Жена по контракту

Татьяна Сергеевна неуверенно улыбается и останавливается рядом со мной ровно посередине между домом и машиной, на которой водитель повезет ее и Тиму в город.

- Простите, в личной жизни я плохой советчик, поэтому если у вас вдруг проблемы с мужем…

- Нет. Нет, с мужем у нас все в порядке. Относительно… - добавляю я, замявшись, и тут же перевожу разговор в другое русло, - У меня к вам очень важная просьба. Тимур сегодня записан к стоматологу, я хочу, чтобы вы его сопровождали.

- Ох, боже мой, так дело в этом! – облегченно смеется Татьяна Сергеевна, - Вы меня напугали. Конечно, нет никаких проблем, я с удовольствием схожу с Тимом к врачу. Демид Сергеич уже предупредил меня про стоматолога.

- Дело не только в этом. Мне нужно, чтобы вы не пошли к нему, а попытались уехать без охраны, скажем, в отель. Это всего на пару часов. Только важно, чтобы человек, который будет вас сопровождать, не знал, где вы. Пусть думает, что вы еще у врача, а вы в этот момент уедете.

Татьяна Сергеевна молчит некоторое время, словно собирается с мыслями. Наконец она, проникновенно глядя мне в глаза, спрашивает:

- Софья Алексеевна, ответьте честно. Вы решили сбежать и похитить Тимура у отца?

- Что? – изумляюсь я, - Конечно нет! Наоборот, скорее всего именно его отец за ним и приедет.

Тот факт, что папой Тимы является совсем другой человек, я благополучно умалчиваю.

- Тогда зачем вам это? – растерянно спрашивает няня.

- Давайте я вам все объясню, когда мы уже там увидимся? Нам правда не стоит так долго говорить у всех на виду.

- Я боюсь, как бы это не обернулось потом против меня… Поймите… - тянет женщина, но я ее торопливо перебиваю.

- Пожалуйста, Татьяна Сергеевна! Я заплачу, очень хорошо заплачу. Это ведь та же самая ваша работа – вы просто присмотрите за Тимуром, только побудете пару часов в номере отеля и охраны рядом не будет. Ничего криминального в этом нет, я вас уверяю!

- Ну… хорошо, - женщина неуверенно хмурится, но все же соглашается.

У меня с души словно камень падает. Настроение мгновенно становится лучше на пару пунктов. Пока Татьяна Сергеевна не пошла на попятный, быстро объясняю:

- Вот рюкзачок Тимы. Там конверт с деньгами, чтобы у вас были средства на номер в гостинице и… на мелкие расходы всякие. Еще там телефон. Мне не звоните, все равно не получится дозвониться, я сама наберу номер Тимура, хорошо? – дожидаюсь согласного кивка няни и продолжаю, - Водитель будет вас снаружи ждать, поэтому вам надо как-то будет прошмыгнуть мимо…

- Я придумаю что-нибудь.

- Хорошо… Спасибо вам. Спасибо огромное!

Мне хочется обнять ее или хотя бы благодарно руку пожать, но все это будет выглядеть слишком подозрительно. Так что я просто передаю в руки няни рюкзак Тимура, а сама догоняю сына и присаживаюсь перед ним на корточки.

- Слушайся Татьяну Сергеевну, хорошо? – улыбаюсь я, поправляя его растрепавшиеся волосы.

- А мы тогда поедем в зоопалк? – прищуривается он, как хитрый маленький лисенок.

- Конечно, солнышко. Но маме сначала нужно закончить дела и потом я сразу приеду. И тогда вместе пойдем в зоопарк.

- И папа тоже?

- И папа, - киваю я с тяжелым сердцем.

Тима и сам всегда тянулся к Демиду. Не хватало ему отцовского внимания, чисто мужского, когда и поиграть можно вместе, и спросить что-то интересное, и просто провести время вместе. Сейчас, глядя в карие, почти черные, глаза Тимура, обрамленные по-детски пушистыми длинными ресницами, я жалела о том, что не позволяла Демиду нормально с ним общаться. А что будет, когда Лютый узнает, что это его сын? Как малышу объяснить, что у него внезапно появился другой папа?

Со вздохом встаю с корточек. Надеюсь, Тимур воспримет все это без большого стресса. Если, конечно, Костя сам захочет увидеть сына. А если нет, то проблема отпадет сама собой. Так было бы даже лучше, ведь если Лютому вдруг будет наплевать на сына, то и шантажировать Клим его не сможет. Но о таком оставалось только мечтать.

- Ну, беги в машину, - улыбаюсь я Тимуру.

Сейчас не время и не место обо всем этом думать. Достаточно других проблем, более важных и серьезных. Сначала нужно, чтобы жизни Тимы ничего не угрожало, а уж потом все остальное решать...

Прощаюсь с Татьяной Сергеевной, напоследок обмениваясь с ней долгими взглядами, и иду в дом. На самом деле мне хочется остаться стоять во дворе, провожая взглядом машину, в которой уезжает мой сын, но все это будет выглядеть слишком подозрительно. Так что я с трудом беру себя в руки, машу Тиму на прощание и возвращаюсь в дом. От нарастающей в груди тревоги и волнения неприятно ёкает внутри, словно сердце раз за разом проваливается вниз.

- Катя, попроси, пожалуйста, Семена и для меня машину подогнать. Мне срочно нужно в торговый центр, - говорю я сразу же, как только захожу в гостиную.

- Что-то случилось? – с готовностью отзывается одна из горничных.

- Демид Сергеевич вчера сказал, что у жены какого-то его важного партнера юбилей завтра, нужно срочно выбрать для нее подарок, - выдаю я заготовленную с вечера ложь.

Другой причины поехать в торговый центр я попросту не придумала. Это место идеально подходило: несколько этажей, много народа, несколько выходов. Один охранник просто не в состоянии уследить за всем, а значит, шанс сбежать незамеченной огромный, если не стопроцентный.

- Да, но вы же обычно заказывали что-то абстрактное, никогда не выбирали подарки лично.

- Знаю. Просто я договорилась сегодня встретиться с девочками, попить кофе, пройтись по магазинам. А раз так, то сама ей что-нибудь подберу, - улыбаюсь я вежливо.

Такую внимательную прислугу опасно в доме держать даже если они на тебя работают и всегда тебе преданы, а уж когда они с твоим врагом заодно, то вообще ничего не утаишь…

Прихватываю с собой собранную еще вчера сумку, в которую положила невзрачное серое платье. Останется купить какой-нибудь парик и все.

Если бы мне года три назад сказали, что я буду готовиться к побегу, как героиня какого-то шпионского боевика, я бы просто рассмеялась этому человеку в лицо. Так страшно, что одна случайная встреча однажды может поменять жизнь на сто восемьдесят градусов.

Сажусь в машину, а сама не могу перестать думать о Демиде. Надеюсь, с ним все в порядке, потому что, то, что он сказал вчера, не укладывалось в голове… Я так долго мечтала, чтобы ему вернулись сторицей все мои беды, прилетел бумеранг за то, что он заодно с Климом, а теперь жалею его. И боюсь за него, безумно. Потому что у нас с Тимой есть хоть один человек, которому не все равно…

Хочется набрать Демида, услышать его уставший голос с мягким тембром, который словно прикасается к тебе как кот мягкими лапами. Лишь бы понять, что он жив, что все хорошо. Но нельзя. Знаю, что нельзя. Сейчас каждая минута на счету. Тем более, что нас прослушивают, а еще в телефоне может быть и маячок. Значит, надо следовать совету Рокотова: избавиться от смартфона и купить новый.

Поэтому я только мысленно молюсь, чтобы с Демидом было все хорошо, а еще чтобы у Татьяны Сергеевны получилось спрятать Тимура. Пусть только продержатся немного, пока я не встречусь с Лютым. А после мы объединим наши усилия и раз и навсегда расквитаемся с Климом.

Охранник тем временем паркует машину на платной стоянке под торговым центром.

- Если у тебя вдруг есть какие-то дела, то можешь спокойно ими заниматься, я все равно освобожусь только через пару часов, не раньше, - говорю находящемуся за рулем водителю беззаботным тоном.

- Простите, Софья Алексеевна, но я должен вас сопровождать.

- Ой, да брось, Семен, кому я тут нужна? Конечно, Ира мне точно завидует, но не до такой степени, чтобы покушаться на мою жизнь, - фыркаю я и весело смеюсь.

- Софья Алексеевна, вы же знаете… - укоризненно качает головой охранник.

Мы встречаемся взглядами в зеркале заднего вида. Хороший парень. Как же жаль, что он работает на Клима.

- Да знаю я, знаю, Семен, - вздыхаю я, - Ну дай хоть с подругами поболтать нормально, а по магазинам, так и быть, я тебя позову с собой. Не самой же все эти сумки таскать.

Судя по кислому виду, охранник явно был в восторге от перспективы ходить за мной по всяким бутикам и носить за мной пакеты с покупками, так что только сдержанно кивнул.

- Позвоните, когда освободитесь?

- Конечно, Семен.

Выскальзываю из салона и тороплюсь ко входу. На бегу достаю телефон и делаю вид, что разговариваю с мифической подругой, чтобы окончательно развеять все подозрения. Уже на ленте эскалатора смотрю точнее карту торгового центра – еще дома я нашла магазин, где продают парики, остается только его найти. Как и салон сотовой связи.

Уже спустя десять минут я закрываюсь в кабинке туалета на втором этаже. Быстро переодеваюсь в прихваченные из дома вещи и натягиваю на голову купленный парик. Светло-русый почти-блонд сменяется на копну густых темных волос. Придирчиво осматриваю себя в зеркальце. В таком виде меня мало кто узнает даже из знакомых, пожалуй, особенно если постараться и накраситься совсем не так, как я крашусь обычно.

Это решаю сделать в общем тамбуре возле раковин, там точно будет удобнее. Выдыхаю негромко. Ну вот и все. Остается главное.

Телефон звонит прямо в моей руке в тот момент, когда я уже собираюсь отключить его выбросить в урну в туалете. Номер незнакомый и я смахиваю вызов без раздумий. Но буквально через секунду смартфон оживает снова. Вместе с навязчивой трелью в душе поднимается беспокойство. А если это с Демидом что-то случилось? Или это Татьяна Сергеевна? Просто набрала со своего мобильного.

Дрожащими пальцами нажимаю на зеленую трубку и прижимаю телефон к уху.

- Слушаю.

- Мама!

Сердце ухает куда-то вниз.

- Тима? Тима, все хорошо? Няня рядом?

- Мама, пливет! – смеется весело Тимур.

- Привет, Сонечка, - слышится в трубке спокойный голос Клима.

Внутри меня прямо по центру груди разрастается дыра. Ее разъедает едкая, черная, сжигающая ненависть вперемешку с животным ужасом.

Клянусь, раньше я никогда и помыслить не могла о том, чтобы пожелать человеку что-то плохое. Но Корнееву я желаю всё, абсолютно всё зло мира, начиная от самых страшных болезней и заканчивая мучительной смертью. Желаю и боюсь его до одури.

Потому что у него мой сын.

- Почему молчишь, Соня? Мы вот звоним тебе сказать с Тимуром, что ему очень нравится проводить время у дедушки Клима. Да, Тим? Позовем маму к нам в гости? Устроим праздник, съедим торт. Любишь торты, Тима?

В трубке я слышу отдаленно звонкий веселый голос Тимура и его радостный смех. Слушаю его и давлюсь от слез. Прикрываю рот ладонью, чтобы Корнеев не услышал рвущихся наружу рыданий. Иначе все. Он поймет, что победил.

- Так что мы ждем тебя, мамочка. Приезжай скорее, не заставляй Тима плакать и расстраиваться, - нараспев произносит Клим и сбрасывает вызов.

В динамике звучат короткие гудки, каждый из которых ударом в набат отдается где-то в затылке. Ритмично и громко, подстраиваясь под удары сердца и одну короткую ясную мысль:

Ненавижу.

Ненавижу.

Ненавижу.

Глава 7

Набираю Демида снова и снова. Выбрасываю в урну парик, который не пригодился, бегу вниз, к парковке, а сама на ходу продолжаю раз за разом звонить ему. Сначала вызов сбрасывался сам и в трубке не было ничего, кроме коротких гудков, а потом телефон и вовсе стал недоступен.

Чертыхаясь, вылетаю на парковку и едва ли не сразу впечатываюсь в Семёна.

- Софья Алексеевна, а я вас как раз жду, - он придерживает меня за руку, не давая упасть.

- Поехали, - тут же бросаю отрывисто.

Водитель без промедления направляется к машине следом за мной, на ходу убирая сигнализацию. Пристегиваюсь дрожащими руками и, когда машина выезжает с парковки, опоминаюсь:

- Нам нужно не домой.

- Я знаю.

- И даже в курсе, куда ехать? – спрашиваю я как бы невзначай.

Мы встречаемся взглядами в зеркале. Семён едва заметно кивает и переводит сосредоточенный взгляд на дорогу.

Я устало откидываюсь на спинку кресла и перевожу обессиленный взгляд за окно. Просто скольжу равнодушно глазами по проплывающим домам и прохожим. В голове не перестает крутиться мысль о том, как легко подтвердились мои догадки. За нами действительно постоянно следят люди, полностью подчиняющиеся Климу. Что бы мы ни делали, куда бы ни шли, как ни старались прятаться – все равно от него не сбежишь. Везде у Корнеева свои глаза и уши. Он даже в курсе, что нам готовят на завтрак и когда ложимся спать. Глупо было надеяться, что побег удастся…

- Знаешь, где Демид?

- Нет, Софья Алексеевна, - отвечает Семён, а потом замечает мою горькую усмешку и добавляет, - Я действительно не знаю.

Киваю вместо ответа и не спрашиваю больше ничего. Даже если он что-то и знает, все равно не скажет. Подставлять большого босса, скорого на расправу, себе дороже.

Выбираюсь из салона сразу же, как только машина паркуется перед воротами дома, где живет Корнеев.

- Софья Алексеевна, - окликает Семён в спину.

Резко оборачиваюсь.

- Вы бы не провоцировали Клима Георгиевича. Он шутить не любит.

Так и тянет ответить что-нибудь жесткое, но Семён сейчас не выглядит как человек, который решил поиздеваться. Скорее просто хотел дать искренний совет. Тихо хмыкаю и захожу в ворота, двери которых придерживает один из прихвостней Корнеева.

Охрана не только машину не пропускает во двор, но еще и меня проверяет – сначала металлоискателем, затем вручную. Сумочку, правда, осматривают бегло под моим недоуменным взглядом. Неужели Клим так боится, что я проникну в его дом, вооружившись маникюрными ножницами, и затыкаю его до смерти, раз на входе так серьезно проверяют? В груди поднимается злое торжество от этой мысли. Боится, значит. Даже меня боится, женщину слабую. А что будет, если с Лютым столкнется?

- Идемте, - наконец произносит один из охранников, возвращая сумку.

Бегло осматриваю огромный двор. Большая часть участка скрыта за домом и заглянуть туда никак не получится, потому что сопровождающий меня амбал провожает прямо к главному входу, крепко держа за локоть. Ни на улице, ни в доме Тимы не видно и не слышно, поэтому я едва сдерживаюсь, чтобы не прибавить шаг и не начать подгонять неторопливого увальня, который тащит меня на второй этаж.

Наконец мы заходим в одну из комнат. Дорогой стол, отделанный сукном, занимает место у большого окна, Клим сидит прямо за ним, сцепив руки в замок. Даже не делает вид, что чем-то занят, просто ждет. Прямо за его спиной возвышается человек, которого я не знаю. Долговязый, немного сухопарый, он одет в темный костюм. Из-за ворота пиджака вместо рубашки выглядывает водолазка, скрывающая все горло. Его мрачный взгляд серых глаз впивается в меня с момента, когда я останавливаюсь у порога, и больше он меня из поля зрения не выпускает.

- Иди, - кивает Корнеев и охранник, приведший меня, послушно закрывает за собой дверь.

Видимо, приказ к этому человеку, застывшему за его плечом, не относится, потому что тот не двигается с места вообще. Даже не шевелится. Окидываю его мимолетным взглядом и тут же перевожу его на Клима.

- Где Тимур? – цежу сквозь зубы, вцепляясь в ручку сумки до такой степени, что немеют пальцы.

- Ну что же ты так сразу, без приветствия. Невежливо, - растягивает губы в улыбке Клим, - Присаживайся, давай выпьем чаю что ли? Или кофе предпочитаешь? А может что-нибудь погорячее?

- Хватит! – выкрикиваю отрывисто, - Где Тимур?

Плевать, что в голосе звучат истерические нотки и Корнеев понимает, что я вот-вот сорвусь. Мне только важно знать, где мой сын, все ли с ним в порядке. Пусть думает про меня, что хочет.

- Соня, - морщится недовольно Клим.

- Где. Мой. Сын??!

Мужик, что ледяной статуей все это время стоял, застыв за его спиной, за секунду оказывается рядом, вцепляется мертвой хваткой в плечи и встряхивает с такой силой, что больно клацают зубы.

- Прекрати ерепениться и молча слушай, что тебе говорят, - шипит он низким гортанным голосом.

- Невежливо перечить старшим, Соня, - укоризненно качает головой Клим и жестом приглашает сесть, - Давай-ка присядь, потолкуем с тобой.

Взгляд его головореза прожигает дыру в моей переносице, с такой ненавистью он пялится на меня. Словно натасканная бойцовая зверюга, готовая в любую секунду по приказу хозяина вцепиться в горло. Все равно, кого, только прикажи. Испуганно сглатываю, часто дыша, и коротко киваю. Лишь тогда эта ледяная статуя разжимает стальную хватку.

Опускаюсь в кресло напротив Корнеева с прямой спиной и не моргая смотрю на него. А Климу словно нравится играть спектакль и делать вид, что он ничего не понимает. Я давно заметила у Корнеева тягу ко всяким театральным жестам. Наверное поэтому он и отказался от первоначального плана просто выкрасть Лесю и инсценировать ее смерть. Хотел не просто уничтожить Лютого, а сделать это красиво, жестко, вычурно. Вытащить припрятанный в рукаве козырь, которого Костя совсем не ожидает – родного ребенка. Ведь кто в таком случае не отдаст все и не сделает, что прикажут? Ни один родитель спокойно стоять в стороне не будет.

- Так что, кофе? Или, может, ты голодна?

Отрицательно мотаю головой, мысленно вспоминая все способы казни, что вообще когда-либо существовали. Клим заслужил пережить каждый из них, причем по несколько раз.

- Уверена? – прищуривается он.

- Черт возьми, Клим… - поднимаю я голос и снова ловлю предупреждающий взгляд его головореза, - Где мой сын?

- Да что ты заладила: сын, сын, - закатывает недовольно глаза Корнеев, - Играет твой сын. Поел и пошел развлекаться вместе с няней. Кстати, о няне. Зачем ты заставляешь бедную женщину рисковать и так подставляешь человека? У нее ведь, знаешь ли, дети, внуки, свои проблемы. Зачем ей еще и твои?

- Ты… ты с ней что-то сделал?

- Ой, упаси Боже, - раздраженно отмахивается Клим, - что ты из меня все пытаешься монстра какого-то сделать? Все с ней в порядке. Пока ты не втягиваешь ее в проблемы, которые ее не касаются, конечно же.

Наши глаза встречаются. Взгляд Корнеева понятно и без слов. Клим не любит угрожать в открытую. А вот завуалированно, намеками – это его тема, да.

Не дождавшись моего ответа, он с задумчивым видом барабанит пальцами по столу и с ленцой тянет:

- Мне ведь ничего не стоит вместо осуществления моего плана просто взять и подсунуть Лютому мертвого Тимура.

- Что? – в горле за секунду пересыхает.

Широко распахиваю глаза и подаюсь к Климу, не веря в услышанное, неосознанно впиваясь пальцами в подлокотники кресла. Его охранник разом подбирается, словно боится, что я сейчас накинусь на Корнеева. А тот тем временем продолжает, не замечая ничего, и с каждым его словом сердце пропускает удар:

- Что слышала, девочка. Я могу прямо сейчас послать ему тело его сына вместе с тестом ДНК, подстроить все так, что его убил Демид, забрать Лесю и исчезнуть. И оставить наводку на то, что моей внучке помогла пропасть ты, в отместку за гибель родного ребенка. Согласись, забавно будет наблюдать, как Лютый сам уничтожит вас обоих, а потом и себя. Он не оправится после такого. Как и ты. Но я ведь не делаю так, - заканчивает он мягко с елейной улыбкой на губах.

И смотрит при этом так, будто ждет, что я за его доброту руки ему расцелую. Тело пробивает сначала ледяной пот, а следом – жар. Меня знобит то ли от ужаса, то ли от переполняющей душу ненависти.

- Все, что требуется от тебя – просто послушно ждать, когда я решу свои дела. Всё. Не усложняй ситуацию.

Не усложнять ситуацию! То есть пытаться спасти своего ребенка, когда тебе дают понять, что он в любом случае пострадает – это «не усложнять ситуацию»?! Приходится зажмуриться на мгновение, чтобы не дать всполоху ярости разгореться до бушующего костра. Нет, нельзя, не сейчас. Если я наброшусь на Клима, то только испорчу все. У него ведь хватит совести еще на Тимуре потом отыграться… Не зря он легко разбрасывается такими серьезными угрозами.

- Откуда мне знать, что если я тебя послушаюсь, с Тимом все будет хорошо? – цежу через силу, - Какие гарантии, что ты сдержишь слово?

- Никаких, - пожимает плечами Корнеев равнодушно, будто речь идет не о жизни моего ребенка, - Здесь я решаю, что и как будет дальше. Ты или подчиняешься или вместе со своим выродком заканчиваешь жизнь в канаве. Всё. В твоих силах сделать так, чтобы это произошло не сегодня.

Я смотрю на Клима во все глаза, надеясь, что он шутит. Ведь не может же человек быть настолько черствым. У него у самого была дочь, а что если бы она оказалась на моем месте? Что если бы ему такое говорили, угрожая внучке Лесе? Но Корнеев не выглядит раскаивающимся. На губах его нет самодовольной усмешки, но она отражается в его глазах вместе с пренебрежением. Для него что я, что Тим – просто способы расквитаться с Лютым, не больше.

- Мы договорились? – уточняет Клим недовольно, видимо, мое молчание его раздражает. Настолько, что он даже перестает строить из себя высокородного аристократа, - Сидишь ровно на жопе, как послушная девочка, и не мешаешь серьезным дядям решать проблемы.

- Мне нужно знать, что с Тимуром ничего плохого не случится, - повторяю упрямо, - Лучше со мной делай, что хочешь, но не трогай ребенка. Он тут не при чем.

- С тобой? – вскидывает брови Корнеев, искренне удивляясь, - Думаешь, ты представляешь для Лютого хоть какую-то ценность? Да он давно с другой бабой кувыркается и с десяток их уже поменял. Ты пустое место. И только благодаря своему ребенку ты жива. Пока что. Будешь выделываться и вставлять палки в колеса – я для Тимура найду няньку. Сговорчивую и молчаливую, а ты исчезнешь. Уяснила?

Отвожу взгляд и стараюсь дышать ровнее. Сложно сохранять даже жалкие крупицы спокойствия и делать вид, что ты каменная глыба, когда угрозы сыплются чуть ли не каждую секунду.

- Клим задал вопрос, - практически над моей макушкой раздается рык, и я вздрагиваю всем телом.

- Я все поняла, - произношу сдавленно, озираясь на оказавшегося рядом головореза, который, казалось, только что был в паре метров от меня.

- Умница, - усмехается довольно Клим и отмахивается, - Егор, проводи ее к мелкому.

Так вот как эту ледяную глыбу зовут. Надо же, и когда успел такого преданного пса завести себе? Кажется, что Егор прямо сейчас схватит за шкирку, не дождавшись, когда сама встану, и силком потащит из кабинета, лишь бы перед хозяином выслужиться.

Я поднимаюсь с кресла и спрашиваю в лоб:

- Где Демид? Он не выходит на связь.

- Откуда мне знать, где твой муж? Это у тебя надо спрашивать, ты же его жена, - насмешливо хмыкает Клим.

Опаляю Корнеева напоследок взглядом и поджимаю губы. На Егора даже не смотрю, только на ходу вырываю у него руку, когда он пытается перехватить ее.

- Не маленькая, не надо меня за ручку вести, - огрызаюсь я.

Охранник кривится, но все-таки позволяет выйти из кабинета самой и слегка опережает меня, провожая куда-то вглубь дома.

- Будешь себя в следующий раз так вести – пожалеешь. Не посмотрю, что ты баба, - сухо буркает идущий впереди Егор, даже не удосужившись обернуться. Просто бросает угрозу на ходу через плечо. Потому что не запугать меня хочет, а просто информацию доводит до сведения.

А у меня будто что-то отключается внутри. За последнее время все только и делают, что угрожают или моему сыну или мне, а если этого не происходит, то я все равно каждую минуту живу в ожидании, что случится что-то плохое. И я просто устала от этого, у меня больше нет сил.

- “Так” – это как? – спрашиваю без особого интереса.

- Неуважительно.

- И когда он успел такую преданную шавку себе найти? – озвучиваю я со смешком вопрос, который крутился до этого в голове. Мне ни черта не весело, но, когда ты постоянно на грани истерики, тяжело контролировать свои эмоции.

Он реагирует быстро, но и я тоже не промах. Привыкла ко всем этим резким выпадам, поэтому в последнюю секунду перед тем, как Егор схватит меня за горло, уклоняюсь. На автомате хватаю массивную статуэтку со столика рядом и замахиваюсь. Но если вначале головорез просто растерялся, не ожидая от меня отпора, то сейчас медлить не стал. Одним ударом по запястью Егор выбивает из моей руки статуэтку, цепляет в крепкий захват волосы на затылке и резко дергает назад, вынуждая практически на цыпочки встать, чтобы удержать в равновесие.

- Когда Клим с тобой закончит, я попрошу тебя себе в игрушки. И вот тогда мы посмотрим, кто из нас станет чьей шавкой и как преданно будет служить, - рычит он.

- Я лучше в канаве сдохну – Клим как раз обещал это устроить, - сиплю я, с брезгливым презрением опаляя его взглядом.

- Выкинешь еще что-нибудь подобное и о таком раскладе можешь только мечтать.

- А ты, видимо, спишь и видишь, как хозяин тебя похвалит, как преданного пса, и женщину тебе подарит? Потому что по доброй воле с таким больным ублюдком никто быть не хочет?