизнес, мы давние партнеры. Да и без этого, можно сказать, общее прошлое – он же был женат на моей дочери. Ну, до тебя. Естественно, мы друзья, поэтому и тест он здесь оставил. Не хотел, чтобы жена его случайно дома нашла.

В голове звенящая пустота. Вакуум. Ни одной здравой мысли, только шум крови в ушах. Что. Твою мать. Происходит?!

- Костя, Костя, - качает головой с хитрым прищуром Клим, - признайся, поразвлекался с женой друга? Снова вы влезли в любовный треугольник? История с Эллой ничему не научила? Или вам баб мало, что вы себе постоянно одну и ту же находите, а потом делите?

- Клим, - обрывает жестко Лютый, - заткнись. Просто дай мне чертов тест.

Корнеев победно улыбается и звонит в стоящий рядом с ним колокольчик (они, твою же, что, везде?!). Служанка появляется спустя пару минут и тут же получает указание принести из кабинета лежащий на столе конверт. Подготовился, значит… Даже не прятал никуда, знал, что он захочет взглянуть.

Как только горничная передает в руки конверт, Лютый быстро выуживает из него бумаги, сразу же пролистывает их в самый конец и несколько раз пробегает глазами по строчкам «Рокотов Тимур Демидович». Отцовство ноль процентов возле ФИО Демида и девяносто девять напротив его имени. Костя обегает взглядом бумажку снова и снова.

- Откуда мне знать, что ты его не подделал? – наконец спрашивает он.

- А зачем мне это?

- Кто знает. Если не подделал, то где взял мой материал для теста?

- Этого я не знаю, его же Демид делал, - пожимает плечами Клим, - Я просто решил рассказать тебе.

- С чего вдруг? Сам же сказал, вы с Рокотовым друзья? – продолжал наседать Лютый.

- Ну, знаешь… - он замолчал, будто подбирая подходящие слова, - я подумал, что настоящий отец должен знать. Просто поставил себя на твое место, представил, каково это – даже не знать, что я настоящий папа Эллы, а воспитывает ее чужой совершенно мужик. Демид хороший человек, но он все же ему никто.

Лютый сверлит его долгим тяжелым взглядом. Лишь спустя минуту рывком поднимается с места и бросает на ходу:

- Мне нужно позвонить.

Не дожидаясь ответа Клима, он выходит в гостиную, подальше от посторонних. Набирает попутно номер Алексея. На той стороне трубку поднимают спустя несколько гудков – быстро, но недостаточно.

- Бритый, - тут же произносит Костя отрывисто, без приветствия, - Хоть в лепешку расшибись, но завтра же мне нужен тест ДНК на ребенка мелкой.

- На кого? – опешив, переспрашивает мужчина.

- У Сони и Демида есть сын. Мне нужен его тест ДНК, - терпеливо поясняет Лютый.